Точка ноль. Глава 3.

      Эскадра ускорила ход, выжимая предельные четырнадцать узлов, и это при том, что та же Ударная могла идти, по документам, максимум двенадцать. Отключив все вспомогательные системы, она смогла выиграть ещё два узла скорости. Точно также сделали и остальные, и вслед за этим вся эскадра погрузилась в темноту. Отключилось почти что всё — освещение, кондиционирование и прочее. Исключением оказались лишь санитарные части, где отключение света и оборудования было бы опасным для раненных.       Солдаты, которые эвакуировали из Энзели, не знали, куда деваться. Внутренний страх говорил им забиться как можно глубже в глубь транспортов, но подобное зрелище было поистине … невиданным ранее, из-за чего многие из них что из страха, что из любопытства, остались на палубе. Кансен среагировали быстрее.       — Быстро! — отойдя от первичного шока, криком скомандовала Орфей. — Где центр Зеркального моря?! Срочно определить!       — Есть! — отозвалась Ударная, и вскоре её поддержали голоса остальных Кансен.       Они все прекрасно понимали, что чем быстрее они найдут выход и этого места, тем больше шансов будет у всех них спастись, и каждая секунда промедления всё больше и больше угрожала им. Эскадра продолжала идти прежним курсом, и Кансен глядели по сторонам, ища ориентиры. От корпуса Красного Знамени разошлась едва заметная волна потустороннего света, а в следующий миг зажглись её прожектора. Высокая девушка с длинными золотыми волосами, забравшись на мачту, устремила взгляд куда-то вдаль, вслед за лучом прожектора.       — Неопознанная структура на три часа! Расстояние… расстояние около ста пятидесяти кабельтовых, — проговорила она.       Красное Знамя — канонерская лодка, построенная ещё при царе — при закладке получила имя «Храбрый». За свою долгую службу она видела много чего — Русско-Японскую, Первую Мировую, все три революции, Гражданскую войну, интервенцию Британии, а после и блокаду Ленинграда, во время которой была серьёзно повреждена.       Несмотря на то, что она была единственной в своём классе, её ближайшими сёстрами были лодки класса «Грозящий», две из которых погибли во время Русско-Японской войны, а третья, сама Грозящий, пропала с другими Кансен, не принявшими власть большевиков и отправившимися в «великий исход».       Ирония была в том, что внешне корпус Красного Знамени больше всего походил на другой, тоже близкий класс «Кореец» … Именно на них ровнялась бывшая Храбрая, и в итоге стала одной из самых знаковых кораблей Балтийского императорского флота.       Она стала второй Кансен после крейсерши Адмирал Макаров класса «Баян», которая стала «Кораблём смерти» — той, кто всегда первой шла в бой. Оставшись верной своему долгу даже после Февральской революции она приняла участие в Моонзудском сражении, где её корпус получил повреждения от обстрела линкора «Кайзер»… А через несколько дней в неравном бою в том же месте погибла Слава — самая заслуженная Кансен Империи, по мнению многих.       Гибель Славы всколыхнула весь флот. Кто-то горевал, кто-то наполнился гневом и жаждой мести, кто-то впал в апатию, а кто-то пребывал в шоке. Адмирал Макаров относилась к третьей категории, не принимая каких-либо действий во время революции. В итоге она пропала вместе с флотом во время великого исхода, и дальнейшая её судьба осталась неизвестной.       Храбрая же решила действовать. Она поддержала революцию против тех, по чьей вине погибла Слава, как и многие флотские офицеры, и перешла на сторону красных, на стороне которых сражалась в Гражданской войне, уже нося имя Красное Знамя, а после и в Великой Отечественной.       С началом войны с Сиренами она вновь вступила в бой, защищая Ленинград, но, когда в марте сорок девятого года Балтийский флот покончил с морской блокадой города и угрозой с моря, она попросила перевода. Так она и оказалась на Каспийском море, где её определили в подчинение к новенькой Кансен-прототипу Орфей.       — Принято, — сказала Орфей, и почти тут же её корпус стал медленно менять курс. — Перестраиваемся в защитное построение на правый борт. На всякий случай.       — Принято! — всё так же воодушевлённо, но со слабой тревогой в голосе сказала Ударная, когда её корпус вывалился из строя, занимая позицию позади Орфей, которая двигалась несколько впереди и правее массы транспортов.       — Перестраиваюсь, — подтвердила Красная Звезда, ещё одна канонерская лодка, которая также перевелась с Балтики, вместе с Красным Знаменем. Её верная спутница, которая всегда была с ней, и которая ранее носила имя Хивинец.       — Выдвигаюсь на позицию, — вздохнула Красное Знамя, повернувшись в сторону ещё четырёх корпусов, на которых шли другие Кансен. — Драгоценные мои, становитесь во вторую линию, ваши пушки будут полезны нам как прикрытие.       — Так точно! — ответила тут же старшая из сторожевиков — Бриллиант.       Затем четыре корабля, которые формально числились сторожевиками, а на деле являлись вооружёнными минными заградителями, ощетинившимися орудиями ПВО, заняли места во второй линии. В третью линию встали ещё четыре судна — тип Эльпидифор, носившие имена Красная Абхазия, Красная Грузия, Красная Армения и Красный Аджаристан. Теперь суммарная мощь бортового залпа главной линии составляла двадцать семь орудий калибром сто тридцать миллиметров и три орудия калибром в четырнадцать дюймов.       — Люксембург, если что случиться, то держи прежний курс несмотря ни на что, — сказала Орфей, продолжая раздавать приказы.       — Ха! Ты кого вообще учишь?! Я бороздила это море ещё до того, как твой чертёж был расписан на бумаге! — с гордой, почти что надменной, усмешкой отозвалась Роза, поднимая соответствующие флажные сигналы.       — Выполняй приказ, — сурово рявкнула Знамя, бросив короткий взгляд на транспортные корабли, после чего, сменив радиочастоту, обратилась к командирам броненосных катеров. — Оставайтесь с транспортами. Вы их последняя защита, если что-то случится.       — Так точно, товарищ Знамя! — отозвались десятки голосов. — Мы не подведём вашего доверия!       — Рада слышать, — коротко ответила Кансен, прежде чем отключить связь.       Пока тяжёлые катера продолжали перестраиваться в защитное построение, мелкие торпедники продолжали двигаться согласно предыдущему курсу, сопровождая как боевые силы, так и транспортники. Ни Орфей, ни Знамя, которая числилась у неё заместителем, не изменили свой первоначальный приказ по их поводу, прекрасно понимая, какую пользу могут принести эти, на первый взгляд слабые боевые единицы во в бою.       Импровизированный конвой продолжал свой путь, косо смотря на то, что они опознали как центр Зеркального моря, и не зря. Примерно через час пути на горизонте в неестественном свете, исходившим из центра аномалии, появились едва различимые тёмные силуэты кораблей. Они шли так, что их было трудно различить, даже при том, что приближались с подсвеченной стороны к конвою. Это, как-никак, позволило бы рассмотреть их силуэты в деталях, но почему-то не происходило.       Первой незваных гостей заметила Красная Звезда, и тут же передала сообщение другим Кансен и катерам. Они тут же навели свои многочисленные орудия, но огонь не открывали, опасаясь, что раньше времени раскроют себя или спровоцируют огонь врага, хотя в том, что бой должен был состояться, уже не сомневался никто.       — Разрешаю открыть огонь с шестидесяти кабельтовых, — сказала Орфей, наблюдая через оптику своего корабля за приближающимися кораблями противника. — Пятый дивизион, вы в бой пока не лезьте, пытайтесь держаться за нами. Когда придёт время, я или Знамя объявим вам.       — Принято, — прозвучал голос командира Пятого дивизиона, в который входили все торпедные катера.       — Бриллиант, ты с сёстрами также не лезьте на передовую. Лучше следите за обстановкой, чтобы никто нам в тыл не вышел.       — Так точно! — как всем им удавалось сочетать в голосе одновременно и радость, беззаботность и серьёзность, Орфей не понимала и, как и в случае с Ударной, просто смирилась с этим.       — Орфей! Враг открыл огонь! — прокричала Красное Знамя, идущая третьей в кильватерной колонне, прямо за Ударной.       Мониторша тут же сосредоточила внимание на приближающихся кораблях. С расстояния больше шестидесяти кабельтовых — одиннадцати километров — она наконец-то разглядела их в деталях и по деталям на корпусах сумела опознать, что к ним приближались какие-то новые корабли Сирен, с которыми прежде Советский флот не сталкивался.       — Четыре лёгких судна, по размеру меньше стандартного эсминца. Расстояние девяносто кабельтовых, движутся по пересекающемуся курсу… Скорость около двадцати узлов! — перечислила она, полагаясь одновременно на глаза и на показания дальномеров, которые продолжали работать.       — Принято, — отозвалась Ударная, чьи орудия следили за движением противника, но всё ещё продолжали молчать.       — Аладир, Орлёнок, если можете, поднимите в небо лампочки, — за время войны слово «Лампочка» стало жаргонным обозначением самолёта наблюдения и артиллерийской корректировки, — мне нужно знать, что там происходит.       — Не можем, — виновато ответили обе гидроавианоски почти что синхронно, после чего замолчали, а после продолжила одна лишь Орлёнок. — Слишком сильное волнение и сложно запустить с ходу… Я не знаю, что будет с самолётов в этом … в этом месте.       — Что будет с самолётом? — ядовито окликнула её Красное Знамя. — Те же Ольховская и Литвяк на Тихом океане применяли свою авиацию в таких условиях!       — Так им и не нужно самолёт на воду спускать для старта! — ответила гидоавианоска, немного поражённая и обиженная претензией Знамени. — Мне нужно сбросить скорость, чтобы поставить «лампочку» на воду и запустить. Хочешь, могу попробовать?!       — Но тогда ты вывалишься из строя и можешь отстать, — тяжело вздохнула Орфей и, подумав, сказала: — Бриллиант, прикройте со своими сёстрами Орлёнок, пока она поднимает самолёт.       Пока Орлёнок с минными заградителями замедлили ход и ушли в хвост эскадры, Красное Знамя нетерпеливо заговорила:       — Орфей! Враг прошёл расстояние шестьдесят кабельтовых! Разреши открыть огонь!       Главная башня Орфей навела стволы орудий на ближайший лёгкий корабль Сирен, который можно было причислить к классу корветов по габаритам. Он был странным, представляя из себя крупный катамаран с вырезом по центру. Надстройка была смещена вперёд, и прямо перед ней, практически на весу, стояла одноствольная турель калибром примерно пять-шесть дюймов. Ещё две такие же турели и зенитные орудия разместились на бортах, а на корме, за надстройкой было что-то напоминавшее полётную палубу, но она была слишком маленькой для самолётов.       Прогремел полный залп с монитора, и три фугасных снаряда за считанные секунды преодолели оставшиеся километры до цели, оставив за собой белёсый след трассеров. Один из них прошёл практически над его надстройкой, а два других впечатались точно в борт, под орудийные системы. На глазах эскадры из корвета вырвался огненный шар, и затем он, завалившись на борт, пошёл на дно.       — Ого!.. — удивилась в эфир Ударный, с изумлением смотря на обломки корвета Сирен, который несколько секунд назад был цел. — Так вот на что способны твои пушки, Орфи~!..       За последние месяцы орудия Орфей работали по различным целям, как береговым, так и морским. И если наземные цели пестрели разнообразием, то морские ограничивались вооружёнными баржами и рыбацкими шхунами, а также боевыми катерами, которыми Сирены вооружали своих культистов. Тратить на них снаряды главного калибра было кощунством, и поэтому Орфей била по ним из вспомогательной артиллерии. Лишь сейчас, через многие месяцы после испытаний и обучения на полигоне, она впервые применила главный калибр против морской цели.       — Сама не ожидала, — сухо прокомментировала мониторша, впечатлённая разнесённым вдребезги корветом. — Это и к лучшему! Так мы их порвём! Всем вымпелам, огонь по противнику!       Она открыла огонь из вспомогательной артиллерии, за ней последовали и Эльпидифоры. Пока эскадра отстреливалась от приближающихся кораблей Сирен, внезапно все Кансен услышали в приёмниках сначала громкий звон на общем канале связи. Попытка смены частоты ничего не дала: неизвестный сигнал быстро перестроился, после чего кто-то чужой обратился к ним.       — Занятно… крайне занятно, — раздался неестественный голос. Он был настолько женственно-сладким, что от его звуков Орфей показалось, будто бы кровь застыла в жилах. — Мне следовало тщательнее оценить ваши усилия, аборигены, но быть тому. Фидес, разберись с ними.       Вслед за этим голос утих столь же внезапно, как и появился.       — Что, чёрт возьми, это было? — со злобной усмешкой в голосе спросила Ударный, начав оглядываться по сторонам.       — Не знаю! — процедила сквозь зубы Красное Знамя, цокнув языком. — Чёрт! Сирены на горизонте! Девять штук, идут рядом с корветами!       — Принято, — отозвалась Орфей, сохраняя спокойствие и не срываясь ни в панику, ни в апатию. — Первая группа — переход на такелаж. Идём на перерез!       По корпусу монитора пробежало голубоватое свечение, и в следующее мгновение под лязганье кристаллизующегося такелажа Орфей провалилась вниз, приводняясь на глиссеры. Её обвес представлял собой диковинную конструкцию: с правого бока выглядывал манипулятор, увенчанной бионической бычьей головой с протяжными витыми рогами и с мордой, похожей на боёк топора.       На «спине быка» стояли турель главного калибра и часть надстройки, что было достаточно необычно для Кансен, ведь обычно на «живых» частях такелажа было лишь вооружение. Но это было не всё: на плечах Орфей разместились бронепластины с частями палубами и вспомогательной артиллерией. Установки ПВО были разбросаны по всем частям обвеса, обеспечивая почти что круговой обстрел при отражении атак авиации.       Вслед за Орфей и остальные Кансен первой группы переключили корабли в форму такелажей: Ударная, Знамя, Красная Звезда и сёстры класса «Эльпидифор». Обвесы последних, в частности, представляли собой лёгкий противопульный нагрудник, два небольших манипулятора с бронепластинами и трёхствольные винтовки, а также наплечные пушки малого калибра, которые действовали автономно. Действуя по инструкции, Кансен построились в ромбическое построение, где первой шла Орфей, а по бокам были Знамя и Красная Звезда, как самые бронированные. Остальные же держались позади.       — Третий дивизион, выдвигайтесь ближе к нам. Будьте готовы, если что, — приказала Орфей, обращаясь к одному из отделений торпедных катеров.       — Выполняем, — отозвался командир подразделения. Следом часть катеров отделилась от основной массы и последовали за Кансен на малом ходу, держась от них на некотором удалении.       Между тем, отряд Орфей продолжал наблюдать за силами врага. Сирены, которых они увидели, были непохожи на тех, о которых они получали сводки от штаба флотилии и разведки. Даже Знамя и Звезда, прибывшие с Балтики и воевавшие с самого начала вторжения, отметили, что таких-то на мелководном Финском заливе не видели прежде. Эти противники были совсем другими и, при том, явно менее вооружёнными.       Новый тип Сирен отдалённо походил на «Охотников», которые были равноценны эсминцам. Но обвес этих гуманоидов был гораздо менее громоздким и представлял собой лишь артиллерийское орудие на правой руке и пару манипуляторов, на которых разместились листы брони и зенитные орудия. Выглядели они примерно также — миниатюрные, бледнокожие, беловолосые девушки, одетые в чёрные жилеты и чёрные шарфы, закрывавшие нижнюю часть их лиц.       Приблизившись на расстояние около сорока кабельтовых, обе группы открыли друг по другу беглый огонь. Орфей выдвинулась вперёд, принимая удар на себя, а её сослуживицы маневрировали позади, уклоняясь от снарядов. Им удалось поразить ещё один корвет Сирен, и он, объятый пламенем, стал медленно заваливаться на борт. Его орудия продолжали вести огонь по отряду Кансен, хотя смысла в этом уже почти что не было.       — Расстояние двадцать кабельтовых! — криком сообщила Знамя, не сводя взгляд с Сирен, попутно переводя орудия своего такелажа с корветов на гуманоидов, ведь теперь попасть в них было куда проще.       Одновременно она потянулась к кобуре, где покоился массивный пистолет, который также являлся частью её такелажа и походил на пистолетный вариант обреза винтовки Мосина. Изначально он походил на карабин, но во время Первой Мировой превратился вот в это и, что самое интересное, с модернизациями он не потерял в мощности — его выстрел всё так же был подобен орудию калибром в восемь дюймов. Прочие Кансен также быстро взялись за ручное оружие. Даже Орфей выхватила револьвер и абордажную саблю.       — Сёстры мои! — заговорила Красное Знамя, голосом, который отозвался эхом, прокатившимся по морской глади. — Задавим этих тварей! Пусть они проклянут день, когда решили напасть на Советскую Родину! Вперёд!       — Вперёд! — поддакнула ей Орфей, подкинув свой нож в воздух, схватив его на лету в обратный хват.       Орудия такелажа Кансен, наконец, начали обстреливать Сирен. Теперь расстояние между ними сократилось настолько, что через оптику можно было разглядеть черты лиц противника. Султаны воды рвались уже в считанных метрах, порой закрывая обзор. Сирен было больше, и у них было преимущество в качестве прицельных приспособлений, Советы же имели преимущество в огневой мощи и количестве орудий. Именно поэтому Кансен, не теряя времени, пошли в ближний бой, и вскоре перестрелка переросла в свалку на малой дистанции.       Почти тут же пролилась первая кровь. Одна из Сирен, едва успев развернуться, оказалась прямо на пути Орфей, из-за спины которой на неё смотрела башня с тремя орудиями. Прогремел подобно грому залп главного калибра, и на глазах мониторши верхняя часть тела её противницы исчезла в огненной вспышке, а останки затем рухнули в воду. От этого Орфей стало дурно, и она усилием воли переборола накативший к горлу приступ тошноты.       — Это… для это в меня такую силу заложили? — пробормотала она, шокированная увиденным. Удары фугасных снарядов в её толстую кирасу вывели Орфей из потрясения: ещё две Сирены, сверля её пронзительным взглядом неестественно светящихся золотых глаз, набросились на неё.       Почти то же самое происходило повсюду. На восемь Кансен пришлось десять Сирен: две набросились на Орфей, по одной Сирене взяли на себя Ударный и сёстры Эльпидифор, и три Сирены оказались против Красного Знамени и Звезды, которым было не впервой сражаться вместе.       Обе канонерки заняли круговую оборону, встав почти спина к спине, пока три Сирены, подражая акулам, кружили вокруг них обстреливали из своих орудий. Снаряды бились о броню канонерок, оставляя на ней лишь выбоины, а осколки пронзали походную одежду и рассекали кожу в кровь. Так долго продолжаться не могло, и у Знамени созрел в голове план. Она бросила короткий взгляд на Красную Звезду, которая молча ей кивнула. Зная друг друга уже почти полвека, и пройдя через столько боёв, она понимала свою боевую сестру уже без слов.       — Вперёд! — рокочущим голосом сказала Красное Знамя, подгадав момент после выстрела одной из Сирен, и тут же рванулась вперёд на противницу. Прежде чем белобрысая тварь успела среагировать, Знамя вскинула свой «обрез» и метким выстрелом оторвала ей руку с вживлённым в него орудием. Остальные Сирены среагировали на этот манёвр, сосредоточившись на Знамени и тут же подставившись под орудия Звезды. Вторая канонерка прикрыла сослуживицу, обстреливая оставшихся Сирен и сбивая им прицел. И тогда белобрысые вместе бросились на канонерку.       Знамя же продолжила несись к раненной Сирене, метаясь из стороны в сторону, опасаясь не столько снарядов, сколько торпед. Хотя она даже не знала, были ли они у её соперницы, но рисковать лишний раз не хотела. Как только расстояние до Сирены составило около сорока метров, канонерка дала полный залп из главного калибра, и огонь окутал верхнюю часть тела Сирены. Та пальнула вслепую, пытаясь хоть как-то достать до Кансен, но промахнулась — осколки снарядов разорвали ей лицо и разбили все вживлённые в голову датчики.       Несмотря на все модернизации, через которые она прошла, Красное Знамя всё ещё имела подводный таран, который она всегда была готова пустить в действие. Советская Кансен всем своим весом буквально влетела в Сирену. Удар был такой силы, что последнюю подбросило в воздух, и почти тут же последовал залп главного калибра канонерки, из-за которого Сирена кубарем покатилась по морской глади, подняв облако воды.       Едва придя в себя, она попыталась что-то сделать. Её такелаж, частично уцелевший, пришёл в движение, метя в Красное Знамя, но та была быстрее. Резким движением она обнажила шашку из ножен и быстрым ударом пронзила голову Сирене. Дав контрольный выстрел, чтобы убедиться в гибели своей противницы, Знамя резко развернулась, на всех порах поспешив к Красной Звезде, которая билась супротив пары Сирен.       Её сослуживица вертелась на воде, уворачиваясь от выстрелов Сирен и отвечая им залпами собственных орудий. Её такелаж окружило бледно-синее свечение, и перед ней проявлялись гексагональные щитки, об которые разрывались снаряды Сирен. По поверхности её обвеса бежали тонкие потоки частиц, которые заполняли пробоины, кристаллизуясь в металл и восстанавливая тем самым целостности брони.       Обе Сирены наблюдали за этим с безразличными выражениями на лицах и явно что-то замыслили, чтобы переломить ситуацию. Бывшая Хивинец напряглась, готовясь к любому ходу со стороны Сирен. И их ход не заставил себя долго ждать. Сначала Сирена, шедшая по правому боку от Звезды, дала залп из своих орудий, двинувшись вперёд, резко разрывая дистанцию с канонеркой. Кансен среагировала почти что моментально, развернувшись на Сирену, приготовилась было встречать её залпом. И тут же ей в спину ударил залп от второй Сирены, которая в этот момент набросилась на Кансен.       — Чё-чёрт! — спешно пробормотала Красная Звезда, получив в спину пару снарядов среднего калибра.       Она тут же вновь развернулась, пальнув на развороте, пытаясь сбить траекторию движения Сирены за спиной, а сама нырнула вперёд, не сильно надеясь на этот выстрел. Это было очень вовремя. Первая Сирена пронеслась в считанных сантиметрах от неё, едва не задев своим корпусом и выстрелив в упор. Её снаряды скользнули по касательной, и Звезда вскрикнула от резкой боли, когда они прошлись по её спине.       Ответить Сирене она не могла, ведь вторая Сирена была уже близко. Вновь двинувшись, резко поменяв направление, она пропустила Сирену перед собой, выстрелив ей в такелаж, и тут же переключив своё внимание на первую Сирену, которая уже была готова вновь атаковать её.       — Знамя! — крикнула Красная Звезда в радиоэфир, голосом, в котором были едва заметные нотки отчаяния. — Я по уши в дерьме!       Ответа не последовало, из-за чего Красная Звезда лишь ругнулась под нос, произведя несколько выстрелов в Сирену. Пули попали в тело Сирены, нанеся ей столько же вреда, сколько мог причинить фугасный снаряд трёхдюймового орудия: лишь разнеся кожу в кровь, но оставив внутренние органы неповреждёнными.       — Когда же ты уже сдохнешь, — процедила сквозь зубы бывшая Хивинец, выстрелив из орудий главного калибра. Сирена прикрылась оснасткой, от которой отлетело несколько крупных кусков и тут же поглощённых морем. В ответ белокожий гуманоид выстрелил из собственного орудия прямо в лицо канонерке, которая едва успела призвать гексагональный щиток. Волна жара ударила ей в глаза, заставив её зажмуриться.        А Сирена тем временем перешла в атаку, нанеся пару ударов руками в корпус Звезды. Взяв себя в руки, Кансен парировала удары Сирены и пальнула из главного калибра, вынудив её отступить.На миг она заколебалась, обдумывая свой следующий ход — она могла бы продолжить напирать на Сирену, и, вполне, могла бы и убить её, но в таком случае она подставляла свою спину под вторую Сирену, которая бы уже успела навестись на неё. Её раздумья прервал голос Знамени из радиоприёмника.       — Я рядом, не труси! — сказала она, к облегчению Красной Звезды.       Это было именно то, что было необходимо канонерке. Коротко улыбнувшись, Кансен рванулась вперёд, а её такелаж, скрежеща механизмами, провернулась, нацелившись на Сирену. Она также, как и Красное Знамя, проходила модернизацию, обновляя как корпус, так и радары, надстройки, системы вооружения и управления, но её такелаж не претерпел столь серьёзных трансформаций, как у её сослуживицы.       Красная Звезда сохранила большую часть такелажа имперского образца, с пластинами брони и обшивки, орудийными барбетами, башнями и частью каземата. Но были и новые части — змееподобное существо, похожее на мифического дракона. Помимо двух установок главного калибра, бока змеи несли на себе части казематного вооружения, за счёт чего бионический конструкт выглядел куда более грозно.       Сирена, оправившись от попадания, вновь направила все свои орудия на Кансен, которая теперь неслась на неё. Серия залпов со стороны бледнокожей вновь ушла в энергетические щиты и бронированные части такелажа, не причинив никакого вреда канонерке. В ответ орудия Красной Звезды вновь огрызнулись огнём. Этот выстрел был сделан почти в упор, из-за чего почти все снаряды попали в такелаж Сирены и пробили его навылет. По телу Сирены побежал огонь, затем её окутало облако заработавшей системы пожаротушения.       Она позволила себе кратковременную передышку, и тут же поплатилась за это: артиллерия противницы не получила повреждений и навелась прямо на неё. Она заметила это в самый последний момент, резко вскинув левую руку в попытке защитить своё тело. Выстрел прогремел, словно гром, среди ясного неба. Звезда громко вскрикнула от боли, а на глазах проступили слёзы. Сдавленный хрип вырвался из её рта. Рука, которой она закрылась от выстрела Сирены, превратилась в кровавое месиво и невыносимо болела.       Впрочем, это и не нужно было. Звезда не остановилась и даже не замедлилась после попадания снарядов Сирены. Её такелаж двинулся вперёд, и бионической конструкт грубо ударил по телу Сирены с такой силой, что та аж погрузилась под воду, прежде чем выбралась на поверхность. Вновь оказавшись на воде, Сирена стала пошатываться, то ли из-за боли, то ли из-за внутренних повреждений. Ей было нужно пару секунд, чтобы восстановить боеспособность, но этих секунд у неё не было.       Красная Звезда продолжала наступать, не считаясь ни с ранами, ни с чем бы то ни было ещё. Рванув вперёд, её такелаж снова ударил по Сирене, ошеломляя её. Не теряя времени, канонерка пальнула из всех орудий в упор, снеся противнице голову во вспышке огня и ошмётков.       — Дерьмо… — выдохнула Кансен и протёрла ладонью правой руки лицо, забрызганное летевшим во все стороны ихором.       Стиснув зубы от боли, она бросила взгляд на левую руку. Та представляло собой жалкое зрелище: всё ниже локтя просто исчезло, и на его месте виднелся лишь почерневший обрубок, из которого торчал обломок кости.       Кансен почувствовала, как странное ощущение родилось где-то внутри её тела, которое она не могла описать, на что оно похоже, но понимала, что происходит. Короткая дрожь, как будто бы её обдало холодом или током, после чего слабый, тусклый свет стал окутывать её руку и раны. Небольшие царапины и ссадины пропали за считанные секунды.       — Если мои раны лечатся сами по себе, — задумалась канонерка, — то что же будет с рукой?       Свет, окутавший руку на мгновение стал ярче, словно бы пытаясь что-то сделать, и Кансен почувствовала это — боль отступила полностью, и рука перестала кровоточить, но свет, который нёс облегчение просто угас.       — Видимо, нужно что-то ещё… или просто подождать… Хоть что-то радует, — сказала Кансен самой себе и повернула голову ко второй Сирене, с которой расправлялась Знамя. Именно расправлялась, а не дралась. За свою долгую жизнь у многих Кансен появились свои привычки, которые уже настолько укоренились, что представить конкретную девушку без них было просто невозможно.       Звезда видела, как Сирена почти что бесцельно вела огонь из своих орудий, пытаясь замедлить Знамя, которая вновь пошла на таран, прикрываясь обвесом. За миг до столкновения Знамя разрядила свои орудия, дезориентировав Сирену, и врезала ей кулаком по голове. Прежде чем Сирена успела среагировать, Знамя отскочила в сторону, попутно выполнив разворот вокруг своей оси, и схватилась за шашку. Быстрый удар — и ноги Сирены оказались подрезаны у лодыжек. Она тут же пошатнулась и завалилась вперёд с коротким вскриком боли, рухнув на колени.       — Пади перед моим гневом! — огрызнулась Красное Знамя с отвращением, вскидывая пистолет. Одинокий хлопок — и белокожее существо с пробитой головой повалилось на воду. Канонерка несколько секунд смотрела на тело врага, которое уносило прочь течением, прежде чем повернуться к Красной Звезде, которая смотрела на неё с чуть глупой, понимающей ухмылкой на лица.       — Так их!.. — сжав правую, здоровую руку в кулак, улыбнулась канонерка.       — Что с рукой? — не обратив особого внимания на жест подруги, спросила Знамя. Ей потребовалось ещё несколько секунд наблюдением за этим зрелищем, прежде чем поморщиться. — О боже! Орфей! Хивинец ранена. Её нужно отправить в тыл! — доложила она, воспользовавшись её старыми именем.       — Знамя, я!..       — Не надо, — прервала возмущение подруги Знамя, оказавшись рядом с ней. — Не стоит так перенапрягаться, пытаясь что-то доказать. Слава уже пыталась…       Красная Звезда потеряла дар речи, глупо моргая, смотря на Красное Знамя. Она знала, что к упоминанию Славы Красное Знамя прибегает только в самых редких случаях. Осторожно прикоснувшись к ране, что вызвало внезапный приступ боли, пронёсшейся по всему телу, Звезда кивнула.       — Хорошо, — сказала она, выходя на общую линию радиосвязи. — Говорит Красная Звезда. Отступаю из-за полученных повреждений. Люксембург, я иду к вам.       — Принято, — почти тут же донёсся голос Розы, — Бриллиант, иди к ней навстречу, вдруг там что-то серьёзное.       — Проверю! — отозвалась сторожевик, вываливаясь из строя, прежде, чем Звезда успела подать голос.       — Нет нужды, я…       — Всё нормально, — с лёгким юмором сказала Знамя. — Я полагаюсь на тебя.       — Я не подведу! — с гордостью сказала Красная Звезда, прежде чем развернуться и направиться обратно к судам конвоя.

******

      Красная Звезда была не единственной Кансен, выбывшей из-за ранений. Четыре сестры класса «Эльпидифор», которые являлись просто вооружёнными баржами, которых проявили как Кансен во время гражданской войны, вели огонь по корветам Сирен. Что они сами, что их противники были одинаково подвержены снарядам друг друга: обшивка корветов слабо защищала от ста тридцати миллиметровых снарядов, а у Эльпидифор броня почти что отсутствовала. Снаряды главного калибра Кансен были значительно мощнее, что и позволило им одолеть Сирен, но и все четыре девушки были ранены, причём две довольно тяжело. Вслед за Звездой в тыл эскадры отступали Грузия и Армения, буксируя изувеченных Абхазию и Аджаристан.       — Добиваем корветы и возвращаемся к нашим, — устало вздохнула Орфей, вытирая со щеки капли кровеподобного ихора. — Не хочу и секунды тут находиться.       — Соглашусь с тобой, — с едва заметным смешком в голосе, вздохнула Знамя.       — Да уж … — улыбнулась Ударная, каким-то образом отделавшись вовсе без ран после прошедшего боя. В особенности этому удивились Эльпидифоры, которые были и больше и, как не странно, лучше защищены. — Кто бы подумал, что эти Зеркальные моря будут столь… гадкими.       Сразу, как только Ударная закончила, её орудия произвели выстрел в направлении кораблей Сирен. Тут же за ней последовали выстрелы Орфей и Знамени. Три залпа потребовалось на пристрелку, после чего град снарядов обрушился на идущие к ним беспилотные корабли Сирен. Головное судно после нескольких попаданий вспыхнуло, сильно потеряв в скорости. Его обогнало второе и тоже недолго продержалось под обстрелом. Корветы Сирен вели ответный огонь, но Орфей выдвинулась вперёд, принимая удары снарядов на свою тяжёлую броню.       — Пора с ними кончать, — буркнула мониторша и выстрелила из главного калибра.       Тройка трассеров протянулась к корветам Сирен, и Орфей не сомневалась в том, что они попадут в противника, поэтому с почти что детским интересом смотрела за тем, как они летят, прорезая воздух. Именно из-за этого, когда снаряды неожиданно пропали, примерно на середине пути, Кансен тут же встрепенулась.       — Что за чертовщина! — прокричала она, наблюдая, как пространство разрезало кольцо яро-синих электрических разрядов, совершенно непохожих на удары молний.       За ними пространство исказилось, подобно линзе, и из него появилась фигура гуманоида. Вне всяких сомнений, это была Сирена: бледно-белая кожа, длинные белые волосы, чёрный комбинезон, покрывавший всё тело, и неестественно яркие, кислотно-синие глаза.       — Это высшая Сирена! — прокричала Знамя, с ужасом смотря на новую фигуру, которая тут же стала наводить две массивные башни своего такелажа прямо на Кансен. Все со страхом смотрели на неё, впав в некую апатию, не решаясь двинуться с места, и пытаясь проследить за траекторией наводки её орудий, которые стали светиться всё ярче и ярче.       — Орфей! — прокричала Ударная, срываясь с места.       Она видела, как орудия Сирены навелись прямо на Орфей, видела, как накапливали энергию для выстрела. Она бросилась, чтобы попытаться сместить подругу с траектории выстрела, но так и не успела.       Никто не успел среагировать.       Мониторша, стоявшая как замороженная, смотрела в жерла орудий Сирены, едва услышав окрик Ударной, когда последняя врезалась в неё, и тут же волна жара ударила по ним. За ними прокатился резкий звук, напоминавший удар грома. Вода с громким шипением испарялась с того места, где мгновение назад была Орфей, которая только-только стала отходить от случившегося.       — Ударная… спасибо тебе, — прерывисто прошептала она, не смотря на подругу, но, когда ответа не последовало, она всё же повернула голову, и тут же едва не упала в обморок.       На лице Ударной всё ещё была её улыбка, которую она болезненно удерживала, но это было, пожалуй, единственным, что оставалось привычным. Левой руки не было, как и половины грудины, а плоть по краям чудовищной раны превратилась в спёкшуюся и смердящую чёрно-красную массу.       — Я! — едва выдавила раненная подруга и захрипела, выплёвывая кровь. — Кхе… убей эту тварь…       С этими словами девушка упала плашмя на воду вперёд лицом.       — Ударная! — сорвалась на слёзы Орфей. Она бросилась к ней, но её опередили вернувшиеся Грузия и Армения, которые подхватили на руки тело Ударной.       — Мы вытащим её!.. — болезненно, пытаясь сдержать слёзы, сказала Грузия. — Клянусь.       — У… Ударн… Ударная!.. — срываясь на слёзы, всхлипывая, запричитала Орфей, едва держась на ногах.       — Орфей! — прорычала Красное Знамя. — Не позволь ей пасть за просто так!       Внутри самой Храброй боролись десятки чувств и эмоций. Она понимала, что если бы не пережитое, то она бы сейчас вела себя точно так же… Такое уже было, когда умерла Слава. В этом она не могла винить Орфей, но сейчас поддаваться этим эмоциям было нельзя. Она пристально взглянула в глаза мониторше, которая отчаянно пытались сдержать слёзы.       — Убьём эту СУКУ! — прорычала Красное Знамя.       Орфей кивнула, смахивая с глаз слёзы:       — Да!