Ветра судьбы. Глава 1.

      … Июнь 1949 год …       … Североморск …       … Штаб первой эскадры Северного флота …       — Не ожидала увидеть тебя тут, сестра, — вздохнула Советская Россия, мягко, добродушно улыбнувшись, показав свою улыбку из-за высокого воротника своего пальто.       — Ты это мне или ей?! — весело, с широкой улыбкой на лице, спросила Советская Белоруссия, широко расставив руки, словно приглашая в объятия.       Три сестры, Советский Союз, Советская Россия и Советская Белоруссия, тут же залились чуть смущённым, но добрым смехом.       — Знаешь, иногда кажется, что мы тут лишние … — сухо заметила девушка в простеньком белом мундире с двумя рядами пуговиц, длинном, закрытом плаще, обшитым мехом и высоким воротником. На ногах у неё были высокие сапоги, почти что доходящие до колена.       Она была достаточно небольшого роста с короткими прямыми волосами каштанового цвета, которые едва-едва доходили ей до плеч ей, а концы были будто бы обрезаны. Глаза были простого, карего цвета, с едва заметным градиентом.       Эта Кансен имела за плечами достаточно долгую и запутанную историю. Вступив в строй в далёком тысяча девятьсот десятом году, она служила во славном Флоте Открытого Моря целых восемь лет, до операции на Аландских островах. Она допустила ошибку, из-за чего её корпус, вскоре был списан. Уйдя в самоволку, она оказалась на фронтах Финской гражданской войны, где и примкнула к красно-финнам и, после поражения последних, оказалась в СССР, где и осталась на последующие годы. Возвращаться в умирающую Германию она не хотела … к тому же, сестёр уже не было … вернее были, но найти их и, тем более вновь заговорить … она просто не могла …       А после пришли нацисты и она, гордый член Кайзермарине, просто не могла вернуться. Так она продолжила жить уже в СССР. Когда началась Великая Отечественная война она пошла на фронт, где стала снайпером на Мурманском фронте. Там-то на неё и вышли, а дальше всё просто — разговоры, проверки и вот — она член второй эскадры Северного флота, пусть и без корпуса. Раньше — Рейнланд, а ныне — Красный Октябрь.       — Да! — махнула рукой вторая девушка. — Не переживай ты так! Сама же понимаешь, как редко они видятся.       — И то верно, — поджала губы Октябрь. — Понимаю, — она подняла глаза на девушку, прежде чем спросить. — А ты, Архангельск, не скучаешь по своим сёстрам?       — Скучаю конечно, — пожала та плечами, после чего продолжила, — но … смотря на всё прошедшее из нынешнего времени, на всё, что было до этого … я не жалею об этом ни единой секунды. А ты?       — Так же, — кивнула Октябрь. — Иногда вспоминаю их, но … слишком уж много времени прошло с тех пор, как я видела их. Даже не знаю, встречусь ли с ними, когда-нибудь …       Пока они вдвоём говорили, сёстры-линкорши двадцать третьего проекта наконец чуть успокоились. Душевно поприветствовав друг друга, они приступили к обсуждению насущных вопросов.       Очень скоро на тактическом столе оказались стопки документов, но не к ним были прикованы все взгляды. Так получилось, что все три сестры взяли с собой своих помощниц. С Россией пришла Архангельск, С Белоруссией — Красный Октябрь, и только Союз не сопровождала Кронштадт.       — Сестрюнь, изволь прояснить кто это с тобой? — весело поинтересовалась Беларусь, взглядом указывая на девушку с оранжевыми волосами, которая ютилась в углу, будто бы смущаясь обстановкой. — Я думала, что с тобой Кронштадт будет.       — Кронштадт я оставила на Балтике, пока я тут, — спокойно ответила Союз, переведя взгляд на сестру. — Она мой заместитель, так что сможет справиться, — тихо ухмыльнулась она, вспоминая то количество бумажной работы, которое она оставила на свою заместительницу, — а теперь, позвольте представить, Орфей — тяжёлый монитор, будущая краса, мощь и гордость Каспия и первый прототип.       Союз подозвала новенькую рукой, и та, чуть замявшись, кивнув головой, неуверенно заговорила:       — З-здравствуйте, — произнесла она, опустив взгляд в пол, в лёгком смущении.       Волосы, цвета спелой хурмы были заплетены в два длинных хвостика, которые доходили до талии, а спереди напротив, были короткими, образуя ей чёлку. Впрочем, не волосы были уникальной чертой Орфея, которая бросалась в глаза, помимо, конечно, глаз, которые имели уникальный оранжево-зелёный цвет       Её уши были длинными и заострёнными, даже больше чем у Севастополь, которая была известна своей запоминающейся внешностью, а помимо них голову венчала пара крупных завитых рогов, которые очень и очень сильно напоминали бараньи, разве что были из металла.       Её одежда была достаточно простой. Слитная кофта-комбинезон, с массивным капюшоном, которая плавно переходила в юбку, которая доходила до середины бедра. Под всей одеждой почти не было видно голую кожу. То тут, то там на одежде виднелись небольшие ремешки. Сапоги были высокими, заходящими выше колена с небольшой меховой обкладкой.       Весь её наряд был, в основном, белого цвета с, всё же, достаточно часто используемым чёрным цветом.       — Рада приветствовать тебя, — улыбнулась Советская Россия, едва заметно кивнув.       — На Каспий говоришь? — весело спросила Беларусь, мечтательно подняв глаза в потолок. — Как война закончится нужно будет съездить туда. Говорят, там хорошо …       — Д-да … наверное, — неуверенно ответила Орфей, чем вызвала несколько коротких смешков.       Через несколько мгновений, смех вновь стих, и сразу же настроение изменилось.       — Ты же не просто так приехала сюда, представить новенькую? — риторически спросила Советская Россия, покосившись на Союз.       — Верно, — сказала та серьёзным голосом, — Орфей, позволь, — протянула она руку.       — Да, — кивнула рыжеволосая девушка, отдавая флагману дипломат с бумагами, который она до этого несла.       Через несколько мгновений, все бумаги были разложены на столе. Четверо Кансен линейного класса, склонились над ними, с интересом изучая документы. Чем больше они смотрели, тем больше менялись их лица. Сперва — заинтересованность, потом удивление и, наконец, недоумение.       Первой слово взяла Беларусь:       — И … что это такое, сестра? — нахмурив брови спросила она.       — Мне следует вам рассказать, — начала Союз, отведя взгляд в сторону. — В начале весны я вместе с эскадрой недавно отправились на уничтожения Зеркального моря, которое блокировало Финский залив. Там мы схлестнулись с Сиренами в прямом бою, — она замолчала, будто бы обдумывая свои следующие слова. — Они дали нам бой. Такой, что некоторые балтийцы всё ещё восстанавливаются. Те Сирены … они не были похожи на то, что мы видели раньше … нельзя, чтобы их становилось больше. Нельзя давать им собираться с силами. Зеркальные моря должны быть уничтожены! — закончила она стальным голосом.       — Это я вижу, — согласилась Беларусь, — и понимаю почему ты так говоришь. Однако и ты пойми — мы не можем ничего сделать с нашими Зеркальными морями. Там столько авиации, что сколько бы девчат мы с собой не брали — приходится отступать с боем. А сухопутной авиации просто не хватает радиуса действия, чтобы прикрывать нас в Зеркальных морях.       — Н-да, — согласилась с сестрой Россия. — Такое чувство, что сколько бы их там не топишь — они появляются и появляются …       — Мне известно про это, — кивнула Союз, после чего продолжила, — мы нашли способ немного сместить чашу весов в вашем регионе, — сказала она чуть неуверенным голосом, отведя взгляд. — Великобритания готова предоставить нам два тяжёлых авианосца для усиления Северного флота …       То, как Союз оборвалась на полуслове не могло укрыться от её сестёр. Те пристально смотрели на старшую, сверля её взглядом.       — И … что мы за это должны будем сделать? — спросила, неожиданно для всех, Архангельск. — Что за эту помощь мы должны будем сделать моей бывшей родине? Они бы не стали раздавать подарки просто так, даже союзникам. Никогда такого не было.       — … Верно, — угрюмо согласилась Союз, переведя взгляд с Архангельск на своих сестёр. — В связи с последними, не самыми удачными операциями Британского королевского флота, они выяснили, что им не хватает кораблей линейного класса …       Остальные Кансен, находившиеся в комнате, разве что, кроме Орфей, засмеялись.       — Какая ирония, — пытаясь сдержать нарастающий смех, пробубнила Октябрь.       — Да-да, мы все знаем сколько у них линкоров, но, как оказалось — этого недостаточно для того, чтобы поддерживать связь и защищать все их колонии. К тому же, из-за прошлых операций добрая треть их линкорш сейчас зализывает раны в своих портах. Некоторые из них будут это делать не меньше года. Возвращаясь к теме, — устало, с некоторой печалью в голосе, сказала Союз, — Британия хочет обменять два тяжёлых авианосца, речь шла о сёстрах Илластриес, на два линкора. Скорее всего речь шла о нашем классе — вот, насколько у них всё плохо, — сказала она, подняв взгляд на сестёр, которые молча стояли и слушали.       На несколько долгих, томных мгновений повисла гнетущая, холодная тишина. Она, подобно тяжёлому одеялу, окутало всё, сдавив лёгкие, пока девушки пытались подобрать слова.       — Ха!.. — грустно усмехнулась, к удивлению для всех присутствующих, Архангельск, — эти тупые жирные, как раскормленные свиньи, чинуши! Всегда они думают, что умнее всех! — её зубы проскрежетали в раздражении, а глаза стали подобны кинжалам. — Они думали так раньше, когда ваш … наш МИД пытался добиться помощь у них, они тогда меня отправили, как самую слабую … ещё хотели Ревендж, но … не срослось, а просили же … Сейчас так же! — ударила она кулаком по столу. — Союз, скажи мне, ты же не собираешься всё это так стерпеть? — спросила она, посмотрев прямо на флагмана.       В один момент все взгляды были прикованы к Советскому Союзу, которая едва заметно помялась:       — Я не могу приказывать вам, сёстры, — сказала она, переводя взгляд с России на Беларусь и обратно. — Просто … не могу, — она грустно улыбнулась и продолжила. — Поэтому, могу вас только что просить. Нам нужно обезопасить Северные моря, и своими силами сделать это мы не можем …       Россия перевела взгляд с Союз на Беларусь. Синеволосая девушка заметила, как пронзительные красные глаза остановились на ней, ожидая её ответа. Беларусь лишь кивнула:       — Да всё мы понимаем, сестрёнка! — улыбнулась она, с лёгким хохотом в голосе. — Знаем, что так правильно будет, просто … всё это так неожиданно.       — Да, — задумчиво согласилась Советская Россия, осторожно поглаживая подбородок. — Это то, что нам действительно понадобится … А иначе … все же знают про случай с Красин? — спросила она, подняв глаза на всех.       Все присутствующие медленно кивнули. Архангельск, Октябрь и Беларусь — особенно печально, Союз — понимающе, как человек, на чью душу лёг ещё один груз, и только Орфей не кивнула, но к ней и не было вопросов, слишком недавно она ходила по этому свету, да и она была далеко от Северного флота. Но, даже несмотря на это, видя общее настроение также опустила голову, решив, что спросит об этом чуть позже кого-нибудь.       — Верно, — подтвердила Союз. — Мы должны создать плацдарм для того, чтобы отбивать свои территории, а для этого — нам нужны авианосцы. Наши собственные прототипы уже прорабатываются, но появиться они смогут не раньше конца этого года, а столько времени у нас нет. Вон, Украина попыталась взять штурмом Зеркальное Море — чудом ушли оттуда, да и когда я вела Балтийцев в бой — тоже все было не так просто …       — Хм! — улыбнулась Архангельск. — Они же просят от нас, в обмен на Илласиес и вторую — два линкора? — в её глазах играло жутковатое веселье, любопытство и, даже, некая злобная, неестественная надменность. — Так пусть будет им два линкора! Октябрь, как тебе идея посетить мою старую родину? — спросила она, стоя чуть позади Советской России, посмотрев на младший флагман Советской Белоруссии. — А?       — Мы не можем так сделать, — тут же протянула Союз, осаждая бывшую англичанку. — В конце концов — мы не они, и мы не можем так делать. Так что мы должны будем отправит туда, как минимум, один наш современный линкор … кто-то из моих сестёр … — тяжело вздохнула она, снова с грустью посмотрев на Россию и Беларусь.       Вновь гнетущая тишина окутала комнату. Все взгляды были направленны в пол, не решаясь сказать что-то.       — Я отправлюсь туда, — холодный, спокойный, голос прорезал тишину, словно бы раскалённое лезвие.       — Сестра!.. — удивлённо, с некоторой тревогой, начала Беларусь, но тут же была прервана поднятой вперёд рукой России.       — Беларусь, мы обе понимаем, что это необходимо. Без морской авиации мы сделать ничего не можем. Нам нужны эти авианосцы, — она повернула голову к старшей сестре. — Союз, ты же привела Орфей не просто так? — Скорее сказала, нежели спросила она. — Через сколько нам стоит ждать авиационное пополнение во флоте? — спросила она с лёгкой, едва заметной, тёплой улыбкой на лице.       — Мы … почва уже прощупывается. Первые прототипы, которые есть у нас, — сказала она, покосившись на Орфей, — скоро уже будут готовы выйти в море, и среди них есть две, которых можно назвать авианосцами, но они отправятся, в скором времени, на дальний восток, по договорённости с США, Японией, Китаем и Азур Лейн. Тут же первые авианосцы появятся либо в конце этого года, либо начало следующего. Край — май следующего года, — ответила Союз.       — Ну вот, нам уже сейчас нужно готовиться к появлению авианосцев во флоте, а это совершенно новая тактика, — она посмотрела на Беларусь из-под бровей, — и мы обе знаем, что в этом я не сильна. В бою, во главе эскадры — да, командовать обороной — я тут, но планирование операций, разработка всего этого … Бгр, — она притворно задрожала. –Во всём этом — ты лучше. Так что лучше ты будешь на примере реальной службе готовиться к пополнению и разрабатывать планы … а я там — буду делать то, что умею.       — Но сестра!.. — подавленно начала Беларусь. В её голосе был слышен тихий всхлип.       — Ну же!.. — добродушно сказала Россия, обходя стол. — Я же не навсегда уезжаю! — сказала она, поднимая глаза сестры на себя.       — Да знаю я! — с притворной обидой, и уже не притворной печалью в голосе сказала Беларусь. — Просто … мы же с тобой с самого начала вместе!       — Знаю … — меланхолично сказала Россия, — знаю я … но … сейчас это будет правильно.       — Обещай, что с тобой ничего не случится! — неожиданно изменилась в лице Беларусь, ткнув пальцем в грудь сестре.       — Обещаю, — улыбнулась Россия, заметив, как к ним подошла Союз.       — Сестры, — начала она своим спокойным, чуть холодным голосом, — я знаю, что всегда могу на вас положиться, — сказала она, заключая их обеих в объятия. — Спасибо большое … и будьте осторожны. Это касается вас обеих, — закончила она серьёзным, но заботливым голосом.       — Обязательно, — спокойно ответила Россия.       — А как же! — хмыкнула Беларусь, отвечая на объятия своих сестёр.       — Думаю, что, мы тут немного лишние, — тихо хмыкнула Архангельск, закатив глаза, наблюдая, как три сестры класса «Советский Союз» весело и, чуть печально обнимаются.       — Да, вроде привычно уже, — пожала плечами Октябрь, — сколь часто они виделись ранее? Раза три? Четыре? Дай сёстрам увидеться. Сама же понимаешь, что к чему.       — Знаю, — вздохнула Архангельск, повернувшись к Орфей.       Та тихо стояла чуть в стороне, стараясь особо не привлекать к себе внимание. Орфей лишь коротко подняла глаза, и тут же отвела взгляд в сторону.       Архангельск томно вздохнула:       — Так, теперь, значится, я встану во главе первой эскадры … Ох-х … сколько же работы мне предстоит … наверное, со службы в Индийском океане.       — И геморроя, — подмигнула Октябрь, чем вызвала подавленный стон у Архангельск, когда бывшая британка метнула на бывшую немку взгляд, который, прямо-таки кричал: «Заткнись!».       — И геморроя … — повторила она, к удовольствию Октября. Закатив глаза, она вновь бросила взгляд на Орфей, — что такое?       — Ну, это … Союз же говорила, что договор идёт на два линкора … а тут, получается, что только товарищ Россия … то есть, нам нужно отправить кого-то ещё … верно ведь?       — Ну да … — вздохнула Октябрь, задумчиво потирая затылок, — получается, два надо … — она улыбнулась, посмотрев из-под бровей на Архангельск, после чего, вновь заговорила, — Товарищ флагман, разрешите обратиться.       Союз, наконец вырвавшись из объятий сестёр, посмотрела в сторону младших флагманов своих сестёр.       — Да? — спросила она, своим серьёзным, деловым голосом, хотя в нём слышался намёк на некую робость.       — Орфей верно сказала, если то, что вы говорили до этого — то нам нужно два линкора переправить в Англию … разрешите выдвинуть собственную кандидатуру.       — Ах ты!.. — с, по-доброму, злобной улыбкой на лице, прошипела Архангельск. — Да, немка — вперёд! — взяв себя в руки, язвительно закончила она.       — Не завидуй, — буркнула в ответ Октябрь, вновь возвращаясь к разговору с Союз. — Если же мы должны отправить двоих, и одна из них будет Советская Россия, то второе место могу взять я. Так — мы выполним все условия и не «плюнем» им в лицо, — сказала она, после чего тихо, но так, чтобы все слышали, добавила, — хотя сделать это очень хочется …       Советский Союз позволила тишине опуститься, разглядывая более низкую девушку, которая, как и подобает бывшему члену Кайзермарине, стойко держалась под взглядом линкорши-флагмана Советского флота.       — Тебя отправить, говоришь … — задумчиво сказала флагман, продолжая сверлить её взглядом. — Это можно легко провернуть, — с задумчивой, но весёлой улыбкой, кивнула Союз. — Так мы и вправду решаем почти все проблемы. И не оскорбительно, и не так сильно ударит по нашей собственной боеспособности. Да … это действительно выход, — Союз перевела взгляд на Советскую Белоруссию, — что думаешь?       — Если сестра и Октябрь отправятся в Англию, то мы потеряем в огневой мощи, но, если они предоставят нам авианосцы — это должно компенсировать эту просадку, но с ними ещё нужно будет сработаться … — задумчиво сказала она, опустив голову, поглаживая подбородок, — что касается правильно ли это … да, думаю да. Такое решение будет правильным и оправданным, — улыбка расплылась на лице Беларуси, — к тому же, Октябрь мой заместитель, если что, присмотрит за сестрой.       — Эй, — не агрессивно, а скорее чуть смущённо, с лёгкой обидой в голосе, окликнула её Россия.       — Тоже верно, — улыбнулась Советский Союз, тут же поймав на себе взгляд младшей сестры, который она решила проигнорировать. — Решено. В Великобританию, в обмен на авианосцы, отправятся Советская Россия и Красный Октябрь, — она посмотрела на Беларусь и Россию. — Соберите эскадру, которая сможет сопровождать конвой. Оставлю это на вас. Там, помимо всего прочего будут ещё и транспортники.       — Что в них будет? — спросила Россия.       — Чего там только нет … — посмотрела на сестру Союз. — Бриты сейчас, когда блокада более или менее снята, закупают всё и вся. Сообщение с колониями же они потеряли, вот и закупают всё. Некоторые ресурсы и товары будут доставлены из Индии. Через нас их доставить легче чем вести через пол мира. В скором времени товарищ Касатонов ознакомит вас с полным составом кораблей и грузов.       — Хорошо, — кивнула Россия, — тогда … ещё что-то?       — Да вроде бы … — Союз замялась, посмотрев куда-то в сторону, — получается, что всё … Ну, у меня есть ещё дня два, если вы, конечно не против … — чуть смущённо улыбнулась она.       Две сестры переглянулись меж собой, попутно бросив взгляд и на своих заместителей.       — Милости просим! — ухмыльнулась Советская Белоруссия. — У нас как раз скоро должен пройти последний матч серии.       — Я с радостью воспользуюсь вашим предложением, — добродушно улыбнулась Союз, прежде чем она полностью поняла смысл слов, сказанных сестрой. — Что за матч?       — Оу~, — протянула Беларусь, посмотрев на Россию. — Ты была права, об этом за пределами нашего флота не знает никто …       — О чём речь?! — чуть прикрикнула Союз, с напускной обидой в голосе.       — Речь, товарищ флагман, — начала суровым голосом, Красный Октябрь, — идёт о самом главном событии ближайших дней!       — О, не побоюсь этого слова, — подхватила тут же Архангельск, — эпохальном событии!       — О чём они говорят? — поинтересовалась Союз прямо у своих сестёр, заметив, как глаза их заместителей буквально вспыхнули.       — Хоккей, — тут же ответила Беларусь.       — Хоккей? — удивлённо переспросила Союз, ища ответа, теперь уже, только у России.       — Для поддержания морального духа, дисциплины и прочего мы с Беларусью решили организовать свою небольшую команду по хоккею, — принялась рассказывать Россия. — Одна команда от Первой эскадры, другая от второй. А эти две, — она кивнула в сторону Архангельск и Октябрь, — пытаются выяснить, кто лучше.       — И сколько уже было матчей? — вопросительно подняв бровь, спросила Союз.       — Четыре, — хором ответили бывшие британка и немка, а после так же синхронно добавили, — пока ничья …       — Н-да, — цокнула языком союз, — чем бы дитя не тешилось … Ладно, приду я, посмотреть, на ваш матч, — улыбнулась она, прежде чем взглядом показать своим сёстрам, что она уже собиралась уходить.       

******

             — Я очень сожалею, что не могу сопровождать их, — сказала девушка с грустной, но в то же время, странно облегчённой улыбкой на лице, — посему, эта ноша ложиться на тебя, — улыбнулась девушка со стальными глазами, в которых был едва видимый, чуть фиолетовый отблеск.       — Да мне-то ты не ври, Красин, — с весельем хмыкнула девушка, к которой обращалась Красин. — Я же вижу, как ты светишься … не хочешь ведь Веру оставлять тут надолго.       — Ну, что верно, то верно, — пожала плечами Красин, с улыбкой на лице. — Йося мой корпус всё ещё стоит на ремонте, после того похода на Новую землю. И в море без него я не смогу выйти.       — Да, — махнула рукой «Йося», — я знаю.       На самом деле, если бы кто-то из вышестоящих услышал бы их разговор, то непременно бы упал в обморок, ведь «Йося была Кансен ледокола «Иосиф Сталин». Её кудрявые волосы огненно-рыжего цвета были стрижены по уровень плеч, а глаза светились будто угли в костре.       Одета она была в простую, толстую полярную куртку, серовато-белого цвета, длинной доходившей почти что до колена. То тут, то там были кожные заплатки и ремни, а шею закрывал массивный меховой горжет.       — Ну, а если серьёзно, то я действительно жалею, что не могу сейчас выйти в море … — с грустью в голосе сказала Красин. — Вместе с Верой бы в Англию … на пару дней …       — Быть может в другой раз, — похлопала подругу по плечу Сталин.       — Да, — хмыкнула Красин, — после войны, например. Покатаю её по миру. Маркова же катала, а чем она хуже? Надо будет, после войны, выпросить путёвку на Южный полюс.       — Всё ещё хочешь собрать экспедицию на Южный полюс? — вопросительно вскинула бровь Сталин.       — Йося, — обратилась к подруге Красин, — мы с тобой, как и все остальные — наследники Толля, Нансена и Амунсена! — сказала она, упустив множество других фамилий, таких как Пири, Франклин, Макаров и … Колчак. — Мы должны открывать новое! Раздвигать границы! Для этого мы созданы.       — Знаешь, Красин, я поражаюсь, как ты можешь менять свой характер. Я-то видела тебя в бою, как будто два разных человека в тебе живут.       — Возможно, — согласилась Красин, — но просто я привыкла так себя вести. Ну и не два разных человека, нет. Просто я умею в сложных ситуациях вести себя серьёзно, а ещё … я стала чуть проще, когда стала за Верой приглядывать.       — Да … — с улыбкой на лице, кивнула Сталин. — Скоро уже выход. Придёшь проводишь?       — А как же? — с весельем, хмыкнула Красин. — Ещё и Веру приведу. Она как раз хотела с тобой увидеться.       — Жду вас, — улыбнулась Сталин, подняв руку, после чего Красин, развернувшись, побрела обратно к своему дому.       Во всём порту Североморска кипела работа. Портовая инфраструктура работала на пределе своих возможностей, загружая сотни тонн грузов в десятки судов, в основном, английской постройки.       Эти корабли, с английскими экипажами, прибыли сюда ранее, с другими конвоями, которые носили в своём названии пресловутые буквы PQ. Сейчас они, и некоторые советские транспортные корабли, которых было не особо много, загружались, готовясь к выходу в море, обратно в Великобританию.       Кольский залив — широкий фьорд, и, одновременно с этим, база первой эскадры Северного флота, сейчас исполнял роль другого, более известного места, которое располагалось на другом конце мира — Галифакса. Транспортные корабли стояли на якорях под защитой береговых батарей, противолодочных сетей и ПВО, ожидая, когда конвой будет собран в полном составе.        Последними готовились к выходу боевые корабли. Красный Октябрь прибыла в порт некоторое время назад, и её корпус стоял у причальной стенки, пополняя запасы угля и мазута.       Советская Россия стояла там же. Её корпус был уже полностью готов к выходу в море и только ожидал, когда остальные будут готовы.       Вместе с этим, множество второстепенных кораблей готовились к выходу в море.       Сёстры «Тридцатки» — Окрылённый и Отрывистый, готовились к своему первому выходу в море. Знаменитые Семёрки, Грозный и Гремящий, прославленные ветераны войны, готовы были взять под своё крыло молодое поколение.       Вместе с ними к выходу готовились и другие эсминки — старые «Новики»: Урицкий, Карл Либрехт и В. Куйбышев, а кроме них и Ленд-лизовцы, эсминцы типа «Вичкет» — Жаркий и Жгучий.       Вся эта армада подкреплялась соединением подводных лодок под командованием К-3, которые должны будут сопровождать конвой, защищая его от подводных лодок противника, которые могут попасться по пути.       

******

             Проводились последние приготовления к выходу. Советская Россия подписывала последние бумаги перед выходом в море, ознакамливаясь с данными о грузе транспортов, которые ей предстоит вести.       — Три нефтяных танкера, четыре угольщика … угу … — медленно кивала на каждую позицию в списке. — Две дюжины грузовых транспортов со всяким барахлом и … — она поморщилась, читая содержание груза. — Транспорт «Калейдоскоп» гружён Тринитротолуолом … м-да …       — Привет, сестрёнка! — неожиданный голос Советской Беларуси, заставил её поднять взгляд. — Что делаешь?!       — Готовлюсь к походу, — спокойным голосом, ответила Россия, откладывая планшет в сторону. Впрочем, тот был тут же подхвачен её сестрой, которая быстро пробежала взглядом содержание бумаг.       — М-да!.. — цокнула она, подняв свои глаза на Россию. — Союз права была — Бриты скребут всё и вся, что только могут! Вон, посмотри — даже хлопок сюда притащили!       — Ага, — кивнула Россия, взяв планшет из рук сестры, направившись к своему корпусу. Беларусь последовала за ней. — Половина грузов, что мы везём — либо горит, либо взрывается, стоит Сиренам дотянуться до них.       — М-да, — закинув руки за голову, сказала Беларусь. — Слава богу, что не самовоспламеняется, — хмыкнула она.       — Ну да, — натянув на лицо улыбку, сказала Россия, погрузившись в свои мысли. — Думаешь Союз понравился матч? — неожиданно спросила она, после нескольких минут молчания.       — Пф-ф! Конечно! — Улыбнулась Беларусь, когда они уже подходили к пирсам, возле которой были пришвартованы корпуса пары эсминцев и Красного Октября. — Она же даже стала думать про то, чтобы ввести эту практику в другие флоты, мол для спортивного просвещения!       — Ну да, — улыбнулась Россия. — Припоминаю. Думаешь, что, когда мы с Октябрём вернёмся смогут они удержать звание.       — Да что уж там. Пока Октября не будет — Архангельск будет праздновать то, что её команда самая сильная, — пожала плечами Беларусь, качнув головой в сторону двух девушек, которые стояли подле траппа немецкого линкора. Две сестры пока не спешили подходить ближе, но даже с такого расстояния они могли слышать разговор своих заместителей.       — Пока меня не будет — не смей переманивать никого из моей команды! — грозно, ткнув пальцем в грудь более высокой девушки, сказала Октябрь, вызвав забавную ухмылку на лице Архангельск.       — Конечно-конечно, — ответила она, подняв руки, будто бы собираясь сдаться. — Мне и самой хочется в честной борьбе узнать, кто из нас будет сильнее.       — Счет два/два, как в серии, так и в матче, — гордая улыбка расплылась на лице Октября.       — Верно … Ты главное там не наседай на овсянку и не теряй форму, а то, как-то обидно будет.       — Не дождёшься, бриташка!       — Также, немчура! — ухмыльнулась Архангельск, протягивая руку Октябрю. — Желаю удачи в походе, и там, на моей родине.       — Спасибо! — ответила на рукопожатие Октябрь, прежде чем отдать честь.       В это же время чуть поодаль, Беларусь с интересом наблюдала за этим. И даже Россия позволила себе лёгкую, расслабленную улыбку, смотря за спором двух заместителей.       — Банка с пауками в лёгком варианте, — тихо сказала Беларусь, ткнув Россию локтем в бок.       — Угу. Ладно, пойдём, не будем мешать им, — сказала Россия, медленно шагая дальше. — Пойдём, проводишь.       — А как же, сестрюнь, — улыбнулась Беларусь, быстро догнав сестру.       Корпус Советской России стоял чуть дальше, нежели корпус Октября. Он уже красовался боевой серо-белой расцветкой, в виде больших трапеций и треугольников. Массивные трёхорудийные башни застыли на месте, но даже так в них чувствовалась сила и мощь.       Там же, у того же причала был пришвартован ещё один корабль. Он был куда меньшего размера, в два с половиной раза короче и, примерно, чуть меньше чем, в два раза, уже.       Командирская рубка была достаточно крупной, квадратной формы с полным остеклением центрального мостика и заметными крыльями мостика. Перед ним было небольшое пространство палубы, на которой стояли две пушки Б-24 и два крана. Ещё четыре крана были размещены вдоль борта, одна пара между дымовыми трубами, а вторая сразу за ними.       Две дымовые трубы поднимались выше надстройки и были выкрашены в жёлтый цвет с чёрными колпаками. Выше них были только высокие мачты. Посредине корпуса, за дымовыми трубами на хранении, в разобранном виде стояла два небольших гидросамолёта. Ещё один, более крупный самолёт, стоял за кормовой мачтой. Там же стояла вторая пара ста миллиметровых орудий. Помимо этого, вдоль бортов корабля раскинулась батарея стволов в количестве четырнадцати двадцати миллиметровых Эрликонов и шести пулемётов ДШК.       Там же, на пирсе, стояло три фигуры, беседуя друг с другом. Подойдя чуть ближе, России и Беларуси стал слышен тоненький, детский голос.       — Тётушка Йося, когда вы вернётесь?       — Скоро, Вера, скоро. — улыбнулась Сталин. Всполошив волосы маленький девочке.       — Как же радостно видеть это, — тихим, но добрым голосом, начала Беларусь, привлекая к себе внимание.       Два ледокола в один момент развернулись, приветствуя флагмана второй эскадры, тут же обнаруживая и Советскую Россию. Несмотря на то, что они не были под прямым командованием со стороны России и Беларуси, ледоколы их уважали, также, как и линкоршы уважали их.       — Товарищи флагманы, — начала было Сталин, но тут же получила отмашку от обеих сестёр.       — Брось ты, — сказала Беларусь, легко улыбнувшись двум девушкам. — Как продвигается подготовка к походу?       — Всё загружено, готова выходить в море, — профессионально отчиталась Сталин.       Беларусь кивнула, заметив краем глаза, как Россия, сделала шаг вперёд, оказываясь рядом с Красин и девочкой.       — Ну, как тебе тут у нас? — спросила она необычайно нежным, заботливым голосом.       — Х-хорошо, — робким голосом, но не от страха, а, скорее, от почтения к Советской России.       Линкорша чуть нагнулась, поглаживая девочку по голове.       — Ну и славно, — сказала она, когда аккуратная улыбка появилась на её лице. — Красин.       — Да, — тут же отозвалась ледокольша, подхватывая девочку, которая была в небольшой растерянности, от действий флагмана, за спину.       Россия хотела было что-то сказать, но промолчала, помотав головой.       — Ничего, — она вновь повернулась к Сталину. — Ты готова к выходу?       — Да, — утвердительно ответила вторая ледокольша.       — Хорошо. Готовься к выходу … проводы и прочее, — улыбнулась она, посмотрев на Веру. — Как прозвучит мой гудок — отдавай швартовые.       — Принято.       — Беларусь, — позвала сестру Россия, прежде чем коротко попрощаться с девушками и направиться дальше.       Правда, перед тем, как пойти дальше, Россия опустилась на одно колено, посмотрев в глаза Веры и сказала:       — Твоя «Тётушка Йося» скоро вернётся, обещаю, — с улыбкой на лице, сказала Россия, прежде чем подняться и пойти к траппу собственного корпуса.       Девочка в след ей крикнула:       — Спасибо! — прежде чем вернуться к проводам Сталина в рейс.       Когда они уже отошли на несколько шагов, позади России, раздался чуть насмешливый голос Беларуси, в котором так и слышалось умиление:       — Это было что-то с чем-то! — сказала она, с весельем в голосе сказала она.       — Что такое? — не поворачивая головы, спросила Россия, уже предвкушая последующие слова сестры.       — Да ничего, просто ты так с ней разговаривала, будто бы ты хотела бы, чтобы она была с тобой, а не с Красин.       — Бред, — коротко ответила Россия, — просто … жалко мне её, — грустно улыбнулась Россия. — Ты же сама знаешь, что стало с её родителями … Красин приютила её, но … да, — наконец согласилась она, — ты права. Я бы хотела, чтобы у меня был кто-то вроде неё. Дочка, — мечтательно сказала она.       — Россия, сестрёнка, ты же сама знаешь, что ну не может быть у нас детей, — с грустью в голосе сказала Беларусь. — Раньше пытались — ничего не вышло.       — Да знаю я, — подавленным голосом согласилась Россия. — Пусть хотя бы приёмная будет. Вон, — она кивнула в сторону Красина, — как сильно она заботится о ней, как бегает …       — Ну, — пожала плечами Беларусь, подойдя к трапу, ведущему на борт линкора «Советская Россия», — как война кончится — можешь попробовать.       — Быть может … быть может … — задумалась Россия. Её взгляд медленно перешёл на собственный корпус. — Вот так мы и расстаёмся. — вздохнула она, посмотрев на сестру.       — Да, — печально улыбнувшись, сказала Беларусь. — Так и прощаемся. Но не навсегда же!.. — она замолчала. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, после чего Беларусь резко шагнула вперёд, повиснув на шее сестры. — Береги себя, сестрёнка! — пробубнила она, сжимая одежду сестры. — Обязательно береги.       — Ты тоже, — ответила тем же Россия, — береги себя.       — И не забывай писать! — более весёлым голом сказала Беларусь, отпуская Россию из объятий.       — Не забуду, — кивнула Россия, прощаясь с сестрой, поднимаясь по траппу на борт.       Через несколько минут прозвучал сигнал и военное охранение конвоя UB-2, пришло в движение. Массивные корабли стали отползать от причалов, выходя, с помощью портовых буксиров, в более или менее свободные воды Кольского залива. Они занимали свои места в охранении конвоя, готовясь вести его до туманного Альбиона.       А вслед им всем, на причалах, пирсах и набережных, стояли люди и Кансен, провожающие их в очередной поход.