Трагедия на востоке. Глава 5.

      Вслед за поражением пары МЕТ бой окончательно переломился в сторону советской эскадры. Уцелевшие беспилотные корабли обезвреживались сосредоточенным огнём Петры и Беннигсен, залпы которых крушили надстройки, превращая их в костры. Вскоре к ним присоединилась Орёл, которая с лёгкостью пробивала главные бронепояса врагов из своих грозных орудий.       Калинин, Днепр и Кагананович были заняты истреблением гуманоидных Сирен. Их артиллерия могла сравниться в пробивной силе с зарубежными восьмидюймовыми орудиями, которыми вооружались полноценные тяжёлые крейсера, но имела более высокую скорострельность. Выстроившись клином, они переводили огонь с одной Сирены на другую.       — Днепр, враг на три часа! — прокричала Каганович, схватив младшую Кансен за плечо, заставив её повернуться в сторону опасности, приближающейся Сирене класса «Охотник», которая заняла позицию и подняла наизготовку свою автоматическую пушку солидных габаритов.       — Вижу! — так же криком ответила Днепр, наводя все двенадцать орудий на новую угрозу. Прогремел полный залп, от которого она и сама немного содрогнулась, чуть откатываясь на полшага назад и компенсируя отдачу. Через мгновение до них донёсся грохот от разрывов снарядов, и на месте Сирены поднялось ярко-оранжевое облако.       — С этой всё!.. — победно, надменно хмыкнула Днепр, бросив короткий взгляд себе за плечо, прямиком на Каганович. В этот же момент её зрачки сузились, а лицо исказилось в тревоге. — Каганович!       — А?! — коротко вздохнула флагман, видя тревогу на лице подопечной.       — У Литвяк проблемы! — выкрикнул блондинка, указывая в сторону, где две фигуры скользили по воде и обменивались ударами.       Первую из них Каганович тут же узнала: красные волосы, собранные в короткий пучок на затылке и проглядывающаяся сквозь одежду бронированная кираса. Именно обвес Литвяк как раз включал в себя полноценную броню, состоявшую из кирасы, латных перчаток и бронированной юбки. В руках у неё был солидных размеров двуручный меч с неестественно широким лезвием, резко сужающимся к концу, которым она отбивалась от противницы.       Наседавшая на неё Пепельная Кансен была практически такого же роста, что и сама Литвяк, с волосами цвета насыщенной бронзы и голубыми глазами. За её спиной медленно вращались три огромных башни, с двумя массивными орудиями в каждой. Губы МЕТы изогнулись в наглой усмешке. В руках она держала чудного вида меч, который будто бы окружал огненный ореол, а из центра которого словно бы сочился расплавленный металл.       — Очередная игрушка северных варваров! — рыкнула она, нанося удар с замахом.       Литвяк была вынуждена с усилием заблокировать и этот удар, отступая назад, пока её собственный такелаж готовился к залпу. Три орудийные башни, две слева и одна справа, проворачивались, наводясь на МЕТУ, в которой она узнала Рипалс.       — Не успеет, — выдохнула Днепр, с замиранием сердца смотря на скорость, с которой башни двух девушек наводятся друг на друга.       — Ха!.. — выдохнула Каганович, не найдя иных слов.       Между тем, Литвяк задействовала свой туз в рукаве. Из-за спины на правое плечо выползла новая конструкция — полётная палуба, которая отдалённо могла бы сойти за ножны для клинка. Не теряя ни секунды, Литвяк дала залп из всех орудий в сторону Пепельной Кансен и затем, пользуясь её дезориентацией и ослеплением, разорвала дистанцию.       Пока МЕТА приходила в себя, оснастка Литвяк озарилась яркой, кратковременной вспышкой, после которой на палубе появилась звено из четырёх истребителей Ла-11К, которые разве что были меньше своих реальных коллег, которые взлетали с палубы в обычном режиме. Двигатели аппаратов взревели, а винты стали разрезать воздух. Через мгновение прозвучал тихий щелчок, когда первую пару машин запустили в небо паровые катапульты, а за ним последовал свист ракетных ускорителей, толкающих самолёты вверх, подобно свечкам. Спустя пять секунд в небо ушла вторая пара истребителей.       — Мы только начали, а ты уже сбегаешь?! — раздался насмешливый окрик МЕТЫ.        Придя в себя, Рипалс ударила из орудий главного калибра по сопернице, целясь в центр её тела. Литвяк едва успела уклониться и вскрикнула от боли, когда три из шести снарядов врезались в неё, полоснув её по левому боку. Обвес испустил сигнал тревоги, сигнализируя о выходе из строя одной из башен главного калибра и пробитии бронепояса. Сразу вслед за этим Пепельная Кансен рванулась вперёд с мечом, занесённым для удара. Вокруг неё взметнулись султаны воды: Калинин с девушками накрыли её артогнём, не позволяя сблизиться с Литвяк и срывая атаку.       Рипалс отклонилась по дуге в сторону, меняя направление, но всё ещё намереваясь сблизиться с Кансен-прототип, и в этот момент её настигла четвёрка истребителей-бомбардировщиков. Заходя на неё с солнечной стороны, они сперва обрушили на неё град из автопушек. Конечно, это не могло заметно покалечить Кансен линейного класса в обвесе, но очень сильно отвлекало и раздражало, а после самолёты скинули фугасные бомбы и вновь взмыли в небо. Обвес Рипалс успел сбить один из истребителей, и тот рухнул в воду, а вот уклониться от бомб она не успела.       — AAAGHH, YOU RUSSIAN BITCHES! — заорала англичанка от боли. Взрывы бомб сдули с её обвеса мачту и снесли с головы шапку, раздирая волосы и кожу градом осколков. Примерно в этот же момент Литвяк выстрелила из уцелевших пушек, ломая ей одну из башен.       — По моей команде, ТРИ! — гаркнула Калинин и махнула рукой.       Троица крейсерш дала по МЕТЕ полный залп из всех орудий с предельно малого расстояния. Хотя обвес давал Кансен преимущество над обычным кораблём в манёвре и незаметности, взрыв мощного фугаса мог поразить сразу несколько элементов экипировки в силу их малых размеров. Лишь за долю секунды Рипалс лишилась «мягких» частей обвеса — вспомогательного вооружения, оптики, зенитных орудий. Её правую ногу разбил снаряд, и из неё щедро текла кровь. Были видны и пробоины в такелаже: половина снарядов, выпущенных Днепр, оказались бронебойными. Из дыр вылетали искры, и такелаж мало-помалу начал охватывать огонь.       Рипалс заскользила по воде в сторону, пошатываясь как пьяный человек и перенося вес на здоровую ногу. Прежде чем советские Кансен дали новый залп, МЕТА пробормотала:       — Иногда лучше отступить, прежде чем стало поздно. Я не хочу последовать примеру Пауэрфул!       Кривясь от боли, Пепельная Кансен с усилием сунула окровавленную руку внутрь обвеса, нащупывая что-то внутри. Ей потребовалось несколько болезненных секунд, в каждую из которых она всё больше и больше ранила свою руку об искорёженные края такелажа. Наконец, тихий, едва слышимый щелчок прозвучал из недр её обвеса, и в следующий момент её окутал ярко-фиолетовый ореол. Он полностью окутал её тело, подобно савану, после чего резко сжался в одну точку, исчезнув, будто бы его никогда и не было, как и Рипалс, которая сбежала с поля боя.       Между тем троица крейсерш, бросившись на выручку Литвяк, наконец сблизились с прототипом.       — Как ты? — немного запыхавшись, обеспокоенным голосом, спросила Каганович, смотря на усталое лицо рыжеволосой девушки.       — Паршиво, — хрипло ответила Литвяк вполголоса. Её правая рука прикрывала чудовищную рану от пятнадцатидюймового снаряда на левом боку, а левая висела как безвольная плеть. Лицо прототипа исказила гримаса боли, когда она двинулась вперёд, а за ней оставались тёмно-красные разводы крови.       — Куда ты идешь, дура?! Остановись, я подлатаю тебя! — крикнула младшая из «двадцать шестых», переведя взгляд на флагманшу.       — Каганович, Днепр, помогите ей, — коротко приказала Калинин, и обе Кансен присоединились к прототипу. Они преградили путь Литвяк, не давая ей проходу, и тут же приступили к лечению её ран и устранению повреждений.       Канонада боя постепенно утихала. Море покрылось тонкой плёнкой технических жидкостей, вытекавших из подбитых беспилотных кораблей, которые, продолжая гореть и взрываться, уходили под воду.       Остатки вражеской эскадры методично добивались советскими Кансен. Одна из Океан была повалена на морскую гладь. Её такелаж погрузился под воду, а над ней нависла Калинин. Прогремела короткая серия выстрелов, за которым прозвучал странный, механическо-шуршащий звук. Такелаж Калинин двинулся вперёд и быстрым ударом обезглавил Сирену, чьё тело обмякло и, истекая кровеподобным ихором, скрылось под водой.       В стороне от неё Орёл с торжествующей ухмылкой залезла на корпус последней уцелевшей Океаны, которая развернула свой такелаж в корабль, несколько отличный от типичных тяжёлых крейсеров Сирен, чтобы продержаться на воде немного дольше. Впрочем, не особо-то ей это и помогло.       Теперь Сирена с белыми волосами и голубыми глазами лежала на палубе своего собственного корпуса, облокотившись на надстройку, за передней турелью. Взглянув на неё с пренебрежением, Орёл двинула свой такелаж вперёд, и массивные орудия примкнули к голове Сирены. Та подняла на неё взгляд своих голубоватых глаз, которые при ближайшем рассмотрении оказались не похожи на людские.       — Ты … достойный экземпляр силы и ярости, — внезапно заговорила Сирена, и голос её был похож на речь человека, смешанную со скрежетом часового механизма. — Потенциальный актив от этого мира. Перспектива… от сотрудничества… загрузка…       — Хм, — вновь промычала Орёл, чуть изогнув бровь в вопросе, смотря на побеждённую Океану. — Не слишком ли ты самонадеянна, чтобы предлагать такое вот прямо сейчас?       — Это… это… — Сирена неестественно выгнулась, когда странный металлический, явно неправильный звук зазвучал изнутри её тела. — Процесс передачи контроля… — словно бы через силу сказала она хрипящим голосом, когда по нему внезапно пробежало оранжевое свечение.       Голова Сирены поникла, коснувшись подбородком груди, словно бы шея перестала поддерживать её. На мгновение она замерла, а после глаза Океаны блеснули золотом, и голова дёрнулась, вновь поднявшись и фокусируя взгляд на Орёл.       Контроль принят, — пророкотал низкий, голос, в котором ещё слышался голос Океаны, но он с каждым новым звуком становился всё более блеклым, а на первое место выходил странный, неестественный голос. — Так вот о чём это было…       Речь из уст Сирены была не от мира сего. Каждый звук сопровождался чудовищной реверберацией, которая словно смешивалась, походя одновременно на мужской и женский голос.       — Значит, о тебе сообщила эта единица, — Сирена пристально посмотрела ярко-золотыми глазами в лицо Кансен.       — Ты что такое, тварь? — нахмурившись, прорычала Орёл.       — Какая агрессия. Понимаю, почему на тебя обратили внимание, — в этом чужеродном голосе зазвучала улыбка. — Ты можешь стать хорошим дополнением к нашим силам. Как тебе предложение? Присоединяйся к нам.       — Забавное предложение от той, что валяется у моих ног, — пробормотала Орёл, смотря сверху вниз на Сирену. — Тогда отвечай, тварь, что будет, если я скажу: «Нет»? Дай угадаю: я умру.       — Тебе следует знать, что существуют такие враги и угрозы, которые ни ты, ни, кто-либо ещё не могут себе и представить, — парировало существо, говорящее устами Сирены, — и поверь мне, сами вы их не одолеете, а вот с нашей помощью… С нашей помощью вы добьётесь большего.       — И после всего, что вы сделали, ты заявляешь мне именно это? — холодно спросила Орёл. — Как это никчёмно.       — У всего есть своя цель, — теперь существо, что говорило устами Океаны, усмехалось. — Если бы не мы — стояла бы ты сейчас тут? Была бы ты вообще?       — Тут только что две шавки на вашей службе, — задумчиво сказала Орёл, — попытались убить меня, но не смогли. А ведь они были с вами, и как-то я не заметила чего-то особенного. Одна сбежала, а вторая померла.       — Они оказались слабы, — спокойно заметило существо. — Расходный материал, который взял слишком много на себя. Их вина, что они не смогли справиться. В любом случае, сейчас я не жду от тебя отве…       Орудия Орёл дали полный залп. Верхняя часть тела Океаны разлетелась в оранжево-красной вспышке взрыва, а то, что осталось, обмякнув, повалилось на палубу.       — Разрушение этого тела тебе ничего не даст. Ещё увидимся, — донеслось от уже мёртвой Сирены.       — Ну и чёрт с тобой, — пожала Кансен плечами.       — Орёл! — донёсся из радиоприёмника голос Калинин, пока она пыталась связаться и выяснить состояние всех членов эскадры. — Ты как там?       — С этой Сиреной покончено, — спокойно ответила Орёл, оставляя за спиной труп Океаны и спрыгивая на морскую гладь.       Орудия её такелажа развернулись ей за спину, наводясь на крейсер Сирен, который всё ещё оставался на плаву. Влепив ему залп по уровню ватерлинии, Орёл вновь заговорила:       — С этой Сиреной творилась какая-то чертовщина, другого слова и не нахожу. Она… она даже предлагала перейти на её сторону.       — Ха?! — удивлённо хохотнула Калинин, когда её глаза расширились в удивлении. — Сирена, да ещё и что-то предлагала? В переговоры собралась?! Такого я и не слышала.       — Не уверена, что это была Сирена, — пробубнила Орёл. — Её ртом говорило какое-то… кто-то, кто перед её смертью взял контроль над ней. Оно… да, оно хотело переманить меня в обмен на ту американку, которую я прикончила.       — Ясно… — нахмурилась про себя флагман тихоокеанского флота. — Стоит ли беспокоиться, что ты можешь принять её предложение?       — Товарищ Калинин, — обратилась к ней Орёл неожиданно решительным тоном. — Меня создали, чтобы бить и побеждать этих тварей. Мысль о предательстве… мерзко, — прошипела она, от чего по спине Калинин побежали мурашки. — Это… это отродье так отмахнулось от той американки, будто бы она была мусором. Я и смекнула, что все, кто предадут, для них будут расходным материалом.       — Понятно, — кивнула Калинин, после чего добавила. — Спасибо. Ты поступила верно. А теперь объявляю сбор эскадры. Ориентир — моё знамя.       Вскоре шесть крейсерш подтянулись к ней, и Калинин, оглядев поле боя и убедившись в том, что с врагом было покончено, гордо заговорила:       — Дамы! Враг бежал! Мы одержали нашу первую победу! Но нам рано ещё расслабляться! Нас ждёт Окинава, товарищи! Ура!       — Ура! — прогремели остальные Кансен, подняв, кто мог, оружие в небо.       — Ну и прекрасно! — сказала в стороне Литвяк, перебинтовывая раны. — Какое же счастье, что мы прошли через это.       С этими словами по лицу рыжеволосой крейсерши прокатилась пара слёз.       — Товарищ флагман! С лёгкими силами противника покончено! — раздался радостный голос Баку из радиоприёмника. Затем она добавила. — Ревностный выбыла… Л-19 приняла её кубы и сейчас выходит из Зеркального моря.       — Принято, — спокойно, с ноткой тоски и злобы, которые сменили радость и азарт, ответила Калинин. — Хорошо, что кубы сохранили. Пока они есть — это никогда не будет путь в одну сторону.       — Да, — согласилась Баку. — Хотя как говорят другие этот процесс довольно … пугающий, — было слышно, как уверенная в себе лидерка вздрогнула.       — Вовращайтесь к нам, — вновь вернувшись к профессиональному тону, сказала Калинин. — Перегруппируемся и движемся дальше.       — Принято, — коротко ответила Баку, прежде чем прервать связь.       

******

      К тому моменту, как солнце начало заходить за горизонт, пожары на море уже стали стихать. Первый этап операции завершился, и первый день стал успехом.       Советские силы разбили встреченную им на пути эскадру Сирен, усиленную тремя Кансен МЕТА, перегруппировались и, обеспечив некоторое прикрытие на флангах, двинулись ко второй назначенной им точке — проливу между островами Осима и Токуносима. Захват этой позиции позволял полностью заблокировать северный остров, не позволяя Сиренам приблизиться к острову.       В это же самое время китайская эскадра на протяжении почти что шести часов проводила непрекращающийся обстрел западной стороны острова. Хотя береговая черта там протянулась на двадцать километров в длину, с неё было сметено всё. Укрепления большей частью были разрушены, а их остатки окончательно уничтожил массированный авианалёт. Вокруг китаянок и Бердянск крутились корветы, подавая им боеприпасы. В итоге побережье острова стало похоже на лунный ландшафт, а джунгли, которые только недавно стали восстанавливаться после Великой Войны, сгинули в огне. Скелеты деревьев и пальм, которые, как рёбра огромного, давно умершего, животного, торчали из земли и тлели.       Авианалёт разрушил и город Амами, после чего на берег острова ступила японская морская пехота. Солдаты, видевшие весь ужас и вероломность противника, а также ведомые верой и долгом перед императором и страной, не щадили никого.       К концу дня китайская эскадра соединилась с советской, направившись к проливу.       В этот же день случилось и ожесточённое сражение с восточной стороны острова. Воюя в проливе между Осимой и Кикаджимой, японская эскадра встретила сопротивление в виде двух крупных эскадр Сирен.       Тогда Нагато выстроила своих Кансен клином, а во главу поставила прототип: могучую Изумо, чья толстая броня выдерживала стрельбу со стороны Сирен. Сразу за ней, с двух сторон шли сами Тоса и Амаги, за ими шли Исэ и Хъюга. Сама же Нагато шла за Изумо, в центре строя, вместе с Харуной в окружении более лёгких сил. Этот закованный в броню таран подобно катане вошёл в оборону противника, вступив в бой с кораблями и береговыми батареями противника.       Начавшееся сражение было не первым в истории императорского флота, на которое они шли, словно на плаху, и далеко не последним. Сражение началось с масированного торпедного залпа японками по армаде беспилотных кораблей, которые проредили их строй. Уцелевшие машины огрызались выстрелами из артиллерии.       Вперёд пошли японские линкоры, принимая огонь на себя и отвечая главным калибром. Каждые несколько минут очередной корабль Сирен выбывал из строя или от взрыва боеприпасов, или от затопления внутрених отсеков. Дым от пожарищ застелил небо, превратив и так пасмурный день в ночь, освещённую ярким багровым светом. Сквозь чёрный смог гари пожарищ пробивались десятки самолётов, когда Нагато запросила поддержку от пятой эскадры.       В ответ на это в небе появилась и авиация Сирен. Завязался ожесточённый воздушный бой, в котором было так много самолётов, что в небе стало тесно. Всё это подкреплялось ещё и зенитным огнём, который вёлся со всех сторон: с японской эскадры, с кораблей Сирен, с земли. Количество сбитых самолётов просто не поддавалось счёту в воцарившемся хаосе. Здесь машины, которые контролировались Кансен и те, что управлялись обычными пилотами, взлетевшими с Японских островов, сражались плечом к плечу. Бомбардировщики пытались прорваться к береговым батареям, оставив флот противника своему флоту, который изрядно преуспел в их уничтожении.       Некоторые японские пилоты проявляли изрядную храбрость, направляя свои подбитые самолёты в наземные и водные цели, забирая их вместе с собой на тот свет. Такая участь постигала, чаще всего, пилотов истребителей, но было и несколько бомбардировщиков. Одна из наземных батарей была уничтожена В-25, который передали Японии, и чей пилот, Йокино Хирата, не имея возможности сбросить бомбы, протаранил стационарное орудие, обстреливавшее эскадру Нагато. Взрыв боезапаса разворотил башенную установку, а затем ударная волна пошла вниз по элеватору подачи снарядов, и над артиллерийской позицией поднялся ослепительно яркий шар огня.       Но настоящий ад наступил, когда вслед за многочисленной ордой беспилотников прибыла эскадра гуманоидных Сирен. К этому времени японки вклинились в строй массовых кораблей противника.       — Hakumen no Akuma! — выкрикнула Исэ, когда её гидросамолёт заметил новых противников.       — Wakamoto-tachi! — обратилась Нагато к своей эскадре. — Сегодня враг бросил на нас все свои милы, — её голос был спокойным, почти что робким, но в нём слышалась сталь. — Так покажем же им силу нашего флота! За Империю и Императора!       Облачённые в обвесы, японские Кансен полезли на беспилотники Сирен. Эту тактику выдумала Тоса при зачистке Курильских островов, и она стала фирменным приёмом японского флота. Сирены среагировали предсказуемо: принялись расстреливать беспилотники, на которых уже оказались Кансен, а остальным приказали выйти из боя. Пока линкорши и крейсерши обстреливали врага, используя корпуса беспилотников как щит, японские эсминки класса «Акидзуки-Кай» ставили дымовую завесу, под прикрытием которой Кансен безопасно спускались с тонущих кораблей и сближались с гуманоидами. Бой превратился в свалку на ближней дистанции.       Опёршись на воду, Изумо, новенькая Кансен, тут же увидела свою цель — один из двух гуманоидных Сирен-линкоров, которые шли в общем строю. Положив руку на рукоять катаны, что покоилась в креплении её обвеса, она грозно зашипела сквозь зубы:       — Вы ответите за то, что посмели встать у нас на пути!       Сирена класса «Нарушитель Мира» также заметила приближающуюся угрозу. Вокруг неё вспыхнул голубоватый барьер, поглотивший залп главного калибра японки и тут же за этим погасший. Сжав зубы в напряжении и несясь по поверхности воды, Изумо нанесла удар катаной, который парировали манипуляторы Сирены, выходившие из-за её спины, как у членистоногого.        Четыре из них заканчивались мощными одиночными орудиями, ещё четыре — спаркой орудий меньшего калибра и последняя пара заканчивалась чем-то, что напоминало реактивный двигатель. Замедлившись, лезвие катаны лишь заскользило по бронепластинам обвеса Сирены, высекая искры.       Сирена тут же переключила всё своё внимание на японку, в мгновение ока нацелив на неё половину из своей многочисленной артиллерии. Та, увидев золотистые жерла орудий, которые смотрели прямо на неё, быстро рванула в сторону. Затем прогремели залпы орудий, и разрывы снарядов окутали противниц. Первой на свет вырвалась Изумо. Её до этого белоснежная, глянцевая форма приобрела чёрный оттенок от пороховой гари, вместе с несколькими багровыми пятнами.       Пластинчатый доспех её обвеса не досчитался нескольких элементов в местах удара, но японка всё ещё стояла на ногах. За мгновения до попадания она активировала выпуск слоя дополнительной брони. Он спас её от бронебойных снарядов Сирены и от силы ударов воспламенился. Система пожаротушения окатила очаги возгорания водой и порошком, из-за чего Изумо окутали облака испарения, мешая ей целиться.       «Нарушителю Мира» тоже досталось: залп японки сорвал ей пару манипуляторов и оставил дыру на правом боку. Будучи артиллерийской платформой, а не специалистом в ближнем бою, Сирена разрывала дистанцию, отступая от Изумо и зазывая себе на помощь уцелевших беспилотников. Град снарядов обрушился на линкоршу со всех сторон: многочисленные «Пешки» и «Рыцари» обстреливали её, не давая преследовать «Нарушителя».       — Сакава, бери сестёр Акидзуки, и вытаскивай Изумо из беды! — распорядилась Нагато, как только услышала предупреждение от Исэ.       — Сделаю, Нагато-сама! — ответила темноволосая крейсерша. — Эсминки, за мной! Отправим этих Akuma в преисподнюю!       Перезарядив торпедные аппараты, более десятка японок дали групповой залп по беспилотникам уже в который раз за бой. Гидролокаторы вражеских кораблей заметили приближающуюся угрозу и принялись бить из бомбомётов по несущимся под водой «Длинным Копьям», сбив часть торпед с траектории. Тем не менее, попаданий они добились: четыре эсминца и один крейсер получили удары под ватерлинию и дали крены на борт. Теперь уже Сиренам пришлось защищать свои беспилотники, и вскоре между отрядом Сакавы и несколькими «Охотниками» завязалась перестрелка.       Вырвашись из-под обстрела беспилотников, Изумо продолжила погоню за «Нарушителем Мира». Они кружились, скользя по морской глади, ведя огонь из всех доступных им орудий. Снаряды свистели в воздухе, проносясь в считанных сантиметрах от двух бойцов, другие же бились в них, нанося серьёзные повреждения. Линкорша пыталась найти момент, чтобы сократить дистанцию для одного решительного удара катаны, который бы закончил бой в её пользу. Её орудия огрызались огнём, а такелаж закрывал собой от попаданий снарядов Сирены.       Её глаза поймали короткий, едва видимый момент колебания, после выстрела главного калибра Сирены, и улыбка расплылась по её губам.       — Вот оно!.. — тихо прошептала она, производя ещё один выстрел из своего главного калибра, уже мысленно считая про себя секунды перезарядки орудий Сирены. Когда до конца отсчёта оставалось менее секунды, Изумо взревела. — Почувствуй же мою ярость!       Она резко развернулась, поднимая всплески воды в воздух и направляясь к Сирене, которая, не ожидая такого манёвра, стала быстро переводить орудия на Изумо. Прогремел выстрел. Снаряды Сирены попали в Изумо, на миг скрыв её в облаке дыма, но она тут же показалась из него с занесённой для удара катаной. «Нарушитель Мира» выставила свой такелаж вперёд в попытке защититься от японки и вновь отступила, в то же время наводя оставшиеся заряженными орудия на неё.       Очередной выстрел Сирены, сделанный почти в упор, заставил Изумо пригнуться, чтобы избежать попадания в голову. Её орудия залпом снесли все манипуляторы с правой стороны «Нарушителя», а затем она вогнала катану промеж бронепластин. Сирена закряхтела от боли, но и лезвие катаны застряло в её теле, и Изумо не успевала его вырвать. Не мешкая, линкорша схватилась за вторую катану и быстрым ударом вогнала «Нарушителю» её в глаз. Дезориентированная Сирена забилась в судорогах, и тогда японка дала залп из орудий главного калибра ей в живот, сбивая с ног и опрокидывая на воду.       — С тобой кончено, — процедила Изумо. Вырвав застрявшие катаны из тела корчащейся Сирены, она точным движением снесла ей голову.       В это же время на некотором расстоянии Нагато и Тоса на пару разрывали второго «Нарушителя Миров». Этой Сирене досталось куда больше — две Кансен рассредоточили её внимания, двигаясь в разных направлениях и ведя непрекращающийся огонь, заливая её из своих главных орудий.       С каждой минутой боя перевес всё больше и больше был на стороне Японок, ведь каждый их залп дезориентировал врага, отрывая значительные куски от её такелажа и тела. Тем не менее, огнём своих орудий Сирена сумела вывести из боя одну из эсминок Империи, которая попыталась пойти в ближний бой.       — Ты моя, тварь! — прорычала увидевшая это Тоса.       На полной скорости она сблизилась с повреждённым в бою «Нарушителем Мира» — четыре из десяти манипуляторов сломаны, часть сенсоров разнесена попаданиями фугасных зарядов, барьер полностью разрядился. Залп Сирены пробил навылет бронепластины обвеса японки, сломав одну из турелей и продырявив ей левое плечо. Но и сама Тоса огрызнулась залпом из всех уцелевших орудий главного калибра.       Из пробитого обвеса «Нарушителя Мира» повалил сначала дым, затем вырвался яркий голубой огонь — снаряды поразили энергетические ячейки. Последовала череда громоподобных взрывов, от которой японка прикрылась бронепластинами обвеса, но даже так мелкие осколки всё же изрезали ей кожу, а в ушах стало нестерпимо больно. Когда она, наконец, опустила броню, то на месте, где прежде стоял «Нарушитель Мира», по воде плавали лишь обломки. Морщась от боли, Тоса вырвала застрявший в боку осколок, выброшенный силой взрыва.       Бойня продолжалась шесть часов, и в ней было всё. Самолёты бросались в самоубийственные атаки на корабли с обеих сторон. Эсминки и корветы лавировали в адском лабиринте огня и стали, пытаясь уклониться от десятков и сотен снарядов и торпед. Крейсера пытались поддерживать всех, кото только могли, действуя как свободные охотники, а линкоршы продолжали тяжёлый бой, ведя огонь по дронам, гуманоидам и береговым батареям.       В тяжёлом бою на ближней дистанции не быть потерь просто не могло. Многие из лёгких крейсерш, эсминок и более лёгких Кансен получали тяжёлые увечья, а некоторые из них погибли, даже при том, что они прятались за линкоршами.       Последняя из «тяжеловесов» — Харуна, последняя из сестёр Конго, и пока единственная, кто встретила войну с Сиренами, шла позади, прикрывая тыл эскадры. Её орудия точно также вели огонь, разбивая дроны Сирен, но не это было её целью. Она была полевой медсестрой. Она была достаточно хорошо вооружена, защищена и быстра, чтобы без особых опасений прийти на помощь раненым.       Харуна металась по полю боя, помогая раненым, оказывая первую помощь тем, кто ещё мог воевать, а тех, кто уже еле стоял на ногах, передавала корветкам или подлодкам, которые эвакуировали их с поле боя. Нескольких тяжелораненых, тех, кто едва дышал, в коих жизнь едва теплилась, она передавала своей напарнице — подлодке I-402. Помимо этого, она собирала тела и кубы тех, кто пал, передавая их подлодкам.       Япония не могла себе позволить терять Кансен, никто не мог… Павших Кансен можно было вернуть к жизни, и это даже несколько раз удавалось сделать. Это не сильно отличалось от создания прототипа или обычной Кансен, нужен был лишь целый Куб.       Только когда наступили сумерки, японки окончательно склонили часу весов в свою сторону. Авиация уничтожила береговые батареи, а беспилотные корабли у Сирен просто закончились. Уцелевшие гуманоиды отступили на юг, а японская эскадра пристала к берегу Осимы зализывать раны и пополнять боекомплект, пока на земле продолжались вялые бои.       

******

             В то же время Американская эскадра наступала по самому восточному направлению, сосредоточив удар на острове Кикаджима. Здесь им противостояла смешанная эскадра Сирен, которых возглавляли существа, получившие опознавательные имена «Нарушитель Мира» за их солидную огневую мощь, сопоставимую с линкором. За их спинами скрывался гуманоид-авианосец, известный как «Стратег».        После того, как авиация не смогла пробиться к Стратегу, Индиана пошла на хитрость. Линкоры встали в оборонительную позицию под прикрытием трёх десятков «Флетчеров» и «Самнеров», а крейсера под предводительством Бостон ушли на восточный фланг.       Вслед за этим Сирены пошли в лобовую атаку на тяжёлые силы американской эскадры, желая их сокрушить и затем зайти в тыл японкам. Стоя носом к вражеским силам, Индиана, Сауз Дакота, Вашингтон, Колорадо и Вест Вирджиния вместе со «старушками» могли вести огонь лишь из носовых орудий, что существенно снижало суммарную огневую мощь всей эскадры, но это было сделано в обмен на защиту от снарядов противника. Американки не горели желанием повторить судьбу эскадры Битти во время Ютланда.       Линкоры посылали снаряд за снарядом в сторону врага. Это было похоже на мечту снайпера, когда противник просто идёт на тебя. Беспилотные корабли Сирен действовали по заложенным в них шаблонам, которые всё же уступали в гибкости экипажам кораблей прошедшей войны. Из-за этого потери в них были чудовищными, но Сирен это особо-то и не заботило.       Малый калибр беспилотников — в основном эсминцев да лёгких крейсеров — не позволял и эффективно бороться со стоящими в обороне линкоршами. Периодически прилетали с юга тёмно-серые самолёты Сирен, и тогда облачённые в обвесы эсминки обрушивали на них плотный зенитный огонь.       Наконец, в бой вступили «Нарушители Мира», метая издалека тяжёлые снаряды, которые пронзали воздух со звуком, подобным удару хлыста, и оставляли за собой необычные светло-белёсые следы. Старенькая линкорша — Юта, представительница второй серии американских линкоров, принимала на себя их удары. Её бронепояс пока что держал удар, как и барбеты башен главного калибра, а вот палубу и казематы окутал огонь. Затем из орудийных портов противоминного калибра вырвалось яркое пламя.       — Юта! Полный назад, чёрт тебя дери! — рявкнула Вашингтон, встревоженная увиденным.       — Я!.. Всё нормально!.. — с заметным усилием, сказала Юта, когда четыре из пяти её башен дали залп во врага. — И не с таким справляла…       Со звуком, напоминающим раскат грома, её корпус не выдержал. Взрыв нескольких снарядов боекомплекта привела к каскадной детонации боеприпасов по правому борту. Одно за другим орудие вылетало со взрывом из орудийного порта, а вслед за ними следовали струи огня.       — Юта! — закричали все линкорши соединения, смотря как корпус их боевой сестры содрогается от страшной силы взрыва. Сама Кансен, прежде стоявшая на командирском мосту, была сбита с ног взрывом, который был смертелен для простых людей. Паровые машины от повреждений встали, и обесточенный корпус корабля ушёл в дрейф. Вслед за этим течение уносило Юту ближе к противнику.       — Чёрт!.. — со страхом в голосе сказала обычно хладнокровная Колорадо, которая буквально из первого ряда наблюдала, за тем, что происходит на корпусе Юты. — Индиана, я пойду и вытащу её с корпуса, пока…       Договорить она не успела. Новый взрыв сотряс море, но на этот раз он был куда мощнее. Огонь американской эскадры прекратился, когда все их взгляды стали прикованы к корпусу Юты. Огромный огненный столб вырывался с того места, где должна была быть вторая башня главного калибра. Сама же башня, подлетев в небо, упала в нескольких десятках метрах в стороне от корпуса линкора. Серия взрывов продолжилась, и вскоре добралась до «пирамиды», трёх башен главного калибра. Все с замиранием сердца смотрели на это, веря в лучшее, но понимая, что этого не произойдёт.       — FUBAR! FUBAR! — закричала Вашингтон, когда прогремел третий, самый сильный взрыв под «пирамидой».        На миг, всё будто бы замерло, когда корпус старого линкора скрылся за столбом огня, дыма и воды. За звуком взрыва последовал жуткий металлический скрежет, который многие тут, к своему сожалению и ужасу, очень хорошо знали. Это был грохот тонущего корабля, его предсмертный стон. Когда дым расступился, всем предстала чудовищная картина. Корму старого линкора просто оторвало силой взрыва, и она уже пропала с поверхности воды. Оставшаяся часть корабля, охваченная пожаром, медленно погружалась в океан.       — Дерьмо! Кто-нибудь, быстрее достаньте Юту оттуда! — прокричала в эфир Индиана, на миг потеряв контроль. — Срочно!       — Yes, ma'am! — отозвались голоса эсминок. Через несколько минут «Флетчеры» смогли найти Юту, которая так и осталась на ходовом мостике, потеряв сознание. Всё её тело почернело от ожогов, а пульс едва-едва прощупывался.       — Быстро эвакуируйте её! — рявкнула Индиана. Следуя её приказу, эсминки оттащили изувеченную линкоршу в тыл и передали подлодкам.       — Хе-хей! Что там у вас произошло? — ворвался в радиоэфир голос USS Бисмарк. — Что за грохот был?       — Хватит уже твоих шуточек! — оборвала её Вашингтон. — Юта серьёзно ранена! За Юту! Похороните этих тварей!       — Вы слышали? — к разговору присоединилась Бостон. — Отомстим за неё. Пускай Сирен жрут рыбы!       Этот боевой клич был подхвачен всеми американками, которые стали сражаться с яростью, которую никак нельзя было ожидать от них. Удар крейсерш во фланг надломил сопротивление Сирен, и вскоре один, а затем и второй «Нарушитель мира», обильно разбрызгивая ихор, ушли под воду. Затем американки обрушились на Кикаджиму и зачистили её от оборонительных позиций, после чего пошли на соединение с японской эскадрой.       В этот же момент с юга небо озарила яркая вспышка, а затем докатился громоподобный гул — авианосцы уничтожили надводную Цитадель Сирен, покончив с Зеркальным морем, прикрывавшим север архипелага.       

******

      К концу дня флагманы четырёх эскадр, взяв с собой самых доверенных Кансен, встретились на берегу Осимы. Поприветствовав друг друга и обсудив события за день, меж ними разгорелся довольно неожиданный, но горячий спор. Отдельные горячие головы, а именно Индиана, Изумо и Тоса, призывали продолжать наступление, пока Сирены не подготовили контратаку, аргументируя это тем, что нужно действовать, пока враг не перешёл в контратаку.       В противовес им были Микаса, Амаги, Нагато и Вашингтон, которые в открытую называли это бредом, а последняя чуть ли не с кулаками была готова броситься на спорщиц. Калинин, которая пришла вместе с сестрой и Беннигсен, также выступила против продолжения операции ночью из-за усталости Кансен её эскадры. Того же мнения придерживалась и Джень Юань, которая, правда, из-за своего происхождения и возраста просто опасалась ночных боёв, всё же почти семьдесят лет назад, ночные бои считались делом опасным и непредсказуемым.       Спор шёл на повышенных тонах.       — Кто из вас, тупиц, так на свою смерть рвётся? — рявкнула Вашингтон в лицо Идзумо и Тосы. — Вы двое, я гляжу, захотели примеру Кирисимы последовать, ибо эти чужеродные суки также хорошо видят в ночи, как и при свете дня. А из нас всех лишь мы полноценно можем вести бой ночью!       Индиана в ответ на эти слова широко ухмыльнулась, и это только подлило масла в огонь.       — Я тебя сейчас ударю, если эта ухмылка не пропадёт с твоего лица! — возмутилась белобрысая американка.       — Вы, американцы, могли бы и радарами своими поделиться, — огрызнулась Тоса, скрипя зубами. — А не пенять на нашу слепоту во тьме и превозносить себя, словно бы у нас с вами не общий враг!       — Если бы конвои от Аляски до ваших островов стабильно ходили, то были бы у вас и наши радары, — парировала Вашингтон. — Но нет же! Давайте сейчас попытаемся отвоевать этот кусок суши в океане, который черта с два удержать получится! Так что извольте, сидите и терпите! Мы будем ждать рассвета!       — Гайдзины… — фыркнула себе под нос Идзумо, когда её ладонь инстинктивно легла на рукоять катаны.       — Хватит споров! — видя, что напряжение всё усугубляется, не выдержала Амаги. Она, к удивлению соотечественниц, встала плечом к плечу с Вашингтон. — Мы связались с Кагосимой, и достопочтенные Тейтоку согласны, чтобы мы оставались на Осиме до следующего дня. Кроме этого, наш боекомплект почти израсходован, и нам придётся выжидать прибытия транспортов.