Пылающая кровь. Глава 2.

      Артиллерийская канонада со стороны Севастопольской эскадры, обрушилась на приближающиеся корабли Сирен. Стреляло всё, что только можно было. На море первой открыла огонь Севастополь из всех своих двенадцати орудий. Со стороны берега донеслись громовые раскаты, когда бронебашенная батарея дала залп по эскадре Сирен. Затем издалека дошёл притихший рокот от выстрелов железнодорожных орудий особой мощности.       Вместе со всеми ними огонь вела и первый гвардейский крейсер черноморского флота — Красный Кавказ. Такелаж свободно раскинулся за её спиной, свободно наводясь на цели на горизонте. В прошедшую войну она не смогла реализовать себя по тому назначению, для которого проходила модернизацию — роль снайпера, способной разбивать противника на предельных дистанциях. Её одноорудийные башни могли вести огонь на сорок километров, пусть у них и не было достойной скорострельности, но это компенсировалось мощностью снарядов.       Подобно органу, её орудия изрыгали из себя огонь и дым, посылая сталь в противника. Она вела огонь не на предельную дистанцию, но даже так прицеливание было сложным.       — Кавказ, бей по крейсерам! — приказала Севастополь.       — Есть бить по крейсерам! — отозвалась Кавказ, поворачивая свои башни, наводя их на меньшие корабли.       Она вместе с Севастополь были единственными, кто вёл огонь по приближающимся кораблям противника. И дело было не в каких-то проблемах, или хитром плане, а в том, что только им дальность стрельбы позволяла делать это.       В конце концов, они добились результатов. На горизонте, всё ещё слишком далеко, чтобы орудия калибром сто тридцать миллиметров, которыми были вооружены прочие Кансен в эскадре, смогли добить до них, но уже достаточно близко, чтобы можно было определить тип корабля. Внезапно чёрный, словно смоль, дым, быстро укрыл за собой один из крейсеров Сирен, а ещё через миг, у него взорвался боекомплект. В небо поднялся яркий столб дыма и огня.       — Это ты или я попала? — с ноткой юмора в голосе, спросила Кавказ, пытаясь хоть как-то разрядить напряжённую обстановку.       — Потом водолазы разберутся!.. — с усмешкой ответила Севастополь, посылая ещё один залп во врага.       В этот момент голос Красного Крыма раздался по радиосвязи:       — Враг вошёл в зону поражения! — крикнула она, и в эту же секунду её орудия открыли шквальный огонь.       Вслед за ней, тут же последовали и её сестра — Червона Украина, и эсминки, во главе с Киев. На корабли Сирен тут же обрушился град снарядов, калибром сто тридцать миллиметров, но на этот раз и они стали отвечать.       До этого момента единственной из вторженцев, кто вёл огонь, был линкор класса «Конти ди Кавур», да и то, лишь из своих носовых башен. Теперь же, почти весь ордер открыл такой же ураганный огонь, разве что линкор класса «Витторио» всё ещё молчал, что очень нервировало всех, особенно Севастополь. Она знала про особенность вооружения итальянских кораблей. Чрезвычайно мощные орудия, но недолговечные и недостаточно точные на больших расстояниях.       — Мы в любом случае будем сближаться, — раздражённо буркнула себе под нос Севастополь, — придётся вступать с ней в бой. А по-другому никак. Они нас просто расстреляют на подходах.       Её мысли были прерваны градом снарядов. Вместе с её собственными подчинёнными, на дальность стрельбы вышли и корабли Сирен. Носовые орудия эсминцев и крейсеров Сирен загрохотали, обрушая снаряды на строй Черноморцев.       Снаряды били по броне Севастополя, разрываясь на толстой обшивке такелажа. Каждый новый снаряд бил ей в лицо жаром.       — Чёрт! — рыкнула Киев, попутно уклоняясь от снарядов противника, которые вздымались султанами воды вокруг неё. Когда очередной снаряд взорвался в паре метров от неё, её взор на миг остановился на других девушках флота, которые отчаянно пытались не попасть под снаряды. — Они нас так всех перебьют!       — Киев права! — поддержала её эсминец Корфу, посылая снаряд за снарядом из своих ста миллиметровых пушек. — Севастополь! Какие приказы?!       Рация Севастополя на миг активировалась, после чего её сотряс мощный взрыв — меньший линкор противника всё же смог нащупать Севастополь. Несколько долгих мгновений, которые, казалось, тянулись целую вечность, советскую девушку не было видно за облаком чёрного дыма.       — Ткхе-Кхе! Сука! — прокашлялась Севастополь, выходя из облака дыма. — Товарищ адмирал! — закричала она в радиоэфир, обращаясь к Октябрьскому.       — Слушаю, — почти сразу же ответил тот.       — Направьте к берегу людей! Инженеров и санитаров! Если что-то случиться, пусть они будут наготове!       — … Хорошо, ждите, — после короткого молчания ответил Октябрьский.       Через миг, адмирал пропал из радиоэфира, оставив Кансен вновь одних. Тем временем обстрел врага ни коим разом не ослаб, напротив, они будто бы удвоили силы для уничтожения кораблей Черноморского флота.       Теперь, помимо общего гула канонады, изредка разрываемой залпами старого итальянского линкора, её прерывали чудовищные залпы, которые вздымали гейзера воды на десятки метров — второй линкор, наконец, вступил в бой.       Первый же выстрел накрыл Севастополь. Тяжёлые снаряды не попали в девушку, или в её такелаж, но вот осколками её посекло. Несколько осколков прорезало её одежду, пуская ей кровь. В ответ она дала полный залп в современный линкор, переводя огонь с «Конте ди Кавура». Снаряды вышли из стволов, устремившись в сторону противника, который всё ещё шёл на корпусе, не призывая такелаж.       Спустя несколько секунд снаряды осыпал градом корпус «Литторио», но вместо того, чтобы просто вскрыть броню линкора, они рассыпались в стороны, отскакивая от тяжёлой брони итальянского корабля.       — Чёрт!.. — выругалась в бессилии Севастополь, отправляя залп за залпом в линкор противника, но каждый раз максимум чего она добивалась — сквозное пробитие надстроек, но ничего больше. — Мы … мы не можем ничего сделать ей на таком расстоянии!. Они нас попросту сомнут и войдут в город, если мы ничего не сделаем, — прошептала она. — Нужно … нужно что-то сделать … наши береговые батареи не пробьют броню Литторио, а самолёты … Могут не пробиться сквозь ПВО … мы можем только …       С очередным султаном воды, вздыбившимся у её ног, в её голове появился план. Переключив радиоканал, Севастополь заговорила:       — Товарищ адмирал! Если так продолжится нас всех перебьют! Прошу разрешение на контратаку с привлечением сил торпедного дивизиона!       — Ты же … — было слышно, с каким трудом Октябрьский подавил свои эмоции. Севастополь точно знала, где сейчас был адмирал — на самой высокой площадке под открытым небом. Он стоял там с биноклем, наблюдая за разворачивающимся сражением. — Хорошо. Разрешаю провести контратаку.       — Хорошо, — ответила Севастополь, подняв взгляд на остальных.       — Ты … шо ты собралась делать? — удивлённо спросила Червона Украина. В её глазах была растерянность и некоторый страх. — Какие приказы?       Севастополь коротко улыбнулась, после чего вышла в радиоэфир, обращаясь к подчинённым на закрытой частоте:        — Товарищи!.. Сёстры! Если мы останемся тут, то нас попросту расстреляют! За нами Севастополь, и мы не имеем права позволить им расстреливать наш город! Кавказ! — обратилась она к крейсерше. — Бери Память и Корфу с сёстрами и отступайте к бухте, если мы потерпим неудачу, то вы станете последним заслоном перед городом!       — Е-есть! — судорожно кивнула Кавказ, оглядывая всех, кто так же подпадал под приказ Севастополь.       Остальные на миг замерли, уставившись на Севастополь. Та обернулась к ним, стоя спиной к приближающимся кораблям противника. По её лицу стекала тонкая струйка крови, но, несмотря на это, глаза горели багровым, кровавым пламенем, на губы исказились в злобной ухмылке.       Взгляд Севастополя на миг устремился куда-то за спины всех. Там — между ними и берегом, виднелись маленькие точки, которые быстро приближались к ним. Торпедный дивизион, спешно собранный из добровольцев, под руководством капитана первого ранга Ливеева вышел в море по приказу Октябрьского и направился на соединение с частями Кансен. Видя это, Севастополь продолжила:       — Они думают, что смогут смять нас! Покажем же им, чего мы стоим! Как в старые добрые! Отстоим Советскую власть! Ура! — объявила она, подняв руку к верху.       Остальные последовали её примеру и на миг артиллерийская канонада была заглушена гулким криком «Ура!».       — Киев, Огневой, Озорной, дайте дымовую завесу, подойдём к ним поближе, — скомандовала Севастополь, посмотрев на них. Те кивнули, а Севастополь продолжила командовать, — Крым, Украина, как подойдём — попытайтесь призвать корпуса, чтобы прикрыть торпедников. Эсминки — как окажемся у них — торпедируйте всех, кого видите. Снарядов не жалейте! — рыкнула она. — Кавказ!       — Да? — отозвалась крейсерша, которая с небольшой свитой эсминок и Памятью Меркурия, уже уходила к бухте.       — Оповещай нас о перемещении их эскадры. Если мы пройдём мимо — то плохо кончится.       — А как же самолёты?       — Лучше ты, я тебе больше доверяю … — нехотя призналась Севастополь, тихо пробубнив себе под нос.       — Так точно, — отозвалась Кавказ, подтверждая приказ Севастополь.       Торопясь, Кансен стали перестраиваться для совершения контратаки. Киев, вместе с Огневой и Озорной встали в авангарде эскадры. Их такелажи на мгновение вспыхнули голубовато-белым светом, после чего откуда-то изнутри их стал вырываться густой, словно кисель, серый дым, который очень быстро стал поглощать всё вокруг.       Смотря на всё это, Севастополь добавила:       — Если вы получите ранения или повреждения такелажа — отходите к берегу! Не можете отходить — связывайтесь с экипажами торпедников, пусть они вас подберут и отвезут к берегу. Лишние жертвы нам тут не нужны.       — Есть! — донеслись голоса в радиоэфире, понимая серьёзность в голосе флагмана.       — Товарищ Севастополь, — к ним присоединился каперанг Ливеев, — мои ребята идут позади вас. Входим в дымовую завесу. Какие будут приказы?       — Когда выйдем из дымовой завесы — атакуйте любой корабль, который увидите. Приоритет — массовые единицы Сирен.       — Почему не МЕТЫ? — поинтересовался майор.       — Они могут очень просто уклониться от атаки, и вы так просто потратите боеприпасы. А обычные Сирены, к тому же, опаснее всего для нашей авиации, — тут же добавила она.       — Ясно, — согласился Ливеев.       — А если кто-то из моих девочек получит травму и обратится к вам, то эвакуируйте её к берегу, даже если у вас останется ещё боезапас.       — Принято.       Колючий, плотный, словно кисель, дым уже окутал всё пространство, застилая собой построение советского флота. В одном ряду вперёд, почти с одинаковой скоростью двигались Кансен. Их такелажи развернулись за их спинами, а позади рвали морскую гладь торпедные катера.       — «Я попробую занять боем «Литторио», пока остальные будут расстреливать остальных. Шансов у меня немного, но больше, чем если бы я продолжала пытаться накрыть её. Да, пусть так, и если… если это конец, то лучше уйти во славе!» — Севастополь улыбнулась над проскочившей мыслью. — «Сёстры… надеюсь я смогу увидеть вас…» — она повернула голову, пытаясь разглядеть что-то в облаке искусственного дыма, и то, что она увидела, заставило её сердце налиться гордостью.       Это было похоже на танковую атаку во время прошедшей войны, когда вслед за ними в атаку поднималась и пехота, которая, на фоне тяжёлых машин, выглядела смешно. Сейчас же роли машин и людей поменялись. Теперь торпедные катера выглядели достаточно куцо и невзрачно по сравнению с оснасткой Кансен, которая достаточно быстро пропала, заменившись на куда более массивные корпуса.       Артиллерийский обстрел со стороны Сирен и МЕТ продолжился, но стал куда более слабым. Кансен продолжали идти на своих корпусах, прямо в дымовой завесе, прикрывая своими корпусами почти что беззащитные торпедные катера.       Несмотря на дымы, которые всё же мешали прицеливанию со стороны противника, огонь врага был точным и смертоносным. Если бы огонь вёлся по катерам, которые на экранах радара выглядели как большое аморфное пятно, потери были бы страшными, а так, повреждения, серьёзные, но не фатальные, получали крейсера и Севастополь. К тому же, в основном огонь вели лишь массовые единицы Сирен, но вот их тяжёлые силы и линкоры почти не стреляли.       Как не было слышно и выстрелов со стороны сил защитников города. Находясь под прикрытием дымовой завесы, они неслись к вымпелам противника. Их орудия молчали, и только развёрнутая на берегу артиллерия вместе с Красным Кавказом продолжали вести беглый огонь по ордеру Сирен.       

******

      На командном мостике флагманского корабля, идущего в центре ордера, гордо стояла высокая девушка, с развивающимися блестящими, ясеня чёрными волосами, которые ниспадали ей на спину.       — Сопротивление сильнее, чем ожидалось, — сухо сказала она, убирая бинокль от своих разноцветных глаз.       Она с раздражением смотрела на всё приближающееся дымное облако, и на уходящий на север небольшой отряд кораблей, один из которых продолжал вести почти бесполезный, но раздражающий обстрел.       — Ещё и эти самолёты раздражают, — более тихий, рокочущий голос пронёсся по радиоканалу.       — Леонардо, — покачав головой, вздохнула Рома, приложив руку ко лбу. Она подняла глаза к небу.       Десятки самолётов с красными звёздами были брошены на них. В обычной ситуации она бы разделяла опасения Леонардо по поводу авиации, но не сейчас. Как только первая волна самолётов зашла на курс атаки, ПВО кораблей Сирен открыло огонь по самолётам и… те посыпались. Объятые пламенем машины одна за другой валились в воду со страшным, режущим слух, свистом. Некоторые из них успевали сбросить свой смертельный груз. Торпеды и бомбы уходили в воду, но почти все из них промазали. Лишь два разных эсминца Сирен оказались поражены торпедами, но сохранили плавучесть. Ещё один корабль из числа массовых моделей был подожжён бомбами и вошёл в дрейф под весом повреждений.       Тем не менее, эскадра Ромы продолжали своё неуклонное движение вперёд. Самолёты после неудачи более не пытались заходить на атаку, кружась вне зоны действия ПВО кораблей.       — Они не представляют той угрозы, что ты думаешь, — закончила свою мысль Рома МЕТА, отведя взгляд от самолётов и вновь обратив внимание на корабли, уходящие к гавани и на облако. — Так, что это такое? Арбитр права была, никогда не знаешь, что от них можно ждать.       — Всё равно, они — как комары, — ответила Леонардо, косясь на самолёты, — никакого вреда не причиняют, но как раздражают!       — М-да, — медленно кивнула Рома. Всё её внимание всё ещё было приковано к дымовой завесе. Она не давало ей покоя. — Ты отослала почти всех эсминок и половину крейсеров, а сама спряталась в дымах. И ты действительно думаешь, что мы тебя тут не достанем? Леонардо!       — Да?       — Бери полдюжины кораблей и иди за их ушедшими. Потопи их, а потом, если уйдут ещё дальше — то атакуй порт. Если мы выведем из строя их базу ВМФ, то для нас будет победа. Если там будут корабли в бухте иль на стапелях — сжечь их.       — Принято, — отозвалась Леонардо.       Через несколько секунд, которые потребовались рулям огромного линкора на поворот, корабль вошёл в неспешную циркуляцию. За ним синхронно последовали и крейсера Сирен. Рома же, с оставшимися силами, продолжила преследования основных сил Севастопольского отряда, который сейчас прятался в дымах.       Она бросила короткий взгляд в след уходящей Леонардо, на миг задержавшись на мачтах старого линкора. Флаг развивался в стороны берега, против курса корабля.       — Если он … — прошептала она, резко развернувшись, смотря на флаг на собственной мачте — тот тоже развивался в сторону берега, против её курса. — Почему тогда дым …       Только сейчас она поняла, для чего была это дымовая завеса.       — Это ловушка! — прокричала от осознания она. Десятки безмолвных приказов стали идти на корабли Сирен, пытаясь выстроить их в хоть какое-то подобие защитного порядка. Но было уже слишком поздно.       Между дымовой завесой и ближайшим кораблём Сирен оставалось чуть меньше одного километра — дистанция «пистолетного» боя. Резко из дымовой завесы, которая становилась прозрачнее, выскочили три небольшие Кансен в лёгких обвесах. Находясь в этом дыму, они были подобны призракам — формы корпуса и надстроек были будто бы искажены. В один момент заговорили их пушки, а ещё через миг фугасные снаряды стали рвать почти не защищённый борт корабля Сирен.       — Быстро! Огонь! Огонь по ним! — суровым голосом рявкнула Рома, в котором не были и нотки паники, только холодный, яростный расчёт.       Корабли Сирен, уже развернув свои орудия, были готовы открыть огонь по эсминцам СССР, первые два корабля качнулись — у их борта вздыбились высокие султаны воды, поднявшись в воздух на три десятка метров. Корабли качнулись, а после стали очень быстро погружаться под воду.       — Что это такое? — спросила она, посылая запрос на доклад к кораблям Сирен. Она ясно видела, что советские Кансен не выпускали своих торпед.       Пока она ждала доклад с кораблей, её взгляд зацепился за небольшой предмет, который спешно маневрировал на воде. Присмотревшись, Рома увидела десятки подобных непонятных точек. Она быстро подняла бинокль, пытаясь поймать хотя бы один подобный аппарат в бинокль.       — Торпедные катера… — выдохнула Рома. В этот же момент пришёл ответ от кораблей Сирен, подтвердив её опасения. — Чёрт! Придумают же, — в раздражении прорычала она.       Малые башни её корпуса, которые использовались как зенитки, опустились на уровень воды, ловя в прицел яркие торпедные катера. Пушки, калибром в девяносто миллиметров открыли огонь, заслоняя борта линкора облаками порохового дыма.       Несколько катеров тут же вспыхнули, изрешечённые тяжёлыми фугасными снарядами. Большие катера проекта 183 были защищены лишь от пуль, поэтому снаряды, которые создавались для уничтожения авиации, просто разрывали борта этих судёнышек, моментально убивая весь экипаж. Что уж говорить про оставшиеся и брошенные в бой катера Г-5. Тем не менее, несмотря на ураганный огонь, первая волна имела некоторый успех, ввиду неожиданности. Несколько катеров сбросили торпеды, а некоторые даже смогли повернуть назад, скрывшись в дымах.       Рома со своей позиции видела, как белые следы торпед быстро тянулись к кораблям её эскадры. Несколько приглушённых подводных взрывов подняли в воздух столбы воды. Один из них прогремел и у борта. Она почувствовала взрыв и его последствия, но тут же отмахнулась от этого, ибо лёгкая торпеда так и не смогла пробить защиту Пульезе.       Тем не менее это разозлило её. Злобный оскал исказил её лицо, когда она смотрела на обломки катеров, которые болтались в воде. Следом — началась канонада.       Будто бы призраки, из дымовой завесы, которая стала понемногу рассеиваться, навстречу ордеру Ромы, выскочил атакующий клин, головным в котором, стояла Севастополь. Сразу за ней, по обе стороны от неё, были два крейсера типа «Светлана». Их борта окрасились огнём и дымом, посылая десятки снарядов в борта крейсеров и эсминцев Сирен. Меньшие пушки Севастополя так же работали по кораблям, но не её главные орудия.       Рома видела, как корабли, шедшие за Севастополь, отвернули в стороны, продолжая разбивать передовые корабли её ордера, а через миг и вовсе призвали такелажи, ступив на воду, но не сама Севастополь. Та на полной скорости шла вперёд, почти что на неё, а все её башни были отвёрнуты в правый борт, образуя гротескную пародию на дикобраза.       Её собственный корпус сближался с Севастополь крайне быстро, но её собственные башни были отвёрнуты в другую сторону. Орудия ПВО и ПМК открыли огонь по советскому линкоры, пытаясь хоть как-то повлиять на неё, но это не помогло.       Два линкора поравнялись. Словно бы два старинных галеона, стоя друг к другу борт к борту на расстоянии чуть более полукилометра. Сейчас можно было оценить разницу в размерах. Севастополь была ниже и короче Ромы.       Несколько секунд они обменивались залпами орудий малых калибров и именно в эти секунды Рома, бросив взгляд на противницу, увидела ту на капитанском мостике. Увидела вызывающий, скалящийся, полный злобы взгляд.       Словно старинный линейный корабль, борт Севастополя скрылся за облаком чернильно-чёрного дыма, когда все двенадцать орудий главного калибра произвели залп, который, по корабельным меркам был сделан почти что в упор.       Рома едва успела схватиться за какой-то угол на капитанском мостике, когда её корпус содрогнулся будто бы от удара кувалдой. Дюжина тяжёлых снарядов была выпушена со слишком незначительной дистанции — промахнуться было невозможно.       Сдавленный стон боли вырвался изо рта МЕТЫ, пока она восстанавливала равновесие. Пока она пыталась сделать это, её взгляд поймал вспышку света, которая блеснула справа по борту, чуть позади её корпуса. Всю дезориентацию смело, будто бы её и не было. Инстинкты сыграли своё. Роме потребовалась секунда для того, чтобы осознать, что произошло — Севастополь призвала такелаж.       Быстро, максимально, насколько она была способна, Рома спрыгнула с палубы своего корпуса. Яркая вспышка обожгла воздух, когда её корпус исчез, а за её спиной появился массивный, красочный такелаж. В руке появилась привычная тяжесть её старенького, но богато украшенного посоха. Ей было необходимо мгновение, чтобы сориентироваться в новом для себя окружении, но и этого времени ей едва не хватило.       С гортанным криком, который пронзил её слух, на неё налетела старая линкорша.       — Ты ответишь за всё что ты сделала! — прокричала Севастополь, набрасываясь на Рому.       Последняя едва успела поднять свой посох, защищаясь от острых фрагментов такелажа советской девушки. Страшный стальной скрежет разорвал воздух, когда оружие ударилось друг о друга, высекая искры. Рома и Севастополь на миг замерли, смотря друг на друга.       

******

      Леонардо да Винчи обернулась назад, смотря на то, как оставшиеся за спиной корабли СССР пошли в лобовую атаку на ордер Ромы. Она, в лёгком негодовании, закатила глаза, чуть надрывно вздохнув.       — На что они надеются? — недоумевающе спросила она саму себя, пожав плечами. — Ну ничего, нам же лучше! — проворковала она, повернувшись обратно по курсу корабля. У неё была другая цель, которая сейчас была прямо перед ней — второй отряд, который отходил к северу, приближаясь к берегу и порту.       С полдюжины кораблей, шли кольцом, вокруг её корпуса, ведя огонь по отступающим кораблям, из которых только один отстреливался в ответ. Ответом для советских кораблей служил скоординированный огонь с кораблей Сирен. Тяжёлые и лёгкие крейсера огрызались главным калибром в сторону отступающих русских. Ухмылка расплылась на лице Леонардо, когда из-за многих скал и мысов, наконец, показались силуэты города:       — Рома, мы видим город, — доложила она, когда центральная башня её корпуса стала медленно наводиться на город, — могу приступить к обстрелу.       — Тц-с … — с некоторым усилием цокнула Рома, которая в это время противостояла Севастополю. — Действуй на усмотрение, — прорычала она, прежде чем заглушить связь.       — Принято! — с кровожадным оскалом на лице ответила Леонардо.       Её центральная и кормовая артиллерия уже был наведены на показавшуюся беззащитную гавань. Короткий, чуть ли не мысленный приказ, быстро разошёлся по её маленькому отряду, и вскоре, они повернули в сторону бухты, не обращая внимания на ушедшие на север корабли.       

******

      — Чёрт! Не повелись! — сжав кулак с такой силой, что костяшки её пальцев стали белыми, рыкнула Кавказ, бессильно наблюдая за тем, как вражеские корабли оторачивают в сторону города.       — Они так войдут в город! — надрывисто сказала Память Меркурия. — Там же люди! Товарищ адмирал! — закричала она в радиоэфир отбросив всякие нормы, однако, ответом ей был лишь белый шум.       — Чёрт! — сухо выругалась Кавказ, после того, как очередной её залп попросту отскочил от брони Леонардо да Винчи, не нанеся никакого вреда итальянскому линкору. — Разворачиваемся! — скомандовала она. — Мы не смогли отвлечь их от города, так запрём же их в бухте! Пусть это места станет их могилой!       Все тут же прониклись настроем Кавказа и, видя, как их младший флагман меняет курс в сторону противника, они тут же последовали за ней, подобно коннице, до этого отступавшей, которую неожиданно возглавил её генерал.       Будто бы вторя всему этому, авиация, до этого, после первой атаки, вела себя достаточно пассивно, внезапно резко активизировалось. Многих из них уже не было — некоторых сбили, другие, сбросив боевую нагрузку, ушли на аэродромы, не имея возможности достаточно точно прицелиться из-за зенитного огня со стороны эскадры Сирен. Но те, которые остались, стали подобны хищным беркутам, которые пикировали на свою добычу. Видя, как противник приблизился к Севастополю, пилоты будто бы отбросили всякий страх. Они не обращали внимания на огонь ПВО противника.       Красный Кавказ шла во главе на полном ходу, когда до них донеслось эхо отдалённых взрывов. Глаза всех девушек тут же поднялись к горизонту, ожидая худшего. В воздух тянулись несколько шлейфов чернильного дыма.       — Боже мой!.. — Корфу закрыла лицо руками, громко вздохнув.       — Не время паники! — надрывным голосом прокричала Кавказ, пытаясь выжить из своих машин максимум, на что они были способны. — Мы ещё можем успеть! Нужно поторопиться!       Прозвучал ещё один взрыв, на этот раз куда более мощный, нежели раньше. Багровым заревом цветок пламени расцвёл. И если с первым взрывом она не была уверенна, то вот этот Кавказ определила с неотвратимой точностью, к сожалению, и ужасу для себя.       — Нефтехранилище, твою ж налево! — пробормотала она в отчаянии. На миг её лицо отражало полную безысходность, но это не продлилось долго, и вскоре на смену ему пришла злоба. Она проскрежетала зубами, прорычав разъярённым голосом. — Суки! Вы ответите за это!       Корпус Красного Кавказа вспыхнул ярким светом, и тут же исчез в этой вспышке. Такелаж крейсерши показался за её спиной, и она тут же рванула вперёд будто бы с удвоенной скоростью.       Память Меркурия, стоя на мостике своего корпуса, удивлённо, с некоторой тревогой переглянулась с Корфу и остальными, кого она могла видеть со своего места, после чего, не переговариваясь, они последовали за Кавказ, тоже перейдя на обвесы.       

******

      Артиллерийская стрельба со стороны эскадры Сирен посыпалась на город, поднимая над Севастополем облака дыма и пыли. Один из снарядов из них угодил прямо в нефтехранилище. С громоподобным раскатом в небо устремился огненный шар, за которым потянулся столб густого чёрного дыма.       Однако это не было односторонним избиением. Из глубины суши в атаку пошла вторая волна самолётов на эскадру. В этот раз к штурмовикам и бомбардировщикам присоединилась тройка специальных ИЛ -4, перевооруженных новейшим оружием. Держась на большой высоте, они сбросили массивные двухтонные бомбы, целясь в тяжёлый крейсер Сирен. Одна из бомб, потеряв управление, прошла мимо цели, но две другие попали, куда надо. Одна прошила насквозь надстройку, другая ударила кораблю под башню. Спустя мгновение корабль разворотило мощнейшим взрывом напополам, и в небо устремился столб огня и чёрного дыма. Но было ещё одна вещь, которая стала полной неожиданностью для как для Леонардо, так и для Сирен — танки. Видя сложность ситуации, командование Севастопольского гарнизона пригнало в город несколько тяжёлых танковых рот. В основном, для борьбы с десантом, которого командиры опасались, но сейчас тяжёлые машины использовались для другого.       Тяжёлые машины с большими красными звёздами на бортах башни выстроились на набережной Севастополя. Их орудия, увенчанные массивными дульными тормозами, были повёрнуты в сторону воды, где сейчас были корабли Сирен во главе с линкором «Леонардо да Винчи».       Орудия тяжёлых танков огрызались огнём, их целью был чёрный крейсер Сирен. Экипажи машин получили краткий инструктаж от офицеров флота. Хоть никто и не предполагал, что этот инструктаж будет иметь хоть какое-то значение, ведь никто и не предполагал, что корабли врага подойдут на дальность выстрела из танкового орудия.       Тем не менее, это случилось. Зная, что бронебойные снаряды ста двадцати двух миллиметровой пушки были недостаточно мощными, чтобы нанести хоть какой-то урон линкору, командиры и наводчики даже не пытались достать его, но вот корабли Сирен были куда менее прочными.       Всполохи танковых орудий напоминали собой редуты, времён наполеоновских или Крымской войны. Первые минуты они вели огонь безнаказанно, посылая снаряд за снарядом в сторону крейсера Сирен. Некоторые из них разбивались об обшивку корабля, другие — пробивали броню, раскурочивая внутренности корабля, третьи же сносили всё, что было на верхней палубе.       Конечно, по корабельным меркам, танковые орудия были мелкими, но даже их было достаточно в данной ситуации. Корабль Сирен, находясь под огнём двух десятков танков, горел. Ему было ещё далеко до того, чтобы пойти на дно, или взорваться, но его боеспособность заметно упала.       Яркая вспышка вспыхнула в центре корабельного соединения, на миг ослепив всех наводчиков, заставив их отринуть от прицельных приспособлений, пытаясь вернуть себе зрение.       Через несколько мгновений, которые, казалось, тянулись вечность, голоса командиров прорезались через помехи:       — Линкор пропал! — прокричал кто-то в радиоэфир.       — Вон там! На воде, — более спокойным, но всё же подавленным голосом, ответил другой.       — Это Кансен! Она с Сиренами! — прорычал наводчик командирского танка, смотря в прицел, изображение которого было чуть искажено из-за скола стекла.       — Боже мой! Она идёт сюда! — Прокричал кто-то ещё.       — Без паники! — суровым голосом рявкнул майор, командовавший танковым батальоном. — Отставить панику!       — Сосредоточить огонь на этой твари! — скомандовал капитан одной из двух танковых рот, поддерживая слова майора. — Не дайте ей ступить на землю!       Несколько секунд потребовалось, чтобы привести в себя самых буйных и самых нервных членов экипажа, после чего орудия танков, быстро настолько, насколько они были способны, стали наводиться на небольшую, маневрирующую по морской глади цель.       — Огонь по готовности! — скомандовали оба ротных, почти одновременно.       Танки продолжили стрельбу, в этот раз метя в идущую прямо на них Леонардо да Винчи. Её массивный такелаж раскинулся за её спиной, а в руках вновь покоился её тяжёлый двуручный меч.       Она цокнула в раздражении, смотря на то, как чёрно-серый дым вздыбился на набережной. Этот день уже стал полным неприятных сюрпризов. Сперва авиация СССР, которая действовала уж очень активно, потом береговые батареи, не сильно мощные и опасные, но раздражающие. Потом были ещё и крейсеры противника, которые решили поиграть в догонялки, и ладно бы только это, так они ещё и продолжали вести обстрел. По мнению Леонардо, они были комарами — противными, раздражающими, но которых было очень и очень сложно прибить. Но последней каплей стали танки!..       — Кто бы мог подумать, что эти смертные решат выгнать танки и пустить их против кораблей. Так они ещё и разнесли Епископа! Как Сирены вообще воюют с таким хламом?! — оскалилась она, когда снаряды танков наконец настигли её.       Многие из них пропали в морской пучине, другие — просвистели в нескольких метрах над головой, но некоторые всё же попали в её тело и такелаж. Впрочем, для Пепельной Кансен они не представляли особой угрозы. Ударившие по обвесу снаряды попросту раскололись о толстую броню, не нанеся никаких повреждений. А её тело выдерживало и более мощные удары, нежели выстрелы танковых орудий.       — Жалкие черви! — нахмурилась она. Её башни пришли в движение, с неотвратимостью палача, наводясь по направлению её взгляда. — Умрите. — холодно сказала она, отправляя девять снарядов в сторону бронированных машин.       Прошли секунды, пока снаряды со свистом прорезали воздух, а потом … они настигли свою цель. Серия взрывов сотрясла землю, поднимая в небо тонны земли, брусчатки и железа, попутно окутывая всё это дымом и огнём. Леонардо вздохнула в радостном, искажённом удовлетворении. Она, наконец, избавилась от этой досадной неприятности, единственное, что её смутило — вспышка от взрыва имела какой-то неестественный, слишком яркий свет, который продержался буквально несколько мгновений, слишком мало, чтобы на это обратить хоть какое-то достаточное внимание.       Леонардо да Винчи уже хотела было возвращаться, когда окрик со спины, сопровождавшийся выстрелами из орудий, заставил её развернуться.       — Ты заплатишь за это! Пирши шевеци, сука! — проорала Красный Кавказ, с яростью в глазах.       Залп артиллерийских орудий снёс фок-мачту на обвесе итальянки, а затем крейсерша налетела на неё с шашкой в руках. Первый удар рассёк лицо Леонардо, оставив на нём кровавый след, но вот второй выпад МЕТА отразила бронепластиной обвеса, а затем схватила Кавказ за руку.       — Умри! — с акцентом по-русски рявкнула линкорша и выстрелила из своих орудий в упор.       На лице Кавказ мелькнул шок, а затем огненное облако из орудий МЕТА окатило её. Снаряды врезались в её такелаж, разнося лёгкую броню в клочья в брызгах искр. От множественных ударов Красный Кавказ рухнула на землю без чувств. На её лице, покрытом чёрной гарью, застыл озлобленный оскал, а из множества ран и ссадин сочилась кровь. Уже будучи без сознания, её дыхание было прерывистым, будто бы она пыталась ухватиться за кислород, который, казалось, пропал из её лёгких, а во рту пенилась кровь. Обвес крейсерши начали мало-помалу охватывать языки пламени, вырывавшиеся из нескольких крупных пробоин. Его орудия бесполезно направили свои стволы в небо и застыли на месте.       — Вот!.. — ухмыльнулась Леонардо, занося клинок собственной сабли для последнего удара. За свою жизнь она убедилась, что выдыхать можно только тогда, когда голова противника существует отдельно от тела. — Тебе конец!       — Отойди от неё! — раздался незнакомый голос откуда-то со стороны.       МЕТА повернула голову в недоумении. По набережной к ней шагала женская фигура. Воспользовавшись уцелевшей оптикой, Леонардо разглядела незнакомку — то была девушка с короткими волосами, цвета золотой соломы и пронзительными глазами, которые сверкали подобно изумрудам. Невзирая на идущее сражение, блондинка гордо вышагивала по набережной. Одета она была в мундир белого цвета с царственными эполетами и заметным вырезом под грудь. Рукава были едиными с мундиром, они шли, чуть сужаясь в середине и расширяясь к концам. Ноги скрывала белая юбка длиной чуть ниже колена, а голени и ступни покрывали роскошно украшенные бронированные сапоги.       Гораздо хуже было то, что за спиной неизвестной Кансен раскинулся массивный такелаж, который представлял собой смесь итальянского и советского конструкта. Его венчали напоминавшая крепостную башню фок-мачта да подобные бастионам три трёхствольные башни главного калибра, а вдобавок к ним шли четыре меньших башни с тремя орудиями и россыпь маленьких куполов, которые ощетинились небольшими пушками.       Забыв о Кавказ, Леонардо начала наводить свои орудия на прибывшую Кансен.       — Занятно, — прорычала МЕТА, указывая своим клинком в сторону неожиданно появившейся девушки. — Кто ты? С нами, или против нас?! — крикнула она ей.       — Прекрати это смертоубийство, немедленно! — блондинка указала на горящие здания рукой. Её голос был … странным. Он одновременно походил и на приказ, и на детскую наивность. — Зачем вы крушите этот город? Я не желаю этого видеть!       — Ха! Пойми же, русская, — усмехнулась Пепельная Кансен, — этот город сгорит также, как и всё остальное! — закончила она, широко разведя руками.       Услышав слова МЕТЫ, лицо Советской Кансен изменилось. Странная, серьёзная и одновременно предвкушающая улыбка расплылась на её лице. Увидев это, Леонардо нахмурилась в недоумении — что это такое она задумала? Видя недоумение на лице Пепельной, советская девушка вновь заговорила. Её голос был тонким, с едва заметной, томной, хрипотой. — Allora dammi questo ballo! — буквально проворковала она, когда её улыбка стала ещё более широкой.