Вперёд, Энзели! Глава 2.

      Из Астрахани эскадра Кансен вышла в море после полуночи, двинувшись на Юг. В ночном мраке едва-едва проглядывались приземистые силуэты «Шилок», «Железняковых», Ударного. Узнаваемые силуэту Карса и Ардагана, а вместе с ними и «Добровольцев». Орфей был колоссом, чья монструозная тень словно бы нависала над остальными.       С ними шли и десятки других кораблей. Старые танкера и паромы, переделанные под боевые корабли, чьи орудия были до поры скрыты под брезентами и муляжами. Другие же были десантными, щеголяя вереницей шлюпок на бортах, которых был явный избыток по сравнению со штатным экипажем. Там же в эскадре шли малые мониторчики, типа МБК и малые торпедные катера. В самом хвосте эскадры тянулась вереница барж, которые шли на буксире у более крупных кораблей или торпедных и броненосных катеров, которые, словно бурлаки, тащили куда более массивные баржи.       

******

             Капитан второго ранга Олег Андреевич Прозин задумчиво стоял на ходовом мостике своего судна. В отличии от многих своих друзей и коллег, которые в этой миссии командовали «вспомогательными» силами, или, как сказали бы немцы — Эрзац-канонерками, под его командованием находился настоящий боевой корабль.       Его корабль — МКЛ-186, малая канонерская лодка — также иногда обозначалась мореходным бронекатером. Это было относительно небольшое судно, чуть за тридцать метров длинной, вооружённое двумя пушками, аналогичными тем, что стояли на танках Т-34-85 и парой зенитных установок, имело всего сто пятьдесят тонн массы, что не давало возможности вызвать Кансен на её основе. По крайней мере, ниже какого-то порога этого было сделать невозможно.       Прозин, стоя с лёгким прищуром от восходящего на востоке солнца, наблюдал как его катер прорезает волну за волной идя вперёд. По правый борт и чуть позади от него самого шла Орфей, вздымая высокие барашки волн, а за ней тащились баржи, привязанные толстыми стальными тросами к корме монитора.       Одна из них щеголяла девятью массивными орудиями БР-2 на гусеничных лафетах. Хотя эти пушки калибром в сто пятьдесят два миллиметра были весьма неповоротливыми, командование посчитало, что из-за этого же лафета, шанс потерять орудие из-за чрезмерной отдачи и скатывания в воду был меньше.       Вторая же баржа длиной аж в сто метров, которую тащила Орфей, была переделана в плавучий аэродром. На её корме был смонтирован довольно объёмный ангар, в котором хранилась почти что дюжина новых, пришедших только с завода, экспериментальных вертолётов Ми-1. Однако вес этих барж нисколько не сказывался на подвижности монитора, и он продолжал идти вперёд на скорости десять узлов в час.       Прозин непроизвольно обернулся, заглянув за щиток зенитной батареи и одну из башен главного калибра, прямо на корму собственного катера, где также был закреплён буксирный трос. Его канонерка тащила за собой, на буксире сцепку из нескольких железнодорожных нефтяных цистерн, которые не были заполнены далеко не топливом, как можно было бы подумать.       Идея их использования была предложена Карс со стороны, как ни странно, Ударной, а после эта же идея легла и на руки вождю. Такие цистерны, которые за собой тянули некоторые корабли, были заправлены химической смесью, которая при поджоге, за считанные секунды выпускала в воздух облако густого серого дыма. Одной лишь бочки хватало для того, чтобы скрыть в дыму площадь в один гектар, и эскадра запаслась десятками цистерн.       В стороне от его катера шли другие канонерки и морские броненосные катера 186-го и 161-го проекта, а ещё много меньших кораблей, которые также волокли за собой на буксире грузы, которые позже должны были пригодиться в десантной операции.       — Товарищ капитан, — обратился к нему мичман Ерофеев, — разрешите обратиться.       — Давай, — спокойно махнул рукой Прозин.       — Неполадка в системе подачи топлива исправлена, продолжаем перекачивать горючку из дополнительного бака, до его выработки осталось, приблизительно, одиннадцать часов, — отчитался Ерофеев.       — Одиннадцать часов, — задумчиво склонил голову Прозин, высчитывая в уме. — Это получается сто десять морских миль … двести километров. Итого у нас в запасе будет около трёхсот километров по дальности. Сгодится, — кивнул он.       Дальность действия МКЛ-186 была около шестисот морских миль, и большая часть топлива потратилась бы на поход до Энзели. Остатки ушли бы на маневрирование в зоне высадки. Чтобы не случилось так, что к моменту боя топлива у большинства кораблей эскадры не осталось, в соединении включили несколько танкеров, но заправка с них катеров в море была, во-первых, затруднительна, а во-вторых, требовала времени, которое было рассчитано до минуты.       В итоге, чтобы не оказаться с пустым баком у вражеского порта, на всех малых судах были установлены дополнительные топливные баки, как на танках, в которых был запас топлива примерно на четыреста километров. Сперва вырабатывалось именно топливо из дополнительных баков, которые были вне брони.       МКЛ-186 под командованием Прозина, которая имела имя «Сотка», была не единственной, у которой были проблемы с подачей топлива из дополнительных баков. Несколько катеров серии МО столкнулись с проблемой подачи топлива, некоторые из них не смогли восстановить подачу топлива из дополнительных баков. Поэтому на них топливо брали из главного бака, а туда заливалась горючка из дополнительного бака. Другие малые корабли были взяты на буксир более крупными судами. Карс и Олейник не хотели терять даже этот минимум огневой мощи, которая непременно пригодится в предстоящей операции.       

******

      Ударный праздно сидела в кают-компании Орфей. Солнце уже забрезжило на горизонте, заливая поверхность воды мягким рыжим цветом. Канонерка отоспалась ночью, пока её корпус в автономном режиме сохранял движение в строю. С собой на корпусе она перевозила взвод солдат, которые были одними из тех, кто должен был десантироваться в Энзели, впрочем, на других более или менее крупных кораблях и Кансен, за исключением Орфей, Карс и Ардаган, также перевозились солдаты.       Утром же Ударный отправилась на корпус Орфей. Делать на своём корпусе ей было, откровенно, нечего, а сидеть на месте она не умела и не любила. В итоге Орфей была вынуждена принимать у себя вечную разрушительницу спокойствия всего Каспийского флота.       — Уа-а! А-ах! — широко зевнула Ударный, сгорбившись на стуле, держа в руках кружку чуть дымящегося чая. — Не нужно было ложиться так поздно… Как же я хочу спать.       — Не нужно было допоздна на мостике сидеть, — ответила её Орфей, сидя напротив рыжеволосой девушки.       — Да не сидела я там! — чуть трясясь, скорее притворно, нежели реально, ответила Ударный, отведя взгляд куда-то в потолок.       — Ага, как же, — чуть смущённо, но весело, ответила Орфей. — Я … я видела, как ты там с командирами десанта играла… во что, кстати?       Ударный моментально перевела взгляд на Орфей и несколько мгновений смотрела на неё отсутствующим взглядом, изредка и медленно моргая. В то же время сама Орфей пристально смотрела на неё. Так прошло несколько томных секунд, пока Ударный надеялась, что Орфей что-то да скажет… в итоге, ничего не дождавшись, никакой реакции от рогатой девушки, она подавленно и обречённо вздохнула:       — Ладно, ладно, — выдохнула она, подняв руки в верх в поражении, отведя взгляд в сторону, не желая смотреть на Орфей. — В нарды мы играли… в нарды…       — О-у … — удивлённо воскликнула та. — И как? — чуть робко, но с ноткой веселья в голосе, спросила Орфей, когда едва заметная улыбка, вместе с тусклым блеском в глазах, спросила она. — Удачно?       — Пять партий за мной, три за ними, — ответила она безразличным тоном. — Я ставку в конце большую сделала и… проиграла. Теперь должна им свою месячную зарплату и мой паёк. Кансеновский.       — А … — сухо, с понимающей, но чуть весёлой улыбкой на лице, сказала Орфей, кивнув головой, — ясно. Расстроилась?       — Да конечно же я расстроилась! — взорвалась Ударный. — Первые четыре партии я их почти что в сухую делала! На пятой, наконец, решили делать ставки и их будто бы подменили! Они стали играть как настоящие мастера! Когда я поняла это — я уже поставила свою зарплату и паёк, а на столе, до их победы оставалось два броска кубика! Агх!       — Тише, тише, — попыталась успокоить свою подругу Орфей.       — Ещё и Карс не даёт мне спустить катер на воду, чтобы выпустить пар и забыть об этом! — Ударный стукнула кулаком по столу. — Как же раздражает!       Орфей смотрела на Ударный, которая плюхнулась обратно в кресло, закутавшись в плед, схватив со стола и вновь поднеся её к губам. Рогатая девушка смотрела на неё, прекрасно понимая, что частично её поведение — следствие её непосредственности, но лишь частично. В остальном же она действительно была расстроена.       Одна шальная мысль пронеслась в голове Орфей, отчего она чуть встрепенулась, от макушки до кончика хвоста. Она быстро вскочила со своего места, быстро покинув кают-компанию, под недоумённый, отстранённый взгляд Ударный, которая почти что не обратила на это внимание. По пути на верхнюю палубу она вызвала Карс:       — Приём, Карс, как слышно?       — Слышу отлично, Орфей, — полусонным тоном ответила ей Карс. — Как тебе первый день в открытом море?       — Очень захватывающе и … спокойно … — ответила Орфей … — Карс, можно мне проверить работоспособность авиационного вооружения в условиях открытого моря.       — Авиационное вооружение?.. — задумчиво повторила Карс, внимательно изучая корпус Орфей. — Ты хочешь запустить вертолёт и самолёт?       — Хочу попробовать сперва с самолётом, — поправила её Орфей. — Я больше на нём практиковалась … ну так можно?       — Так … — Карс замолчала, обдумывая просьбу самой мощной Кансен на эскадре, после чего, с вздохом, ответила. — Разрешаю. Только не поднимайся слишком высоко, чтобы свои же радары не поймали и далеко не улетай.       — Так точно, — ответила Орфей, — спасибо! Конец связи!       Под конец её голос сочился радостью и предвкушением, прежде чем она оборвала сеанс. На той стороне Карс закатила глаза, но Орфей этого попросту не могла видеть. Она быстро поспешила в сторону носовой башни, на которой была смонтирована катапульта для запуска гидросамолёта.       Поскольку Орфей была первым и экспериментальным кораблём, строившимся при активной помощи со стороны немецких инженеров, внешне она походила на другую германскую Кансен-прототип — Гинденбург, которая также была построена в Ленинграде в то же самое время, по договору о взаимопомощи. Именно это, а ещё На неё также поставили разные экспериментальные приспособления, включая катапульту.       Изначально она предполагалась для запуска корректировщика Бе-4, но в полуторной партии прототипов, вторые, прототипы, которые появились через месяц после самой Орфей, были две девушки — Бердянск и Литвяк — первая, ракетный крейсер проекта Ф-25, а вторая — линейный крейсер-гибрид с авиагруппой. И там и там нужны были катапульты, именно поэтому Орфей обзавелась катапультой, которая была в два с половиной раза мощнее, чем та, которая нужна была для Бе-4 … В итоге, единственным самолётом на борту Орфея оказался старый экспериментальный штурмовик ТШ-3, который был создан на базе бомбардировщика ТБ-1, будучи значительно меньше последнего.       Как его нашли — непонятно, выбрали же его из-за одного очень простого параметра — низкая скорость взлёта и, относительная, простота управления. Затем Орфей обучилась его пилотировать, и теперь решила воспользоваться этими навыками.       Быстро запрыгнув в открытую кабину самолёта, она стала щёлкать тумблерами, запуская немногочисленные системы старого самолёта. Проверив всё в кабине, она быстро выпрыгнула из кабины, схватив ключ. Через пару минут она запустила двигатель. Воздушный винт стал работать в холостую, разрубая тёплый морской воздух. Кивнув самой себе, Орфей кинула ключ обратно в кабину, она поспешила обратно в кают-компанию, где Ударный, борясь со сном и ознобом, заливала в себя уже третью кружку чая.       — Ударный! — радостно объявила Орфей, влетая в кают-компанию. — Я!.. Я придумала, как тебе отвлечься!.       — А? — чуть подняла глаза от чашки Ударный. — О чём ты Орфе-е-ей! — фразу договорить она не успела. Орфей схватила миниатюрную девушку, тут же вырвав её со стула и поволокла на палубу. Только оказавшись уже на палубе, Орфей заметила, что Ударный, которую она тащила, словно тряпичную куклу, была явно дезориентирована и едва стояла на ногах.       — Ой-ой-ой! — запричитала она, отпустив руку Ударный и закрыв рот руками. — Прости, прости! — тут же, со смесью смущения и некого страха, продолжила она, когда ударный рухнула на колени на палубу. — Ты как?       — Я … — попыталась было ответить Ударный, но остановилась, дав себе несколько секунд, чтобы восстановить равновесие. Голова у неё кружилась от полёта вслед за Орфей. — Дай … дай мне минутку …       — Прости-прости, — склонив голову в извинении и смущении, сказала Орфей.       — Ладно уж, — с облегчением в голосе ответила Ударный, посмотрев на залитую краской Кансен-монитор. Она не могла не улыбнуться, смотря на это. — Что ты показать-то хотела?       — А?! Вот оно! — переспроив, ответила Орфей, отступая на несколько шагов в сторону, демонстрируя то, что была за её спиной. Только сейчас Ударный услышала рокот авиационных двигателей. Ей потребовалась секунда, чтобы понять, что это, когда улыбка стала расплываться на, до этого, кислом лице монитора.       — Ах! — вздохнула она, с улыбкой и блеском в глазах, посмотрев на Орфей. — Ты это сделала для меня?       — Д-да, — робко кивнула Орфей.       Ударный тут же вскочила на ноги, заключив Орфей в объятия:       — Спасибо-спасибо-спасибо! — заговорила она, отлипнув так же быстро, как и поднялась с палубы. Теперь уже Ударный схватила Орфей за руку, потянув по палубе. — Пошли! Пошли быстрее!       — Х-хорошо! — робко улыбнулась Орфей, последовав за Ударным.       Ударный оказалась у башни первой и почти тут же оказалась на самой башне, возле катапульты. Орфей едва не потеряла меньшую девушку из виду.       — Уд-Ударны-Ударный! По-подо-подожди … — чуть запыхавшись позвала её Орфей, только-только подходя к башне.       В этот момент Ударный уже запрыгнула в кабину старого бомбардировщика.       — Орфей! — крикнула она, высунувшись на половину из кабины. — Давай быстрее!       — Д-да, уже иду, — сказала Орфей, поднимаясь по лестнице на кормовой пластине башни.       Вскоре она забралась на крышу башни, но в этот раз куда медленнее. Поднявшись на крыло, она бросила короткий взгляд в открытую кабину самолёта, где уже разместилась Ударный.       — Ну же! Орфей! — радостно прокричала Ударный, с широкой улыбкой на лице. — Давай же быстрее!       — Ударный, — обратилась к рыжей чуть приглушенным голосом, Орфей, — давай, вылезай оттуда, — сказала она, и тут же стала наблюдать, как улыбка стала сползать с её лица. — Пха!.. — коротко, весело хмыкнула Орфей, смотря на это. Чтобы глаза Ударной не стали наполняться детскими, показушными, но всё же слезами, Орфей тут же добавила, — иди в кабину стрелка, там и вид лучше, и мне управлять удобнее будет.       — Орфей … — начала Ударный, смотря на неё, после чего быстро вылетела с места и, по обшивке самолёта, перебралась в кабину стрелка-штурмана, что была почти прямо за спиной. — Спасибо тебе!       — Не за что, — робким голосом, ответила Орфей, сама запрыгивая в кабину.       Сняв с головы берет и кинув его на соседнее сидение, Орфей перевязалась страховочными ремнями.       — Ты готова? — спросила она, перекрикивая рокот двигателей ТШ-3.       — Конечно! — широко улыбнулась Ударный, развернувшись на своём месте.       — Ну, тогда … поехали … — прошептала Орфей, передвигая рукоять управления двигателями в режим полного газа.       Несколько секунд потребовалась старому мотору, чтобы выйти на взлётную мощность. Рокот усилился и в этот же момент Орфей отдала приказ своему корпусу. В этот же момент пороховая катапульта сработала. Резкий толчок сотряс весь самолёт, когда его бросило вперёд. В один момент он оторвался от корпуса монитора, набирая скорость, и тут же почти что рухнул в воду. Краткий момент невесомости заставил сердца обеих Кансен пропустить удар, но в тот момент, когда казалось, что ТШ-3 рухнет камнем в воду, Орфей перехватила управление.       Двигатели зацепились за воздух, а крылья нашли опору. Та скорость, которая была передана аппарату от катапульты, оказалась немногим больше взлётной. Крепко держась за штурвал, Орфей стала выводить самолёт на набор высоты.       — Ура! — глубоко дыша, то ли от страха, то ли от эмоций, вздохнула Ударный. Она повернулась к соседке, которая сосредоточила внимание на приборах.       Через несколько минут ТШ-3 вышел на высоту около сотни метров, летя под облаками. Только сейчас, убедившись, что самолёт не сорвётся во внезапный штопор, Орфей позволила себе немного расслабиться и перевела взгляд на Ударный. Её соседка между тем вылезла из кресла и смотрела вниз на морскую гладь.       — Ударный … — робко позвала её Орфей, — залезь обратно!..       — Орфей! — позвала её Ударный. — Как же!.. как же завораживает!.. — сказала она, вскочив со своего места, раскинув руки в стороны. — Это … я не знаю, как это описать!       — Лучше, чем на катере? — осторожно спросила Орфей, легонько наклоняя рукоять управления в сторону и заводя тяжёлый самолёт в вираж.       — Я … это всё другое! — подумав несколько секунд, ответила Ударный. — Там ты скачешь на волнах, брызги летят тебе в лицо! Ты чувствуешь эту водяную прохладу, которая омывает тебя! Тут же … это чувство … свободы! Лёгкость! Шум, свежесть! Всё это тут! Это не сравнить … просто невозможно!.. — её голос подкосился из-за какой-то едва заметной грусти. — Я тебя прокачу на катере, и ты поймешь о чём я говорю, обещаю.       — Хорошо, — ответила Орфей, заводя ТШ-3 в более крутой правый вираж. Крыло самолёта наклонилось, и тот стал описывать круги вокруг идущего вперёд ордера кораблей. — Ударный, смотри! — сказала она, кивнув в сторону кораблей.       Ударный тут же повернулась в сторону наклона самолёта. Её дыхание тут же пропало, когда она в благоговении уставилась на корабли, разрезающие морскую гладь.       — Вау!.. беру свои слова назад … Это просто … невероятно … — она затаила дыхание. — О! Это же мой корпус?! — воскликнула Ударный, указывая на приземистый корабль с двумя башнями на носу. Она мысленно приказала собственному корпусу повернуть малой башней и тот отреагировал. — Да! Да это мой! Орфей! Орфей! Смотри, смотри, это мой корпус!       — Да-да, — кивнула Орфей, после чего вышла на связь с флагманом эскадры. — Карс, приём, как слышно?       — Ответь мне, Орфей, — неожиданно холодный голос Карс, прозвучал из радиоприёмника, подобно грому, средь ясного неба. — Что это ты за акробата на свой самолёт усадила? Я тебе только самолёт поднять в воздух разрешила.       — Эм… — то ли от неожиданности, то ли от голоса флагмана, смутилась Орфей, и обе девушки обменялись взглядами. — Мы … мы только облетим ордер флотилии и сразу затем вернёмся! Не переживайте.       — Ты мне не отбрехивайся! — жёстко заявила Карс, не дав ей возможности отвести разговор в сторону. — Кто эти «мы»?       — Всё в порядке, товарищ Карс! Всё под нашим контролем! — влезла в разговор Ударная, и очень не вовремя.       Из радиоприёмника донёсся грозный рык, от которого лицо Орфей залилось краской, и, как показалось Ударной, та икнула:       — АБОРДАЖНЫЙ ЛОМ С ХРЕНОМ ВАМ ВО ВСЕ ДЫРЫ, А НЕ ПОЛЁТЫ, ДУРЫ! ОРФЕЙ, ПРИКАЗЫВАЮ ВЕРНУТЬСЯ НА БОРТ КОРАБЛЯ!       — Вот и полетали, — грустным тоном произнесла Орфей и начала разворачивать машину к своему кораблю.       Двигатели стали работать тише, снижая обороты. Постепенно штурмовик стал снижаться, держась чуть ли не на минимуме скорости. Шасси выпускать не требовалось — даже у сухопутной версии ТШ-3 шасси были не убираемыми. Тут же она была несколько доработана, специально для морского базирования и проверки возможностей катапульты. И они также не могли ибираться, просто физически. Вода стала приближаться с каждой секундой.       Секунды тянулись долго. Ударный разрывалась между тем, чтобы выглянуть из кабины стрелка, вновь перевалившись через борт, и тем, чтобы остаться на месте в относительной безопасности. В итоге тревога пересилила, и Ударный осталась сидеть на месте.       Со своего места она наблюдала, как линия морского горизонта всё приближалась и приближалась. Она задержала дыхание за миг до посадки. Она даже не моргала в этот момент. Наконец, поплавки самолёта коснулся воды, и в этот момент весь корпус летательного аппарата сотрясся от мощного удара. Ударный непроизвольно схватилась руками за ближайший бортик своего гнезда, скорее от неожиданности, а не от страха. Как только её первоначальное удивление пропало, она почувствовала, как самолёт, прыгая на волнах, стал замедляться.       — Прямо как на катере! — улыбнулась она, развернувшись в пол-оборота, смотря на Орфей, которая, с заметным усилием, которое вырисовывалось на её лице, пыталась удержать тяжёлую машину на курсе.       — Д-да, — робко ответила она, не отрывая глаз от приборов, а руки от штурвала. Наконец, самолёт замедлился, не остановился, но продолжил движение. Он двигался немногим быстрее кораблей ордера, что позволило ему относительно спокойно, пусть и с трудом, лавируя, между кораблей и катеров, приблизиться к высокому борту монитора.       Длинная стрела крана по приказу Орфей выдвинулась с корпуса монитора. Только сейчас рогатая Кансен вылезла со своего места, направляя крюк на металлическом тросе к специальным креплениям. Быстро сделав это, Орфей тут же дернула за канат, проверяя надёжность крепления, после чего отдала приказ на корпус. Лебёдка принялась накручивать трос, поднимая ТШ-3 над водой. Вода стекала с поплавков, капая обратно в море почти что сплошным потоком, затем забрызгала палубу. Орфей мысленно приказала и кран переместился над её палубой, продолжая медленно передвигать самолёт к его месту на катапульте.       В это самый момент Орфей и Ударный, наконец, спрыгнули с него, вновь вступив на палубу тяжёлого монитора, и меньшая девушка бросилась на шею сослуживице.       — Спасибо-спасибо! Спасибо! — заговорила она, уткнувшись в плечо Орфей.       — Д-да не за что, — поражённая такой искренностью, Орфей робко ответила. — Мне было несложно …       — Да чего ты?! Не стесняйся же! Ты меня прямо выручила! — Ответила Ударный, отпустив Орфей и, отступив на шаг назад, окинув её взглядом. — Теперь за мной должок! — она подмигнула. — Как закончим с Энзели — я тебя покатаю на катере! — улыбнулась она, прежде чем, помахав рукой и подойдя к перилам борта. — Ну, мне пора! Наведайся ко мне на корпус, если надумаешь!       Звук мотора прервал их общение. К корпусу монитора Карс пристыковала собственный катер и одним быстрым движением заскочила на корпус корабля. Несколько мгновений, и флагман настигла пару нарушительниц порядка.       Ударный попыталась было сбежать, но тут же была схвачена.       — Ой-ей, — взвизгнула она, когда Карс жёстко схватила её за руку.       — Слушай, Орфей, — стальным тоном заявила Карс, — Ты вроде бы тихоня, а такая же дура с инициативой, как и непутёвая канонерка! Ты её под свою ответственность взяла в полёт и должна была проследить, чтобы она не выпала в море! Почему ты подводишь эскадру?       — Я не хотела ничего плохо, товарищ флагман, — грустно сказала Орфей и опустила взгляд вниз. — Простите нас, пожалуйста.       — Да охренеть — не встать! Именно, что «не хотела ничего плохо», — грубо ответила её флагман. — А мне нужно следить за тем, чтобы акробатка эта в море не сорвалась, да готовить на всякий случай спасательную операцию! Так и до того дойти могло, что потеряла бы эскадра одну Кансен, да ещё и по небоевым причинам! Поэтому поднимать самолёт в воздух отныне ты будешь только тогда, как я прикажу. А теперь шагом марш на боевой пост.       — Хорошо, — опустив глаза в пол, пробубнила Орфей.       — Я. Не. Слышу, — угрожающе, проговаривая каждое слово, сказала Карс. Каждое её слово было подобно удару молота.       — Так … Так точно, товарищ флагман, — чуть громче сказала Орфей, прежде чем робко отдать честь и, развернувшись, побрести прочь.       — То-то же, — хмыкнула Карс.       Ударная попробовала вырваться из хватки Карс, но та крепко держала её.       — Я вижу, у тебя энергии много, а мозгов мало, — проворчала флагман. — Ну что же, я найду тебе занятие.       Ударный попыталась было метнуть голову к Орфей, надеясь увидеть её там, но увидела лишь её спину. Поняв, что смысла сопротивляться нет, она сдалась на милость Карс, которая потащила канонерку с собой на катер. Спустя полчаса до Орфей дошли слухи, что Ударная отбывает наряд вне очереди на борту корабля Карс, драя палубу флагмана до блеска.       

******

             — Володя! — крикнул мужчина, зовя своего товарища.       — Чего тебе? — спросил упомянутый мужчина, вылезая из-под машины спросил мужчина с коротко-стриженными чёрными волосами и квадратным подбородком.       — Спрашиваю тебя, Володя, сколько ты ещё будешь ещё под машиной сидеть? — спросил подошедший мужчина с погонами капитана.       — Товарищ командир, — с лёгким весельем в голосе начал Владимир Константинович Понуревич, сержант красной армии, авто водитель, который, вместе с многими другими, был выбран для участия в данной операции, — эта машина, — он похлопал по броне, — она же нам жизнь спасёт, ежли же не следить за этим, то она погубит нас.       — Будь по-твоему … — задумчиво сказал капитан Григорий Мещанский, командующий вторым отдельным истребительным батальоном.       Этот батальон представлял собой спешно собранное подразделение специально для участия в десантной операции. Для его переброски выделили пару танкеров, переоборудованных в десантные суда.       В него согнали все оставшиеся бронеавтомобили БА-11, некоторое количество пулемётных БА-64 и пара экспериментальных машин, таких как Б-3, полугусеничный транспортёр, похожий на немецкий Ханомаг, или, например, вообще экзотические машины, такие как ГАЗ-68, который обладал, пожалуй, самым мощным орудием во всей первой волне десанта. При высадке десанта эти пушечные бронеавтомобили, которые должны были добраться до берега на тяжёлых десантных катерах, должны были оказать непосредственную огневую поддержку.       Специально для этого старые броневики, которые отличались неплохой пушкой 20-К и скоростью, оснастили съёмными гусеницами на задних колёсах для улучшения проходимости и добавили вынесенные топливные баки вместо того недоразумения, который буквально висел в кабине БА-11 за головами водителя и радиста, и о который последние двоя часто бились головой во время движения.       Вообще, в качестве лёгкой поддержки рассматривались и другие машины, но Т-70, имевший достойную лобовую броню, был слишком тяжёл для участия в десанте. Танки серии «БТ» были куда лучше, как в скорости, так и в броне, если сравнивать уже с БА-11, но тоже лёгкостью не отличались. Т-26 же не рассматривался вовсе. Легкобронированный, медленный танк стал бы просто могилой для экипажей, которые отстреливались бы как утки на охоте.       — Значит мы идём в первой волне? — спросил Понуревич, проверяя коробку передач изнутри боевого отделения.       — Не совсем, — ответил ему Мещанский, — мы — командирская машина, мы пойдём чуть позади, всех наших …       — Угу … То-есть, мы будем на плаву, пока по нам будут стрелять … Хех! Командир, я надеюсь вы хорошо плаваете?! — с ироничным весельем в голосе спросил Понуревич.       — Плавать? — недоумённо спросил Мещанский. — Не умею и никогда не умел, — отмахнулся он. — У меня будет спасательный жилет, с ним и выплыву, если что.       — Ага … — махнул рукой Понуревич. — Да вы смертник, товарищ командир, — видя взгляд Мещанского, тот пояснил. — Я посмотрю, как вы выплавите из тонущего бронеавтомобиля в этом жилете.       — Так а!.. — капитан Мещанский попытался было что-то ответить, но задумался над словами собственного же водителя, потом посмотрел на архаичный и несуразный салон БА-11, который было видно через открытую водительскую дверь, в которой по пояс скрылся Владимир. — Ну и что ты предлагаешь? — наконец спросил он водителя.       Тот вылез из салона, отряхивая руки то ли от пыли, то ли от масла, и посмотрел прямо в глаза Мещанскому, который был несколько ниже него. Он тяжело вздохнул, на миг задержав взгляд на нём, после чего сказал:       — Молиться … молиться и надеяться, что в нас не попадут, а то выплыть шансов у нас особо нет …       — Ясно, — коротко, подавленно кивнул капитан, отведя взгляд в сторону. Настроение у него резко испортилось, когда, наконец, ему обрисовали перспективы. — Будем надеяться, что этого не произойдёт …       — То-то же, — вздохнул Понуревич, вновь залезая под автомобиль. — Я, пожалуй, продолжу всё перепроверять, а то нам же не нужно чтобы что-то пошло не так не из-за огня врага? — с лёгкой усмешкой в голосе спросил он.       — Да … да, пожалуй … работай, — отмахнулся капитан, направляясь в каюты, где он собирался ещё раз пере обозначить цели и особенности предстоящей миссии.       

******

             Следующей ночью огромная эскадра прошла в стороне от Баку и вошла в опасные воды южного Каспийского моря, контролируемого силами Сирен и Ирана. Они не заходили в порт, не желая лишний раз выдавать себя, однако, к ним присоединилось несколько танкеров, которые прямо на ходу пополнили топливо у самых малых судов соединения.       Следующий день ознаменовался постоянным присутствием в воздухе авиацией 62-й воздушной армии, которая патрулировала акваторию Каспия, предотвращая внезапные атаки кораблей Сирен и авиации Сирен, которые могли бы преждевременно обнаружить эскадру.       Чтобы сохранить секретность, с вечера прошлого дня эскадра перешла на режим полного радиомолчания. Средства связи на почти всех кораблях, кроме Карс, Орфей и Ардаган, отключили передатчики. Эта троица Кансен была готова в любой момент выйти на связь с лётчиками. Прочие переговоры на эскадре осуществлялись либо личными сообщениями, в случае Кансен, которые могли пройти по морской глади с одного корпуса на другой, либо письмами, через Кансен, либо флажными сигналами — и это было самым главным способом передачи сообщения.       Инженеры и механики проводили последние проверки техники и оружия, перед предстоящей высадке. Они перебирали и проверяли затворы и стволы орудий, двигатели танков, машин, катеров и самолётов. Матросы на баржах и судах не-Кансен перетаскивали боекомплекты ближе к орудиям, чтобы вести непрерывный огонь. Технику погружали в десантные катера и крепили к тросам, чтобы сбросить в воду. Так продолжалось до самого вечера, после чего по ордеру был отдан приказ к ужину. В один момент все солдаты, которым следующим утром предстояло штурмовать вражеский берег, собрались на камбузах.       Ели в тишине, понимая, что завтрашний ужин увидят далеко не все. Не было ни разговоров, ни речей, не веселья. НИЧЕГО. После ужина все разошлись по каютам. На своих постах остались лишь матросы и другие флотские, которые поддерживали движение судов по морской глади, которую заливало багровым светом заходящее солнце.       Кансен также собрались на ужин. За их столом также не говорил никто. Даже активная Ударный ела с предельно серьёзным, чуть унылым, лицом. После ужина, Карс в последний раз обозначила цели и роли каждой девушки в операции. Те слушали, кивали, усваивали, после чего разошлись, чтобы в последний раз проверить боеготовность собственных корпусов. Несмотря на то, что они были продолжением их тел, которые они могли ощущать, но перепроверить всё своими глазами лишним не было никогда.       Наступала ночь. Последняя перед высадкой. Идя в абсолютной темноте, освещаясь лишь немногочисленными ходовыми огнями, ордер Карс вошёл в неизвестность тьмы.       

******

             Эскадра вышла на дальний рейд Энзели в 3 часа 17 минут утра. Солнце ещё даже не начало всходить, и абсолютно тёмная, безлунная, южная ночь окутывала морскую гладь и побережье. Небольшие волн разбивались о корпуса крупных кораблей, едва качая их и слабо подбрасывали меньшие корабли. Время клонилось к утру и уже начинался отлив, который, правда, в закрытой акватории Каспия, был стишком слабым.       Кансен и офицеры собрались на наблюдательных постах. В бинокли и подзорные трубы виднелась линия берега, на которой горели огни города, который, казалось, был разворошён, подобно муравейнику, что и не удивительно — наступление основных сил Красной армии уже началось и Энзели стал перевалочным пунктом для войск Сирен, которые готовились противостоять наступлению Красной Армии из Закавказья. Они готовились к бою через несколько дней, готовились остановить неумолимый каток советской армии, и чего уж они точно не ожидали — так это удар прямо в сердце их улья.       В ночной мгле корабли ордера стали выстраиваться в боевые позиции для предстоящего десанта. Капитаны подразделений, выстраивая солдат на палубах, зачитывали им приказ и воодушевляли их. Танкисты занимали свои места в своих машинах.       Мотористы десантных катеров в последний раз проверяли моторы, готовясь к спуску на воду. Кансен и другие суда маневрировали, ставя баржи в позиции для обстрела. Буксировочные тросы рубили, освобождая большие корабли от груза, и тут же баржи подхватывались малыми катерами, которые во время боя позволят им маневрировать.       Импровизированные авианосцы подготавливали самолёты аппараты к взлёту, а пилоты получали последний инструктаж. Тоже самое было и на вертолётоносцах, на которых новые, экзотические аппараты прогревали свои моторы.       Артиллерийские расчёты проверяли свои орудия, заняв места возле них, ожидая лишь сигнала, чтобы начать доказывать, что именно они — боги войны. Снаряды уже были разложены рядом с орудиями, ведь в первые минуты опасности ответного огня попросту не было.       Последним событием, перед тем, как отдать приказ о начале операции, Карс отправила несколько торпедных катеров с дымовыми зарядами ближе к берегу, чтобы поднять завесу для прикрытия высадки десанта.       Это заняло почти полтора часа. И вот, в 4 часа, 44 минуты, с первыми лучами восходящего солнца, чьи лучи забрезжили на горизонте, всё было готово. Корабли продолжали стоять во тьме, едва-едва освещаемые солнцем. Всё было готово, цели для орудий распределены, и задачи поставлены. По предварительной договорённости, первой скрипкой выступала Орфей.       — Товарищи! — голос Карс разорвал радиоэфир невиданной громкостью. — Сегодня мы исполним долг перед Родиной и освободим соседский народ от гнёта чужеродных захватчиков! Вперёд!       В этот же момент из-за её спины раздался оглушительный залп орудийной башни Орфея. Со вспышкой огня, сопровождаемой громоподобным рокотом, она отправила три снаряда в цель. Десант в Энзели начался.