Пылающая кровь. Глава 4.

      Роме потребовалось мгновение, чтобы понять и осознать, что она только что услышала. Её разум попросту отказывался воспринимать то, что она только что услышала. Её брови дёрнулись в изумлении и шоке, которые тут же сменилась кипящей, почти животной яростью.       — Литторио?! — воскликнула она, потрясённая услышанным. Затем ярость искривила её лицо, — Ты насмешка над ней! Подделка!       Орудия такелажа МЕТЫ пришли в движение, наводясь на стоящую прямо советскую девушку. Та тоже повернула башни главного калибра, и теперь обе Кансен держали друг друга на прицеле.       — Подделка?! — злобно усмехнулась Феодосия, — А ты … проклятая тварь без роду и племени! Ты предала всех и вся! Своих товарищей! Своих союзников! Своих сестёр!       Залп прогремел почти что одновременно. Обе Кансен обменялись выстрелами из главного калибра, и тут же бросились вперёд, стремясь быстро сократить дистанцию. Они обе занесли своё оружие для удара.       Подобно молнии, воздух пронзил грохот, который был подобен звуку тормозящего поезда, резкий, стальной, режущий слух. Искры полетели во все стороны, когда меч Феодосии встретился с посохом Ромы. Хотя телом МЕТА была крупнее, обвесы обеих Кансен были равны по мощности, и они упёрлись друг напротив друга.       — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь! — прорычала Рома, усилив нажим своих посохом и вынудив Феодосию нервно переглянуться. — Жалкий суррогат, который решил учить меня жизни! Что ты вообще можешь знать?!       — Я видела достаточно, чтобы понять, кто ты такая! Жалкая предательница, что пошла за Сиренами! Скольких невинных ты уже убила? А?! — с каждым новым словом Феодосия видела, как ярость закипает в глазах у Ромы. — Чтобы сказали Витторио, Литторио и Имперо про то, что ты сделала? А?       — Помалкивай, девчонка! — взревела Рома, в ярости отведя посох назад, желая с новой, большей силой, нанести удар по Феодосии, буквально вогнав ту в поверхность моря.       Воспользовавшись этим, линкорша заскользила назад и вбок, избегая удара МЕТЫ. Посох Ромы, со свистом пролетел в нескольких сантиметрах от её тела, ударившись о воду с такой силой, что та поднялась на метр, словно от извержения гейзера. Оснастка Феодосии двинулась вперёд, широко раскрыв пасти. Если бы этот манёвр удался — МЕТА бы лишилась какой-нибудь конечности, а то, может, и жизни. Но рефлексы, закалённые годами битв и сражений, взяли своё.       Такелаж Ромы двинулся вперёд, защищая открывшуюся для ответного удара девушку. Оснастка Феодосии, челюстями, вцепилась в обшивку такелажа Ромы, срывая с него краску и терзая обшивку. В этот же момент, уже Феодосия пошла вперёд, замахнувшись своим мечом из-за спины. Снова слух прорезал звук скрежета стали, но в этот раз уже Рома была в невыгодном положении. Её такелаж был заблокирован оснасткой Феодосии так, что даже когда орудия будут готовы к выстрелу, они не смогут навестись на советскую девушку.       Приняв высокую защиту, она смотрела в глаза более низкой девушке, которая ответила ей взглядом, полным презрения.       — Ты убила и их! — с гневом в голосе заявила Феодосия. — Звала себя их сестрой, а потом вонзила нож в спину! Помнишь их лица?! Помнишь, как они умирали?       — МЕРЗКАЯ ЛГУНЬЯ! ШЛЮПКА ПОРТОВАЯ! — взревела Рома, толкая свой посох вверх и вперёд, отталкивая клинок Феодосии, который гильотиной навис на ней.       Советская Кансен на миг потеряла равновесие. Меч был отведён слишком далеко назад. Рома попыталась воспользоваться этим. Быстро перехватив посох, она вновь обрушила его на Феодосию. Та успела вернуть контроль над ситуацией. Меч крутанулся в воздухе. Правая рука продолжала сжимать рукоять, а левая быстро легла на заднюю сторону лезвия.       В этот раз сила удара МЕТЫ была такова, что Феодосию грубо отбросило на несколько метров назад. Хватка её оснастки спала с такелажа МЕТЫ, и он вернулся обратно к ней. Она всё ещё продолжала сжимать клинок, смотря на Рому. Ярость в её глазах была настолько чистой, что почти что сочилась наружу, подобно вулканической лаве.       — Ну, я вывела её!.. — ехидно хмыкнула Феодосия, чуть отводя меч вперёд. Только сейчас она почувствовала, что помимо всего, удар вогнал обратную сторону лезвия её собственного клинка ей в ладонь, и почти что прорубила её до кости. — Вот сука, — буркнула она, смотря на то, как кровь сочилась из ровного пореза на ладони.       — ТРОФЕЙНАЯ ШЛЮПКА! МЕТАЛЛ ДЛЯ ИГОЛОК! — прорычала Рома, оскалив зубы. — Кому ты нужна? Ты всегда будешь мусором! Отвергнутой всеми! Не нужной ни Итальянцем, ни Советам!       Слова МЕТЫ, казалось, всё-таки смогли затронуть те струны души Феодосии. Она нервно оскалилась, отводя клинок в сторону, готовясь броситься к Итальянке.       — Уж лучше быть мусором и выродком, чем предательницей, тварью и убийцей сестёр!       — УМОЛКНИ! — вскрикнула Рома.       В этот момент орудия Ромы, с тихим электрическим жужжанием, закончили наведения. То же сделали и орудия Феодосии. Обе Кансен выстрелили друг друга практически мгновенно, и обвесы обеих прикрыли их тела от снарядов. Воспользовавшись дымом, который возник после множества разрывов, Феодосия двинулась вперёд. Ей потребовалась секунда, чтобы преодолеть облако дыма. Она вынырнула из него всего в паре метров от Ромы, которая явно не ожидала такого манёвра.       Оснастка МЕТЫ двинулась в попытке заслонить за собой Кансен, а посох в руке двинулся вперёд, намереваясь добраться до головы Феодосии, которая бы попросту не смогла бы зашиться — меч был отведён назад. Вновь удар страшной силы со свистом пролетел в нескольких сантиметрах от её головы. Феодосия успела уклониться, заложив правый поворот.       В какой-то момент расстояние между её и МЕТОЙ составляло жалкие сантиметры. Рома бессильно наблюдала, как советская девушка проскакивает ей за спину.       В последний момент, подобно казаку, её клинок прорезал воздух. Быстрый, точный удар кончиком лезвия, подобный ударам кавалерийских шашек, рассёк Роме заднюю часть левой ноги. Та вскрикнула от боли, тут же перенося вес своего тела на здоровую правую ногу, из-за чего скорость её поворота резко уменьшилась.       Феодосия заскользила на несколько метров вперёд по инерции и только затем резко развернулась. Её орудия были недвижимы, она наводилась корпусом. Это было не самый точный способ наведения, но он был достаточно простым. Очень быстро её орудия поймали в прицел Кансен МЕТА.       — Тебе конец! — злобно ухмыльнулась Феодосия.       Её орудия были готовы отправить в спину раненой Ромы снаряды, когда что-то толкнуло её в спину, попутно её окатило жаром взрыва.       — Ах ты! — вскрикнула Феодосия, быстро разворачиваясь почти что на месте. Ей потребовался всего лишь миг, чтобы найти своего обидчика — крейсер Сирен шёл бортом, ведя огонь из орудий по левому борту. Погрузившись в битву, она не заметила, как тот сблизился с ней.       — Вот же!.. — тихо буркнула она, а через миг, в гневе разрядила все свои орудия прямо в борт корабля Сирен.       Тот не выдержал. Просто не мог выдержать. В одно мгновение корабль Сирен прекратил своё существование, а единственным напоминанием о нём служили лишь сыпавшиеся с неба, словно дождь, осколки брони и горящие обломки корпуса.       — Будешь знать, как мешать мне! — злостно хмыкнула Феодосия.       Советская Кансен позволила себе миг любования своей работой, прежде чем вернуться к своей главной цели — Роме. Она быстро развернулась, вновь беря в поле зрения свою противницу, и сделала она это как никогда вовремя. За те секунды, что прошли, МЕТА частично регенерировала рану и, перенеся свой вес на целую ногу, неспешно заскользила к советской Кансен. Впрочем, Феодосия успела отскочить в последний момент и от досады оскалила зубы.       Её залп был потрачен на крейсер Сирен — «Епископа», который в подобном бою не стоил ничего. И пусть больше всего Кансен умирали либо из-за авиации противника или из-за «контактного» воздействия противника, при помощи оружия ближнего боя, недооценивать артиллерию было смертельно. Именно она позволяла приблизиться, выбирать дистанцию боя и, самое главное, наносить чудовищные повреждения противнику, после которых его боеспособность резко сокращается.       И этот шанс Феодосия потратила на какой-то там крейсер. Она и сама поняла это: слишком поздно, чтобы исправить это, но Рома так и не успела застать её врасплох.       МЕТА вновь напирала. Тяжёлые удары её посоха сменялись выстрелами из среднего и малого калибров её такелажа. Феодосия защищалась как могла, отступая после каждого удара оружия Ромы. Её собственный такелаж продолжал так же вести нервирующий огонь, который, впрочем, не причинял достаточных увечий своей сопернице.       Резким выпадом, Феодосия чуть оттеснила Рому, и нанесла несколько быстрых рубящих ударов, которые Рома либо избегала, либо парировала ударами собственного посоха или частями бронированного такелажа.       Воспользовавшись неудачной контратакой противницы, Рома перешла в наступление, широко размахивая своим посохом, словно огромной дубиной. Первый размах со свистом пронёсся в нескольких сантиметрах от тела Феодосии. Следующий был отведён её собственным клинком, но, тем не менее, напор МЕТЫ не ослабевал.       После очередного удара, две девушки вновь сцепили клинки, и вновь, Рома надменно смотрела на Феодосию, пользуясь преимуществом своего роста:       — И после этого ты смеешь утверждать, что принадлежишь к классу «Литторио»? — с усмешкой и раздражением, спросила Рома.       — Не твоё дело, жалкая предательница! — прорычала Феодосия, налегая на свой меч, пытаясь удержать его в прежнем положении, чтобы он не позволил посоху МЕТЫ достичь её. Советская девушка быстро, в голове перебирала варианты того, что ей следует сейчас сделать для победы.       — Что такое? — голос Ромы звучал насмешливо и презрительно. — Где твоя бравада? Иссякла?       — А чёрт с тобой, мразь! — дерзко ответила Феодосия и плюнула ей в лицо.       Секундное непонимание на лице Ромы моментально переросло в удивление и гнев, который исказил её лицо. Резким движением, МЕТА рванула свой посох на себя, подобно огромной ножовке. Феодосия не была готова к этому. Потеряв равновесие, она двинулась вперёд.       Посох Ромы был слишком большим, чтобы она успела воспользоваться преимуществом для нанесения удара. Но упускать возможность она не собиралась. Быстро убрав руку с посоха, сжав ладонь в кулак, она ударила противницу в лицо.       — Ух! — выдохнула Феодосия, скривив от боли губы и закрыв на мгновение глаза. Когда она вновь подняла взгляд на Рому, то увидела перед собой жерла девяти орудий главного калибра линкора МЕТА.       — Умри, советская подделка, — процедила сквозь зубы Рома. Феодосия успела стиснуть зубы, прежде чем её поглотило пламя и дым от выстрела.       Секунда, две, три. Рома не смела пошевелиться, смотря на то место, где только что находилась Феодосия. То тут, то там слышались звуки продолжающегося боя. Авиация Черноморского флота вновь пошла в атаку, стараясь прикрыть отход основных сил и поддержать Феодосию. Несколько крейсеров загорелись от ударов бомб и ракет. Уцелевшие отвечали залпами зенитных орудий и сбили часть самолётов. Но всё это не волновало Рому.       Она уже догадывалась, что произошло с Леонардо, и от этого в её груди появилось чувство, которое она, казалось, забыла — печаль. Печаль от потери кого-то близкого. Леонардо была с ней очень давно.       -Sembra … che mi sia affezionato a te, — грустная улыбка показалась на её лице. — Ti ho vendicata, mia sorella abottiva …       Она была оборвана громким, театральным голосом, который пропилил её слух, подобно плохому смычку. Она быстро вскинула взгляд к небу — со стороны берега к ней, с огромной скоростью, тянулась дюжина ярко-белых трассеров. Рома успела двинуться в сторону, избегая попадания тяжёлых снарядов.       В тот же момент её взгляд проследил за их траекторией.       — Севастополь!.. — оскалив зубы, прорычала она, смотря на далёкий силуэт старой линкорши, чьи орудия били по ней с нескольких километров. — Я убью тебя!       МЕТА двинулась в сторону своей прошлой соперницы, не обращая внимание на облако дыма, которое обволокло Феодосию. Слишком долго она была в том дыме, из-за чего, опираясь на собственный опыт, Рома решила, что с ней покончено.       — И снова мы приветствуем заходящее солнце! — голос Феодосии, прозвучавший за спиной Ромы, которая уже приблизилась к берегу, пройдя мимо облака дыма, был подобен удару плети. взгляд МЕТЫ метнулся в сторону звука, а губы скривились в нервной, злобной улыбке. Облако дыма рассеивалось, показывая ненавистную для Ромы, фигуру.       Феодосия гордо стояла там. Её такелаж, подобно крыльям аквилы, пусть и оборванный и повреждённый, раскинулся за ей спиной. Её левая рука крепко сжимала полуторный меч, воткнув его остриё в морскую гладь, а правая рука, театрально лежала на груди.       Её изумрудные глаза сверкнули, когда она перевела взгляд на Рому, которая кипела от злости:       — Что такое? Не ожидала увидеть меня снова?! — спросила она весёлым, театральным голосом.       — Как ты?.. — прошипела Рома, вновь перехватывая свой посох.       — Оу!.. Тебе ли не знать, что нужно нечто большее, чтобы убить кого-то вроде меня. А теперь, — Феодосия с насмешкой ухмыльнулась и, смотря на МЕТУ из-под бровей, — мы закончим начатое. Здесь есть место только для одной из нас!       — Значит, одна останется на ходу, а другая уйдёт на дно. Да будет так! — с презрением ответила Рома.       — Ха! — ухмыльнулась Феодосия, когда башни второстепенного калибра проворачивались, находя цели. — Попробуй, жалкая предательница! — со всё той же улыбкой на лице, прорычала Феодосия, когда малые орудия её такелажа произвели выстрел, устремляясь прямо в эсминцы Сирен.       Одного попадания из орудий в сто пятьдесят два миллиметра было недостаточно, для уничтожения эсминца, но эти снаряды запросто вскрывали бронированные борт эсминца-Сирены, в один момент корабль был объят пламенем, а ещё через миг второй залп вспомогательного калибра окончательно вывел из строя «Пешку», превратив её в плавучий костёр.       Теперь уже советская Кансен завладела инициативой и перешла в атаку. Сорвавшись с места, Феодосия сократила дистанцию и нанесла быстрый удар с такой скоростью, что её клинок рассёк воздух с громким свистом. Лезвию оставалось пройти лишь считанные сантиметры до тела противницы, прежде чем Рома его парировала. Затем уже МЕТА попыталась конратаковать, но её посох столкнулся в воздухе с мечом Феодосии. Казалось бы, Кансен вновь остановились, сцепив оружие, но вместо этого такелаж Феодосии двинулся, занимая позицию для выстрела. Глаза Ромы успели расшириться от осознания того, что последует, а в следующий миг снаряды ударили по МЕТЕ.       — Давайте! Овации и розы! — воскликнула Феодосия, театрально кланяясь.       Она понимала, что Рома была жива и боеспособна, понимала, что это ещё не конец, но шанс ещё раз уколоть МЕТУ она упустить не могла.       — Stupida cagna, vile creatura che osa attribuirsi il glorioso nome delle mie sorelle! — вскрикнула Рома, сжимая обжигающий болью и кровоточащий бок. — Ты думаешь, что стоишь хоть что-то?! — она бросилась на Феодосию и через миг они вновь скрестили клинки.       — Конечно! — нахально усмехнулась Феодосия, глядя противнице в глаза.       Та, брызжа слюной, продолжила. Её голос походил на рык:       — Безродная тварь, которая делает вид что что-то стоит! Вся твоя напыщенность не более чем показуха, данная тебе моими сёстрами!       — Теми, которых ты самолично убила? — продолжила дразнить МЕТУ Феодосия.       С рыком Рома сделала выпад обратной стороной посоха. Две девушки вновь и вновь стали наносить друг другу удары, подкрепляя их выстрелами из малых и главных пушек, и защищаясь своими оснастками. Каждый новый удар отзывался болью, и их дыхание становилось тяжёлым. С каждой секундой они всё больше и больше уставали, но отступать отказались.       — Это будет продолжаться очень долго, — сурово сказала Рома, вытирая кровь со рта.       — С чего ты это взяла? — с гордой улыбкой заявила Феодосия, — Победа за мной! Это моя сцена!       Рома напряглась, пытаясь понять такое изменение в настроении своей соперницы. Через несколько мгновений ответ пришёл, ударив её, подобно кувалде. Сперва был тихий, приближающийся свист, слишком знакомый для МЕТЫ, чтобы спутать его хоть с чем-то. Через мгновение два тяжёлых крейсера Сирен исчезли во вспышках огня. Улыбка не исчезала с лица Феодосии, пока её взгляд был направлен куда-то за спину Роме. Та нервно повернула голову, и к, своему ужасу, обнаружила, что смотрит на идущую к ней на максимальной скорости девушку — Советскую Украину.       Её орудия, огрызаясь огнём, отправляли снаряд за снарядом в крейсера Сирен, которые исчезали в огненных цветках. Даже несмотря на повреждения такелажа, которые были видны невооружённым взглядом, она была подобно первобытному, необузданному вихрю чистой мощи и разрушения. За ней, за её спиной шли остальные девушки её эскадры. Они возвращались с вылазки в зеркальное море, но вместо того города, из которого они уходили их встретила разруха и смерти. Моментально ярость вскипела в них, и с этой необузданной яростью и гневом они бросились в бой.       Рома в спешке стала переводить орудия с Феодосии на приближающуюся Украину, когда очередной залп со стороны Феодосии настиг её. МЕТУ тряхнула, а уже через миг, развернувшись на месте, вновь сошлась с советской линкоршей.       — Твой противник — Я! — воскликнула Феодосия с яростью обрушивая удар за ударом на Рому, которая, теперь, была вынуждена отступать и отбиваться.       Каждый новый удар Феодосии, казалось, был сильнее предыдущего. Она била, со свистом рассекая воздух, а после удара звучал одиночный выстрел одного из орудий, всех калибров. Рома пыталась отбиваться. Её посох вращался, блокируя удар за ударом. Такелаж метался, в попытке блокировать выстрелы советской девушки.       В очередной раз они скрестили оружие.       — Ты проиграла, жалкая предательская тварь! — с улыбкой на лице прорычала Феодосия, когда её оснастка в очередной раз двинулась вперёд, намереваясь нанести удар.       В ответ на это полыхнули орудия главного калибра Ромы. Снаряды ударились в такелаж, кроша броню и уничтожая несколько башен зенитного и противоминного калибра. От ударной волны оснастка остановилась и была отброшена назад. В этот же момент МЕТА плашмя ударила своим посохом, и Феодосия, отшатнувшись назад, разорвала дистанцию.       — Всё ещё думаешь, что это что-то значит? — в отчаянии выпалила она. Её голос дрогнул, чего нельзя было сказать о руках. Удар, может, и был мощным, но сейчас Рома выдохлась и даже сломать кости противнице не смогла.       — Уж точно больше чем ты! — с вызовом в голосе сказала Феодосия, нагло ухмыльнувшись прямо в лицо МЕТЕ.       Та хотела было что-то ответить, но в этот момент, с мощью товарного поезда в неё врезался массивный такелаж Советской Украины. Рома повалилась с ног, пролетев несколько метров, прежде чем остановиться, тут же зайдясь кровавым кашлем.       — ИТАЛЬЯНСКАЯ ТЫ ГНИДА! — голос флагмана черноморского флота был подобен рыку разъярённого медведя. — Ты ответишь за то, что сделала! ЗА! КАЖДУЮ! СМЕРТЬ! — с гортанным рёвом Украина бросилась на еле поднимающуюся Рому.       Та, едва оправившись от произошедшего, пыталась подняться на ноги, но те, будто бы отказывались выполнять её команды. С неимоверным усилием, она всё же встала на ноги, попутно выстрелив из главного калибра в сторону Советской Украины, в отчаянной попытке остановить разъярённый линкор. Это возымело эффект. Украина чуть оступилась, на миг замедлившись. Но, тем не менее, расстояние было очень маленьким.       Рома выставила посох, в попытке дотянуться до черноморского флагмана, но вместо удара, её посох встретила пасть оснастки Украины. Рома быстро подняла взгляд на лицо Советской Украины. Глаза флагмана черноморского флота горели чистой, неописуемой яростью, а слова были подобны ударам молота:       — Сейчас. Ты. Умрёшь! — прорычала она, после чего раздался громкий стальной скрежет. Через миг посох Ромы разлетелся на десятки осколков.       В тот же момент прозвучал выстрел главного калибра орудий МЕТЫ, в ответ на что двинулась вторая часть такелажа Украины, закрывая свою владелицу от снарядов противницы. Но это выиграло несколько мгновений для Ромы. Быстро развернувшись, она на максимальной скорости попыталась убраться прочь. Короткий мысленный приказ и в нескольких десятках метров перед ней пространство разорвалось неестественной фиолетовой вспышкой — портал открылся.       За спиной продолжали громыхать выстрелы крупнокалиберных орудий, взрывы снарядов и торпед, но сейчас Рома не обращала на это внимание. Сирены массового производства — ресурс который было не особо жалко бросить на убой, чтобы выиграть пару секунд для отступления. Она слышала крики Советской Украины, которая продолжала достать её выстрелами из главного калибра, но ей было не до этого.       До портала оставалось какой-то десяток метров, ещё мгновение и она спаслась, но в этот момент резкая боль пронзила её спину. Рома не увидела, как Феодосия, идя с ней параллельным курсом, резко сблизилась. Она пыталась сбить МЕТУ с ног, но неверно рассчитала скорость последней, из-за чего пронеслась в метре за её спиной, чего нельзя было сказать о её клинке, который оставил на её спине длинную, но неглубокую рану. Та вскрикнула от боли и на миг запнулась, едва не упав вперёд. Феодосия, несмотря на то, что она промахнулась, быстро развернулась.       — Не уйдёшь, сука! — прорычала она с азартом в голосе, выставляя меч вперёд. Феодосия вновь бросилась вперёд, целясь в спину Роме, в то место, где у неё было сердце, но настигнуть цель она не сумела.       Рома кое-как смогла устоять на ногах, и всё же добралась до разрыва портала. Она исчезла в нём, будто бы её никогда тут и не было. Вслед за этим портал начал сокращаться в размерах. Он окончательно исчез за миг до того, как через него смогла бы пройти Феодосия, которая буквально пролетела то место, где он только что располагался.       — Ах, чёрт же тебя, тварь, побери! — закричала она в небо, с нескрываемой яростью. — Это не спасёт тебя! Я доберусь до тебя и утоплю, во что бы то ни стало!       Она кричала, стоя спиной к погружающимся в воду автономным кораблям Сирен, пока что-то тяжёлое не опустилось ей на плечо. Сразу за этим последовал холодный, суровый голос:       — А теперь рассказывай, кто ты такая, — настойчиво спросила Советская Украина, направив все девять орудий главного калибра на неизвестную ей Кансен.       — Оу! — невинно воскликнула Феодосия, бросив взгляд себе за спину, после чего медленно развернувшись, пытаясь не дать и малейшего повода флагману черноморского повода для агрессии.       Оказавшись лицом к лицу с Украиной, Феодосия была вынуждена поднять голову вверх, ведь флагман был значительно выше её самой. Даже несмотря на это, Феодосия, положив правую руку на сердце, уважительно поклонилась.       — Приветствую флагман Черноморского флота. Моё имя — Феодосия, линкор класса «Витторио Венето». Первая и единственная в СССР.       — Феодосия? — переспросила Советская Украина, когда её пушки чуть разошлись в стороны, показывая некоторое расслабление. — Они же собирались вызывать не тебя…       — Верно! — театрально воскликнула она. — Но из-за сложной ситуации товарищ Октябрьский принял решения позволить мне первой блистать на этой сцене!       — Ясно, — кивнула Советская Украина, переводя свой взгляд с Феодосии, на продолжающуюся бойню, которая проходила за её спиной. — Севастополь! Доложить обстановку.       Пару секунд были слышны только белый шум, после чего раздался голос крейсерши Севастополь:       — Заканчиваем зачистку массовиков Сирен, — сказала она, после чего добавила, — они стали какими-то пришибленными.       — МЕТА сбежала, — весело хмыкнула Феодосия, закинув свой окроплённый кровью меч на плечо, — видно дезорганизация от потери командования.       — Добивайте их и возвращайтесь на базу. Там разберёмся что да как, — не обратив внимание на слова Феодосии, скомандовала Советская Украина.

******

      Стоило канонаде над морем утихнуть, как начались работы по устранению повреждений и разрушений в городе. Пожарные команды работали ещё под обстрелом, но теперь к этим экстренным командам присоединились остальные. Рабочие и инженеры уже стали работать, планировать восстановление повреждённых участков порта и всего остального города.       Военные обеспечивали безопасность в городе, хотя этого и было немного чересчур, ведь почти все жители, которые всё же решили вернуться в город, помогали в разборе завалов. Но нашлись и непоседливые личности, которые возжелали помародёрствовать в волю. Это, однако, быстро пресекли по законам военного времени.       Между тем Филипп Октябрьский вновь собрал всех на запасном командном пункте. Там были все, кто мог: Ливеев, которого, после уничтожения его торпедного катера без сознания подобрали из воды каким-то чудом. Теперь он сидел там с перемотанной головой и гипсом на раздробленной руке. Виркенс, командующий тридцатой батареи, сорвался с места и был уже тут, вместе с ещё несколькими командирами береговых и железнодорожных батарей. Руководители порта, военно-морской базы, градоначальники, офицеры авиации и прочие, и прочие. Все они стояли там, склонившись перед адмиралом.       Там же были и Кансен. Советская Украина, вместе со своей помощницей — Севастополь, крейсершей шестьдесят девятого проекта. Прибыла и прежний флагман — линкорша Севастополь, вместе с Памятью Меркурия и, конечно, Феодосией. Они молча стояли чуть в стороне, слушая как адмирал обсуждает последующие действия со всеми присутствующими.       — Так, теперь с вами, — устало вздохнул Октябрьский, когда он с Кансен остались одни. — Должен сказать, что всё произошедшее показало наши просчёты в планировании как вылазок в Зеркальные моря, так и по защите собственных баз. Да вот только больно дорого это нам стоило.       — Верно, — кивнула Севастополь, которая, пожалуй, получила самые серьёзные повреждения, всё же бой с Ромой оставил на ней свой след. — С другой стороны, ни Сирены, ни МЕТА раньше не пытались делать что-то подобное.       — Это да, — кивнул адмирал, после чего быстро помотал головой, будто бы избавляясь от дурных мыслей. — Это же как нам повезло, что твой корпус, — он посмотрел на Севастополь, — был повреждён тогда. Если бы мы оставили город без защиты …       — Это была бы катастрофа, — закончила за него Советская Украина. — И была бы она абсолютной, ведь мы так и не смогли достигнуть поставленных задач в Зеркальном море … — закончила она подавленным голосом.       — Верно, — согласилась помощница Советской Украины, кивнув из-за спины, — оборона, которую выстроили Сирены в «Первом Восточном» Зеркальном море была куда более серьёзной, чем мы ожидали.       — Они выстроили новые линии обороны? — поинтересовался Октябрьский.       — Нет, — покачала головой Украина. — Мы смогли пробить две линии обороны и уже подходили к третьей, когда Сирены стали закидывать нас массовиками, будто бы они просто спихивали их в топку котла. Это нас и остановило.       — Это же сколько их было?       — Не могу знать, — покачала головой Украина. — Я стреляла одиночными из главного калибра, пока в запасе не осталось лишь двадцать процентов от стандартного боекомплекта. Когда мы прошли этот порог — мы отступили. Мы бы просто не справились. Боекомплект закончился бы раньше, — пожала она плечами.       — Ясно, — кивнул Октябрьский, поднявшись со своего места. Несколько томных секунд он мерил кабинет шагами, пройдя мимо компании девушек и остановившись у стены с портретом Вождя, после чего продолжил. — Даже так, прошедшие события дали нам достаточно много новой информации по поводу моделей поведения Сирен и их союзников. К своему стыду, должен признать, что атака на Севастополь — моя ошибка. Я не думал, что они предпримут такое, раньше не делали…       — Ну, товарищ адмирал, — с добродушной улыбкой хмыкнула бывший флагман Черноморского флота, — в конце концов город спасён. Не без жертв, но, зато мы сделали всё, что могли в данной ситуации. И нам повезло, что мы смогли вызвать Феодосию, — сказала она, указывая рукой в сторону упомянутой девушки, которая, словно специально, гордо выпятила грудь вперёд и подняв голову к верху.       — Н-да, — протянула Советская Украина. — Честно, последнее кого я ожидала увидеть тут — тебя, — сказала она, смотря прямиком на Феодосию.       — О-у, конечно, — театрально вздохнула упомянутая девушка, положив правую руку себе на сердце. — Твои слова ранят моё сердце, о флагман, но я рада, что мне удалось удивить тебя. Впрочем, моё выступление наглядно показало всем мою силу! — улыбнулась она. — Но мне, как и любому другому актёру нужна аранжировка! Моя труппа!       — Верно, - сказал Октябрьский, немного смущённый яркостью и напором слов, которые использовала Феодосия, — технология «Эпистрофи Тон Зион» показала свою полную боеспособность и целесообразность. В ближайшее время мы введём в строй Керчь и Новороссийск, а после и прочие репарационные корабли, которые есть на Чёрном море.       — Я благодарю вас за сей жест, товарищ адмирал, — театрально поклонилась Феодосия, с весёлой улыбой, которая играла на её лице, — но, я хочу попросить вас ещё об одном одолжении.       — Хм? — Октябрьский развернулся, удивлённо приподняв бровь. — О чём ты?       В один момент все взгляды в комнате стали прикованы к фигуре девушки, на чьём лице играла улыбка.       — Позвольте мне позаимствовать некоторые из вещей того существа, чьё представление закончилось на набережной. И … немного золота, — сказала она с почти что детской, чуть смущённой улыбкой на лице.       

******

       С отражения атаки Сирен прошёл десяток дней. Севастополь постепенно возвращался к привычной жизни относительно мирного времени. Уже начались восстановительные работы в порту и в самом городе. Раненые, которых распределили по больницам и развёрнутым неподалёку полевым госпиталям, постепенно восстанавливались. Их было много. Чересчур много.       В главном госпитале флота одну из палат выделили для Красный Кавказ. Девушка лежала на кушетке с подключённым катетером. Её голову и живот покрывали толстые полоски бинтов и марли. Руки заключили в прочные фиксаторы, сделанные из пластмассы, чтобы было легко поправлять бинтовку ран.       Она пришла в сознание несколько часов назад, и тут же была встречена своими сёстрами — Красным Крымом и Червоной Украиной, которые на протяжении всего этого времени не покидали её палаты, дожидаясь, когда она придёт в сознание. Сейчас же она лежала в больничной палате, тупо уставившись в потолок. Делать было откровенно нечего. Даже несмотря на то, что в палате стоял радиоприёмник, но честно, слушать она его не хотела. Какую-нибудь книгу она тоже не могла читать — руки не позволяли. Ей, конечно говорили, что с её-то регенерацией она сможет это делать примерно через неделю, но до этого времени её времяпрепровождение сводилось ко сну и созерцанию потолка …       — Вот, вам сюда, — голос медсестры раздался за дверью, вслед за ним последовали чьи-то шаги. Через мгновение дверь открылась и в палату вошла девушка, которую она видела впервые в жизни.       — Рада приветствовать тебя! — голосом, полным энтузиазма, сказала вошедшая высоко подняв руки в приветствии. В одной из них она несла авоську.       — Кто ты такая? — скучающим голосом протянула Кавказ в сторону гостьи.       — Позвольте представиться вам, о синьорина! Моё имя Феодосия — линкор класса «Витторио Венето», под флагом СССР! — сказала она, положив руку на грудь и задрав голову вверх.       — Красный Кавказ — крейсер Черноморского флота, — коротко ответила она, моргнув.       — Я знаю кто ты! — всё с тем же шармом и энергией ответила Феодосия, плюхнувшись на один из стульев. — И я должна извиниться пред тобой, ибо я не смогла предотвратить твоих ран.       Красный Кавказ похолодела в лице и заметно напряглась, отведя взгляд в сторону:       — Я попыталась взять больше, чем смогла бы унести, — сухо сказала она, — но по-другому было нельзя. Она уже была в городе и мне нужно было её остановить…       — Да, — кивнула Феодосия. — Я видела это… и я восхищаюсь твоей смелостью! Ввязаться в бой с настолько превосходящим врагом! Это достойно!       — Что с ней стало? — спросила Красный Кавказ, наблюдая, как Феодосия согнулась, доставая из авоськи тёмную бутылку грузинского вина. Всё же, несмотря на принадлежность к Советскому флоту, корни Феодосии уходили в Италию. За несколько дней уже успели подметить её чрезмерную эмоциональность и театральность, которые, по слухам, были присущи Кансен Литторио. Оттуда же и любовь к вину.       — А? — на миг отвлеклась Феодосия, открыв бутылку и поставив её на стол. — Ты про ту МЕТУ, с которой ты сражалась?       — Да, — согласно моргнула Кавказ.       Линкорша со звоном водрузила некий предмет на стол. Кавказ, приподняв голову, и с удивлением для себя обнаружила что этим предметам был массивный кубок. Его чаша блестела позолотой, а вот ножка была более простой, будто бы истёртой от долгого использования. Сама чаша была достаточно объёмной, с крупными полями, выполненными из металла, поднимающимися вверх, но вот нижняя часть была достаточно странной формы. Кавказ, со своего места, не могла точно определить, на что это похоже.       Феодосия налила немного вина в кубок и поднесла к губам, продолжая держать его той же стороной к Кавказ. Чуть отпив, она опустила кубок на уровень груди и, смакуя вкус вина, заговорила:       — Я смогла убить эту тварь, — спокойно, с широкой улыбкой сказала она. — Она дралась до последнего, не спорю … она была достаточно достойным соперником, но ей это не помогло. Я разбила её такелаж, а после отсекла голову, сама понимаешь, что после такого не живут.       — Ага, — едва заметно улыбнулась Кавказ, — ну и славно. Одной тварью меньше.       — У-ум! — воскликнула Феодосия, будто бы что-то вспомнив. — Кстати! Я сделала так, чтобы эта тварь не смогла найти упокоение в нашей земле!       Линкорша с гордостью вращала свой кубок в руке. Наконец, будто бы специально, она повернула свой кубок так, что Красный Кавказ смогла внимательнее рассмотреть его. В этот же момент, крейсерша замерла, пытаясь осознать то, что она видит:       — Это … то о чём я думаю? — тяжело сглотнув, спросила она, пытаясь как-то восстановить самообладание       — Да! — без тени сомнения или чего-то ещё ответила линкорша, отпивая ещё один глоток из кубка. — Ум! Вкусное, однако.       — И, что дальше? — поборов появившиеся мысли, спросила Кавказ, пытаясь не смотреть на предмет в руке Феодосии. — Зачем ты пришла?       — Тебя навестить, — спокойно ответила Феодосия, — ту, которая без тени сомнений бросилась в бой и спасла сотни жизней, — она улыбнулась, подняв кубок над головой. — За тебя и твоё выздоровление! И пусть твоя звезда сияет вечно!