Вперёд, Энзели! Глава 1.

      … Июль 1949 год …       … Астрахань …       … Берега Каспийского моря …       Война с Сиренами продолжалась уже двадцать месяцев. Она расколола привычный мир на до и после, как когда-то это сделали наполеоновские войны, потом крымская, первая и вторая мировые войны. Старые союзы рушились, союзники становились врагами, а бывшие враги — союзниками. Прежние центры силы теряли своё влияние. Из-за блокады морских магистралей некогда величественная Британская империя стала медленно терять свою власть.       Колонии, которые резко стали отрезаны от метрополии, ушли в свободное плавание. Где-то власти взяли ситуацию в свои руки, как, например, в Индии, где-то послышались голоса о независимости, например, в Южной Африке. Но были и те, кто сделал куда более страшное. Иран, несмотря на то, что официально не был под властью Британской Короны, де-факто был английской колонией. Иранская власть была слабой, держась лишь на английских штыках и деньгах. Когда пришли Сирены — и то, и то исчезло. В один момент к власти пришли те, кто встали на сторону архиврага. Те, кто принял Сирен, как новых правителей.       Иран стал потерян для мира, как и некоторые другие страны. Конечно, вспыхивали восстания, но они быстро подавлялись силами Сирен и примкнувших к ним. Откровенно говоря, в отличии от той же Германии, которую вытянули из пучины предательства мира в первые месяцы войны, Иран был почти никому не интересен. Когда же Британия и СССР спохватились, то было уже поздно, и немногочисленные оставшиеся очаги сопротивления, организованные британскими и польскими офицерами, а также аятоллами, быстро уничтожались.       Великие державы забили тревогу, ведь Иран, из-за своего местоположения, сделал нечто большее, чем стал страной под властью архиврага. Он стал угрозой для поставок самого ценного ресурса — нефти. С его территории Сирены могли атаковать аравийский полуостров, который был английской колонией. Они могли пойти в Индию — жемчужину в короне Великобритании. Они угрожали Баку, главному месторождению нефти СССР.       Весь 1948 эта угроза не воспринималась серьёзно, да и некем было. СССР, всё ещё восстанавливавшийся после второй мировой, и пытающийся выстроить оборону в новой войне с Сиренами, а также подавления восстания Сиренопоклоников в Германии, просто не обращал внимание на Иран, так культисты там сидели тихо. Британия же была в ещё более сложной ситуации — метрополия попала в блокаду и все силы были брошены на её снятие, а те немногие подразделения, что были за границей, занимались другими операциями.       Но теперь ситуация поменялась. И если англичане ещё не могли в полной мере вернуть себе статус Империи, над которой никогда не заходит солнце, то СССР был прямо озадачен проблемой безопасности своих нефтерождений. Для решения этой проблемы ещё в начале апреля в Москве началась подготовка к операции для обеспечения безопасности Каспийского моря.       

******

             Нарядный кремлёвский кабинет вновь был чрезмерно оживлён, к неудовольствию многих из тех, кто находился в нём. Багровые ковры, деревянная обивка стен, которая закрывала стену на полтора метра, после чего переходила в простенькие обои, картины, с которых смотрели великие люди прошлого — военачальники и философы — всё это были свидетели событиям, которые разворачивались в этом кабинете, как годы назад, так и сейчас.       Большой глобус стоял в стороне, уступая место в центре комнаты длинному деревянному столу, с мягкой зелёной обивкой в центре и нескольким стульям, но в любом случае, всё это было незначительным, по сравнению с людьми, которые были в этом кабинете.       — Ситуация на границе с Ираном пока что спокойная. Мы увеличиваем численность приграничных частей, и уже заканчивается постройка второй линии обороны на самых опасных направлениях. Однако ресурсов мало, — покачал головой Иван Ефимович Петров, командующий Туркестанского военного округа. — У нас, после землетрясения в Ашхабаде, — в этот момент он показал глазами на Батырова Шаджа Батыровича, главу Туркменской ССР, — всё ещё много людей задействованы в устранении его последствий.       — Понятно … понятно, — прозвучал сухой, серьёзный голос, с сильным грузинским акцентом. Пожилой мужчина слегка потёр шероховатую трубку, после чего посмотрел на другого человека в форме. — А ви что скажете, товарищ Толбухин?       — В подчинённых мне частях прошла ротация. Войска закавказского военного округа приведены в полную боевую готовность. Части патрулируют границу, в том числе горы и перевалы, чтобы предотвратить проникновение врага на Советскую территорию, — чётко по уставу ответил Фёдор Иванович, после чего добавил. — Некоторые разведывательные отряды пробираются на вражескую территорию, чтобы контролировать скопление сил противника.       — Хех, — хмыкнул в усы Вождь, бросив короткий взгляд в сторону. — Забирают работу у вас, Лаврентий Павлович… забирают…       Берия, который также находился в кабинете, позволил себе усмехнуться, прекрасно понимая, что это не более чем шутка со стороны Сталина, ибо все присутствующие прекрасно знали, что вся информация, которая появилась у Толбухина сегодня, у Руководителя Конторы была ещё позавчера.       Толбухин, сделав паузу, вновь заговорил:       — Сил в Закавказье достаточно, чтобы держать границу, и мой округ, в теории, мог бы даже перейти в наступление. В случае необходимости, конечно, — поспешно добавил он, посмотрев в сторону Сергея Матвеевича Штеменко — начальника генерального штаба.       — Товарищ Штеменко, чито ви скажете? Можем ли мы перейти в наступление? — спросил Сталин, глубоко втягивая очередное облако густого табачного дыма, подняв бровь.       — Да, — тут же отозвался тот, после чего, быстро спохватившись, поправился. — В данный момент проведение наступления на Иран сложная задача. Ландшафт Туркмении и северо-восточного Ирана подходит для действия механизированных сил. Там почти нет гор и водоёмов — одни степи и плато. Потенциально наши войска смогут пробиться в глубь страны, но из-за неразвитости путей сообщения и инфраструктуры, а также повреждений, вызванных землетрясением, снабжать группировку войск будет весьма сложно.       — А по Азербайджану? — вынув изо рта трубку, поинтересовался Сталин.       — Там у нас достаточно сил для полномасштабной наступательной операции, но там горы — следовательно, будет также, как и у немцев на Кавказе сорок втором. Мы попросту теряем преимущество перевеса в силах, ведь наступление можно будет вести только вдоль нескольких дорог, и шанс попасть в западню там крайне высокий.       — Товарищ Сталин, — неожиданно подал голос Мир Джафар Аббас Оглы, глава Азербайджанской СССР. — Позвольте мне дополнить, товарищей военных.       Сталин смерил взглядом главу Азербайджана:       — Давайте, товарищ Багиров, — сказал он.       — Благодарю, — кивнул он, пряже чем бросить короткий взгляд на Берию, с явным дискомфортом. — Я владею информацией по поводу Северно-Западных провинций Ирана. Население тех районов симпатизирует СССР, и в случае входа наших войск они поднимут восстание, поддержав нашу армию.       — А почему же они сейчас не делают? — подняв бровь, спросил Сталин.       — Они… мы не проявляли интереса к этому направлению на протяжении полутора лет, а в других районах Ирана подобные им ячейки подавлялись с особой жестокостью и кровью, — подбирая слова, ответил Багиров.       — Это не помешало нашим гражданам в годы прошлой войны, когда они были под оккупацией, и всё равно сражались против врага, — недовольно сказал вождь и с подозрительным прищуром прибавил. — Вы уверены, что они перейдут на нашу сторону, а не встанут под штыки Сирен?       — Я …       — Иосиф, — спокойно прервал Багирова Берия, — ты же сам прекрасно понимаешь, что сравнивать нас и Иранцев это не совсем корректно, — лицо министра внутренних дел выражало лёгкое презрение, — эти курдхелли впервые в жизни столкнулись с таким испытанием. Они просто не могут побороть себя, чтобы сделать самим хоть что-то.       — Лаврентий Павлович, давайте без ругательств, — сухо сказал Сталин. — Но в целом вы правы. Иран — очень долго не знал войны, особенно такой, какая пришла к нему, и то, что люди оказались к ней не готови — вполне… правильно. Скажите мине, Лаврентий Павлович, ви можите подтвердить слова товарища Багирова?       — Не в полной мере, Иосиф Виссарионович, но в целом, это так, — кивнул Берия. — Жители Северо-Западных и прикаспийских провинций Ирана имеют крайне про-азербайджанские взгляды.       — Угу… — кивнул Сталин, каким-то образом нахмурив усы.       — Иосиф Виссарионович, — раздался женский, чуть отстранённый голос, который все присутствовавшие хорошо знали. Это была флагман флота СССР — Кансен линкор Пр.23 Советский Союз.       — О! Чеми Швили! — чуть весело, заговорил Сталин. — Да, конечно, давай.       — Я могу заверить вас, что флот на Каспии, в случае чего сможет вести боевые действия на всей акватории, — сказала она и рукой поманила сопровождавшую её Кансен — девушку невысокого роста, со строгими, острыми чертами лица. Её волосы, пышные и чуть волнистые, были простого каштанового цвета, и по длине лишь чуть-чуть спускались ниже плеч. Чёлки не было, но вместо них было две косички, которые тянулись ото лба, ей за уши. Глаза были острыми, но в то же время чуть усталыми, цвета каспийской воды — изумрудные.       Одета она была в достаточно простую, но функциональную форму, которая совмещала в себе, одновременно, парадный морской мундир военного флота и на форму морского десантника, перевязанная множеством ремней и прочим. То была флагман Каспийской военной флотилии, мореходная канонерская лодка — Карс. Вообще, в некоторых документах она носила имя «Ленин», но от рождения она носила именно имя Карс и, в отличии от эсминок, той же Либрехт и Урицкий, она, как и линкоры типа Севастополь, крейсера Аврора и Память Меркурия, сохранила своё первое имя, которое она получила во время закладки.       Она шагнула вперёд, когда Союз дала ей слово, и заговорила:       — Товарищ Сталин, я готова поплатиться своим положением, — она бросила короткий взгляд на Союз, после чего продолжила, — Каспийский флот готов, несмотря на недостаток огневой мощи, выполнить любые приказы генерального штаба! — закончила она с явным воодушевлением в голосе.       — Недостаточно огневой мощи, товарищ? — спросил тот, наконец поднявшись с кресла, и подойдя к столу, на котором были разложены карты. Он внимательно смирял взглядом тонкие линии, которые исписали листы бумаги. — Так говорите, — Сталин поднял глаза на Штеменко, — в Закавказском военном округе достаточно сил, для проведения наступательной операции?       — Д-да, — кивнул тот.       — Товарищ Багиров, Лаврентий Павлович, ви можете гарантировать, что местное население поддержит наши войска?       Оба названных мужчины переглянулись между собой, Багиров в некоторой неуверенности, и даже страхе, ведь его данные основывались на слухах и связях азербайджанской диаспоры и общины в Иране. Берия же был спокоен, его данные основывались на данных агентурной разведки. Именно поэтому слово взял чекист:       — Да, Иосиф Виссарионович, — спокойно сказал Берия, кивнув, одновременно и сам себе, и Багирову, который облегчённо выдохнул.       Сталин продолжил, подняв взгляд на другую сторону, где, помимо пары Кансен, стояло ещё два человека. Первый — адмирал Лев Галлер, тот, кто отвечал за пополнение флота. Второй — адмирал Григорий Григорьевич Олейник — командующий Каспийским флотом.       — Товарищи, — обратился вождь, к ним двоим сразу, — то, что сказала товарищ Карс … насколько это правдиво?       Первым заговорил Олейник:       — Во время прошлой войны Каспийский флот обладал достаточной мощью, чтобы защищать перевозки нефти от авиации противника, — сказал тот будто бы зачитывая отчёт. — Сейчас — ничего не поменялось, флот способен выполнять эти задачи с той же эффективностью, — закончил тот, а Сталин перевёл взгляд на Карс, которая молча, но согласно кивала.       — А способен ли флот обеспечить прикрытие десанта или должный обстрел вражеского побережья? — чуть подумав, спросил вождь.       — Мы… — начал Олейник, но был перебит Галлером.       — Каспийский флот не имеет в своём составе кораблей с достаточным калибром для обеспечения должного огневого контроля береговой линии врага, — сказал он с недовольным выражением лица, после чего добавил. — И переброска кораблей с других театров — сложна и нецелесообразна, товарищ Сталин.       — Понятно… понятно, — погладив усы, сказал вождь, после чего поднял взгляд через стол на Толбухина. — Товарищ генерал.       — Да, — тут же встал по стойке смирно Фёдор Иванович.       — Операцией по контролю над северным Ираном будете командовать ви, — сказал он, ткнув мундштуком в генерала. — Ваш военный округ будет проводить эту операцию. Лаврентий Павлович, предоставьте Фёдору Ивановичу все данные что у вас есть.       — Хорошо, товарищ Сталин, — спокойно ответил Берия.       — Теперь ви, — посмотрел вождь на Олейника и Петрова. Сперва он ткнул в Олейникова. — Ваш флот, товарищ адмирал, — начал он, бросив быстрый взгляд на Карс, после чего продолжил, — прикомандировывается к Закавказскому военному округу. Ви будете также учувствовать в этой операции, а ви, товарищ Петров … если сможете разработать план операции, и восстановить тылы — то тоже можете учувствовать в операции, но ваша первоочередная задача — не дать противнику пройти на нашу территорию.       — Так точно, товарищ Сталин, — ответили они вдвоём почти что хором.       — Хорошо… хорошо. Лев Михайлович, — обратился вождь к Галлеру, — подготовьте проект усиления наших сил на Каспии, сидеть в обороне вечно нельзя, а то и победить невозможно.       — Сделаю, товарищ Сталин, — кивнул Галлер, уже просчитывая в голове варианты.       — Хорошо, товарищи, хорошо, — задумчиво закивал Сталин, медленно, размеренно подойдя к окну. — На этом, пожалуй, закончим. Прошу предоставить планы операции и усиления флота в ближайшее время. Лаврентий Павлович, Шаджа Батырович, прошу вас остаться, остальные — можете бить свободны, — сказал вождь, подходя к окну, с задумчивым видом смотря на улицу, пока генералы, адмиралы и Кансен покидали знаменитый кремлёвский кабинет.       

******

             Первым указ Сталина выполнил Лев Галлер, который, вместе с Союз, которая проведя переговоры с флагманом флота вновь объединённой Германии — линейным крейсером Зейдлиц, смог получить технологию вызова Кансен — прототипа. Из шести крупных ленинградских эллингов, которые были свободы, ведомство Галлера заняло четыре — три предназначались для кораблей на нужды Дальнего Востока, а один — для Каспия.       Проект был выбран заранее, а именно тяжёлый монитор проекта 1927 года. Это был крупный корабль водоизмещением в восемь тысяч тонн и длиной чуть больше ста метров, со скромной осадкой лишь в три метра.       Главным вооружением корабля была одна башня с тремя орудиями калибром в триста пятьдесят шесть миллиметров, размещённых в башне от линкоров типа «Измаил», которые пропали в событиях двадцатых годов и, чьи корпуса были разобраны в тридцатых. Броня нового корабля была таковой, что он был неуязвим для двенадцатидюймовых пушек почти на всех дистанциях боя, а её собственные орудия были, конечно, способны пробить броне пояс и палубу, но для этого требовалась бы незаурядная доля удачи.       Дополнительное вооружение было представлено батареей из восьми универсальных пушек Б-34, по четыре на каждом борту, и довольно неплохой ПВО, которая была дополнена прожекторами. По скорости же этот корабль не уступал главным силам Каспийского флота, развивая примерно 15 — 16 узлов.       Этот корабль обязан стать монстром на Каспии — самым мощным, почти неуязвимым кораблём. Имя кораблю также дали со смыслом. Тяжёлый монитор Орфей — первый прототип Советского Союза, должна была заметно усилить силы на Каспии, стать щитом и мечом этого малого, но гордого флота.       В конце мая на стол Сталина лёг план наступательной операции. Подготовленный Толбухиным и Штеменко, вместе с другими генералами, включал в себя удар сразу по четырём направлениям. Главный удар шёл по направлению Нахичевань — Тебриз, по прямой дороге. Его целью был захват крупного города, при этом, из Нахичевани шёл второй удар, в сторону небольшого городка Урмия, который расположен на берегу одноимённого озера, которое разделяло фронт на две части.       Третье направление удара, второе по важности и выделенным силам — Захматабад — Ардебиль. В случае успеха операции, два крупнейших города северного Ирана, переходили бы под контроль Советских войск, и обеспечивают прочный плацдарм для дальнейших операций.       Четвёртое же направление удара — Ленкорань — Энзели, вдоль моря, на портовый город, на южном берегу Каспия, который в то же время был и перевалочной базой для войск и грузов в Северном Иране. По данным разведки, там были и запасы топлива и боеприпасов, к тому же с Энзели открывалась прямая дорога на Тегеран.       Наступление вдоль берега моря, где с одной стороны — вода, а с другой — горы, дело сложное и рисковое, даже несмотря на то, что основные силы врага будут заняты обороной других направлений. К тому же, из-за узкого фронта, какой бы слабой не была армия Ирана, она могла бы держать оборону на этом направлении очень и очень долго.       Именно из-за этого, на стол вождю лёг план ещё одной, куда более малой, но в то же самое время, более наглой операции, которую подготовил Олейник, который в мае месяце стал контр-адмиралом. Он, с целью помощи сухопутным войскам, предложил провести десантную операцию, целью которой должен был быть именно город Энзели.       План операции, предложенный адмиралом Олейником, подразумевал привлечение значительных сил Каспийской военно-морской флотилии, которые должны были огнём своих орудий подавить всякое сопротивление на берегу Энзели, после чего пехота, вместе с плавающими танками, должны были высадиться на берег для занятия города.       Из-за нехватки крупных и тяжеловооруженных судов, пришлось как-то выкручиваться и тут вмешалась Карс, которая вместе с другими Кансен своей флотилии придумала простой и элегантный план, как обойти эту проблему. Ещё во время Второй мировой войны на Каспии было очень много несамоходных, низко сидящих барж, которые переоборудовали в зенитные батареи, помимо них было большое количество небольших танкеров, у которых не было Кансен, и для чьих функционирования нужен был экипаж.       Именно эти корабли предложили привлечь Карс с другими членами флота. План был прост — эти корабли, самоходные и нет, должны были идти в общем ордере с боевыми кораблями, а сами они были модернизированы. Баржи, которые, по сути своей, представляли собой длинный понтон, с гладкой палубой, должны были получить орудия полевой артиллерии, калибром от ста двадцати, до двухсот миллиметров. Каждая баржа несла до десятка орудий.       На некоторых были смонтированы установки реактивных систем, с ракетами БМ-31, другие же несли старые, сохранившиеся на складах орудия Курчевского. Эти тяжёлые безоткатные орудия особой мощности значительно усиливали ударные качества эскадры.       Совсем немного барж были переделаны совсем уж уникальным образом — в эрзац авианосцы, которые несли небольшое количество гидросамолётов. Несколько из них несли на себе экспериментальную технику — вертолёты МИ-1, которые должны были впервые пройти боевые испытания. Танкера были оборудованы примерно также. Они на палубах несли орудия полевой артиллерии и установки РСЗО.       Последим, кто предоставил план операции, был Петров. Несмотря на прошедшее время и большое количество сделанной работы, командующий Туркестанского военного округа не мог дать гарантий по успеху наступления, из-за чего сделал сразу несколько вариантов. Первым была оборона и укрепление позиций на границе Туркменистанской ССР и, возможно, медленное, ползучее продвижение. Второй же план подразумевал прорыв крупными силами вдоль дорог с выходом на оперативный простор и дальнейшее продвижение в глубь Ирана. Но взамен Петров не мог дать никаких гарантий в успехе операции, к тому же, граница оставалась беззащитной, а армия, по сути, была без тыла и резервов.       Сталин рассматривал их предложения некоторое время, советуясь с другими, несвязанными с этим людьми, такими как Кузнецов, Октябрьский, Жуков, Тимошенко и прочие. Наконец, он вынес вердикт. Силы, под командованием Петрова оставались в обороне, укрепляя оборону, согласно изначальным планам генерала, пока тыловые и ремонтные службы восстанавливают фундамент обеспечения армии.       Закавказскому военному округу, приказывалось действовать согласно разработанному плану генерала Толбухина. Специально для этого он был разделён на четыре армии — Урмийскую, Тебризскую, Ардебильскую и Приморскую армии. С воздуха войска должны были поддерживать силы 34-й, ранее 11-й, воздушной армии, с частичной поддержкой 73-ей и 62-й воздушных армий. 73-я воздушная армия базировалась в Туркменистане и обеспечивала прикрытие войск Петрова, а 62-я армия выделялась для поддержки десантной операции, а наступающим оказывала поддержку только на приморском направлении.       Дополнительно Ставка выделила для проведения операции примерно одну пятую часть стратегических бомбардировщиков из сил Резерва Верховного Главнокомандования. Их целью должны были стать объекты в тылу сил противника, в том числе инфраструктура, которая могла позволить перебросить войска на северные окраины Ирана.       Десантная операция Олейникова также была утверждена. И, помимо 62-й воздушной армии, для нужд Каспийского флота выделялся 94-й Киркинесский Краснознамённый батальон морской пехоты и 1-я пулемётно-артиллерийская Мозырская Краснознамённая дивизия. Именно на эти подразделения ложилась основная роль в десанте. Их дополнили пехотными полками, которые переправлялись в Астрахань для подготовки операции.       Сложнее дело обстояло с техникой. Разработки плавающих танков нового поколения в СССР только-только начались, и были готовы, максимум, опытные прототипы, которые, впрочем, также отправили в Астрахань. Главными же транспортными средствами в предстоящей операции должны били стать автомобили Ford GPA и лёгкие танки Т-40, Т-37А и Т-38, а вместе с ними и установки БМ-8-24. Эти устаревшие машины не отличались какой-либо огневой мощью, скоростью или, тем более бронёй, но они были единственными, которые были в наличии и, что главное, они хоть как-то могли поддержать высадившуюся пехоту на вражеской земле.       В последующие месяцы в Астрахань свозилось вообще всё, что только можно — десантные катера, старые и новые, которые экстренно делали на заводе «Красное Сормово» №112, плавающие танки, которые после прошедшей войны стали утилизироваться. Как оказалось, сейчас — большая ошибка, но кто же мог знать? Боеприпасы для всей армады судов, старые орудия, как полевые, так и железнодорожные, которые тут же монтировались на десятках небольших судов, которые до этого ходили по Каспию в мирных ролях, а теперь — готовились встать под военный флаг. Части проходили слаживание, осваивали новое оружие и вспоминали старое.       Последней частью приготовлений стало прибытие в Астрахань монитора Орфей, которая, с подачи товарища Сталина, для укрепления морального духа населения прошла путь от Ленинграда до Астрахани по рекам. Об этом раструбили все газеты, об этом говорили по радио и это событие даже попало на телевидение, которое только-только зарождалось. Заголовки в духе «Первый советский прототип!» тут же привлекли всеобщее внимание. Люди разговаривали об этом, иногда спорили, но чаще — вдохновлялись. Чувствовался некий благоговейный трепет, который стал пронизывать всех граждан СССР, как когда-то, когда по радио объявляли об освобождении городов, как объявляли о победе.       

******

             И вот, спустя почти что два месяца всё было готово. В середине июля в Астрахани собрались силы для десантной операции. Десантники тратили последние дни перед операцией на отдых. Механики проверяли технику перед предстоящим походом. Работы у них было и вправду много, ведь помимо обычных судов были и «кустарные» бомбардирские корабли, и прочие «самоделки».       Кансен Каспийской флотилии, завершив последние приготовления, организовали пирушку. Там были все, кто собирался выйти в море. Ардаган — сестра Карс, и её первая заместительница, чуть более простая нежели её собственная сестра и, в это же время, более заботливая к другим. С другой стороны, со стороны было сложно сказать, что они вдвоём сёстры, всё-таки, короткие волосы кремового цвета, зализанные на одну сторону и голубые глаз, сильно отличались от Карс.       Там же были три сестры проекта СБ-57: Шилка, Каховка и Волочаевск. Они принадлежали к классу малых артиллерийских кораблей, то бишь, речных мониторов. Они встретили великую войну в не самом боеспособном состоянии. Их корпуса были потеряны ещё в сорок первом, но сами они прошли всю войну, сражаясь в Крыму и на Кавказе, а после вторжения Сирен они оказались на Каспийском флоте, где они тут же попали под крыло Карс, которая очень сильно оценила боевую мощь сестёр, ведь по артиллерийскому вооружению они были равны эсминцам 30-го проекта.       Была сама Орфей, девушка с острыми ушами, длинными волосами цвета спелой хурмы, заплетёнными в два хвостика, рогами, похожими на бараньи, только сделанными из металла и глазами с оранжево-зелёного градиента. Рядом с ней стояла девушка, которая стояла, приобняв Орфей, с широкой улыбкой на лице. Это была монитор Ударный, которая, несмотря на произошедшее с ней и её корпусом во время великой войны, не утратила своего обаяния и непосредственности. Она была известной вертихвосткой и возмутительницей спокойствия, что, впрочем, ей часто прощали, ведь как можно иметь претензии к невысокой девчушке, с взъерошенными рыжими волосами, синими глазами и веснушками?       Тут же был секстет сестёр Железняков, которые также прошли через всю войну, и в итоге оказались на берегах Каспия. Помимо всех них были и другие девушки — ещё один секстет сестёр — «Доброволцев» — Туркменец-Ставропольский, Украйна, Войсковой, Москвитянин, Финн и Эмир Бухарский. Тут же была пятёрка сестёр класса «Деятельный» — Дельный, Деятельный, Достойный, Расторопный и Сторожевой. Там же были и ветераны гражданки, коими, впрочем, были и эсминки. Целая вереница вспомогательных крейсеров, ныне бывших пассажирскими судами, танкерами или ледоколами — Ага Селим, Коломна, Макаров I и Каспий. Вместе с ними была и четвёрка бывших имперских подводных лодок — Минога, Касатка, Окунь и Макрель.       Там же были и старые белогвардейки и британки, которые, после поражения и фильтрации, вместе с испытательным сроком, встали на службу в СССР, сперва на гражданскую. Вспомогательные крейсера — Европа, Азия, Африка, Америка, Австралия, Алла-Верды, Бела Кун, Дмитрий Донской, Президент Крюгер, Слава, Нобель, Зороастр, Орленок и Надежда. База торпедных катеров — Кама, минный заградитель Горчаков, канонерки Опыт и Меркурий. А кроме них — колесная канонерка Князь Пожарский. Чуть в стороне были и другие ветераны гражданки, но уже с Советской стороны. Тяжёлые вооружённые корабли — Роза Люксембург, Красное Знамя, Ильич, Третий Интернационал, а также Пролетарий и минный заградитель Припять.       Вообще, главной особенностью Каспия, которая стала благом как в прошлую войну, так и в эту, стало то, что его не коснулся «Великий исход». Это было неожиданное и катастрофическое событие, когда в начале двадцатых годов часть имперских Кансен ушла в изгнание: эсминки, крейсера, броненосцы, линкоры, подводные лодки, вспомогательные суда — все! Просто пропали неизвестно куда, словно бы их и не было. Оставшиеся на службе Советского Союза в недоумении разводили руками и не могли сказать что-то вразумительное руководству страны. Единственные о ком было известно — Очаков, которая увела три дюжины кораблей в Бизерту и Каспийцы, которые остались в полном составе, и белые и красные.       Хотя сейчас Карс собрала в Астрахани почти всю флотилию, лишь треть должна была уйти с ней на Энзели, остальных она оставляла для охраны прибрежной зоны на случай набега Сирен, сопровождение конвоев, с которыми могли справиться и менее вооружённые корабли, и подготовку второй волны десанта, которая должна была выйти в море позже, когда плацдарм в Энзели будет взят. За последние несколько дней окончательно утвердили состав участвующей в операции эскадры, и теперь у Кансен осталось время для того, чтобы подготовиться к предстоящему выходу в море.       — Вот представь себе, Орфей, — говорила Ударный, с широкой улыбкой на лице, — ты стоишь на палубе торпедного катера и следишь за тросом, на море волны в метр, и катер скачет как барашек, — на этих словах, Ударный легко стукнула по рогам Орфею, — а за ним, тянется вереница из цистерн, которые похожи на новогоднюю гирлянду, с которой носятся ребятишки, и их также кидает на этих волнах!       — Хм! — чуть смущённо прикрыв рот, тихо хихикнула Орфей. — Это что у вас там такое было?       — А это, командование сказало, мол, нефть с Баку нужно, для маскировки от авиации, перевозить в железнодорожных цистернах, а гонять что-то больше торпедного катера командование не хотело, — пожала плечами Ударный, запрокинув голову и залпом выпив крупную кружку, наполненную тёмной жидкостью — квасом.       — А ты там, как оказалась? — поднеся к губам свою кружку, спросила Орфей.       Вообще, Орфей, как только появилась была достаточно скромной, тихой и даже робкой, как, например, во время совещания по проходу конвоя в Англию, где она держалась в стороне ото всех. Такой же робкой она была, когда Союз представила её Карс и во время перехода с Балтики на Каспий… но тут она встретила другую Кансен-монитор. Не то чтобы это её сразу изменило. Она всё ещё была достаточно скромной, тихой и робкой, но в Ударной она увидела старшую сестру, которая стала для неё примером, которой можно было вылить душу, и с которой можно было разговаривать более живо чем с другими.       — Ну, как мой корпус потопили осенью сорок первого — я ушла в обычные части, ну, слово за слово, и я оказалась на Кавказе, а после и на Каспии, ну а куда идти мне — гордой Кансен Советского флота? Пусть и без корпуса … ну не в ПВО же, — хмыкнула она. — Ну да, Россия, Беларусь и некоторые другие воевали на земле, но я-то … и так часто возле берега тёрлась, вот и пошла в Каспийскую флотилию, ну и по распределению попала в экипаж бронекатера.       — Ну? И как оно? — осторожно спросила Орфей.       — Весело! Как бы война не была страшна — в те короткие моменты мира чувствовать, как небольшое судёнышко под твоими ногами скачет на волнах — незабываемо, — она весело кивнула в сторону собственного корпуса, который стоял, освещённый лучами заходящего солнца, — мы то с тобой, на наших собственных корпусах никогда такого не ощутим! Вот поэтому я приволокла на палубу вон того красавца!       Корпус Ударной был малым артиллерийским кораблём чуть больше полусотни метров в длину и одиннадцати метров в ширину, с осадкой менее одного метра. Водоизмещение достигало лишь трёхсот девяноста тонн. Что спереди, что сзади корабль ощетинился вооружением, неся по турели с орудием Б-13 и новейшей счетверённой зенитке 66-К. На борту, рядом по бокам от надстройки были размещены два катера Ш-4. Это были более старые и маленькие варианты катеров Г-5, которые она каким-то чудом, достала себе.       — Как вернёмся, Орфей, — широко улыбнулась Ударный, схватив Кансен-прототип за щёки, — я обязательно тебя прокачу на катере! Чтобы ты почувствовала это!.. хотя!.. — её лицо исказилось в ехидной, весёлой улыбке, — быть может, мы успеем сделать это и до выхода! Или, например, во время перехода — времени-то полно!       Орфей выглядела робко и неуверенно.       — Я-я … давай лучше … — она пыталась ответить, но была прервана.       Ардаган появилась за спиной у них обеих, и, прежде чем заговорить, воздух похолодел:       — Ударный, не стоит такое предлагать Орфею … и ты же сама знаешь, что тебе не дадут сделать этого, — обе девушки, к этому моменту, уже перевели свой взгляд на старшую девушку и та не смогла сдержать улыбки на своём лице. — К тому же, ты знаешь, что будет, ежели Карс узнает про это?       — Да, — коротко кивнула Ударный, после чего резко добавила, — только не смей говорить этого! Я знаю, где ты живёшь!       — Конечно знаешь! — язвительно усмехнулась Ардаган. — Мы живём в одних и тех же казармах.       Впрочем, Ударный уже не обращала внимание на старую канонерку:       — Прости, прости меня, Орфей, я обязательно прокачу тебя на катере … просто раньше времени Карс попадаться я не хочу.       — Хорошо, — коротко ответила Орфей, которая была одновременно смущена, заинтригована, и отчаянно пытаясь сдержать смех. — Обязательно сделаем это.       Ардаган покачала головой, смотря на них, после чего прошептала:       — Ничего не меняется … вы нашли друг друга, всё-таки, — с не сходящей улыбкой на лице, хмыкнула она, после чего также, шёпотом, добавила, — и ты, Ударный, всё в том же духе … — она встала с места, позади них и медленно пошла в сторону берега, где стояла одинокая фигура её старшей сестры.       — Ум? — тихо подала голос Карс, переведя взгляд с залитого светом заходящего солнца моря, на сестру. — Ударный снова за своё?       — Ага, как всегда в её репертуаре, — хмыкнула Ардаган и, переведя взгляд на морскую гладь, спросила, — А у тебя что на уме, сестрица?       — Воспоминания не дают покоя, — пробоморотала Карс. — Энзели… снова нам предстоит взять этот город.       — Прям как в двадцатом, — томно вздохнула Ардаган.       — Как в двадцатом… Прошло уже три десятилетия и вот, судьба снова привела нас под стены этого города. Не находишь иронию в этом?       — Хех! — хмыкнула Ардахан. — Наш мир уже давно одна большая ирония.       — Это да … — едва заметно, задумавшись, сказала Карс. — То, что грядёт — станет, пожалуй, самым важным событием в истории всего Каспийского флота … Сегодня утром первая и вторая закавказские армии перешли в наступление, завтра в атаку пойдёт третья закавказская, а послезавтра утром в наступление перейдёт и приморская армия …       — Н-да … — сухо, залпом осушив бокал с вином, сказала Ардаган.       — И мы должны будем выйти сегодня ночью, чтобы всё было по расписанию … До Энзели чуть больше тысячи километров и путь займёт около двух суток … — рассуждала она, но тут же была прервана Ардаган.       — Сестра, — сказала она, положив обе руки на плечи Карс, заставив ту поднять глаза. — Давай без этого. Я понимаю, что важная миссия, но нельзя так загоняться, взваливая всё и вся на себя. Давай расслабимся немного … может быть речь скажешь какую?       — А? Хорошо … Да! Ты права … — более живым и расслабленным голосом согласилась Карс, едва заметно улыбнувшись, принимая из рук сестры хрустальный кубок с багровой жидкостью, который как-то появился в руках у Ардаган. Несколько минут, они так простояли, смотря на небольшие волны Каспийского моря. — Пошли.       Она развернулась на каблуках, и пошла к остальным. Оказавшись у стола, она громко прокашлялась, привлекая всеобщее внимание к себе. В один момент весь шум затих, разговоры закончились и десятки пар глаз были устремлены к ней. Наконец, Карс заговорила:       — Девчата! Пришло время послужить нашей Родине и выбить Сирен с Каспия, раз и навсегда! Следующим утром мы выйдем в море и проведём бравых морпехов на юг к Энзели, где окопались чужеземные захватчики! — её голос стал грозным. — Мы брали Энзели три десятка лет назад! Возьмём и сейчас! Не подведём наших соотечественников! Покажем, на что способна Каспийская флотилия! Победа будет за нами! Ура!       — Ура! — раздался громогласный клич, в котором смешались десятки голосов.