Трагедия на востоке. Глава 4.

      Как только Джень Юань в своём громоздком и неуклюжем обвесе понеслась по воде, её эскадра последовала примеру флагмана. Вспышки света, знаменующие собой переход кораблей от корпуса к такелажу, осветило море, когда десятки Кансен оказались на воде, ринувшись на противника, который, казалось, только сейчас заметил присутствие врага и принялся вести беглый огонь.       — Думаю, стоит присоединиться к ним, что скажете? — весело спросила Бердянск, ступив вперёд, когда её корпус стал расплываться в ярком бледно-голубом свете.       С лязганьем обвес оплёл её тело потоком из множества деталей, кристаллизуясь в бронированную конструкцию. За спиной сформировались массивные манипуляторы, состоявшие из балок и частей корабля, обшитых бронёй да усеянных установками ПВО и вспомогательной артиллерией. На их концах располагались большие, неказистые, квадратные башни в форме неровного шестиугольника, откуда выходили по две направляющих для пуска крылатых ракет 16Х.       На руках появились массивные наручи, которые полностью защищали её предплечья и на которых располагались по паре стволов вспомогательного калибра и по одной направляющей. А за головой поднялась массивная, как у Союз, серо-синяя надстройка, походившая на крепостную башню и увенчанная дальномерами и радиоантеннами. Лицо Кансен скрыла маска, которая отдалённо напоминала смесь противогаза и лётной маски. Поверх глаз сформировались тонированные очки, как у пилотов высотных истребителей. Её ноги остались облачены в высокие, сапоги–глиссеры, с круглым носом, которые поднимались почти что до колен.       Как только свечение прекратилось, а такелаж окончательно сформировался, Бердянск ощутила, как всё её тело буквально налилось мощью от силовой установки корабля.       — О, как это изумительно, — воскликнула Кансен, — настолько живой я прежде себя и не ощущала!       От восторга крейсерша импульсивно рванулась вперёд, и за ней направились шедшие в эскорте эсминки. Между тем, китаянки сокращали дистанцию до противника, при этом во главе шли не эсминки, а тяжёлые корабли, во главе с самой Джень Юань, ибо большинство орудий китайской эскадры при всей их огневой мощи имели крайне скромную дальность стрельбы.       Вражеская эскадра была представлена обычными беспилотными кораблями без поддержки Сирен-гуманоидов. Судя по всему, учитывая, что этот отряд шёл от острова на запад, он был вызван как подкрепление силам, с которыми вела бой советская эскадра.       — И сейчас, получается, мы помогаем нашим сёстрам, — весело протянула Решительный, косясь на Рекордный и Бердянск из-за своего массивного, шерстяного капюшона, перехватывая тяжёлый топор поудобнее.       — Верно, сестрёнка! — улыбнулась Рекордный, смахивая с глаз прядку своих зелёных волос. — Главное будьте осторожней, — добавила она, уже обращаясь и к сестре и к Бердянск. — Осторожность никогда не помешает.       — Согласна с тобой, — улыбнулась Бердянск.       Противник, заметив приближающихся Кансен, сделал манёвр «все вдруг» и повернул обратно на запад, увлекая китаянок за собой к острову. Увидев это, Бердянск повернула на параллельный вражеским кораблям курс и начала наводить своё грозное оружие.       Внутри обвеса загудели механизмы, поднимая заранее подготовленную пару ракет на стартовые места внутри башен её такелажа, а бортовые датчики постоянно обновляли информацию о скорости сближения и дальности до противника в ортогональной и полярной системах координат, которая выводилась ей прямо на внутреннюю часть её визера. Дополнительная часть её шлема, отдалённо напоминающие окуляры часовщика, выдвинулась вперёд. Изображение транслировалось с дальномеров на это приспособление и, несмотря на то, что зрение у Кансен было лучше, чем у простых людей, при необходимости прицеливания они прибегали к помощи бортовой аппаратуры.       Глядя через дальномеры, Бердянск могла разглядеть, как корабли в хвосте эскадры — «Пешки» — окутывались облаками дыма и огня от ударявших в них снарядах, но оба шедших в составе ордера тяжёлых крейсера — «Слоны» — огрызались из своих крупнокалиберных орудий. Конечно, малые габариты Кансен позволяли им уклониться от стрельбы на дистанции в несколько километров, но Сирены обладали преимуществом в скорости и манёвре над устаревшими обвесами китаянок и не собирались подпустить их в ближний бой.       — Думаете, это вам поможет? — пробормотала Бердянск, выбирая точку прицеливания для ракет. Как только перед её глазами возникли образы индикаторов из боевой рубки, сообщившие о готовности ракет к старту, она тут же ввела в них полётное задание и произнесла:       — Пли!       Обе пусковые установки на манипуляторах с гулом электромоторов распахнули бронированные створки, обнажая скрытые за ними ракеты. Затем взревели твердотопливные ускорители, выбрасывая с катапульты первый самолёт-снаряд и окутывая Кансен облаком плотного серого дыма. Секунда, и за ним последовал второй, ибо, в отличие от артиллерийских кораблей, новое оружие Бердянск не позволяло ей стрелять сразу полным залпом, за вторым последовал третий, а за третьим — четвёртый… Затем ещё по ракете стартовало с наручей Бердянск, присоединяясь к остальному залпу.       Корабли Сирен среагировали на новую угрозу. Их орудия ПВО, прежде молчавшие, развернулись в сторону летевших в нескольких метрах над водой шестёрки ракет, идущих одна за другой. Затем загремели автоматические пушки, выпуская град снарядов. Первая ракета, попав под обстрел, испустила чёрный шлейф и рухнула в воду, когда её двигатель окутал огонь. Вторая ракета продержалась немногим дольше. На этот раз, взамен тёмного шлейфа, она разлетелась в клочья в огненном шаре, когда сдетонировала боеголовка, скрыв в нём четвёрку остальных. Третью ракету Сирены сбили практически у ордера.       А вот четвёртая ракета ударила туда, куда и желала Бердянск. Тёмно-серый корпус вонзился в борт «Слона», шедшему аккурат в центре ордера. Затем Кансен увидела, как вспыхнул ярко-огненный шар сдетонировавшего топлива, а над кораблём поднялся столб чёрного дыма. Прошло мгновение, и вторая вспышка озарила «Слона», когда пятая ракета ударила ему в корму. Беспилотный крейсер потерял ход и ушёл в циркуляцию, вываливаясь из ордера. Последняя же, шестая ракета пронеслась сквозь весь строй кораблей и улетела прочь в сторону горизонта.       — Классно ты его приложила! — обратилась Рекордный к Бердянск.       — Изумительно!.. — не обращая внимание на слова эсминки, заговорила Бердянск. — Какая же это мощь! — в голосе прототипа звучала улыбка. Несколько секунд она просто смотрела на пылающий корабль, после чего более здравым голосом продолжила. — Но инженерам надо постараться, доработать эти ракеты.       — В смысле? — недоумённо подняв бровь, спросила Решительный.       — Мне ракеты нужно заправлять перед каждым залпом, — вздохнула Бердянск. — А этот счётчик, как ни бейся, говорит о том, что ещё шесть минут нужно ждать до окончания заправки. Да и промазала я почти всем залпом… Вот если бы их полётом можно было бы управлять…       — Понимаю, — сказала Рекордный, кивая головой. — Это твоё новое оружие… оно как летающие торпеды.       Пока они разговаривали, горящий «Слон» скрылся за столбом огня и дыма, а позже до тройки советских Кансен донёсся громоподобный грохот остаточной детонации боеприпасов. Ордер Сирен изменил свой курс — корабли хаотично разворачивались назад и принимались обстреливать китаянок.       — БЕРДЯНСК! — донёсся крик Джень Юань в радиоэфире, пробиваясь через канонаду. — Чтобы ты не сделала, это сработало! Повторить такое с их вторым крейсером можешь?       — Хотела бы, да вот только ещё четыре минуты с одиннадцатью секундами нужно ждать перед тем, как можно подавать ракеты в башни, — с досадой в голосе сказала она.       — Verdammt! — отозвалась флагман на немецком. — Тогда мы сами этих… — громыхнул залп, за которым её слова потерялись в шуме, — отправим на дно морское.       Вслед за распадом ордера китаянки наконец-то сблизились с кораблями Сирен, и теперь Джень Юань была в центре сражения. Её округлые башни изрыгали огонь двумя дуплетами, посылая тяжёлые снаряды в «Пешки» сирен. Какой бы малой не была начальная скорость полёта снаряда, на такой дистанции это не имело значения. Снаряды разрывались о борта лёгких кораблей, образуя огромные дыры, в которые тут же заливалась морская вода. В ответ на неё обрушивался залп за залпом, будто бы она сама вызывала огонь на себя, и противник вёлся на это. Корабли Сирен выпускали по броненосице снаряды один за другим, но так и не могли пробить защиту её такелажа, и Джень Юань лишь насмехалась.       — Давайте! — оскалившись, крикнула она, посылая очередной залп в подвернувшийся в поле её зрения крейсер Сирен. — Прямо как при Ялу!       Пока корабли Сирен концентрировали огонь на флагмане, остальные китаянки умело пользовались этим. Несмотря на общую слабость отдельных Кансен, они сосредотачивали стрельбу на отдельных кораблях Сирен, планомерно выбивая одного за другим. Последним на дно ушёл второй «Слон», когда веер торпед ударил ему под ватерлинию, вздыбив четвёрку султанов воды. Вслед за этим тяжёлый крейсер очень быстро завалился на бок и затонул.       — Ну, десять минут на ремонт и лечение, затем продолжим, девочки, — сказала Джень Юань.       Броня её обвеса покрылась выбоинами от разорвавшихся на ней снарядов, которые так и не смогли пробить её. Униформа броненосицы была порвана в нескольких местах, а на открытых участках кожи, которые едва виднелись, и на лице были следы гари и парочка некрупных, маленьких ранок, которые даже не кровоточили. Дыхание флагмана было совершенно спокойным, как если бы прошедшее сражение не стало для неё вообще никакой проблемой, или препятствием.       Остальные Кансен китайской эскадры обошлись лишь лёгкими царапинами от осколков. Было заметно, что эскадра Сирен, на которую они наткнулись, или, вернее, которая наткнулась на них, смогла лишь замедлить их. Джень Юань наблюдала, как пара эсминок залезли в закрома своих такелажей и доставали бинты, чтобы помочь сёстрам по оружию обработать повреждения.       — Прошло уже почти сорок минут с нашего входа в Зеркальное море, — нахмурилась Джень Юань, сверяясь с часами. — Укладываемся в график. Так, Бердянск, Решительный, Рекордный, ко мне.       Через пару минут, рассекая воду, к ней подлетел отряд советских Кансен, облачённых в обвесы. Обе эсминки, будучи ветеранами войны с Сиренами, бодро держались перед флагманом. Правда, даже нахождение рядом с флагманом не отвлекло эсминку с зелёными волосами от наложение небольшого слоя бинтов себе на руку, в которую прилетело пара осколков. Джень Юань не могла её за это винить или останавливать. Взгляд китайской флагманши скользнул на Решительный, на чей руке уже была марля.       — «Снова ей досталось,» — подумала Джень Юань, когда в её памяти всплыла картина из прошлой совместной операции с советскими Кансен.       Бердянск же на фоне своего эскорта разительно выделялась. Она сняла маску, которая теперь болталась на петельке, лёжа на её плече и подняла тёмные очки на макушку, обнажив лицо, которое горело благоговением и предвкушением, которое появляется у «зелёных» после первого успешного боя. Глаза новенькой светились от азарта, который ещё не потух от суровой реальности, а на губах была едва заметная улыбка.       — Чего такая довольная? — тихим, чуть рокочущим голосом, спросила Джень Юань, косо посмотрев на Бердянск.       — Я увидела мощь собственного оружия, — с тихим придыханием сказала Бердянск. — Это… это было уникальное представление.       — Да, я видела. Вот только не надо витать в облаках, — серьёзным тоном сказала ей Джень Юань. — Новое оружие не способ победить всегда и везде, так что не зазнавайся. Битва ещё не кончилась.       — Принято, — ответила Бердянск со всё той же дерзкой ухмылкой на лице.       — Это для тебя какая-то игра?! — возмутилась броненосица и обрушила давящий взгляд на юную Кансен. — Ты думаешь, мы тут для развлечений?! Считаешь, что это всё — шутка?!       — Никак нет! — попыталась было возразит Бердянск, продолжая сохранять всю ту же вызывающую улыбку на своём лице, но была моментально прервана Джень Юань.       — Молчи! Ты думаешь, я не вижу?! Хватит твоих игр и прочего! Мы на войне и либо ты делаешь что должно, либо проваливаешь отсюда!       — Не вы мой флагман, — выждав несколько секунд, пока слова китаянки улягутся. — И мой флагман, вместе с моим адмиралом, — продолжила она говорить, выделяя каждое слово, — приняли решение о моём участии в данной операции. И, пока что, я не нарушила ни единого приказа.       — Заткнись, Qīngfú de nǚhái! — рыкнула Джень Юань по-китайски и процедила сквозь зубы. — На данный момент твой флагман — я. И ты должна слушаться меня и проявлять хоть какое-то уважение! — она посмотрела на Рекордный, которая закончила с перевязкой. — Вы вообще не прививаете им хоть капли уважения?       — А-а-эм, — осторожно, не желая навлекать на себя гнев флагмана, начала говорить Рекордный, но была прервана Бердянск, которая не желала, чтобы за неё отдувалась эсминка.       — Что же, товарищ флагман, я поняла вас. Прошу простить моё поведение, — сказала она максимально уважительным тоном, — более такого не повториться.       Джень Юань остановила взгляд на ней, размышляя о чём-то, после чего едва заметно кивнула.       — Хорошо. Только без глупостей, — серьёзно сказала она, после чего отвернулась, выходя на связь с другими девушками эскадры. — Действуем по плану. Доложить расстояние до цели.       — Двадцать миль до Осимы, — тут же доложила Ят Сен, — сил противника не наблюдаю в непосредственной близости.       — Что с другими эскадрами? — спросила Джень Юань, остановившись на месте.       — Калинин сообщает, что вступили в бой с крупной эскадрой противника, возглавляемой Сиренами. Говорит, что командуют вражеской эскадрой Океаны. Они и вызвала этот отряд, судя по всему, — сказала Ят Сен, смотря на оставшиеся за спиной погружающиеся в воду обломки. — Микаса сообщает, что уже приступили к бомбардировке побережья.       — А Нагато и Индиана? — спросила Джень Юань.       — Вступили в бой с силами противника к востоку от Осимы. Сообщения обрывочны. Слишком сильные помехи и большое расстояние.       — А авианосцы?       — Шангри-Ла около десяти минут назад сообщила, что они уже вошли в Зеркальное море и поднимают самолёты в воздух.       — Шангри-Ла? — удивлённо спросила Джень Юань. — Флагманом же той группы была Синано, разве нет?       — Синано из рода Ямато слишком склонна впадать в транс, — сказала Ят Сен с уважительным тоном, ведь Синано, была, пожалуй, одной из немногих японок, кто одинаково относился ко всем вне зависимости от их происхождения.       — Понятно, — пробормотала Джень Юань себе под нос. — Двадцать миль… двадцать миль… Как подойдём на восемь миль, то откроем огонь по берегу. Нужно же поддержать наших японских союзников, verdammt!       — Так точно! — ответила тут же Ят Сен, после чего прервала связь.       — Мне также нужно подходить на десять миль? — до флагмана донёсся голос Бердянск.       — А? Ты о чём?       — Мои ракеты могут вести огонь, пусть и не самый точный, на дистанцию более сотни километров. Как только мы вошли в Зеркальное море, я уже могла обстреливать этот остров, но приказа так и не последовало, — спокойно заключила Бердянск предельно вежливым тоном, но Джень Юань, тем не менее, почувствовала в этих словах укол в свой адрес.       — И они тебя записали в броненосные крейсера. Да что же ты такое, gege? — она повернулась к Бердянск. — Тебе есть вообще смысл подходить ближе к берегу?       — Эти ракеты на большой дистанции отклоняются от точки прицеливания, — Бердянск подняла взгляд, вспоминая таблицы стрельбы, — на дальности двести пятьдесят километров я их кладу в квадрат размером четыре на четыре километра.       — Тогда пойдёшь с нами. Нам нужно будет твоё ПВО, если противник предпримет попытку нанести по нам авиаудар, — размышляла Джень Юань. — Значит так, ты с Рекордной и Решительной, а также Ят Сен, будете идти в паре миль от нас. Ят Сен всё равно не имеет достаточной ударной силы для бомбардировки. В случае чего вы поддержите нас огнём ПВО.       — И предупредим вас, в случае чего. Радары-то у меня хорошие, — ехидно улыбнулась Бердянск, немного задрав голову вверх.       — Угу, — согласилась Джень Юань. — Ят Сен, выходи из ордера, становись во главе второго строя. Будешь с Советами идти.       — Так точно, — тут же ответила Ят Сен и присоединилась к отряду Бердянск с правого бока.       — Ну, тогда разрешите откланяться, товарищ флагман, — закинув руки за голову, сказала Бердянск.       — Разрешаю, — хмуро сказала Джень Юань и развернулась к своей эскадре.       Бердянск подняла взгляд в небо и довольно усмехнулась ему, возвращая дыхательную маску обратно на лицо и опуская визер на глаза.       

******

             Первые часы операции прошли строго по плану. Четыре национальные эскадры из состава объединённой флотилии вошли в первое Зеркальное море, которое являлось частью так называемого «бастиона» — скопления из нескольких Зеркальных морей, которые представляли серьёзную проблему для всех флотов мира. Сирены разместили «бастионы» в Северной Атлантике, Северном Ледовитом, Индийском, Тихом и Южном океанах, Средиземном, Чёрном, Карибском и прочих морях, а их уничтожение до недавнего времени считалось и вовсе невозможным.       Как только первые корабли вошли в первую часть «бастиона», начался бой. Передовые отряды Сирен, которые оказались на пути эскадр, оказались смяты подавляющей огневой мощью флотов союзников. Японские и Американские линкоры, которые буквально несколько лет назад воевали друг с другом, теперь крушили общего врага, можно сказать сообща.       Для столь важной операции японцы направили аж восемь Кансен линейного класса, пусть даже Микасу, самую опытную Кансен флота, не считали серьёзной боевой силой, особенно на фоне Тосы, Нагато, Амаги и Изумо, новенькой Кансен-прототипа. На охране островов Японии остались «прибрежные» флоты под командованием двух линкорш типа «Кавати» и двух эскадренников — Сацума и Аки. Эти девушки выполняли не менее важную задачу — охрану берегов родной страны, пока основные силы пробивались до Окинавы.       Ударную силу американской эскадры представляли линкорши Индиана, Вашингтон, Сауз Дакота, а также пара из «Большой семёрки» — Колорадо и Вест Вирджиния и две старушки — Арканзас и Юта. Они шли клином под прикрытием многочисленных крейсерш, ощетинившихся автопушками «Бофорс», и многих десятков эсминок. Их целью был северный и восточный берег острова Осима, самый защищённый, ведь Сирены, или те, кто служил им, предполагали, что именно с этой стороны начнётся атака противника. Но даже для них масштаб атаки на архипелаг оказался неожиданным.       Как только над Осимой завыла тревога, то несколько гуманоидов вышли в море, собирая вокруг себя вереницу из беспилотных кораблей и прочей мелюзги. Так, на встречу Японской армаде выдвинулись две Сирены класса «Нарушитель мира», в сопровождении более слабых «Океан», а против американской эскадры, помимо той же пары «Нарушителей», выступила ещё и «Стратег» — низшая гуманоид Сирена класса «авианосец», которая была довольно опасным врагом.       Однако объединённая флотилия располагала тузом в рукаве в виде пятой эскадры. Она вошла в Зеркальное море позже остальных подразделений, и на то были весомые причины. Пятая эскадра состояла почти что исключительно из авианесущий кораблей. Ядром подразделения было пять тяжёлых авианосцев: Шангри-Ла, Интрепид, Уосп, Синано и Ольховская. Только эта пятерка Кансен могла вместе поднять в воздух более двухсот самолётов, а с ними ещё и шла дюжина лёгких и эскортных авианосцев, как японских, так и американских.       Прикрывали авианосную группу американские крейсерши класса «Омаха». Вместе с ними шли и эсминки с корветками, охранявшие их от подлодок, а также корабли снабжения, забитые боеприпасами и запасными деталями для восполнения потерь в авиации.       После входа в Зеркальном море все авианоски поднимали в воздух десятки самолётов, собирая их в огромную стаю, кружащую вокруг эскадры. С громким гулом вращающихся винтов и рёвом моторов машины понеслись на юг, ища вражеский авианосец, который противостоял американской эскадре.       Заметившая на радаре приближающуюся авиацию Сирена передала сигнал на остров, и вскоре с его берега в небо устремились дымные полосы: ракеты «земля-воздух» стартовали на перехват. Один за другим машины падали в воду, но их было слишком много. Прорвавшись через огонь ПВО, армада самолётов так и не нашла авианосец и отбомбилась по ордеру Сирен, выбив с десяток крейсеров и покалечив одного из «Нарушителей». Затем на него обрушилась американская эскадра.       Вражеские боевые единицы сражались отчаянно, выпуская снаряд за снарядом по американским Кансен, а их поддерживала огнём береговая артиллерия с Осимы и небольшого острова Кикаджима, расположенного чуть восточнее и превращённого в настоящую крепость. Американская эскадра всей своей мощью навалилась на оставшиеся вымпелы Сирен, завязав ожесточённый артиллерийский бой. Одновременно с этим и японки столкнулись с армадой беспилотных кораблей, шедших через пролив между Кикаджимой и Осимой.       Наконец, советская эскадра вступила в бой значительно позже других. Их путь пролегал через северо-западную часть Зеркального моря — массив воды лишь с парой крохотных островов, самый крупный из которых — Йокоате-Джима — был едва ли два километра в ширину. Перед Калинин стояла простая задача — обеспечить контроль над островами и развернуть на них плацдарм для последующих операций, даже в случае провала текущей операции. Эта часть плана была выполнена в первые часы.       Разведка в лице американских «Гато» заранее доложила, что оборона острова была весьма слаба: всего-то три дальнобойные артиллерийские позиции, которые караулил батальон культистов и прикрывал зенитный дивизион. Потеряв три самолёта, Литвяк подавила ПВО и принялась беспрепятственно утюжить оборонительные позиции. Как только с артиллерией Сирен было покончено, Калинин оставила у Йокоате-Джима нескольких Эк-ок, чтобы те провели быстрый осмотр и дожидались прибытия морских охотников, которые доставят солдат для занятия островов.       Следующей целью эскадры стал пролив между островами Осима и Токуносима. Если бы всё пошло по плану, то Калинин, вместе со своей эскадрой вышла бы в тыл всем силам Сирен, которые стояли на страже северных островов. Но здесь их ожидал неприятный сюрприз. Литвяк, держа в воздухе одинокий истребитель, который кружил вокруг эскадры, доложила о приближающейся с юга эскадре Сирен.       Тут же Калинин приняла решение сближаться с кораблями противника, выстроившись клином, во главе которого встала Орёл. Сразу за ней, по обе стороны от неё были сёстры Петропавловск и Днепр. Беннигсен шла рядом с Калинин и Каганович, в окружении эсминок, а замыкала строй Литвяк. Хотя та имела броню, способную держаться наравне с Орёл, и самую мощную на эскадре артиллерию, Калинин посчитала, что шанс повреждения надстроек слишком велик, чтобы ставить крейсер-гибрид в первую линию.       Шедшая с юга эскадра Сирен спешно вышла в море, как только советские корабли атаковали Йокоате-Джим. Её собрали из крейсеров, как лёгкие, типа «Рыцарь», так и тяжёлые, типа «Ладья». Между кораблями по морю неслись гуманоидные Сирены типа «Охотник», а возглавляла ордер улучшенная Океана, чья оснастка, переливаясь багровым свечением, была несколько больше, чем у остальных Сирен. Однако к этой эскадре к кораблям Сирен присоединились серые, можно даже сказать пепельные корпуса, кораблей, слишком похожих на обычные. МЕТЫ. Их было всего трое, но и этого, как казалось, достаточно.       

******

             — Литвяк! Доложить о силах противника, — приказала Калинин, стоя на ходовом мостике собственного корпуса, по старинке рассматривая в бинокль силуэты кораблей противника.       — Вижу лёгкие крейсера и эсминцы противника. Насчитала двадцать вымпелов, — донёсся голос красно-волосой из радиоприёмника. — Это те массовые корабли Сирен, которые без экипажей.       — Не про них, — буркнула Калинин. — Что с МЕТАми? Сирены не шпарят так дымом из труб.       — Сейчас… сейчас, — повторяла Литвяк, пока её самолёт завершал манёвр, выходя на наиболее оптимальный курс, чтобы увидеть корабли противника. — Вижу! Два крейсера и один линкор. Идут в центре ордера.       — Точнее, — тут же потребовала Калинин. — Что за типы кораблей там?       — Один крейсер американский. Башни с тремя орудиями. Что-то от «Нортхэмптона» до «Нью-Орлеана», точно старой конструкции. Корма сильно опущена. Второй, должно быть, японский. Пять башен. Похож на Могами.       — А линкор? — нахмурившись, спросила Калинин, когда её носовые башни заговорили, открыв огонь по противнику. Вслед за ней последовали и Каганович с Днепром и Орёл.       — Поправка, это линкрей, — перебила её Литвяк. — Три башни, два орудия. Я бы сказала, что это класс «Ринаун».       — Ясно, — хмуро ответила Калинин, обдумывая услышанное. — Три МЕТы — это очень и очень серьёзно. Эсминцы, не открывайте огонь пока не подойдём на гарантийную дальность выстрела. Будьте готовы к торпедным атакам. Беннигсен и Петропавловск — ваши цели массовики. Каганович и Днепр — ваша цель гуманоидные Сирены.       — Так точно! — почти что в один голос ответили все они.       — Орёл, Литвяк, разберитесь с вражескими Кансен на стороне Сирен. Я понимаю, что для вас это первый бой, но только у вас двоих должно хватить сил, чтобы наподдать им.       — Принято, товарищ флагман, — спокойным, собранным голосом отозвалась Литвяк, мысленно давая приказ своему самолёту возвращаться. Хотя она и могла атаковать авиацией корабли противника, но посылать их на убой на ощетинившийся зенитками ордер она не собиралась.       — Принято, — спокойно сказала Орёл, после чего послышался характерный, чуть мерзкий треск костей, короткий и резкий, и продолжила, — пора приступать.       Калинин не могла этого видеть, но была уверена, что сейчас на лице у Орёл была её типичная, широкая и жуткая улыбка.       Постепенно, пока шло сближение, почти все корабли эскадры открыли огонь по силам противника. Но и в расположении советской эскадры стали рваться вражеские снаряды. Султаны воды поднимались на десятки метров в воздух, осыпая корпуса кораблей водой и осколками. Несколько снарядов даже угодили в Орёл и Петропавловск, но пробить их броню так и не смогли, хотя одну из зениток Орёл всё же снесло.       — Гхм-м … — хмуро промычала Орёл, слыша, как за её спиной работает система пожаротушения, устраняя небольшое возгорание от попадания снаряда. — Как это раздражает.       Гигантская крейсерша носила тяжёлую чёрную накидку, под которой была шинель, которая отдалённо походила на кожаный доспех. На уровне пояса у шинели был заметный вырез, чтобы не мешать бегать. На ногах были толстые чёрные штаны и огромные ботинки, почти что доходившие до колена, и больше походившие на колонны. Они почти не имели носка и, казалось, были бронированы. Это только придавало её фигуре массивности и солидности.       — Выбила! Первый выбила! — прокричала Днепр, когда один из кораблей Сирен — лёгкая «Пешка» — заплылал от попаданий её артиллерии.       — Продолжать вести огонь по противнику! — рявкнула Калинин.       — Есть вести огонь по противнику!       Эскадры продолжали сближаться, обмениваясь выстрелами. Тактика работала. Идущие впереди тяжело бронированные крейсера принимали на себя удар, позволяя лёгким силам оставаться в относительной безопасности.       — Баку! Меняйте курс. Попробуй обойти их с востока, — скомандовала Калинин.       — Принято, — тут же ответила эсминка. — Девчата! За мной!       В течении минуты эсминки вывалились из строя, поворачивая на восток и поддавая пары в свои турбины, набирая максимальную скорость. Их корпуса озарились нежно-голубым свечением светились, когда восьмёрка эсминок перешла на обвесы, а затем подняла дымовую завесу, скрывая себя от артогня. Вслед за этим от вражеского строя точно также отделились «Пешки» с «Рыцарями» во главе с парой Охотников и пошли на перехват отряда Баку, пока остальные продолжали сближаться с эскадрой.       — Ушли, значит, — тихо сказала Калинин, — но Баку справится. Эскадра, готовьтесь переходить на такелажи. Если мы сблизимся ещё ближе, то и массовики смогут открыть по прицельный нам огонь.       — Принято.       — Так точно!       — Понятно.       — Угу …       Получив ответы от оставшихся Кансен, Калинин ухватилась за штурвал и потянула его на себя. Вслед за этим все поверхности корабля испустили голубоватый свет, а затем он просто рассыпался. Рой металлических частиц стёкся к Кансен, обволакивая её и состыковываясь с лязганьем в обвес. На ногах сформировались сапоги-глиссеры, позволившие ей мягко приводниться и затем заскользить по морской поверхности.       Осмотревшись, Калинин убедилась, что и остальные крейсерши выполнили её приказ — теперь на месте огромных, как дома, кораблей, по воде мчались лишь маленькие человеческие фигуры, облачённые в броню. Последней в альтернативную форму перешла Орёл. Она предпочла отвлечь на себя внимание противника, пока остальные трансформировали свои корпуса в такелажи.       Обвес самой Кансен-прототипа был внушающим трепет, под стать её телосложению. Её шинель покрыли бронированные пластины, окончательно превратив её в пластинчатый доспех, и сделав её фигуру ещё более массивной. Из-за спины выдвинулась пара серо-синих манипуляторов, оканчивающихся бионическими головами, отдалённо напоминающими головы хищных птиц. Такелаж был почти что симметричными, если не считать того, что левый манипулятор нёс лишь одну башню главного калибра, а второй — сразу две. Руки Орёл оказались закованы в массивные латные перчатки с громоздкими наручами, на которых были закреплены бронепластины, напоминающие щиты-баклеры.       Оказавшись на воде, советские Кансен пошли на сближение с противником, продолжая вести артиллерийский огонь. Они подскакивали на волнах, которые подкидывали их на высоту около метра, после чего проваливались вниз. Это, конечно, мешало бить из пушек точно, но всё же три беспилотных судна противника, попавших под обстрел, загорелось, а вот ни одной Сирены или МЕТА не пострадало. Как только они сблизились на дальность примерно в десять кабельтовых, среди строя противника произошли три вспышки.       — МЕТЫ перешли на такелаж! — громко крикнула Каганович, опередив сестру. — Литвяк, Орёл! Готовьтесь!       — Принято!       — Угх …       — Ну, поехали!.. — хмыкнула Каганович, когда в приделах видимости, буквально в километре от них, показался борт «Ладьи» Сирен, чьи пушки уже наводились на них. Это могло означать лишь одно — они вошли в непосредственный контакт с противником, вклинившись в их строй.       Петропавловск и Беннигсен, отделившись от основной группы, принялись расстреливать беспилотные корабли Сирен. Под градом шестидюймовых снарядов слабо бронированные «Пешки» очень быстро стали тонуть.       — Не так быстро!.. — тихий вздох, который едва был слышен в эпицентре сражения заставил Петропавловск насторожиться, а через миг в неё угодили тяжёлые вражеские снаряды, которые разбились о гексагональные полупрозрачные пластины, которые она едва успела вызвать перед собой.       — Вот дерьмо! — оскалилась советская Кансен, отступая назад на волнах, когда в нескольких метрах от неё пронёсся серебряный блик, за которым последовало возмущение ветра. Перед ней была девушка в оборванной мешковатой тёмной одежде, с грязно-серыми волосами и двумя ушками, похожими на ушки филина на голове, а в её руке покоилась огромная катана. На её обвесе виднелась надпись иероглифами, которую Петра распознала как «Миоко» или «Мёко».       — Беннигсен! — окликнула напарницу Петропавловск. Она на миг посмотрела за спину и увидела, что сама Беннигсен сражается с другой МЕТОЙ, на борту обвеса которой было написано латиницей «USS NORTHAMPTHON».       — Ах ты, сука! — коротко выругалась синеволосая Кансен. Противостоящая ей крейсерша наносила удары башней главного калибра, подобно огромному кастету, и вынуждала отступать, чтобы уйти от сыпавшихся ударов.       Выхватив шашку, Петропавловск парировала удар катаной. Миоко быстро среагировала и закрутила вираж на воде, пытаясь зайти неопытной советской Кансен с фланга.       — АААГГХ! — вырвалось у неё, когда удар японки разрезал униформу на боку и вспорол плоть. Скривившись от боли, Петра развернулась, но японка уже снова ушла на очередной вираж, разорвав дистанцию, оказавшись в слепой зоне орудий Петропавловск и угрожая ей новым, смертельным ударом.       — Ха!.. — раздалось грубое ворчание со стороны. С неожиданно большой скоростью, которую никак нельзя было ожидать от кого-то её роста, Орёл оказалась в эпицентре сражения, встав между Миоко и Петропавловск, заслонив последнюю собой от удара японки.       Миоко, увидев новую цель, попыталась подрезать Орёл ударом катаны, который она перенаправила по другой траектории, но он тут же был грубо отбит ударом наруча советской девушки. Сила удара была такова, что Миоко едва устояла на ногах. Попутно орудия Орёл дали залп в сторону, пошатывая Нортхэмптон.        — Я разберусь с ними, — спокойно сказала она, бросив короткий взгляд за плечо на Петропавловск. — У вас своя цель.       — Да, — сдержанным, серьёзным тоном, ответила Петропавловск, зажимая рукой неглубокую рану на боку, которая за счёт иммунитета и регенерации Кансен уже стала понемногу затягиваться. Кивком головы она подозвала к себе Беннигсен. Затем обе крейсерши отступили в сторону, отвлекая внимание беспилотных кораблей на себя, пока Орёл осталась против пары Пепельных Кансен.       — You're a crazy bitch! — выругалась Нортхемптон, выбираясь из облака дыма, стирая с губ струйку крови. — But there are two of us! And you… you are alone.       — You will die here, insolent creature, — ледяным тоном сказала Миоко, поднимая катану и попутно наводя орудия прямо на Орёл, которая оказалась между ними двумя.       — Хе-хе-хех!.. — жутко усмехнулась Орёл, когда её глаза потеряли свой цвет, став совершенно чёрными, точь-в-точь как её волосы, а губы изогнулись в жуткой, тонкой ухмылке от уха до уха. — Это мы ещё посмотрим.       Обе МЕТы выпучили глаза, изумившись браваде со стороны советской Кансен.       — Then let's dance, nutjob! — прорычала сквозь зубы американка, и затем все трое пришли в движение. МЕТы выстрелили первыми, и попадания снарядов на короткий миг дезориентировали советскую девушку, сломав орудийную башню на левом боку обвеса.       Этим сразу же воспользовалась Миоко, которая вполне могла бы обогнать многих эсминок, оправдывая своё мастерство и навыки владения клинком. Она поднырнула вперёд, целясь клинком прямо в грудь Орёл, чтобы завершить всё быстро. Но и Орёл двигалась с удивительной проворностью для своих габаритов, стремительно выставив левый наруч на пути меча, и тот со звоном отскочил от бронепластины.       — А?! — коротко изумилась Миоко, следуя по инерции вперёд, вслед за своим клинком.       — Ха, — гаркнула Орёл и ударила правой рукой прямо ей в лицо. От столкновения японка едва не упала на воду и с трудом удержалась на ногах. Тут же последовал второй удар в висок, после которого ей показалось, будто бы на голову обрушилась гранитная колонна. Кансен-прототип не остановилась на этом и замахнулась для третьего удара, который должен был буквально вбить Миоко в морскую гладь. Но Нортхэмптон пришла на выручку напарнице, дав залп из орудий.       — Угх … — чуть пошатнулась Орёл от взрыва снарядов на задней части её такелажа и затем ушла на разворот, переключая внимание на другую угрозу. Миоко, впрочем, не осталась ею забытой: огромная крейсерша накрыла её огнём из вспомогательного калибра, разбив фок-мачту и одну из турелей.       — Die when I shoot you! — рявкнула Нортхэмптон, давая полный выстрел из башен главного калибра и подбираясь почти что в упор.       Она уже испытала на себе выстрел из главного калибра советской Кансен и вновь испытывать это на себе вновь не горела желанием. Поэтому, решив, что из-за размера такелажа ей будет сложно вести огонь в близи, Нортхэмптон стала сокращать дистанцию, ведь её пушки были расположены куда ниже, что позволяло ей беспрепятственно вести огонь и в близи. Пока Орёл приходила в себя и переводилась на американку, та нанесла удар слева башней-кастетом, целясь ей в лицо. Лишь в последний момент прототип заблокировала удар наручем.       Не остановившись на этом, Нортхэмптон продолжала её бить. Она напирала, пользуясь своим малым ростом в сравнении с двухметровой Орёл, и лавировала вокруг неё, не позволяя прицеливаться главным калибром. Орёл вела себя сравнительно пассивно, лишь защищаясь, и тогда Нортхэмптон попыталась снова ударить её в лицо. На пути её руки снова оказалась бронепластина наруча, а затем с боку раздался свист струи пара, больше похожий на гудок корабельной сирены. Клюв птицы на левом манипуляторе распахнулся, и Орёл схватила им противницу за предплечье.       — Хех!.. — тихо буркнула Орёл, когда в её, до этого пустой улыбке, блеснули зубы, что вызвало ещё больший страх у Нортхэмптон.       — А? — воскликнула Нортхэмптон и попыталась вырваться из захвата обвеса. В этот же момент рука Советской девушки обхватили её локоть и с силой повернули его, ломая сочленение. Американка закричала от боли, а затем на неё обрушились кулаки Орёл. Первые два быстрых удара пришлись МЕТе по голове, ошеломив её, а третий удар разнёс вдребезги нос, заливая её лицо кровью.       Сзади прогремели выстрелы, и несколько снарядов ударили в спину Орёл, круша броню такелажа. Миоко оправилась от первоначального поражения и вновь ринулась в бой, открыв огонь по советской девушке, также быстро сокращая дистанцию. Её главное оружие — катана — было на изготовке, ибо за годы войн Пепельная Кансен овладела им в совершенстве и отдавала предпочтение именно ей, а не артиллерии, которая могла разорвать какую-нибудь эсминку с большой дистанции, но вот против более крупных кораблей была не так эффективна. К тому же она совсем не хотела снова попасть под обстрел грозных орудий русской, ведь даже вспомогательные орудия Орёл только что нанесли ей довольно серьёзный, пусть и не критический, ущерб.       Орёл лишь едва пошатнулась от снарядов, которые ударили во внешнюю часть такелажа, разбившись о толстый бронепояс, который у неё сравним с таковым у Кронштадт. Башни её такелажа сменили цель, став наводиться на японку, но она сама прекрасно понимала, что они могут и не успеть сделать этого.       — Вот это подойдёт, — пробормотала прототип себе под нос. На глазах у Миоко русская, продолжая держать её напарницу за правую руку, вновь пустила в ход обвес. Теперь уже правый манипулятор, подобно голове огромной совы, раскрылся с грозным свистом и схватил американку за правое предплечье. Нортхэмптон отчаянно пыталась освободиться из хватки советской Кансен, но хватка обвеса была слишком прочна.       — А-а-а-гх! — прокричала американка, когда оба манипулятора сдавили её руку с такой силой, что едва не раздробили ей кость. А затем Орёл их провернула, ломая и плечевое сочленение. Она подняла Нортхэмптон в воздух и метнула её в приближающуюся Миоко. Та в последний момент успела опустить руку с катаной, прежде чем столкнулась с нею.       От удара обе не удержались на глиссерах и рухнули в воду, пролетая несколько метров по инерции, поднимая облако брызг. Прежде чем обе МЕТы успели подняться, сзади прогремел залп. Прямое попадание пришлось в такелаж Нортхэмптон, разнося бронезащиту цитадели и разбрасывая обломки в стороны. Из него брызгали искры и шёл чёрный дым.       Миоко пострадала куда меньше. Она оказалась зажата под телом американки, отчаянно пытаясь выбраться из этой ситуации. С трудом скинув с себя стонущую напарницу, она вскочила на ноги, выставив катану вперёд и пытаясь удержать расстояние между собой и Орёл, которая приближалась к ней.       — Ну и кто тут наглая тварь? — со злорадной усмешкой спросила Орёл, не выказывая ни единого намёка на страх. Её лицо покрылось мелкими ранами и было забрызгано кровью, при том, скорее всего не её собственной, а броня такелажа покрылась выбоинами от попаданий снарядов. Невзирая на это, она держалась ровно, медленно приближаясь к паре Пепельных Кансен, пока её орудия наводились на них. Миоко почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она с усилием поднялась на ноги, пока мысли метались, в нерешительности, что делать. Глаза бегали в разные стороны, пытаясь найти решение.       — Я!.. Я убью тебя! — скидывая с себя тело Нортхэмптон и поднимаясь на ноги, прокричала Миоко, дав выстрел из своих орудий по советской Кансен.       На это раз её залп пришёлся на «мягкие» части обвеса, снося зенитную артиллерию и разбивая башни вспомогательного калибра. А вот последующий взмах катаной был с лёгкостью отражен ударом бронированных наручей. Второго удара Орёл так и не позволила сделать, просто выстрелив из главного калибра по Миоко, практически в упор. Дым от взрывов заволок ей зрение, а изо рта вырвался тихий хрип, когда она почувствовала, как обвес выдал сообщения о многочисленных повреждениях, а по спине сыплются искры из оборванных силовых кабелей. На дрожащих ногах она откатилась в сторону, бросив короткий взгляд за плечо и оглядев искорёженные остатки манипулятора.       — I'm leaving this fight! — коротко сказала Миоко по радиосвязи, осведомляя свою эскадру. За прошедшие десятилетия она уяснила разницу между честью и безрассудством, и отдавать свою жизнь в битве без возможности победить не захотела. Открыв огонь из оставшихся орудий главного калибра, японка на полной скорости стала удаляться от места битвы.       — Хм … — нахмурилась Орёл, смотря в след убегающей японке, когда возле неё разорвались снаряды, не нанеся вреда ей самой. Улыбка сошла с её лица, впервые за весь бой. Она потеряла интерес к убежавшей японке и развернулась в сторону, где на воде лежала Нортхэмптон, корчась от боли.       — Хм?.. — наклонила голову Орёл, будто бы не было боя, который продолжал идти вокруг неё. Нортхэмптон поймала советку взглядом, едва сумев сдвинуть глаза, и попыталась выкрикнуть что-то, попутно пытаясь направить уцелевшие орудия обвеса на неё. На лице советской Кансен расплылась плотоядная ухмылка.       — Хе!.. Как же жалко, — сказала Орёл, чуть нахмурив брови, когда её ноги оказались в паре дюймов от тела американки.       Не обращая внимания на попытки Норхэмптон что-то сделать ей, она протянула руку и её хватка сомкнулась на шее американки, которая тихо вздохнула. Без особых усилий Орёл подняла МЕТУ на уровень своих глаз так, что её ноги перестали касаться воды. Руки американки попытались подняться, в отчаянной попытке освободиться, но всё было бессмысленно.       — Хм… а ты ведь меня убить обещала, — злобно сказала Орёл, смотря на американку. Затем она развернула её к себе спиной и ударила с размаху клювом такелажа.       — Агх! Ха! Гха! — заорала Нортхэмптон от резкой боли, когда манипулятор обвеса пробил ей хребет и разорвал как нервную ткань, так и дублирующую её аугментику.       Подняв всё ещё живую американку над своей головой, она на мгновение остановилась, словно бы в раздумьях, пока воздух продолжали прорезать крики МЕТЫ, но уже через секунду она с силой опустила её вниз, окончательно перебивая ей хребет.       Изо рта Нортхемптон плеснула кровь, когда Орёл бросила парализованное тело к своим ногам, чем вызвало новый вздох боли. Нортхемптон отчаянно пыталась сделать хоть что-то, но её тело ниже ног было парализовано, а правая рука раздроблена. Несколько мгновений она попыталась спастись, пользуясь оставшейся левой рукой. Орёл просто, с едва заметным отвращением во взгляде, которое вполне могло быть и простой не заинтересованностью, отталкнула руку Меты от себя, после чего дала залп из всех орудий.       Град снарядов окончательно разбил остатки такелажа МЕТы и пронзил навылет её тело. Из пробоин обильно полилась красная кровь, смешиваясь с океанской водой, а затем волны поглотили труп Нортхэмптон, оставив на месте её гибели лишь багровое пятно.       — Докладывает Орёл. С парой МЕТ покончено, — с холодным спокойствием доложила крейсерша.