Трагедия на востоке. Глава 8.

      — Всех Сирен, что встанут у нас на пути — на дно, без промедлений! — прорычала в радиоэфир Калинин. Последние два часа её эскадра мчалась на максимальной скорости на выручку к авианосцам. Прорезая бушующие волны, они шли к Осиме. Механизмы работали на износ, и из труб выходили толстые струи дыма и пара. Радары работали на полную мощность, пытаясь как можно раньше выцепить цели, а с палубы Литвяк в небо поднимались самолёты, которые на ветру шатало как осиновый лист.       Чем ближе они приближались к точке рандеву, тем больше признаков идущего боя появлялось. Отдалённые вспышки выстрелов и взрывов, чьи звуки не могли пробиться через шум ночной бури, обломки погибших кораблей, которые плавали на поверхности воды редкими кучами мусора, самолёты, что редко проносились в небе, словно призракам. И, самое, что запомнилось — радиопередачи. Радиоэфир был наполнен голосами авианосок, эсминок и корветок, которые продолжали яростное сопротивление. Их речь была прерывистой, сбивчивой, прерываемой помехами и тем, что было похоже на отдышку.       Девушки пытались выловить в общем гомоне хотя бы один знакомый голос, но сделать это было почти невозможно. И тогда Клаинин приказала перестать вслушиваться в крики и продолжать идти на выручку.       Всё это время, пока они приближались, радары дальнего обнаружения работали без перерыва в поисках целей. И вот, наконец, это произошло.       — Засекла множественные отражения, курс Три-Три-Девять! — объявила Днепр, у которой на борту был самый мощный радар, после чего тут же добавила, уточняя данные. — Расстояние до цели примерно десять километров плюс-минус двести метров.       Калинин среагировала моментально. Она была на взводе уже на протяжении двух часов, почти не общаясь в радиоэфире. Её голос прогремел, куда громче, чем раскаты грома, которые прокатывались по небу, освещая опустившуюся тьму:       — Всем! Переходим на такелажи! — скомандовала она за миг, до того, как её собственный корпус вспыхнул ярким, бледно-голубым светом, исчезая во вспышке. Вслед за ней последовали такие же вспышки, в которых исчезали другие корпуса. Затем она отдала следующую команду. — Литвяк, дай разведку по курсу.       — Так точно! — отозвалась та. Над их головами пронеслись пара самолётов, скрывшись во тьме, пока остальные продолжили путь прежним курсом. Через пару минут Литвяк возбуждённо сообщила. — Я обнаружила впереди скопление кораблей и гуманоидов Сирен. Ведут бой с авианосцами.       — Кто из авианосцев там был? — спешно спросила Калинин.       — Японки, — тут же ответила Литвяк. — Сама Синано вышла на связь, говорит, что уже знала, что мы прибудем.       — Это же Синано, с ней возможно всё, — пожала флагман плечами, будучи хорошо знакомой с уникальными методами изложения мыслей японки. — Что-нибудь ещё было?       — Ольховская с ними, — тут же сказала Литвяк, чуть более приподнятым голосом. — Синано сообщила об этом, а после сама Ольхи вышла на связь.       — Это точно они? — с едва заметной неуверенностью спросила Калинин, решив всё же перестраховаться.       — Видела их из кабины МиГа, — тут же отозвалась Литвяк, серьёзно посмотрев в сторону флагмана с упрёком во взгляде. — Это точно они. К тому же Ольхи… Ольховская по нашему каналу связалась с нами. Я видела это, так что сомнений нет — они это.       — Хорошо, — задумавшись, ответила Калинин. — Лишняя осторожность никогда не помешает. Курс Три-Три-Девять! Идём на соединение с авианосцами!       — Принято! — отозвались все в радиоэфире.       Сменив построение, Кансен устремились к авианосцам, которые вели ожесточённый бой с кораблями. Они пробивались сквозь волны, что порой были выше человеческого роста. Оптика прицельных дальномеров уже засекла первые силуэты гуманоидов и кораблей, которые из-за своей чёрной окраски, были слабо различимы в темноте. Калинин уже была готова отдавать приказ об открытии огня, когда в эфире прозвучал новый голос:       — Контакт справа! — раздался встревоженный голос Беннигсен, в котором не было даже намёка на присущую ей игривость. — Пеленг Один-Ноль-Три! Радар… выдаёт странные показания, и я не могу определить сколько их…       — Тс-с!.. — громко, почти рыча, цокнула Калинин, бросив короткий взгляд в том направлении, о котором сказала Беннигсен. — Днепр, что там?!       Днепр развернулась в сторону и, выйдя из строя, поменявшись местами с Беннигсен, быстро нашла причину беспокойства последней.       — Радар цепляет какой-то странный сигнал. Вроде Сирена, но… но что-то не так, — чуть поморщилась Днепр, слегка прикрыв глаза, который всё ещё были красными, а на щеках всё ещё были бороздки слёз. Она до сих пор не отошла от того, что случилось с Петропавловск.       — Сейчас проверю, что там! — тут же спохватилась Литвяк, посылая один из немногих, висящих в воздухе самолётов в ту сторону, указанную Беннигсен и Днепр.       Визер-монокль появился перед её лицом, вновь ретранслируя изображение из кабины её МиГа-13, отправленного в разведку. Истребитель, извергая из хвоста струю реактивного пламени, развернулся и ушёл в сторону, о которой её предупредила Днепр. Через минуту связь была с ним потеряна, и последнее, что успела заметить Литвяк, была яркая точка, которая очень быстро приближалась к самолёту. И всё же она разглядела силуэт Сирены на воде.       — Это Сирена, — заговорила Литвяк, — такелаж странный, похож то ли на медузу, то ли на каракатицу. Какие-то отростки, то ли ленты, то ли щупальца. На голове был странного вида шлем, похожа на кристалл, и прилегал настолько плотно, что было не понятно шлем ли это вообще. На такелаже вижу торпедные аппараты. Пушек вроде бы не видно.       Калинин проскрежетала зубами от злости.       — Этого нам ещё не хватало!.. Нельзя оставлять её в тылу, — нахмурилась она, едва сдерживая злость. — Днепр, Литвяк, скорость у вас меньше, так что мы раньше доберёмся до авианосцев. Ваша задача — задержать эту Сирену и не позволить ей ударить нам в спину.       — Так точно! — отозвались обе крейсерши.       Путь к Сирене был куда уж проще, чем на северо-запад — волны шли не на встречу Кансен, а попутно им, из-за чего скорость немного увеличилась. Остальная советская эскадра ушла дальше, на поддержку авианосцам, которые, судя по сообщениям, продолжали отчаянно сражаться с наседающим противником.       — Давай, обходим её с двух сторону и атакуем. Попробуем застать её врасплох, — сказала Литвяк.       — Так точно, — кивнула Днепр, когда они разошлись в разные стороны, зажимая Сирену в клещи.       Литвяк вновь спроецировала перед своим лицом монокль, вновь включая изображение из кабины одного из уцелевших самолётов. К этому моменту она потеряла больше половины своей авиагруппы и могла поднять в воздух лишь пять истребителей.       ПВО Сирен было серьёзным врагом, и она, как авианосец, пусть и с приставкой гибридный, испытывала некоторый дискомфорт от их потери. Её это напрягало, и всё же, вновь пересилив себя, Литвяк приказала своим самолётам подняться в воздух и атаковать Сирену. Ведущим был последний оставшийся боеспособным МиГ-13, а ведомыми — Ла-11, нёсшие по паре фугасных бомб.       Стартовав с такелажа, самолёты один за другим выстроились в линию и пошли на малой высоте, чтобы уйти от зенитного огня. Вскоре Литвяк увидела через монокль силуэт Сирены… и затем от него протянулась ярко-белые следы ракет. Спустя несколько секунд в её голове прозвучал сигнал тревоги, доложивший о потере контакта с тремя машинами.       Литвяк тут же приказала уцелевшим истребителям совершить противозенитный манёвр. Но и Сирена среагировала на них — последним, что Литвяк разглядела через визер-монокль, была приближающаяся пара ракет. Она разорвала визуальную связь и опустила голову, когда обвес сообщил об утрате последних машин.       — Чёртова тварь! — выругалась Литвяк, стиснув зубы.       Авианосцы крайне болезненно переживали потерю подконтрольных им бортов, и Литвяк, пусть и была гибридным авианосцем, не была исключением из этого правила. Из-за чего она и взорвалась яростью.       — Держу её в пеленге, — взволнованно пробормотала Днепр, явно удивлённая раздражением напарницы. — Восемь километров до цели, направление прежнее.       Получая данные от Днепр и частично со своего собственного радара, Литвяк наводила свои орудия. Массивные башни такелажа пришли в движение, наводясь на свою цель. Замерев на миг, прогремел выстрел одной из башен, что на мгновение осветил ночную тьму, и три снаряда ушли в направлении Сирены, пропав в ночной темноте. В этот момент Днепр услышала голос Литвяк в радиоэфире, от которого её пробрало сильнее, чем от порывистого ветра, который пробирал её полностью промокшую одежду насквозь:       — Ладно … — прошипела крейсерша-гибрид, — с этой тварью нужно сблизиться!       Литвяк продолжала пристреливаться по области положения Сирены, когда та нанесла ответный удар. Примерно через минуту сначала гидроакустика зафиксировала нарастающий рёв, больше похожий на гул приближающегося поезда, чем вибрацию от моторов торпед. Затем Литвяк увидела на поверхности воды огромные белые трассы, несущиеся в её направлении на невероятной скорости. Заложив вираж и тормозя о волны, она позволила вееру торпед с громким рёвом обойти её.       — Ах! — вздохнула Литвяк, стиснув зубы с мрачным лицом. — Ещё бы чу-чуть и!.. — она представила, что бы могло было быть, если бы она была сейчас не со своим такелажем, а с полноценным корпусом. — Весь бы борт изрешетили …       — Ты чего? — с тревогой спросила Днепр.       — Торпеды, — коротко ответила Литвяк.       — Торпеды?! — испуганно воскликнула Днепр.       — Чёрт побери! — огрызнулась Литвяк. — У этой твари торпеды и много. Идут с такой скоростью, что гидроакустика едва успела их засечь. Не меньше восьмидесяти узлов, а то и больше!       — Принято … быть осторожней, штудировать воду, — задумчиво ответила Днепр.       — Именно! — тут же буркнула Литвяк. — Чёрт! Из-за этого потеряла её. Ты видишь её?       — Да, вижу, — после секундного промедления сказала Днепр. — Она уходит в твою сторону и удаляется от меня.       — Ясно, — прошипела Литвяк, когда её радар так же дал пеленг Сирены. — Сейчас устроим ей светопреставление! — сказала она с невинной, весёлой улыбкой на лице.       Через миг включились прожектора, лучи которых пробивались через дождь, она наконец-то нащупала силуэт Сирены, которая явно не ожидала такого манёвра, и, казалось, немного поморщилась от интенсивности света мощных ламп.       Тут же противница открыла огонь из многочисленных автоматических пушек, которые, хотя и не могли пробить броню такелажа, фугасными снарядами снесли осветительные приборы. Но и Литвяк огрызнулась залпом из главного калибра, выпустив сразу девять тяжёлых снарядов.       Ночь окрасилась огнём, а через миг ему на смену пришёл голубой свет — вокруг «каракатицы» вспыхнул купол, состоящий из ячеек, походивших на пчелиные соты, образуя щит, подобный тем, которым Сирены защищали стационарные турели. Снаряды разорвались на нём, не причинив никакого вреда Сирене, которая с толикой любопытства, нехарактерного для рядовых гуманоидов, наклонила голову.       — Занятно, — прошелестел её голос в радиоэфире. — Советская эскадра уже вернулась. Я уделю вам своё время.       — С каких это пор Сирены стали такими болтливыми? — саркастично произнесла Литвяк, а её губы изогнулись в азартной, но злобной ухмылке. За волнами она видела всполохи голубоватого света, которые появлялись при столкновении волн с защитным куполом Сирены. Окружавший её обвес ореол работал по принципу поглощения всей кинетической энергии, из-за чего непроизвольно срабатывал даже от попаданий капель воды на него.       При этом возникали голубоватые вспышки — последствия поглощение кинетической энергии, которая рассеивалась, преображаясь в свет. И такая защита мешала светомаскировке, чем и пользовалась Литвяк, продолжая наблюдать за Сиреной и готовясь накрыть её следующим залпом.       Вокруг Сирены-«каракатицы» замерцало свечение, как если бы защитный ореол на мгновение погас, и на его фоне показались всплески воды. Нахмурившись, Литвяк опустила вниз стволы вспомогательной артиллерии и заложила вираж, уходя в сторону от возможной торпедной атаки. Только вот взамен гула торпед её гидрофоны услышали пронзительные металлические свистки, накладывающийся один на другой и повторяющиеся через выверенные интервалы.       — Что-то мне не нравится … — взволнованно процедила сквозь зубы Литвяк, резко закладывая манёвр за манёвром, двигаясь змейкой. Свистки становились все громче и пронзительней, приближаясь к ней из-под воды. Маневрируя, Кансен разглядела голубые вспышки в той стороне, где была Сирена, и выпустила в неё очередной залп. Спустя секунды до неё донеслись глухие звуки разрывов снарядов.       Наконец, один из подводных свистков угас… и только теперь Литвяк услышала гулкий шум торпеды, прошедшей в нескольких метров мимо. Затем прогремел сбоку от неё взрыв, окативший её водой и едва не сбив с глиссеров. А вот другой звук сближающейся торпеды оказался близко… слишком близко. Огромный султан воды вздыбился практически в метре от Литвяк:       — АХХ! — едва успела вскрикнуть она от боли, прежде чем её захлестнул столб воды.       Осколки от взорвавшегося боеприпаса обрушились на её тело, царапая поверхность кирасы. Системы обвеса принялись к борьбе за живучесть, и тут же Литвяк почувствовала, как правая нога ушла под воду, из-за чего она сама пошатнулась, теряя в скорости.       — Сдохни, тварь! — раздался выкрик Днепр из радиоприёмника. Сквозь темноту доносилась канонада и виднелись вспышки выстрелов и разрывов снарядов об ореол Сирены, которая как будто бы не воспринимала их как врагов.       — Как это… невежливо с вашей стороны, — с пренебрежительной насмешкой отозвалась она.       По обвесу Литвяк побежали вниз золотисто-оранжевые частицы. Они заделали пробоину в правом глиссере временным «пластырем», принявшим стандартный серо-синий цвет. Переборов боль, она восстановила равновесие на воде, пусть и без возможности поддерживать прежнюю скорость. Её массивные башни вновь взяли в прицел Сирену, которая уходила от огня Днепр и отстреливалась из автопушек.       К счастью, её ореол не был таким же устойчивым, как у стационарных орудий, для подавления которых требовался огневая мощь линкора. Снаряды третьего залпа Литвяк, накрыв Сирену, вновь ударились об ореол, и тот, вспыхнув ярким светом, рассеялся в воздухе. К удивлению, двух Кансен, Сирена, после того, как её щит пропал, начала смеяться:       — Попробуйте меня поймать, примитивы. Хе-хе-хе!        Её обвес пришёл в движение. Механические ленты и щупальца зашевелились как у живого существа, настолько противоестественно, что, казалось, должны были вот-вот сломаться. Через миг с поверхности её такелажа стали подниматься клубы густого, тёмно-серого дыма, который стремительно расползался по воде, быстро скрыв её из виду.       — Твою мать! — выругалась Литвяк. — Где она?!       — Лити! — выкрикнула Днепр. — Я пеленгую её положение. Эта Сирена… эта Сирена! Она отходит в сторону! Пытается оторваться от нас!       — Чёрт!.. Готовься, снова будут торпеды! — выдохнула Литвяк, став спешно озираться по сторонам.       — Я доберусь до неё раньше! — прокричала Днепр, резко обнажив шашку из ножен и занеся её для удара.       Резко набрав скорость, она ворвалась в дымовую завесу, ориентируясь по показанию радиолокатора. Отражение сигнала от Сирены было устойчивым, и Днепр дала первый залп из орудий. Чуть в стороне от неё раздались хлопки разрывов, а затем в воде она услышала металлический свист, на который она не обратила внимание, продолжая маневрировать, целясь из своих орудий и пытаясь подобраться поближе к Сирене. В какой-то момент свист стало невозможно игнорировать.       — Что это такое? Свист, будь он проклят!.. — тихо пробубнила она, озираясь по сторонам, пытаясь найти направление свиста.       — Свист?! — резко, с испугом воскликнула Литвяк, которая чудом услышала реплику Днепр. — В воде?!       — Ну да, мои гидрофоны … — тут же отозвалась она, но была тут же перебита Литвяк.       — ТОРПЕДЫ В ВОДЕ! ОНИ ИДУТ К ТЕБЕ! — заорала прототип, перебивая напарницу.       Днепр тут же встрепенулась, словно бы на неё вылили ушат ледяной воды. Она спешно стала озираться по сторонам:       — Я … Я могу их как-то сбить? Пушками, может быть? — спросила Днепр, принявшись выполнять манёвр уклонения.       — НЕТ! — тут же крикнула напуганная Литвяк, после чего быстро, и чуть смущённо поправила себя. — НЕ ЗНАЮ!       — Думай… думай… — взволнованно бормотала крейсерша, смотря на воду.       Громкость свиста нарастала, и Кансен попыталась отступить назад от торпед, разорвав дистанцию, но те были быстрее. Времени оставалось всё меньше и вот, наконец, она вспомнила. Глубинные бомбы! Её обвес немного изменил свою конфигурацию, и из него высунулись бомбомёты, добавленные в проект корабля немецкими инженерами, когда они готовили к вводу в строй её, Петру и Майнц.       Бочки со взрывчаткой посыпались в воду, плюхаясь с глухим звуком, напоминавшим падение капли из крана, после чего резко стали исчезать под поверхностью воды. Несколько долгих секунд был слышен лишь нарастающий свист, из-за которого сердце Днепр уходило в пятки.       Затем рванула первая бомба — её детонатор Кансен выставила на малую глубину. За ней последовала другая, и тут же прогремел гораздо более мощный взрыв — похоже, торпеда навелась на одну из бомб. Вскоре взрыв повторился — сбитая с толку вторая торпеда навелась на ложную цель и тоже взорвалась. Столбы воды поднялись за спиной Днепр, и она с облегчением выдохнула.       Между тем ветер частично рассеял дымовую завесу, и Днепр, включив собственный прожектор, разглядела отступающую Сирену, которая уже успела разорвать дистанцию и была в трёх километрах от них. То ли её выстрелы, то ли выстрелы Литвяк всё же достигли цели: сквозь оптику Кансен видела, как пара щупалец были просто оборваны, а в обвесе виднелась… виднелась пробоина от попадания.       — Лити! У неё повреждения! Серьёзные, вроде бы! — радостно объявила Днепр. — Надо её добить!       — Ради мира и долга! — воскликнула напарница, отзываясь на её слова.       Орудия Литвяк пришли в движение, наводясь на Сирену. Сперва первая башня огрызнулась огнём, посылая снаряды в сторону Сирены, которая тут же заметила их. Но стоило только Сирене заложить манёвр уклонения, как крейсерша, внеся корректировку в прицел, выстрелила из оставшихся стволов. К ней присоединилась и Днепр, давая залпы по очереди с пары башен.       — В яблочко! — объявила гибрид, когда четыре полубронебойных снаряда ударили в обвес Сирены и расцвели на нём вспышками взрывов.       От попадания снарядов силуэт противницы отбросило в сторону, и она прокатилась по воде, поднимая облако брызг. Затем накатившая волна сбила дезориентированную Сирену с ног.       — А вы, кхе-кхе-кхе, сообразительнее, чем кажетесь, — откашлялась Сирена, стремительно поднимаясь на ноги. Литвяк и Днепр в радиоэфире слышали эту речь, но не обратили на неё внимание. Отпускать Сирену они не планировали.       Её обвес начал гореть, и Сирена окутала себя облаком противопожарных газов, борясь с пламенем. Прежде чем она успела набрать скорость, Днепр вновь обрушила на неё град фугасных снарядов. Вокруг Сирены вздыбилась вода от близких разрывов, и когда она выскочила из них, то выглядела жалко — один из торпедных аппаратов был разбит, шлем с головы снесло разрывом, лицо заливал оранжево-красный ихор. Между тем, Литвяк уже прицелилась по «каракатице».       — Это тебе за мои самолёты! — прокричала она, прежде чем ещё раз выстрелить полубронебойными снарядами. Один из снарядов ударил куда-то в левый бок обвеса Сирены, и оттуда с громким хлопком вырвались яркие белые искры, за ними начала бить струя огня. Сирена среагировала молниеносно.       Вскрикнув от боли, она подобно осьминогу просто отбросила повреждённую часть оснастки, и та пошла ко дну. Затем «каракатица», сбросив лишний вес, набрала скорость и бросилась в бегство, оставив за собой облако серо-чёрного дыма, который вновь скрыл её из виду. Днепр выстрелила ей в след и развернулась в сторону напарницы.       — Лити, у тебя остались ещё самолёты? — с надеждой спросила она, смотря на раненную Литвяк.       Той досталось в бою серьёзно: кровь хлестала из бедра и со лба, а кирасу покрывали борозды от осколков. Такелаж был опалён в многих местах, и имел многочисленные пробоины и посеки от разорвавшихся снарядов.       — Нет … — устало, разочарованно выдохнула она, со злостью смотря на уходящую Сирену. — Эта тварь сбила мои последние машины. Если бы только получилось бы подойти поближе… лично бы отсекла ей голову!       — Давай догоним её, у неё повреждение серьёзные. Может получится, — с надеждой сказала Днепр, переводя взгляд с Литвяк в сторону дымовой завесы и обратно.       — Не получится, — раздражённо процедила Литвяк, указывая на покалеченную ногу, — Эта пакость меня повредила, и я не могу поддерживать скорость… Да и чёрт его знает, куда она может завести нас, сколько там ещё Сирен.       — Тогда вернёмся и догоним Калинин? Им наши пушки всяко пригодятся, а если что, мой радиолокатор обнаружит её, ежели эта тварь посмеет вернуться.       — Ладно, — согласилась Литвяк. — Эскадре нужна наша помощь.       

******

              Три эскадры: американская, японская и китайская — оставили Токуносиму за спиной и выдвинулись к Окиноэрабудзиме — последнему крупному острову перед Окиновой. Там был ещё небольшой островок — Йорондзима, но из-за рельефа его даже целью не считали. Быстро перегруппировавшись, после бомбардировки Токуносимы и подавлении огневых точек противника, три эскадры двинулись дальше на юг, перемалывая попадавшиеся на пути редкие корабли массового производства Сирен.       Так было примерно до пяти часов вечера, когда внезапно пространство разорвалось сотней вспышек, из которых тут же высыпались корабли Сирен почти что всех классов. Небо содрогнулось от странной ударной волны, как будто от извержения вулкана, за которым последовал приглушённый, рокочущий звук, и почти тут же в небе появились самолёты противника.       Две огромные силы вступили во встречный бой, который почти сразу превратился в сплошной бедлам. Десятки Кансен сражались на своих корпусах, принимая на броню снаряды кораблей противника. Другие перешли на обвесы и лавировали между кораблями противника и султанами воды, что сотнями вздымались к небу. Их орудия крушили корабли Сирен, а торпеды вздымали в воздух десятки тонн воды, но врагов было слишком много. Очень скоро Нагато и Индиана отдали приказ своим силам отступать.       Джень Юань была всё это время на передовой, оставив тактическое командование Ят-Сен, она шла впереди всех, возглавляя ударный кулак, который вклинился в строй кораблей противника, расстреливая их из своих устаревших, но мощных орудий, которые на ближней дистанции рвали корабль за кораблём.       Она слышала приказ Нагато и Индианы. Выкроив пару мгновений, чтобы осмотреться, она замерла. За короткий миг, который она стояла, словно её ударили мешком по голове, перед её взглядом пронеслись картины прошлого — битва в устье реки Ялу. Единственная, в которой она сражалась бок о бок с сестрой, и которая умерла после неё.        — Verdammt! — сквозь зубы выругалась она.       Японки с американками уже начали отступление. Среди тех, кто пошёл в ближний бой с Сиренами, преобладали многочисленные эсминки. Куда меньше было крейсерш и, как не странно, корветок, которые почти все были приставлены к авианосцам. Линкоров было меньшинство — Тоса, Арканзас и Колорадо, и они взяли огонь на себя, позволив остальным отступать. Джень Юань присоединилась к ним. Вскоре флотилия из трёх эскадр начала уходить на северо-запад, к Осиме.       В этот момент в небе появились десятки самолётов, половина из которых напоминали искажённые машины второй мировой, а другие — неземные, неправильные, угловаты конструкции, которые со свистом разрывали воздух, проносясь над головами. Поднятые авианосной эскадрой истребители дали флотилии с десяток минут, чтобы начать организованное отступление, но и затем улетели прочь, израсходовав боекомплект. Теперь линейные силы могли рассчитывать только на своё ПВО.       Грохот зенитных автоматов, универсальных и зенитных орудий, слился в один сплошной, непрекращающийся рокот. Тёмное небо вдруг стало светлым, словно бы наступил ясный день: столь много трассирующих снарядов, оставляющих за собой ярко-белые следы, летело в верх.       Самолёты Сирен лавировали во всполохах разрывов снарядов, уклоняясь от пуль и осколков, но эскадре удалось выбить все винтовые машины. А вот реактивные самолёты оказались крепкими орешками. Они носились на удалении от Кансен на огромной скорости, с лёгкостью избегая огня ПВО, и сбрасывали бомбы с крыльями, которые сами наводились на цель.       Единственным шансом уклониться от них стал переход на обвесы, в особенности, когда в корпус Пинг Хай угодил боеприпас. От взрыва бомбы снесло всю надстройку за дымовой трубой, включая и обе башни главного калибра, которые просто сорвало с барбетов взрывной волной, отбросив в сторону.       Только это, как ни странно, и спасло Пинг Хай от взрыва боекомплекта, который стал бы для неё смертельным. Искорёженный, побитый корабль, который едва ли мог теперь дать больше половины от своей максимальной скорости, стал отползать к Токуносиме. И она такая была не одна.       К счастью, отбомбившись, реактивные самолёты Сирен улетели прочь пополнять боекомплект, и побитая флотилия продолжала отступление. Ситуацию могли бы переломить истребители с авианосной эскадры, но Шангри-Ла сотоварищи перестали отзываться на запросы от помощи.       — Куда вы на… делись, когда, б… ваша помощь нужна? — орала в радиопередатчик Индиана. — Шангри-Ла, если ты, б… слышишь, то нас тут п…т, да ещё и ногами!       — Если с плоскопалубниками не связаться, — прорычала Вашингтон, — то они сами в беду попали! Или Сирены глушат связь, и что мы их не слышим, что они — нас.       — …! — Индиана смачно выругалась.       Поняв, что поддержки с воздуха ждать не стоит, флагманы приняли решение с боем отходить к Токуносиме. Они надеялись использовать остров как опорную точку, за которую получится зацепиться, ведь им контролировать её было куда проще, нежели Сиренам.       Несмотря на всю тяжесть и опасность ситуации, отступление проходило плавно, настолько, насколько это было возможно в данной ситуации. Первыми отступали самые тяжело повреждённые, корветки и эсминки, которые уже отстреляли свои торпеды и были бесполезны на передовой, против оравы дронов Сирен. Потом за ними шли крейсера. Их ПВО продолжало прикрывать ордер, теряя в эффективности с каждой милей, что разделяло их с остальными, но это было осознанное решение — терять самые универсальные корабли, которых и так не хватало, не могли позволить ни Индиана, ни Нагато, ни Джень Юань.       Линкоры и броненосцы отступали последними. Они прикрывали собой отступавших, ведя постоянный огонь в сторону противника, посылая снаряд за снарядом. Вместе с ними осталось и несколько эсминок, которые отказались отступить, мотивируя это тем, что ещё могут пригодиться. Как так быстро спелись американки и японки — вопрос, конечно, хороший. В обычной ситуации за невыполнение приказов им бы грозила, как минимум, вахта.       Однако находившаяся под непрерывным обстрелом Сауз Дакота потеряла ход и едва не рухнула с ног, после чего её выручили именно подоспевшие эсминки. Они поставили дымовую завесу, скрывая покалеченную линкоршу от огня Сирен, и взяли её на буксир, таща вместе с остальной эскадрой.       Затем Нагато приказала поставить общую дымовую завесу, после чего линейные корабли нагнали остальную эскадру. Сирены устремились в погоню, надеясь заскочить на спине у линкоров прямо в центр обороны трёх эскадр, которую они спешно возводили близ Токуносимы.       Однако на этот раз их опередили, и сделали это эсминки, которые первые отошли к северному острову. За то время, что было у них, они успели пополнить запасы торпед с судов сопровождения, и когда линкорши подошли к рубежу спешно построенной обороны, они выступили вперёд, отстреливая торпеды веером. Сотни торпед устремились к кораблям Сирен и очень скоро послышались первые взрывы. Атака авангарда Сирен захлебнулась, дав несколько минут флотилии на перегруппировку и передышку. К этому моменту до них дошло сообщение об атаке на авианосную эскадру.       Вскоре с юга пришла армада беспилотных кораблей и Сирен-гуманоидов, прижав три эскадры к Токуносиме. Два огромных соединения вновь вступили в артиллерийский бой. Тем временем некоторые эсминки уходили ещё дальше на север, чтобы перезарядить торпедные аппараты, чей боезапас был израсходован ранее, но их было достаточно немного, остальные же вели огонь из всех орудий.       Ночь всё больше и больше опускалась на море, погружая всё в непроглядную тьму, которую разрывали лишь вспышки молнии и залпы орудий, которые превращали даже самую тёмную ночь в день.       ПВО работало на износ, так, что стволы зенитных автоматов раскалялись до красна, некоторые из них клонило из-за температуры, бывали и те, что взрывались. Однако по-другому было нельзя — постоянные атаки вражеской авиации не давали ни мгновения на передышку.       Через почти что час подобного боя всем стало понятно, что так более продолжаться не может, и тогда Вашингтон, бывшая второй по рангу Кансен в американской эскадре, внезапно вышла в эфир с неожиданным и рискованным планом. Она предлагала собрать рейдерский отряд, который, пользуясь темнотой, отойдёт от передовой и, обойдя главную эскадру с востока, по открытой воде, ударит либо в тыл Сиренам, либо по авианосной группировке противника. Конечно, Индиане и Нагато поначалу эта идея не понравилась, но, перекинувшись словами с Амаги, они дали своё согласие.       Вашингтон отступила к Токуносиме, а за ней ушла шестёрка крейсерш, которых отобрали флагманы: USS Бисмарк, Балтимор, Такао, Тонэ, Китаками, Орегон-Сити. У острова к отряду присоединилась дюжина эсминок, перезарядивших торпедные аппараты, в том числе и единственная китаянка: Фэй Юань.       Как только сборы завершились, то Нагато приказала Изумо провести контратаку для отвлечения Сирен, а отряд Вашингтон под прикрытием дымовой завесы ушёл на восток.       Погодные условия вдали от архипелага были ещё более тяжёлыми, нежели между островами. Пробираясь сквозь накатывающиеся, огромные волны, они могли слышать переговоры в радиоэфире среди тех, кто остался у Токуносимы, но постепенно те голоса стали пропадать: на смену им пришёл противный треск статики.       — Сейчас или нет?.. — мрачно спросила саму себя Вашингтон.       Её отряд шёл полностью на обвесах, чтобы скрыться за волнами от врага, выстроившись в кильватерную колонну. Уже прошло более часа, как они ушли от Токуносимы, будучи пока что незамеченными. Издалека доносилась канонада, где объединённая флотилия билась с Сиренами.       Воздух будто бы электризовался от напряжения, и у американки чесались руки найти Сирен, обломавших им поход к Окинаве, и взгреть их! Да, хорошо так взгреть, как несколько лет назад она расправилась с Кирисимой, посмевшей покалечить Сау-Дак!       Вашингтон усмехнулась от мысли о том, как ублюдочные корабли Сирен будут гореть и погружаться на дно под обстрелом её могучих шестнадцатидюймовок. Успокоив себя силой воли, линкорша напомнила себе о том, что предаваться таким мыслям, пока враг не настигнут.       — Мисс Вашингтон! — обратилась Орегон-Сити к ней. Из всех крейсерш её отряда она несла на себе самое передовое радиоэлектронное оборудование. — Я обнаружила сигналы, которыми Сирены обмениваются с собственной авиацией. Пеленг — …       — Прекрасно, — оскалилась Вашингтон. — Вот ради чего мы тут! Всему отряду приказываю повернуть на курс … и готовиться к атаке.       — Это … это не всё! — тут же продолжила Орегон-Сити. — Длинноволновой передатчик поймал радиосигнал, идущий с запада … не могу определить, что там, слишком большое расстояние …       — Слишком большое расстояние, говоришь … — пробубнила себе под нос Вашингтон нахмурившись и представив перед глазами карту, на которой перед выходом в море указали направления движения эскадр. Сориентировавшись, она продолжила. — Либо это подкрепление Сирен, но что они тогда там делают?       Её размышления вновь были прерваны Орегон-Сити:       — Услышала, что говорили про курс и расстояние … Три-Два-Три курс и тридцать семь километров … — сказала она, после чего добавила, — говорили на русском!       — Это Советы! — улыбнулась Вашингтон, после чего осеклась. — Три-Два-Три? Это же на Севверо-Северо-Восток … Странно, — нахмурилась она, размышляя над словами и прикидывая движения советской эскадры в море. — Либо ты услышала Сирен, которые сейчас ведут бой с Советами… либо это не курс, а курсовой угол, и они, как и мы, движутся на юг… Тогда враг где-то между нами и спереди.       Вашингтон замолчала, когда её осенило. Минутная тишина заставила Орегон-Сити, и всех остальных изрядно напрячься.       — Мисс Вашингтон? — неуверенно протянула она.       — Тихо ты! — шикнула линкорша. — Значит так, — объявила она на всю эскадру, — продолжаем идти на юг. Враг уже близко. Орегон.       — Я!       — Попробуй связаться с советами.       — Так точно! — ответила крейсерша, прежде чем снова наступила тишина. Вроде бы ничего не изменилось, но моральный дух отряда тут же вырос. Все Кансен теперь знали, для чего именно они тут и знали, что цель их рейда уже близко.       — Ladies, — объявила Вашингтон, — all hands to battle stations! Check up your weapons, the enemy is near.       — Мэм! — снова обратилась Орегон-Сити.       — Да?       — Получилось! — со сдерживаемой радостью в голосе сказала она. — Я связалась с ними! Их там две по имени Орьйол и Бирдьйанск, если я правильно поняла.       — Лишь две?       — Да, — тут же подтвердила Орегон. — Остальные отправились на выручку авианосной группе, а они, как и мы, ушли в рейд по тылам. Сейчас они ведут обстрел Сирен.       — Сирен? — с некоторым неудовольствием спросила Вашингтон. — Они бьют по обычным Сиренам?       — Н-нет! — тут же поправилась Орегон. — Бердянск говорит, что ведёт огонь по авианосцам! Они их нашли!       — Госпожа флагман, — чуть ехидный, весёлый, но усталый голос Бисмарк присоединился к ним в радиоэфире. — Мой радар засёк множественные цели на курсе Ноль-Шесть-Три …       — Балтимор, проверь, — скомандовала Вашингтон.       — Расстояние сорок. Пеленг Ноль-Шесть-Четыре, — тут же ответила брюнетка, сверяясь с показаниями собственного радара. — Множественные цели, по сигнатурам похоже авианосцы … мы нашли их!       — Советы сообщают об этом же местоположении, — добавила Орегон, передавая слова Бердянск, которая указывала примерно те же координаты.       — Вот и они! — с азартом прошипела Вашингтон сквозь стиснутые зубы. — Срочно сокращаем дистанцию, нельзя дать им развернуть против нас свою авиацию!       — Русские говорят, что готовы поддержать нас, как только мы начнём, — передала Орегон.       — Хорошо, — ответила Вашингтон. — Сближаемся с ними как можно ближе, пока они нас не заметят, а после … вы знаете, что делать! Не уступим этим тварям нашу победу!       — Смерть злу! — раздался голос Такао.       — Ничто не заставит нас отступить! — поддержала её Тонэ.       — Сразимся с ними лицом к лицу! — присоединилась Балтимор.       Голоса Кансен рейдерской группы продолжали доноситься из радиоприёмника, а завершающим стал тоненький голос Фэй Юэнь:       — Отомстим за всех кто пал!        Успокоившись, Кансен на максимально возможной скорости сближались с авианосцами Сирен, продолжая отслеживать их с помощью радаров. Когда расстояние между ними составило двадцать километров, возможности оставаться незамеченными больше не было. Вашингтон последний раз проверила системы своего обвеса.       — Орегон? Что там у Русских? — спросила она.       — Продолжают вести наблюдение. Готовы в любую секунду пойти в бой, — тут же ответила Орегон, которая всё это время поддерживала контакт с Орёл и Бердянск.       — Ну и хорошо. Сообщи им, пусть будут готовы. Скажи им, как мы начнём.       — Принято, — ответила Орегон.       — Дамы, вы готовы? — спросила она в радиоэфир, быстро получив подтверждения, она кивнула про себя. — Окей. Поехали! — сказала она, и тут же ночь разорвалась вспышкой выстрела.