Трагедия на востоке. Глава 3.

      — Рада приветствовать вас, товарищи, — спокойно поприветствовала Калинин, отперев массивные двери и оглядывая присутствующих. — Надеюсь, я не сильно опоздала?       Они прибыли несколько дней назад, и август уже сменился сентябрём, хотя заметных изменений не последовало. Погода оставалась всё такой же тёплой и солнечной. За эти дни советские Кансен смогли немного освоиться на базе и познакомились с американками и китаянками, а вместе с первыми прибыла и Ольховская. Ситуация с ней была известна лишь самой Калинин, но даже она не смогла сдержать искреннее удивление от вида этой девушки.       Каганович несколько секунд стояла, хлопая глазами, пока Кансен второго-третьего рангов окружили юную авианоску, крутясь вокруг неё в ликовании. Подлодки увиделись с ней несколько раньше. Бердянск проявила сдержанное любопытство к новоприбывшей, а Орёл оказалась к ней равнодушна. Всё же самой яркой и неожиданной реакцией оказалась реакция Литвяк.       Мало кто мог ожидать от этой статной и спокойной девушки, у которой, по общему мнению, здравого смысла было больше, чем у половины прототипов вместе взятых, что она воспримет Ольховскую, то ли как младшую сестру, то ли как дочь. Когда про это услышали американки, то очень и очень быстро провели параллели с Лексингтон и Саратогой в их собственном флоте. Некоторым это показалось милым, другие же отнеслись к этому, скорее прохладно, не обращая внимания на это. Сама же Литвяк по прибытию в Японию получила инструкторшу в лице Исэ, принадлежащую к такому же классу кораблей.       На удивление самой Калинин, особых казусов за прошедшее время, и она со спокойной душой оставила за главную Баку, после чего вместе с Каганович отправилась на встречу с флагманами трёх других флотов.       — Я рада приветствовать вас, — с лёгким поклоном произнесла Нагато.       Эта миниатюрная женщина, облачённая в красное кимоно, возглавляла Японский императорский флот. Несмотря на свой небольшой рост и скромное телосложение, она буквально излучала ауру власти, руководя японскими Кансен на протяжении почти что двадцати лет, а после, будучи смещённой Ямато, оставаясь духовным лидером. После вторжения Сирен она вновь приняла на себя роль флагмана, чтобы защитить свою строну.       — Ха! Долго же мы ждали вас, мисс Калинин! — с наглой усмешкой сказала Индиана. Стоя в центре кабинета, смуглая американка с голубыми глазами, светло-серыми, непослушными волосами и шрамом на лице доминировала над прочими Кансен как по росту, так и по весу залпа орудий.       — Здравье желаю, товарищ Калинин, — спокойным, взвешенным голосом, в котором слышалось уважение и даже товарищество, поприветствовала Джень Юань, лёгким кивком головы.       Китаянка уважала своих российских и советских коллег и была несказанно рада их прибытию, ведь в этой комнате из восьми Кансен лишь трое были на её стороне, и то, одной из них была её же заместитель Ят-Сен, и ещё две — новоприбывшие Советы. Нагато была настроена скорее нейтрально. Она уважала Джень Юань на уровне флагмана, но не более. А вот у сопровождавшей её Микасы на лице не дёрнулось ни мускула, когда китаянка заговорила.       Американки же, с другой стороны вели себя лучше … на первый взгляд. Индиана, как и добрая половина всех девушек США, вела себя надменно, с неявным, но ощутимым пренебрежением и лёгкой насмешкой. Для Кансен старой формации, которой и была Джень Юань, которая прекрасно понимала разницу в силе между собой и Индианой, подобное нахальство было натуральным оскорблением, ведь все её усилия как флагмана сводились к нулю какой-то выскочкой, которой повезло родиться мощнее!..       — Что же, раз уж все собрались, то мы можем начинать, — спокойным, профессиональным голосом, сказала Микаса, выходя из-за спины Нагато, держа подмышкой несколько толстых дипломатов с бумагами.       — Выкладывай свои карты на стол, — обратилась к ней Индиана.       — Отбросите уже всю эту формальность, — сухо сказала Джень Юань. — Мы все уже получили данные о предстоящей операции, — она посмотрела на Индиану, — и, стоит думать, что данный шабаш был созван чтобы обсудить услышанное, в узком кругу. Я права?       — Хе-хех! Старушка, а я тебя недооценила!.. — со своей типичной, игриво-боевой улыбкой, ответила американка, к раздражению Джень Юань. Та оскалила зубы, но Индиана, не обратив на это внимание, продолжила. — Но ты права. Все мы тут уже знаем, что нас ждёт и я правда хочу обсудить всё это. Монпелье! Карту.       — Yes, ma'am, — отчеканила сопровождавшая её крейсерша, спокойным, профессиональным голосом и протянула командирше документ.       — Смотрите. Наша территория заканчивается примерно тут, у острова Яку, — указала Индиана под лёгкий кивок Микасы и Нагато. — У Тосимы пролегают нейтральные воды, в которые совершаем вылазки что мы, что эти чужеродные твари. Мы даже там корабли и самолёты теряем.       — Наши подлодки тоже ведут разведку там. Передовое зеркальное море находится где-то в тридцати милях от Осимы, — спокойно сказала Нагато.       — Эти проклятые зеркальные моря зарывают всё пространство от Осимы до Окинавы!.. — раздражённо проскрежетала зубами Микаса.       — Мы не можем обойти Окинаву с Востока, а с Запада там ещё больше зеркальных морей. Так что единственный наш шанс — пробиваться напролом до Окинавы, — холодно сказала Нагато, чуть покосившись на свою сопровождающую. — По-другому никак.       — Разведка в лучшем случае проведена поверхностно, однако представление о позициях противника у нас есть, — задумчиво сказала Калинин, рассматривая карту. — Западный фланг, на котором будут наши силы, судя по всему, укреплён противником вполне достойно, и пока мы будет прогрызаться сквозь него, отстанем от вашего, товарищ Индиана, правого фланга.       — Ладно тебе, Гато проделали потрясную работу по разведке в этих морях! — гордо ухмыльнувшись, сказала Индиана, надув грудь. Нагато немного покосилась на свою американскую коллегу, после чего протяжно вздохнула и заговорила:       — Было много споров по поводу направлению главного удара, — спокойно сказала она, показывая своим тоненьким пальцем на карту, — тут как в парном фехтовании, когда один из пары сильнее другого. Либо, прорываясь по ослабленному флангу, мы понадеемся на то, что вы, русские с китайцами, сможете удержать и сковать превосходящие силы противника. Либо мы будем сражаться один на один. В итоге, мы приняли решения направить главный удар на самый защищённый участок обороны, пока вы будете пробивать слабый фланг.       — А я гадала, — задумчиво прошептала Джень Юань, приложив руку к подбородку. — В итоге мы наступаем четырьмя эскадрами, а авианосцы будут в арьергарде, так?       — Всё верно, товарищ Джень Юань, — кивком головы, немного весёлым голосом, подтвердила Каганович, заложив руки за голову. — Сперва на Осиму, берём её штурмом и развёртываем на ней наш лагерь. А потом пробиваемся дальше и дальше. Конечная цель — Окинава. Если мы сможем захватить, — она осеклась, подняв глаза, тут же поправившись, — освободить Окинаву — это станет заметным ударом для всех сил противника в регионе.       — Судя по всему, Сирены ожидали, скорее атаку нашего флота со стороны Тихого океана, чем атаку со стороны материка, — задумчиво сказала Монпелье, указывая пальцем на область карты, где были показаны укрепления противника.       — Верно, — согласилась с ней Микаса, после чего, задумчиво замолчала и, после этого продолжила голосом, напоминающим школьного учителя, который поучает ученика. — Первая цель объединённой флотилии — остров Осима. По данным диверсантов и подлодок, Сирены выстроили на нём оборонительные позиции, которые преимущественно сосредоточены на восточном берегу. Штурмом острова займутся силы Объединённого флота и Китайского флота.       — Американская эскадра в это время займётся форпостом на острове Кикай, — дополнила Микасу Монпелье.       — Наша эскадра, — выждав пару секунд, заговорила Калинин, — прикроет Джень Юань от фланговых ударов. У нас нет крупных кораблей, которые могли бы участвовать в операции подавления. Хотя… такая Кансен в моей эскадре есть, и её я передам под командование Джень Юань, по крайней мере на первый этап операции.       Китаянка несколько удивлённо посмотрела на свою советскую коллегу, чуть изогнув бровь:       — Ты сейчас говоришь о той … как её? Бердянск, кажется так её зовут. Верно? — спросила она. — Эта немного жуткая девушка, чей корпус стоит, завешанный брезентом? Ты о ней?       — Да, о ней, — подтвердила Калинин кивком головы. — Её … особенности и огневая мощь должны будут помочь вам, товарищ Джень Юань, — несколько витиевато сказала она, что не могло ускользнуть от остальных участников собрания.       — А с чего бы вам вообще нужна такая секретность, а? Товарищ Калинин? — с вызовом в голосе спросила Индиана, переместив взгляд на более низкую девушку.       — Что тут, что у нас слишком много посторонних глаз, товарищ Индиана, — заговорила Калинин, таким тоном, который никак нельзя было ожидать от кого-то её комплекции и из-за которого по спинам присутствующих пробежали мурашки. — Мы ничего не скрываем от союзников, но вот вы можете дать мне гарантии, что эта же информация сегодня же окажется в руках у Сирен? Готовы ли вы мне гарантировать, что, в случае чего, на спине у девушки под моим командованием не появится, чёрт побери, мишень?       — Мы-то свои авианосцы и линкоры не маскируем, — парировала американка. — А ваша странная девка управляет крейсером, чуть поскромнее, конечно, Аляски или Гуам! Но точно не меньше, а то и больше Де Мойн. Да и то, как я знаю, Де Мойны особо-то и не прячутся. Так в чём-дело-то?       — Это, значит, чисто ваши трудности и заскоки, — всё таким же голосом ответила Калинин. — Может из-за этого вы до сих пор воюете за Мексиканский залив, а Сирены добрались до Великих Озёр? Мы предпочитаем, чтобы наши удары стали сюрпризом для наших врагов.       — Тц! — цокнула языком Индиана, закатив глаза. — Я погляжу, вы прямо-таки посвящены в наши дела.       — Тихо, — стальным тоном заговорила Нагато. — Мы здесь собрались не для распрей, а чтобы сокрушить общего врага.       Две спорщицы мгновенно замолчали, переводя взгляд с друг друга на Нагато и обратно, и решили её не выводить из себя. Наконец, Калинин решилась заговорить первой.       — Тогда проехали, — вернулась она к исходной теме. — Как только Осима будет взята, наши силы направятся дальше на Юго-Запад и перейдут в наступление на острова Токунисима и Лоторишима.       — Как только эти острова падут, мы получим прямой маршрут до Окинавы и, наконец, сможем вернуть свои территории, — спокойным, но чуть торжественным голосом сказала Нагато.       Джень Юань нахмурилась от какой-то мысли, пришедшей ей в голову, и спросила:       — В начале войны на этих островах же оставались люди? Что будем делать с ними?       Великая жрица подняла взгляд на китаянку. Несмотря на её малый рост, в глазах читалась стальная решимость и едва тлеющий огонь, который вспыхнул с новой силой:       — Наши подлодки пытались установить контакт с жителями Окинавы. Разведданные, полученные от них, достоверно показывают, что на оккупированном архипелаге Сирены оставляют в живых лишь тех, кто перешёл на их сторону. Для меня, граждан Японии, Императора и духов людей на островах Окинавы нет. Их судьба предрешена, и единственное, что может их ждать — лишь смерть.       

******

             Последующие дни военно-морская база была подобна огромному муравейнику. Почти вся область доков в Кагосиме закрылась для гражданских людей. Для безопасности в городе ввели комендантский час, а по его улицам ходили патрули. Над Кагосимой подняли аэростаты заграждения, в воде выставили торпедные сети и боновые преграды, а в Кагосимском заливе курсировали противолодочные корветы.       Корабли, которые были уже подготовлены к выходу в море, забились в дальний угол Кагосимского залива, в бухту, в которую можно было пройти только у самого берега, по узкому фарватеру, который просматривался со всех сторон. Со стороны моря бухта была защищена вулканом Сакурадзима, который попросту заслонял корабли от огня с моря.       Корабли проходили последний техосмотр и подготовку к бою, с днищ соскабливались ракушки, налаживалась работа механизмов, подготовлялся и загружался первичный полный боекомплект. Одновременно с этим к бою готовилась авиация США и Японии. На японских аэродромах истребители F4U «Корсар» и новейшие F-84 «Шутинг Стар» соседствовали с «Кавасаки» Ki-100 и Ki-84. Были и тяжёлые машины — F-61, F-38, Японские Ki-102 и ещё несколько более экзотических машин. В другом же месте заканчивали свою подготовку самые тяжёлые машины — бомбардировщики.       Американцы подготавливали к вылету B-29 и B-24, которые несколько лет назад бомбили саму Японию, а теперь они будут помогать освобождать её же территорию. Эти самолёты несли новейшее оружие — управляемую бомбу ASM-N-2. Японцы собирали эскадрильи оставшихся G4M, которые должны были применить управляемые самолёты-снаряды типа «Ока». Конечно, управление ими выполнялось человеком напрямую из кабины, но японцы, ведомые праведной яростью из-за оккупации родной земли, были готовы сложить головы ради её освобождения.       В напряжённую атмосферу подготовки, впрочем, вскоре вмешался некий Вильям Филип Адамс. Он был из числа высокопоставленных офицеров альянса Азур Лейн, представляя его в планируемой операции. Всё это время, он ходил, словно напыщенный индюк, считая себя пупом земли. Он часто пытался навязываться на совещание руководства объединённой флотилии, но каждый раз, когда Адамс пытался пробиться туда, его выставляли за дверь.

******

      Частью подготовки эскадры к выходу в море были физические тренировки для Кансен, которые периодически переходили в учебные спарринги. Вот и сейчас на площадке, выделенной советским Кансен, крейсерши по команде Калинин разделились на пары и отрабатывали приёмы ближнего боя. Очередной тяжёлый удар пришёлся на скрещенные руки соперницы, которая от удара пошатнулась, отступив на два шага назад, чтобы не упасть навзничь.       — Ох!.. — простонала Бердянск, резко вскинув руки вверх, чтобы обозначить, что она более не дерётся. — А они-то не врали. Удар у тебя — что надо … просто изумительно! — ухмыльнулась она, чуть стиснув зубы от боли, потирая место удара. — Ты же сдерживалась, верно?       — Да, — коротко кивнула Орёл. Она была совершенно спокойно, хотя это был уже четвёртый спарринг с начала дня. — Всё же мы должны будем выложиться на полную мощность во время предстоящего похода, а не сейчас, друг с другом, — сказала она, после чего на её лице показалась широкая, жуткая ухмылка. — Но с тобой я почти не сдерживалась.       — А?! — изумлённо воскликнула Бердянск, открыв рот в чуть весёлой ухмылке. — Почему это вдруг?! — удивилась она с долей страха и неуверенности в голосе. — Что я тебе сделала такого?!       — Да потому, что это наш первый с тобой спарринг, — продолжая улыбаться, ответила Орёл, медленно дойдя спиной до лавочки, после чего плюхнулась на неё. — До этого ты как-то умудрялась избегать их.       — Да? — удивлённо спросила Бердянск, вытянув губы и вскинув брови в изумлении. — Что же … это воистину изумительно! — тут же воскликнула она, расставив руки в стороны, после чего продолжила. — Это был воистину изумительный опыт! И я благодарна тебе за него!       — Эй вы! — неожиданный окрик заставил всех них, а за спаррингом наблюдали другие советские и девушки, обернуться к нему.       Окликнувшим их был мужчина, среднего роста в странной форме, слишком насыщенного сине-голубого цвета, вышитой фуражкой и тёмно-рыжими волосами. Этим человеком был уроженец Британии — Вильям Филипп Адамс, офицер королевского флота, который не смог продвинуться по службе в родном флоте и увидел в Азур Лейн вожделенную карьерную возможность. И не прогадал, поднявшись от Лейтенанта-Коммандера до Командора всего лишь за год, а теперь целился пролезть в адмиралы.       Кансен, повернувшись на голос, не поняли, кто это и чего он от них вообще хочет. Посмотрев на него несколько секунд, они вернулись к своим разговорам, махнув на непонятного офицера рукой.       — Эй! Я с вами разговариваю! — заорал он, спешно подходя к ним, активно размахивая руками. — Какого чёрта вы тут вытворяете?!       — Хех! — с весёлой ухмылкой на лице воскликнула Днепр. — Вы вообще кто?!       В этот же момент лицо незнакомца налилось настолько багровым цветом, что даже индюки бы позавидовали ему, щёки надулись, а на лбу вздулась несколько вен, когда его тирада продолжилась с большей силой.       — Я — Командор Вильям Филип Адамс Азур Лейн! Старший уполномоченный в этой операции от организации! И как старший я спрашиваю вас — что это вы тут вытворяете?!       Девушки вновь переглянулись между собой. Некоторые из них пытались не засмеяться. Для них сам этот человек выглядел в лучшем случае забавно, но были и те, кто понимал причину, по которой он сейчас делал то, что делал. Петропавловск, Каганович, Баку, Калинин, Бердянск и Литвяк, которая сидела с Ольховской на руках, понимали, что Адамс решил попытаться подмять под себя как можно больше власти, и выбить себе максимум преференций на будущее, для чего решил поставить себя выше других людей и Кансен.       Несмотря на некоторую наивность этого плана, сам Адамс дураком не был. Он прекрасно видел, что, японские солдаты и рабочие, которых было большинство, не воспринимали какого-то кричащего британца всерьёз, да и, скорее всего, не понимали его. Американские солдаты тоже не особо слушали его, а к Американским и Японским Кансен он попросту побоялся соваться.       Однако в объединённой флотилии были Советские и Китайские Кансен, которых он и решил взять, как говорят, «на слабо». С непреклонной уверенностью он с уверенностью шагнул вперёд, продолжая говорить.       — Я вас за несоблюдение субординации сошлю на гауптвахту! И сделаю так, что ни один порт, ни одна база не примет вас ни сейчас ни, когда-либо в будущем! — чуть грозно прорычал он, смиряя всех взглядом. — Вы меня поняли?!       — Товарищ Адамс, — с ледяным спокойствием обратилась к нему Калинин, которая до этого сидела в стороне, в пол глаза наблюдая за происходящим, — если вас не устраивает наш распорядок дня, то обращайтесь к Николаю Герасимовичу. — Её голос был полон стали, и едва не переходил на рык, а взгляд был предельно серьёзным.       Беннигсен и Днепр, услышав столь резкий ответ от Калинин, захихикали, всячески стараясь прикрыться руками. Литвяк так и вовсе продолжила вести беседу с Ольховской как ни в чём ни бывало, а Орёл и Петропавловск сверлили в выскочке взглядами отверстия.       — Да как ты мне смеешь указывать, к кому и как я должен обращаться?! — рявкнул офицер, когда на его лбу вздулась вена.       Калинин была откровенно поражена столь хамским поведением международного офицера. Пока она и другие девушки искали слова, чтобы возразить, а Адамс внутренне ликовал, ведь он смог поставить советский флагман в ступор, Орёл поднялась со своего места, громко хрустнув шеей, чтобы вытянуть её.       Настроение резко поменялось, когда почти что двухметровая Кансен, сделав один шаг, она оказалась подле командора, который заметно напрягся, вжав голову в плечи. Его улыбка сошла с лица, а глаза нервно забегали. Орёл была выше его едва ли не на целую голову, из-за чего она угрожающе нависала, стоя рядом с ним. Так продолжалось несколько секунд. Уже и те, кто веселились, и другие обратили на неё внимание.       — Слушай, мужик, — рыкнула Орёл, своим обычным, чуть отстранённым голосом, — мы скоро пойдём в бой, некоторые из нас, может быть, даже не вернуться. Так что что нам делать, пускай решает наш адмирал, который доказал это. А ты убирайся к чёрту … индюк надутый.       — Да как!.. Как вы смеете так обращаться к офицеру?! — закипел Адамс, попытавшись вытянуть шею, чтобы казаться хоть чуточку выше. — Вы же просто корабли, пускай и в людском обличии, которыми люди командуют!       — Офицер? — проговорила Орёл, надвигаясь с плотоядной улыбкой на англичанина, который был ей лишь по уровень плеч. Он отступал назад, шаг за шагом, пока не остановился у стены. Орёл вновь нависла над ним, когда её губы исказились в улыбке. — Да ты просто хрен в пальто, который на себя погоны нацепил и наган с кобурой на пояс повесил. Не больше.       — Вы!.. Вы!.. ещё ответите за такое, — злобно прошипел англичанин, пытаясь совладать со своими эмоциями, прежде чем выскользнуть и удалился прочь.       В конце того же дня Калинин рассказала эскадре, что обнаглевший Адамс сунулся с кляузой к Кузнецову и жаловался на хамское поведение Кансен. Адмирал вызвал к себе флагмана и, выслушав её, выкинул записку англичанина в мусорное ведро. Вслед за этим Вильям Адамс был вынужден позорно ретироваться как можно дальше от советского флота.       Спутся день обнаглевший офицер, чтобы хоть как-то сохранить свою честь и гордость, попытался подмять под себя Китаянок, которые из-за отсутствия адмирала были в некотором проигрыше. Однако Джень Юань пропесочила этого офицера ещё хлеще, чем Орёл и Калинин вместе взятые, после чего выперла его.       Помимо этого, никаких особых казусов во время подготовки не происходило. Девушки настраивали радиоприёмники, проверяли связь, согласовывали общие команды для координации, получали довольствие для предстоящей битвы. Вообще, за прошедшие почти что уже два года войны был методом проб и ошибок создан паёк для Кансен на время продолжительных миссий с такелажем, и руку к этому приложили англичане с американцами.       В самый передовой паёк образца лета 1949 года входили продукты, богатые углеводом и белками для быстрого восполнения сил. Он состоял из нескольких плиток шоколада, нескольких пачек галет или их эквивалента, копчёного мяса и двух литровых бутылок воды или сока и так, по мелочи, что могли туда засунуть сами Кансен, или командование. Назвать такое полноценным обедом было, конечно, нельзя, но в бою времени на полноценный приём пищи попросту не было.       Конечно, в самих корпусах хранились продукты и в периоды спокойствия Кансен могли нормально отобедать, чаще всего консервантами. Но это было только для передышек, а вот в бою можно было положиться лишь на паёк. И для предстоящей операции каждая Кансен получила по двенадцать порций пайков, чего хватало на шесть дней непрерывных боёв. Таких продолжительных сражений в истории войны ещё не было, но никто не решился сокращать это количество.       

******

      Наконец, вся подготовка была завершена и настало время выходить в море. Планы были составлены и утверждены. Кансен, пилоты и экипажи малых кораблей, стоявших на базе, получили день отдыха. Вечером, за день до выхода в море, все решили устроить что-то вроде «последнего» ужина.       Японки во главе с Нагато собрались в синтоистском храме. Американская эскадра отправилась шуметь в местные бары, выбесив как местных жителей, так и своё командование. Индиана и Вашингтон буквально рвали и метали, когда всё это увидели, и загнали их обратно на базу.       Китаянки точили ножи, почти что буквально. Они, несмотря на слабость своих корпусов, были готовы, как никогда показать себя в бою, ведь именно эта операция обещала стать восходящей звездой в истории китайского флота, и Джень Юань не могла позволить себе, или своим подопечным сплоховать.       Советские Кансен также собрались в выделенных им казармах, которые были выполнены в типичном японском стиле и напоминали по устройству дворец. Вечеринка проходила в обеденном зале, в котором места на всех более чем хватило. Во главе стола, подобно древнему князю, сидела сама Калинин, а сразу по правую и левую руку от неё были Тбилиси и Каганович.       В пехоте, в ночь перед атакой не принято плотно ужинать, максимум кусок хлеба и сто грамм водки для храбрости, а вот на флоте ситуация была другой. Ещё со времён Российского императорского флота было принято перед боем давать всем, от низших матросов до старших офицеров, макароны с мясом, то, что через много лет стало известно, как «макароны-по-флотски». Эта же традиция сохранилась и на советском флоте и её также придерживались все, от людей до Кансен. Ведь выход в море не означал сиюминутный бой, но проведение таких вот ужинов перед миссиями помогало укрепить боевой дух Кансен, ведь кто-то из них мог и не вернуться с очередной миссии.       На столе расположились кастрюли и котелки, в которых до сих пор дымились приятным паром. В нескольких корзинках лежали булки из чёрного и белого хлеба. В графинах плескался тёмно-красный компот. Стояли тарелки со сладостями, в основном японскими, но были и несколько китайских, которые любезно те предоставили.       В столь торжественный момент сидевшие за столом Кансен оказались неожиданно тихи и подавлены, даже обычные нарушители спокойствия, такие как Каганович, Рекордный, или, как уже стало ясно, Днепр вместе с Беннигсен были спокойнее обычного. Конечно, они перешёптывались, шутили, но все прекрасно понимали, что в следующие несколько дней им будет угрожать смертельная опасность.       — Ольхи, вот, держи, — тихо сказала Литвяк, заметив, как миниатюрная девушка пыталась дотянуться до котелка в центре стола.       — Спасибо, — тихо сказала авианоска, принимая полную тарелку, попутно опустив голову в лёгком смущении.       — Да не за что! — улыбнулась Литвяк, радостной улыбкой.       С другой стороны, сидели Орёл и Бердянск, которые тихим шёпотом что-то обсуждали.       — Должна сказать, что организованно всё грамотно и качественно, — помешивая в руке бокал с компотом, с лёгкой улыбкой на лице. — Что скажешь, Орёл?       — Хм-м? — снова промычала Орёл, едва обратив взгляд на Бердянск, молча засовывая в рот очередную ложку густого, наваристого бульона. Впрочем, только такого ответа было вполне достаточно для Бердянск, чтобы понять, что думает её подруга.       — Вот! И я о том же! — с весёлым смешком в голосе, сказала Бердянск, запрокинув бокал, осушив тот залпом. — Как же славно находиться тут!.. я даже не думала, что тут будет столь изумительно.       — Резкий, будь спокойнее, — тихо шикнули одновременно Баку и Рекордный.       — Ип! — девушка с каштановыми волосами, заплетёнными в два длинных и тонких хвостика, резко икнула от неожиданности, когда её соседи ткнули её в бока, пока она пыталась дотянуться до дальней корзинки с хлебом.       — Каганович, — обратилась к заместительнице флагмана Днепр, — можешь передать мне парочку пирожков.       — Сестра, — Петропавловск зашипела на неё, — ты ещё ничего не съела. Руки убрала. А ты, Каганович, не давай ей ничего.       — Хорошо, — с весёлой улыбкой кивнула заместитель флагмана.       — Ну сестра! — с притворной обидой в голосе захныкала Днепр, попытавшись потянуться самостоятельно, за что тут же получила удар по руке. — Ай!       — Я сказала: руки убрала! — жёстко заявила Петропавловск, не испытывая и капли сожаления за содеянное, пока Днепр потирала ушибленный участок.       Тихий, но в то же самое время звонкий звук удара металла о стекло, подобно весенней капели, привлёк всех, заставив тех поднять глаза на поднявшуюся с места Калинин:       — Дамы, — начала она, заметив, что взгляды всех сосредоточены на ней. — Сегодня последний наш день, перед выходом в море, в боевой поход. Для кого-то, — она посмотрела на Кансен-прототипов, которые сидели с двух сторон стола, — это будет первый бой, а для других просто очередной.       Калинин говорила спокойно, подбирая каждое слово, будто бы заранее репетируя, но, тем не менее, это не было фальшиво. Было видно, что она говорила от всего сердца.       — То, что нас завтра ждёт — станет крупнейшей операцией против Сирен в этой части мира, — спокойно продолжала она, — и одной из крупнейших во всём мире вообще. Сражаясь бок о бок с иностранками, мы не можем посрамить честь и славу нашего флота, в олимп которой свои подвиги недавно вписали наши сослуживицы с Балтики, Каспия, Северного океана и Чёрного моря. Сёстры мои! — с гораздо большим энтузиазмом в голосе, сказала она, протянув свой бокал вперёд. — За то, чтобы все вернулись в родной порт в ореолах славы! Ура!       — Ура! — громогласно отозвались ей тридцать две сослуживицы.       

******

      Поздней ночью, освещаемая лишь светом портовых прожекторов, объединённая флотилия покинула Кагосму и отправилось на юг. Более сотни вымпелов: линкоры и тяжёлые крейсера, броненосцы, лёгкие крейсера, эсминцы, корветы, фрегаты, авианосцы и подлодки — все они шли по морской глади, под лучи солнца, которое медленно начинало подниматься с востока.       Фланги флотилии прикрывали большие морские охотники, корабли слишком малого водоизмещения, чтобы стать Кансен. Эти небольшие и слабо вооружённые суда почти ничего не могли сделать в крупном сражении — их орудия были сравнимы с зенитной артиллерией среднего калибра. Зато они несли на себе противолодочные бомбомёты и гидролокаторы для борьбы с подлодками.       На север от Кагосимы прогревали свои моторы десятки самолётов, готовясь подняться в воздух. Все приготовления были уже сделаны — боеприпасы покоились на подвесах, а топливо было залито до отказа. Пилоты проводили последние минуты на земле, перед тем, как они отправятся в полёт, последний для многих из них.       — Идём вровень, — объявила Джень Юань. Смотря на часы, которые она по старой привычке носила прикреплёнными на цепочку, которая уходила во внутренний карман мундира. — От графика не отстаём …       Из-за низкой скорости её корабля китайский флагман не могла идти в одном строю с другими Кансен. Поэтому в походе она облачалась в обвес и передвигалась на корпусах других Дев Флота.       — И правда, воистину изумительно, когда всё идёт по плану, — прозвучал голос хозяйки корпуса, на котором сейчас перемещалась китаянка. На этот раз она оказалась на борту Бердянск.       Когда только Калинин и Кузнецов сообщили Джень Юань, что в её подчинение, по крайней мере на первый этап операции переходит одна из прототипов СССР, а также пара эсминок — Рекордный и Решительный, она обрадовалась. И правда — две эсминки седьмого проекта были всяко сильнее доброй половины тех, кто был в её подчинении, а вот Бердянск… Джень Юань уже понемногу начинала жалеть, что согласилась.       Эта крейсерша была очень странно вооружена, а её манера речи и в целом манера вести себя понемногу раздражала её. Не последнюю роль в этом играл и внешний вид самой Бердянск. Пышные длинные каштановые волосы, которые доходили до середины спины, ложились на длинное пальто с высоким воротом, которое она носила на распашку, обнажая рубаху-мундир с двумя рядами пуговиц и шарф, который был сложен в фигуру, напоминавшую верхние крылья бабочки. Взамен юбки крейсерша носила ботинки по колено и штаны, закреплённые поясом. Из-за спины у Бердянск виднелся механический хвост с острым наконечником на манер гарпуна — часть её такелажа.       Джень Юань проигнорировала комментарий Бердянск, продолжая смотреть то на часы, то на планшет с картой в руках, то на горизонт.       — Скоро … уже скоро. Готовность два! — громко сказала она, гаркнув в радиоэфир. — Доложить готовность!       — Ят Сен к бою готова! — тут же отозвалась младший флагман.       — Хай Янг к бою готова!       — Пинг Хай в боеготовности.       — Нинг Хай во всеоружии!       — Фу По к бою готова!       — Чао Хо готова крушить врага!       — Фэн Янг к бою готова!       — Тан Янг к бою готова!       — Фэй Юэнь к бою готова! — китайские девушки продолжали отвечать одна за одной, подтверждая свою боеготовность. Затем отозвались советские Кансен:       — Рекордный к бою готова!       — Решительный к бою готова!       — Бердянск готова вступить в бой! — улыбнулась Бердянск, стоя прямо за спиной у Джень Юань.       Та проигнорировала её, глубоко вздохнув:       — Джень Юань к бою готова. Девочки! Готовность тридцать секунд! Зеркальное море прямо по курсу!       — О-о-у!.. — протянула Бердянск с улыбкой, смотря вперёд, где в воздухе стояла лёгкая, неявственная рябь. — А вот теперь мы начинаем!       Внезапно резко запахло озоном, как после долгой грозы, и это довольно контрастировало с приятным покалыванием в носу от морской соли. Само пространство будто бы разошлось, подобно огромной ране, когда первый корпус, принадлежавший Чи Ан, разрезал пространство, скрываясь во вспышке странного, неестественного света. Глаза Бердянск блеснули тёмным любопытством и предвкушением, пока она наблюдала, как прочие Кансен на собственных корпусах проходят через эту потустороннюю преграду:       — Это изумительно!.. — прошептала она, и улыбка расплылась на её лице.       — Готовься! — крикнула Джень Юань, находясь на носу, который буквально через несколько мгновений прорезал, как нож сливочное масло, пространство, скрываясь в противоестественном свечении.       Бердянск театрально расставила руки в стороны, подобно бразильской статуи Христа-Искупителя, и, гордо подняв голову вверх, закрыла глаза, и задержала дыхание, ожидая, когда те короткие мгновения пролетят. И вот, она почувствовала, как непонятная, едва заметная энергия прошла сквозь её, вызвав лёгкую дрожь во всём теле. Наконец, она выдохнула и тут же открыла глаза.       Пред ней предстало странное место, которое было бы будто не от мира сего. Смесь запахов моря и озона по-прежнему парила вокруг неё. Небо, вместо идеально чистого, скрылось за багровыми тучами, которые медленно плыли по нему, а из некоторых из облаков то и дело вырывались молнии.       Горизонт оказался свободен от дымки, и вдали на Юго-Юго-Востоке едва виднелась тёмная полоска земли. То бы северо-западный берег острова Осима — первая их цель. Кроме него, море было усеяно небольшими чёрными точками, которые стояли на одном месте. Бердянск потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что это орудийные платформы Сирен.       — Откуда пальба доносится? — раздался голос одной из китаянок в радиоэфире, указывая на гремящую с запада канонаду.       — Мы последними вошли в Зеркальное море, — отозвалась Джень Юань. — Наши союзники уже приняли огонь на себя, так что не будем терять время.       — Вымпелы Сирен на горизонте! Расстояние — десять километров, пятнадцать кораблей идут встречным курсом! — сообщила Ят Сен.       — Всем приготовиться к бою! Не посрамим памяти наших предков и докажем всем на что способен Китайский флот! — прокричала во весь голос Джень Юань, подняв вверх флагшток, на котором развивался старинный треугольный флаг жёлтого цвета с нарисованным на нём синим драконом, после чего, подобно старинному генералу, спрыгнула с палубы в воду.