Трагедия на востоке. Глава 1.

      … Август 1949 года …       … Владивосток …       … Бухта Золотой Рог, главная база Тихоокеанского Флота …       После Курильской наступательной операции, которая отгремела ещё в прошлом, 1948 году, на Тихоокеанском театре военных действий для советского флота наступило затишье. Флот занимался рутинными заботами — патрулированием территориальных вод, проведением конвоев и сообщением между Курильскими островами.       Малые силы — фрегаты, были привлечены для совсем уж странной, на первый взгляд работы — охране рыболовецких судов. Рыбаки просто не хотели выходить в море, боясь наткнуться на корабли Сирен. Чтобы успокоить их командование было вынуждено выделять лёгкие корабли второго и третьего ранга для их сопровождения. В реальном бою они бы не смогли сделать почти ничего, но гражданских моряков это успокоило.       По другую сторону архипелага Японский императорский флот вёл активные действия. Будучи островным государством, блокада со стороны Сирен была смертельно опасной для Японии, поэтому первостепенной задачей японцев стал её прорыв. Курильская операция решила эти проблемы и, получив какую-то, хоть немного прочную базу, Империя Восходящего Солнца вновь бросила свой взор наружу. И сперва взор упал на Окинаву.       Этот крупный архипелаг, в который входили острова от Осимы до самой Окинавы, из-за вторжения Сирен оказался отрезан от мира. Много ли дело — ещё несколько островов, потерянных из-за Сирен, но тут ситуация была иной. Окинава — территория, принадлежавшая власти японского императора! Не заморское владение и не колония, а территория священной империи! Японцы не могли просто так отдать свою территорию захватчику!       Были и более прагматичные причины. Окинава — остров который располагался на разделении Восточно-Китайского и Филиппинского моря, а ещё между Тайванем и Филиппинами, с одной стороны, и Японии с другой. Окинава разделяла Тихоокеанский театр боевых действий надвое, пресекая любые попытки скоординированных действий. Она разрывала пути сообщения и торговли, и, что самое неприятное, была плацдармом для атак на Японию и Китай.       Из-за этого в захвате Окинавы оказались заинтересованы США, которые после победы в Великой Войне держали эскадру на японской территории. Отрезанные от своих основных баз снабжения, они вынужденно полагались на местную инфраструктуру. Командовал ими адмирал Эрнест Джозеф Кинг. Этот неугомонный пожилой мужчина, прошедший всю войну и ушедший в отставку в конце сорок пятого, с пришествием Сирен вновь вернулся на службу и, встав у руля командования одной из оперативных групп, оказался в Японии. Флагманом американской эскадры была линкорша Индиана, под командованием которой было ещё несколько Кансен капитального класса и лёгкие силы.       Так Окинава оказалась под прицелом двух крупнейших флотов на всём Тихом океане. Для Японцев это был не первый раз, когда они попытались вернуть архипелаг. В сорок восьмом году, после успешного прорыва в Цусимском проливе, Курильских островов, а также островов южнее Японии — Танегасима, Яку, Тосима, высшее командование объединённого флота, окрылённое успехами, попытались с наскоку дотянуться и до Окинавы.       Та операция не закончилась катастрофой лишь чудом. Ситуация была настолько серьёзное, что правительство Хирохито было вынуждено просить у СССР в аренду сухие доки Владивостока, чтобы восстановить боеспособность своего флота. Советское правительство тогда согласилось, не без скрытых условий, но о них простые люди не знали. Со стороны это выглядело как взаимопомощь в сложных условиях со стороны двух бывших врагов.       Советский Тихоокеанский Флот под командованием Кузнецова и крейсерши Калинин также участвовал в Курильской операции, но, пробив путь к Японии и взяв острова Курильской гряды под контроль, остановился, так как сил на большее не было.       Сейчас же, когда готовилась новая, крупная наступательная операция, Советы присоединились к американо-японской коалиции, и в ходе подготовки к новой операции объединённого флота Советское командование приняло решение использовать эту возможность для полноценного, крупного испытания новой техники, в том числе и прототипов.       Помимо всего этого в предстоящей операции был ещё один участник — Китай. В этой стране всё ещё шла гражданская война между Гоминьданьцами и НОАК, но последние уже откровенно добивали оставшихся «демократов». Флот страны сразу после вторжения Сирен отстранился от внутренней войны и перешёл на сторону американцев, помогая им в борьбе с чужеродным врагом. Его флагманом стала, пожалуй, самая неожиданная кандидатура, Кансен последнего эскадренного броненосца Китая — Чжень Юань.       Она была младшей сестрой класса Динь Юань. Построенная в Германии ещё в 1880 году, она принимала участие в Японо-Китайской войне 1895 года, где смогла выжить, в отличии от своей старшей сестры, которая вместе с экипажем подорвалась, вместе со своим корпусом. Её обвес был отобран японцами как трофей, а она сама с тех пор жила в изгнании и затворничестве, вернувшись в Китай. Гражданская война прошла мимо неё. Она не пожелала принимать участие в братоубийстве, хотя обе стороны пытались так или иначе склонить её на свою сторону.       Во вторжении Сирен она увидела возможность искупления своих грехов и ошибок. Она каким-то образом, смогла объединить разрозненнее фракции флота и дать отпор, пусть и локальный, Сиренам. Поскольку в предстоящей операции нужны были любые силы, представители США и СССР настояли на участии китаянок, и Япония со скрипом согласилась. Конфликта между соседями удалось избежать, но японские Кансен демонстративно игнорировали китаянок, объявив им всеобщий бойкот.

******

             — Сестра моя дорогая! — жизнерадостным, чуть весёлым, но томным голосом, заговорила девушка, которая разлеглась на трёх стульях. — Поговори со мной, а то терзают меня сомнения, что мы зря тут сидим!       — Каганович, — простонала девушка, к которой обращались, быстро поднеся к глазам монокль, быстро перечитав несколько документов, что она таскала с тобой. — Я же говорила тебе, что товарищ Кузнецов попросил меня как флагмана встретить новеньких. Ты могла бы даже не приходить.       — Ну-у Калинин!.. — протянула Каганович, потянувшись и лишь сильнее ухмыляясь ещё шире. — Ну куда же я тебя отпущу одну? Ты ведь занята, а я хочу помочь своей сестре хоть как-то.       — Вот и нужно было заняться документами в штабе! — с напускным раздражением в голосе, ответила ей Калинин, не сумев сдержать улыбку на губах. — А не за зря тут со мной шаталась.       — Ой! Ты бьёшь мне в самое сердце! — продолжая лежать на спине, Каганович притворно сложила руки на груди, с придыханием вздохнув. — Хочешь свалить на меня всю ту гору бумаг!.. Ах! Сестра, а я и не ожидала от тебя такого удара! В самое сердце!       — Хватит уже придуриваться, — с лёгким весельем в голосе, сказала Калинин, легонько ударив Каганович по голове.       — Ай! — вскрикнула та, резко потирая место удара. — Вот зачем было?!       — Тихо ты! — шикнула Калинин, кивая головой в сторону дверей откуда послышались шаги.       Каганович подняла голову, чуть выглядывая из-за спинки скамьи, пока Калинин, просто стояла рядом, предчувствуя скорое появление новой головной боли. Обе сестры, проекта 26-Бис, на миг затаили дыхание.       Дверь раскрылась, и первыми туда вошла пара Кансен ростом чуть выше среднего, с серебристо белыми волосами. Они немного различались в росте и своём поведении. Первая шла девушка с сине-голубыми тонкими прядками, которые проглядывались сквозь её волосы. Вторая же, имея такие же голубовато-синие глаза, не имела таких прядок вовсе и была несколько ниже первой, что, впрочем, не вводило в заблуждение. Обе остановились в нескольких метрах от Калинин, по стойке смирно:       — Рада приветствовать вас, товарищ! — широко улыбнулась девушка с синей прядкой в волосах, отдав честь.       — Добрый день, товарищи, — спокойно поприветствовала лёгким кивком головы девушка за её спиной.       Калинин также поприветствовала их кивком головы, пока, не произнося ни слова, дожидаясь, когда перед ней предстанут все девушки из пополнения. Каганович же напротив, тихо шепнула сестре:       — Слушай, вот эта первая, она мне нравится … я думаю мы с ней сработаемся!.. — с улыбкой на лице произнесла она.       — Посмотрим, — спокойно ответила Калинин.       Дверь вновь открылась, и в кабинет вошла третья Кансен. Она была примерно того же роста, что и первые две, с короткими, подстриженными под каре волосами, которые сами имели голубовато-лазурный свет, но было видно, как сквозь них проглядывались волоса серебристого цвета. Один глаз у новенькой блестел как сапфир, второй — как рубин. Подойдя, она молча остановилась рядом с первыми двумя, и, окинув кабинет взглядом, встала по стойке смирно.       На миг, казалось, всё замолчало, и, казалось, даже шаги затихли. Калинин и Каганович обменялись взглядами, а после посмотрели на новоприбывших, будто бы ожидая от них ответа. Те также переглянулись меж собой и две из них едва заметно улыбнулись. В этот момент звук шагов, медленных, размеренных, но тяжёлых, которые постепенно всё приближались. И в этот момент дверь распахнулась, открывая обзор на последних трёх Кансен.       Первая, что шла во главе, широко расставила руки в толкающем движении. Учитывая, как сильно распахнулась дверь, было понятно, почему именно так. Она была выше предыдущих девушек, с длинными, пышными каштановыми волосами, которые ниспадали ей до середины спины. Её бирюзовые глаза с некоторым блеском, смотрели на Калинин и Каганович, которые были порядком удивлены таким представлением. Оглядев команту, она объявила:       — Изумительно!..       Шедшая позади Кансен была примерно того же роста, разве что немногим ниже, с огненно-рыжими волосами, стянутыми в пучок на затылке. Её глаза были бордово-красными.       Последней была девушка атлетического телосложения. Она превосходила по росту прочих Кансен как минимум на полголовы. И Калинин была уверена, что по росту она как минимум не уступает самой Союз. При всём при этом глаза её были полуприкрыты, из-за чего не получалось увидеть ничего, помимо тёмных зрачков.       Но по-настоящему уникальными были её волосы. Короткие черные волосы, облегающие форму ее головы, заканчивающиеся довольно высоко на затылке и двумя густыми бакенбардами. Прядь белых волос ниспадала со лба до уровня носа, слегка мешая её левому глазу. По бокам головы было два длинных… отростка, за неимением лучшего способа это описать, белых волос. Следуя за ними вверх, они вели к двум острым концам, которые по виду напоминали рога. Спускаясь вниз, волосы изгибались за ушами женщины и резко изгибались назад, заканчиваясь еще одной парой острых концов чуть ниже подбородка, следуя линии ее челюсти.       Все три девушки подошли к остальным, встав рядом с ними по стойке смирно. Калинин кивнула самой себе, после чего, окинув всех их взглядом, заговорила:       — Итак, товарищи, я рада приветствовать вас всех во Владивостоке, — сказала она серьёзным, командным тоном. — Позвольте представиться. Я — Калинин, крейсер проекта 26-Бис, флагман Тихоокеанского флота Советского Союза и, ваша, уже нынешняя, командующая, — сказала она, после чего показала рукой на девушку, лежавшую на сиденьях, которая, всё же соизволила сесть. — Это Каганович, моя сестра и первая заместительница. Поэтому, если будут какие-то вопросы — обращайтесь ко мне или к ней, — она замолчала, после чего, вновь, продолжила. — Итак, теперь к вам. Извольте представиться, — сказала она, подойдя к беловолосой девушке, которая вышла второй.       — Лёгкий крейсер проекта 83К– Петропавловск, прибыла на службу, товарищ Калинин, — сказала она, повторно отдав честь.       Калинин сделала шаг вперёд, подойдя к девушке с синей прядкой волос. Та ухмыльнулась, прежде чем начать:       — Тяжёлый крейсер проекта 83К — Днепр! Рада служить Советскому Союзу, товарищ Калинин! — всё тем же весёлым голосом, сказала она.       — Сёстры … как я и думала, — спокойно сказала себе Калинин, после чего, всё же решила спросить. — Почему же вы говорите, что разных классов?       Днепр захотела было заговорить, но была прервана Петропавловск:       — У нас с ней и с Таллин один проект корпуса — 83-ий, но разное вооружение. У Таллин — восемь пушек 203, у Днепра — двенадцать 180, а у меня — двенадцать 152. Поэтому меня относят к лёгким крейсерам, несмотря ни на что, а Днепр и Таллин к тяжёлым.       — Угу … ясно … — спокойно сказала Каганович, вновь шагнув вперёд, оставив двух сестёр, оказавшись рядом с третьей девушкой. — А ты?       — Лёгкий крейсер проекта 68И, Беннигсен, рада приветствовать вас, — сказала девушка, отдав честь.       — И я рада приветствовать тебя, — кивнула Калинин, вновь шагнув вперёд, поравнявшись с тройкой, которая присоединилась последними.       — Хи-хи-хи … — коротко рассмеялась девушка с бирюзовыми глазами, едва заметно поклонившись Калинин, после чего заговорила. — Позвольте представиться я — тяжёлый броненосный крейсер, проекта Ф-25 Бердянск. Рада приветствовать вас, товарищ флагман, — сказала она, протягивая руку вперёд.       — Тяжёлый … броненосный? — несколько неуверенно спросила Калинин, пожимая руку, протянутую Бердянск.       — Верно, товарищ флагман, всё верно, — улыбнулась по-чеширски та, разрывая рукопожатие.       — Ну, что же, рада видеть тебя в нашем флоте, — коротко кивнула Калинин.       — Изумительно, — тихо сказала Бердянск, пока флагман шагнула вперёд к рыжеволосой Кансен. В ответ на обращение та спокойно, с почти что королевской статностью, кивнула головой:       — Рада приветствовать вас, товарищ флагман, — её голос был живым и было слышно, как она, в отличии от Днепра сдерживала свои эмоции, что не могло укрыться от Калинин. Девушка продолжила. — Тяжёлый авианесущий крейсер, проекта ЦКБС-1 — Литвяк, прибыла на службу.       — М-да, решило командование поэкспериментировать… и именно над нами же!.. — тихо шикнула Калинин, после чего кратко добавила. — Не в обиду вам, девочки. А твоё имя?       — Эм-м-м … — тихо, томно простонала высокая девушка со странной причёской. Её взгляд, казалось, был чуть расфокусированным, и потребовалась секунда, чтобы она увидела Калинин. — Сверхтяжёлый крейсер проекта 22 — Орёл, — представилась она, прежде чем вновь полу прикрыла глаза.       — Что это с ней? — недоумённо спросила Каганович.       — Спит часто, — пожала плечами Литвяк. — Никак не может выспаться.       — Спит?.. — глаза Калинин расширились в смеси шока, изумления и удивления. — Ещё и на посту?! — неожиданно грозным, рычащим голосом начала она, после чего, повернувшись на Орёл, гаркнула. — Орёл! Подъём!       — Хм-м?.. — вновь промычала Орёл, едва заинтересованным голосом, давая понять, что она не спит, но не более.       — Да как?! — изумилась Калинин на такую реакцию новой подопечной. — Как ты!.. — воскликнула она, когда её глаз начал дёргаться.       Заметив это, Каганович решила вмешаться:       — Сестрюнь! — сказала Каганович, привлекая к себе внимание. — Хорош уже психовать, — сказала она, поднявшись, наконец-то с кресел, и чуть приобняла сестру за плечи. — Они вот только приехали, а ты перед ними уже вот так себя представляешь … устали, наверное, они, — тихо, чтобы не усугублять, добавила она, подойдя к Калинин и приобняв её за плечо. — Если ты позволишь, я проведу новеньких по базе и заселю их.       Калинин бросила на сестру взгляд, который лишь своим видом давал понять, что он был способен ударить её, после чего глубоко и тяжело выдохнула:       — Хорошо! — кивнула она, повернувшись к сестре. — Каганович, веди новеньких на камбуз, пускай заселяются. Я ухожу к товарищу Кузнецову, — она подняла взгляд, на новеньких. — Сегодняшний день для вас шестерых выходной, а с завтрашнего начинаем приёмные испытания, — сказала она, после чего развернувшись удалилась.       — Н-да … — протянула Каганович, смотря вслед уходившей сестре. — Девчата, я уже вызвала Баку, она пойдёт с нами, просто камбузы находятся немного в разных местах, так что она отведёт вас, — она указала на сестёр Днепр и Петропавловск, а также Беннигсен, — вас до ваших камбузов … вы там поселитесь, правда не на долго, сами понимаете, к чему мы тут готовимся.       — Да, — задумчиво ответила Бердянск, поглаживая подбородок. — Грядёт что-то поистине изумительное!..       

******

             Николай Герасимович Кузнецов, Командующий Тихоокеанского флота, был ярым критиком прототипов, однако в силу своего прагматизма и осознания, что флот нужно пополнять, присоединился к программе по их созданию. Поэтому, когда в апреле и мае было принято решения о постройки трёх крупных кораблей для Тихоокеанского флота, он сделал всё возможное, чтобы хоть как-то протолкнуть свою идею. Теперь эта идея вернулся к нему в виде конкретных Кансен, которым предстояло служить под его командованием. И это Николая Герасимовича при всём его скепсисе устраивало.       Сейчас же он сидел в своём кабинете за рабочим столом, а сбоку на стуле устроилась Калинин.       — Значит, они уже прибыли? — спросил он, перекладывая досье.       — Так точно, Николай Герасимович, — спокойно ответила Калинин, просматривая досье. — Орёл, если перестанет спать на ходу, станет главной ударной силой флота. Правда, для двадцати восьми тысяч тонн, можно было бы и броню, и вооружение сделать посильнее … девять пушек в 254 мм, всё же. Тот же Шарнхорст в пример.       — Вообще-то, — начал Кузнецов, вспоминая характеристики самого эффективного линкора Германии в прошедшей войне, — немецкий корабль был и тяжелее 22-го проекта, и медленнее, так что Орёл при манёврах будет держаться в строю с остальными крейсершами.       — Н-да … — кивнула Калинин, увидев текст. — Тридцать четыре и два на испытаниях и тридцать шесть проектная. Шарнхорст и рядом не стоял. Ну, для такой скорости и вооружение, и броня крайне достойные… я бы сказала, даже превосходные.       — Я об этом и говорю, — вздохнул Кузнецов, беря в руки следующий документ. — Ну и как они тебе?       Оу? — удивлённо спросила Калинин, убрав с глаз монокль, и, отложив листок бумаги, посмотрев на адмирала. — Вы же уже встречались с ними, в Ленинграде, разве нет?       — То знакомство было кратким, — сказал Кузнецов, откинувшись в своём кресле и отложив листок в сторону. — А теперь они будут служить в твоей эскадре, так что расскажи первое впечатление о них.       — Ну, что я могу сказать о них… Днепр и Петропавловск — вроде неплохие девчата. Если я правильно поняла, то они являются модификацией класса «Адмирал Хиппер». Верно?       — Верно, — спокойно кивнул Кузнецов. — Союз с Зейдлиц, как я знаю, договорились о сотрудничестве ещё в апреле, и, в итоге, немцы построили у себя на верфях три корабля из вот этой вот шестёрки. Две сестры и 68И.       — Кстати, о Беннигсен, — начала было Калинин, — а почему она вообще 68И? И — это же «Иностранный».       — Крейсер 68-го проекта с немецким вооружением. Создали для проверки концепции, — спокойно заметил адмирал. — Подобные прототипы должны быть наименее проблемными, хотя, на мой взгляд, они и самые безсмысленные. А вот Орёл и ей подобные… Лев Михайлович настаивал, что из-за незнания о возможностях нашего врага пополнение флота никогда не будет лишним.       — И вы согласились с ним? — спросила Калинин.       — Лишь частично, — заметил Николай Герасимович. — Вот в части, касающейся противника, я согласен с ним. А вот касательно второй части, то он настаивает, что прототипы — это выход для наращивания нашего флота. А для меня это слишком авантюрно.       Наступила короткая пауза.       — К слову об авантюрности, — спустя некоторое время заговорила Калинин. — Что это за класс такой —«Тяжёлый броненосный крейсер»? Я пока шла к вам всю голову сломала, пытаясь понять, что это вообще значит. Кораблей этого класса не строили уже давно. Уж не достал ли Галлер её проект из архивов царских времён?       — Гораздо хуже, — покачал головой Кузнецов, передавая ей досье на Бердянск. — Тут голову сломаешь, к чему её причислить. Бронирование и водоизмещение как у Орёл, а артиллерия… на, посмотри, — сказал он, протягивая документацию.       — Чего? — воскликнула флагман, как только открыла папку. — Десять стомиллиметровых пушек? — возмутилась Калинин. — И всего-то?! Это же … Это же даже слабее половины лидеров эсминцев всех флотов! Это же… на борт будут стрелять только три башни! У Баку вес полного залпа больше! Нахрена нам нужен такой корабль?! В чём вообще смысл?!       — Они на неё поставили новейшие пусковые установки для ракет 16ХН, — заметил адмирал. — Ракеты летят со скоростью 900 км/ч, боевая часть у них весом в 750 килограмм.       — То есть она — ракетоносец?! — изумилась Калинин.       — Я предпочитаю «Тяжёлый ракетный крейсер», но Ставка решила, что секретность превыше всего, именно поэтому Бердянск назвали «Тяжёлый броненосный крейсер», — заключил Кузнецов, пробегаюсь глазами по следующему документу.       — Какая огневая мощь у неё при стрельбе ракетами?       — Три башни с двумя направляющими в каждой. Боезапас — до шестидесяти шести самолётов-снарядов на башню.       — Прилично, — отозвалась Калинин. — Думаю, она достойно покажет себя при штурме Зеркального моря.       — А я не знаю, что от неё хорошего ожидать, — вздохнул Кузнецов. — Корабли-то на месте не стоят, а у противника есть ПВО. Эти новые ракеты пока что пускать с кораблей не пробовали, да и наводить на подвижные цели их Бердянск тоже не может. Так что она вам в походе поможет только при обстреле укреплений противника. Если ей повезёт в кого-то попасть, то эсминец точно разнесёт такая ракета напополам.       — Ясно.       — Наконец, у нас ещё есть Литвяк, — сказал Кузнецов.       Адмирал и Кансен взглянули на фотографии в личном деле, где корабли стояли в гавани. Принадлежавший Литвяк корпус корабля был несколько больше, чем у Днепр, который стоял рядом. У судна был длинный полубак, который протянулся почти что на три четверти корпуса, и лишь в корме, ступенькой, борт снижался. На носу стояла массивная трёхорудийная башня главного калибра. Вторая башня стояла в конце полубака, а третья — под ней, линейно возвышенно. По компоновке вооружения корабль напоминал немецкий Нюрнберг. Надстройка была массивная, широкая, протянувшаяся от первой и до второй башни. Две дымовые трубы смещены на правый борт, как и надстройка, а верхняя палуба была совершенно гладкой с толстым металлическим покрытием.       Этим кораблём и была Литвяк — тяжёлый авианесущий крейсер, с вооружением как у Кронштадт, но более слабой бронёй, большей скоростью и авиагруппой. Концепция, с которой была создана Литвяк, походила на немецкий «Großflugzeugkreuzer». Впрочем, такие же проекты были и в США, и Британии с Италией, а ещё к ней относилась японские Исе и Хъюго. Разве что на японцах были катапульты и гидросамолёты, а Литвяк несла полноценные самолёты, способные взлетать и садиться с её довольно скромной полётной палубы.       В качестве главного самолёта её авиагруппы, которая, на секундочку, составляла около двадцати самолётов, был выбран истребитель КБ Лавочкина Ла-11К. Подобные самолёты были модернизированы для использования на борту у Литвяк, хотя сама она очень и очень просила передать ей в авиагруппу истребители МИГ-13, которые ей очень и очень полюбились во время обучения полётному контролю и пилотированию, но этих самолётов было крайне мало, хотя, после её пожеланий, комиссия, занимающаяся прототипами, обратила внимание на этот проект и подняла вопрос о возобновлении их производства. И всё же одну такую машину она получила.       Модифицированные Ла-11, которые получила Литвяк, имели складные крылья и могли нести на борту в перегрузку или полу тонную авиабомбу, или запас лёгких бомб и ракет для ударов по наземным и надводным целям. Впрочем, их главным назначением были разведка и защита эскадры от вражеских самолётов.       — Думаете, будущее за морской авиацией? — спросила Калинин, подойдя к нему со спины.       — Трудно сказать, — пробормотал Кузнецов. — Сразу по окончанию Великой Войны я считал, что век линейных кораблей подошёл к концу. Теперь вторглись Сирены, и всё снова изменилось.       — Только грядущее покажет, правы мы или нет.       — Да, — согласно кивнул Кузнецов, — покажет. И в наших силах приблизить это будущее. Сейчас нужно закончить со всеми бумажками, а после нужно будет начать готовиться к переходу в Японию. Мне надо будет вылететь туда раньше, «принять» Ольховскую.       — Хорошо. Давайте тогда быстрее закончим с эти, — с улыбкой сказала Калинин, возвращаясь на своё место, и вновь беря в руки листы бумаги.       — Вперёд, — произнёс Николай Герасимович.       

******

             — Ого! — протянула низенькая девушка с копной светло-зелёных волос и сверкающими изумрудными глазами.       — Что такое? — вздохнула её собеседница, закатив глаза. — М-м? Рекордный?.. Отчего такая реакция?       — Слушай, Баку! — улыбнулась Рекордный, заложив руки за голову. — Представляешь! Мы! Первые кто будет работать с новенькими! Первые!       — Мы не будем первые, — сухо заметила Баку. — Первыми были Каспийцы с их Орфей.       — Ну чего ты! — притворно надулась Рекордный. — Чего ты мне настроение портишь!.. — она легонько ткнула более высокую девушку в плечо. — И ты же понимаешь, про что я говорю! Мы будем первые в нашем флоте, кто так активно будем с ними!       — Да ладно, мы всегда первые во всём, — пожала плечами Баку, как если бы речь шла о чём-то обыденном. — То прототипы, то первые авианосцы. то первая успешная операция Советского флота во всей этой проклятой войне. Да ещё и совместная операция с Япошками и Янки.       — Ну, это верно, — с усмешкой хмыкнула Рекордный. — Но, справедливости ради, прототипы, первые авианосцы и совместная операция — это будет одним и тем же. Девчата же приехали как раз, чтобы поучаствовать в операции на Окинаве. Разве нет?       — Ну, как я знаю, решили сделать именно так, — согласно кивнула Баку, — но да, ты права, получается.       — Угу! — улыбнулась Рекордный, бросив взгляд на Баку, после чего обошла её спереди, и, оказавшись по другую руку и сделав паузу, спросила. — А кто вообще из наших будет участвовать? У тебя хоть какая-то информация есть. А?       — Ум-м … — протянула Баку, остановившись на месте, приложив руку к подбородку и подняв глаза вверх, — я слышала, что меня с тобой отправят на встречу с японской эскадрой, а часть эсминок оставят здесь.       — Даже ты? — несколько изумилась Рекордный. — Ты же лишь недавно из капиталки, и сразу в бой. Как Калинин вообще поставила тебя?       — В этой операции нужна максимальная огневая мощь, — пожала плечами Баку, — да и я в отличной форме, в общем-то.       — Ага, ага, — с улыбкой закивала Рекордный, после чего спросила. — Ты сказала, что часть эсминок оставят здесь. Кого именно?       — Угу, -кивнула Баку. — Как мне сказала Каганович, Калинин и Кузнецов не хотят, чтобы Владивосток оставался без хоть какого-то прикрытия относительно крупных кораблей.       — Логично, логично, — задумчиво закивала Рекордный, — а кто конкретно, тебе не говорили?       — Я слышала о том, что Калинин оставляет тут Войков и Сталин.       — Ну, они же «Новики», — пожала плечами Рекордный.       — Да … — не обратив внимания на то, что Рекордный перебила её, продолжила Баку, — Из твоих же — Решительный, Рьяный и Разъярённый.       — Решительный?.. — нахмурилась Рекордный. — Какая из?       — Первая, — неуверенно сказала Баку, немного протянув.       Дело было в том, что на Тихоокеанском флоте было две девушки, которые относились к одному и тому же классу и носили одно и то же имя — Решительный. Первая из них в своё время так и не смогла войти в состав флота, ведь её корпус был разбит о камни близ Владивостока. Вторая же девушка изначально должна была именоваться Поспешный, но в итоге приняла имя Решительный.       Двух девушек с одинаковым именем во флоте знали и любили, но к первой относились с гораздо большей осторожностью, особенно сёстры, которые боялись опять потерять её. Калинин знала об этом, поэтому пыталась не сильно нагружать её.       Однако, как только стало известно о предстоящей Окинавской операции, она сама пришла к флагману, настоятельно прося принять участие в операции. Командование флота с этим согласилось. Но в итоге, за несколько дней до того, как прибыли новые девушки, первая Решительный вновь навестила командования и отказалась от участия. Поразмыслив, она не была уверена, что справится с походом и решила, что лучше остаться во флоте охранения, ведь именно она стала флагманом оставшихся.       — И в итоге, из эсминцев будешь ты, Разящий, Расторопный, Ревностный, Редкий, Резвый, Резкий, Ретивый, ну и Решительный, — загибая пальцы, перечисляла Баку. Помимо этого, будут фрегаты, те же ПФ. Задействуют также тральщиков, всех прототипов, разумеется, и, насколько я поняла, несколько подлодок.       — С-ки будут с нами? — изумилась Рекордный. — В эскадренной операции? Ты уверена? — завалила она Баку вопросами. — Нет, я бы поняла, если бы там были американские Гато, или крупные японские Ай-ки … ну на худой конец наши «Катюши», но С-ки …       — Как я поняла, — аккуратно начала Баку, — они будут на подхвате, если что-то случиться … ну, если кто-то из нас … — она проглотила слова, не решаясь произнести слово «умрёт». Рекордной потребовалось бросить секундный взгляд на Баку, чтобы понять это и без слов. Девушка с зелёными волосами кивнула. — Да, С-ки будут, если понадобиться вывозить раненых … или кубы, чтобы потом можно было бы вернуть их в строй.       — Ясно … — понуро кивнула Рекордный.       — … Уже прошло больше десяти лет, а я всё ещё не понимаю, как можно было включить в один флот двух девушек с одним и тем же именем! — вздохнула Баку. — Парой, когда я вижу их вдвоём, зову их, а оборачиваются обе… мне как-то, не знаю, странно.       — А, — махнула рукой Рекордный, когда её лицо избавилась от той темноты, что была на нём, после предыдущей темы. — Они к этому уже давно привыкли и не испытывают от этого никаких проблем.       — Я… не совсем об этом, — ответила ей Баку, несколько не понимая, как разговор вообще перешёл в это русло. — Скорее… это кажется противоестественным.       — С чего бы? — изумлённо округлив глаза, спросила Рекордный.       — Ну… как по мне, это как-то неправильно и… даже жутко, если честно, — Баку поморщилась.       — А почему? — удивилась Рекордный. — Вот взять, к примеру товарища Командующего.       — Кузнецова-то? — вопросительно изогнула бровь Баку. — А он то тут причём?       — Вот скажи мне, сколько всего людей с фамилией Кузнецов ты знаешь? — совершенно спокойным голосом, который был подобен голосу учителя, что читает лекцию непутёвому ученику, что, учитывая её внешность и рост выглядело немного комично. — Можешь не отвечать. Я вот знаю, как минимум четверых, включая нашего. При этом, два из них тоже Николаи — один лётчик, второй поэт.       — Это же не совсем тоже. — попыталась было возразить Баку, но была вновь прервана сослуживицой.       — Или вот сколько в нашей, только в нашей стране, ну, например, Михаилов? Марий? Олегов? Кать? А? — спросила она, посмотрев из-под бровей на Баку. — Десятки тысяч, если не сотни. Что же касается нас, то на всём Флоте, если мне не изменяет память, два Петропавловска, у нас и на Балтике. Два Севастополя, да ещё и обе на Чёрном море. Два Сталина — у нас и на Севере. Так что… ну да, бывает, накладывается, но, если тебе интересно моё мнение — то я проблем не вижу… и те, кто принимает решения, видимо тоже, иначе не стали бы делать так, чтобы у двух Кансен были одинаковые имена.       — … Да … Да, ты права, — кивнула Баку, обдумав слова младшей девушки. На самом деле они были почти что ровесницы, но по классу Баку была на ступень выше.       — Итак!.. — хлопнула в ладоши Рекордный, когда всякая серьёзность пропала с её лица. — Давай вернёмся к тому, о чём я спрашивала изначально! А то на всякую фигню переходим! Ух, боюсь, я не усну из-за этого …       — А! Да, — задумчиво кивнула Баку. — Ну, кстати, я, вроде как всех перечислила.       — Ясно, — несколько раз кивнула Рекордный. — А что известно по другим флотам? Кто там от них пойдёт?       — А этого я тебе сказать просто не могу, не знаю, — покачала головой Баку, — сама понимаешь, что Калинин … я не уверена, что даже Каганович посвящена во всё это.       — Хм… ты права, — согласилась Рекордный. — О, так мы уже пришли… и солнце уже заходит. Зайдёшь к нам или как?       — Я у Тбилиси спрошу, но не обещаю, так что не ждите, — мягко ответила Баку.       — Ну, удачи тебе! — отдав салют, Рекордный развернулась на каблуках и побежала к общежитию, где были все её сёстры. Баку проводила её взглядом, прежде чем направиться дальше по своим делам.       

******

             — Должна сказать, что это место изумительно в своей простоте и атмосфере! — воодушевлённо воскликнула Бердянск, помешивая сахар в стеклянном стакане. — Посмотри на этот закат! Этот воздух! Как же мне всего этого не хватало!       — Уху, — тихо промычала Орёл расслабленным голосом. Она сидела в соседнем кресле, держа в руках кружку, из которой поднималась едва видная струйка пара.       — Тут даже не поспорить с тобой, — спокойно сказала Литвяк, сидя рядом и выпив глоток чая. — Этого действительно не хватало. Так сколько же мы тут пробудем?       — Ну, я пыталась узнать у хоть кого-то, — протянула Бердянск, — и вроде бы две недели мы будем тут. Техническое обслуживание, проверка, коротенькие «Приёмочные» испытания, а после идём в Японию на соединение с остальными силами.       — Итого четырнадцать дней, — лаконично заметила Литвяк.       — Именно, — улыбнулась Бердянск.       — Тогда их нужно провести как можно более насыщенно! — воодушевлённо сказала Литвяк. — А то мне не хочется всё время сидеть в доме.       — Согласна, — хмыкнула Бердянск. — Я предлагаю у местных эсминок поспрашивать, чем бы заняться. Они всяко посоветуют, как нам изумительно провести время! — она посмотрела на Литвяк, в чьих рубиновых глазах она увидела огонёк, после чего перевела взгляд на вторую девушку. — Орёл, что скажешь?       — М-м-м? — снова промычала та.       — Будешь на базе сидеть иль с нами пойдёшь город смотреть? — спросила Литвяк в тон Бердянск.       Орёл едва заметно повернула голову на рыжеволосую Кансен, после чего опустила взгляд вниз. Её собеседницы подумали было, что та вновь уснула, из-за чего, когда Орёл неожиданно стала подниматься с кресла, они чуть отпряли назад.       Орёл поднялась на ноги, всё ещё оставаясь сгорбленной. Сделав несколько шагов, она оказалась у ограждения, из-за которого светило солнце. С неожиданно громким и неприятным звуком, похожим на хруст костей, она выпрямила шею и плечи, выпрямившись в полный рост. Её глаза чуть приоткрылись, а лицо украсила немного жуткая улыбка:       — Хе-хе! Конечно, я с вами…