Не фронтами едиными. Глава 1.

      … Ноябрь 1949 год …       … Архангельск …       … Штаб командования Северного флота …       Архангельск, первый порт империи, главная база Северного флота, несмотря на всю свою важность оставался относительно небольшим городом. Но, тем не менее, он являлся крайне обустроенным и современным городом, пусть и на улицах его окраин и стояли деревенские дома.        Центр города уже получил новую кирпичную застройку, которая соседствовала с каменными домами ещё царских времён и бревенчатами избами, порой покосившимися с каменными дымоходами, из который в небо уходили струйки серебристо-синего дыма. Укрытые снегом, они достаточно забавно смотрелись с высокими, стройными каменными, имперскими и советскими зданиями, и особенно с громадой завода «Красная Кузница».       Центр Архангельска, подобно другим городам, кипел жизнью. Люди ходили по занесённым снегом улицам, которые понемногу стали очищать дворники, по рельсам неспешно ползли трамваи. По городским улицам разгуливали люди в униформах — после вторжения Сирен именно Архангельск стал главным оплотом советских вооруженных сил за полярным кругом.       Тут было и отделение НКВД, и армейское командования отделений ПВО, отделение десантных операций, штаб конвоев. Одно из штабных зданий было отдано Кансен — каменный дом царских времён постройки, с высокими потолками, широкими окнами и старинной деревянной мебелью. Именовалася он «Штаб тактического и стратегического управление морскими операциями».       Утро начиналось почти что рутинно. В тихой, просторной, тёплой комнате, на удобном, дорогом диване смотря в окно, сидела девушка.       — Можно мне, пожалуйста, ещё немного, — спокойный, взвешенный голос разорвал гулкую тишину тёплой комнаты.       — Конечно, мэм, — последовал уверенный ответ.       Невысокая девушка, носившая длинную юбку бело-голубого цвета длиной по колено и белую рубашку с короткими рукавами, предложила собеседнице чайник с кипячёной водой. Её волосы были того же цвета, что и платье — светло-голубыми, заплетёнными в два прямых хвостика, которые ниспадали до уровня лопаток, а глаза имели достаточно интересные голубовато-бирюзовый оттенок, которые сияли подобно драгоценным камням.       — Ну, — заявила Архангельск, осторожно дуя на горячий напиток, — должна признать, чай они делать умеют.       Она была довольно высокой Кансен с длинными светло-русыми волосами и пронзительными золотыми глазами, которые блестели подобно топазам. Хотя до сих пор она пребывала на службе в СССР, оставив все позади свои прежние титулы и должности, у неё сохранились старые привычки и манера поведения, в том числе пристрастие к чаю.       — Что-нибудь ещё? — осторожно поинтересовалась та же девушка, которая только что наливала ей чай.       — Благодарю, Ди-Пи, — улыбнулась Архангельск, кивая в сторону дивана, напротив себя. — Садись, налей себе тоже.       — Хорошо. Спасибо, — коротко кивнула она, занимая предложенное ей место.       Ди-Пи, или же М25, была одной из «Жертв» Гражданской войны и Интервенции, которых Королевский Флот бросил тут. Тридцать с лишним лет назад М25 и её сестра М27 участвовали интервенции в Россию и сражались под началом белогвардейцев на Двине, а после брошены своим командованием для прикрытия отхода армии. Эвакуироваться обе Кансен не смогли и попали в плен. Осознание о том, что их, по сути бросили, стала для двух сестёр поистине удручающим. Они не сопротивлялись, когда их брали в плен, и позже, когда их отдали под суд, просто приняли свою судьбу.       И тут, неожиданно для пленниц, за них вступились русские Кансен из Балтийского флота, которые пережили Гражданскую войну и остались после великого исхода. Неимоверными усилиями все они были оправданы, но с запретом выезда из страны.       По сути дела, их перевербовали, но, так как их корпуса были потоплены, или повреждены, или и вовсе уведены бывшими союзниками, они не могли ничем помочь новообразованному Советскому флоту.       Им было дана относительно свободное перемещение, но под наблюдением чекистов. В целом, они были и не против, поэтому их расселили, обеспечив относительно неплохую гражданскую жизнь в Архангельской области, пусть и под надзором. Беженки смирились с этим.       Когда началась война с Германией, они попросились в армию, или хоть куда-то… Если даже Рейланд, немка по рождению, шла против своих бывших соотечественников, то им уж тем более это нужно было сделать. Им доверили служить в зенитном дивизионе противовоздушной обороны порта Архангельск, чему они были рады, внося хоть какой-то вклад в оборону страны. К ним присоединились три другие Кансен королевского флота: две эсминки класса «V» по имени Верулам и Витторио, а также крейсерша Кассандра, которые после официального вступления в Советский флот взяли имена Вековая, Победная и Калуга.       Положение изменилось после вторжения Сирен. К этому времени на Северном флоте появилась ещё и прибывшая из Британии Роял Соверен, получившая имя Архангельск. Именно ей под командование и передали остальных британок, управлявших корпусами надводных кораблей.       — Как там остальной отряд? — отпив ещё немного чая, спросила Архангельск, прикрыв глаза.       — Ди-Се с Калугой проверяют арсеналы, а Вековая и Победный, как я слышала, обслуживают леди.       — Раз уж речь пошла про леди, — проговорила линкорша, — то что там с леди Викториус и Илластриес? Как им тут у нас?       — Они… ведут себя тише, чем те леди, которых помню я, — сказала М25, слегка покосившись на Архангельск, явно имея ввиду её предшественниц, с которыми мониторша успела пересечься во время своей службы в королевском флоте. — Викториес общалась с каким-то русс… советским офицером, а Илластриес готовила одежду для выхода в море.       — К счастью, — заметила бывшая Роял Соверен, — плоскопалубницы не отрастили себе короны на головах.       Раздался стук в дверь, после чего, не дожидаясь ответа, её распахнул мощный тычок рукой.       — Здравья желаю, товарищи! — прозвучал громкий, живой голос, и в комнату бодро вошла высокая дама с длинными, волнистыми голубыми волосами и ярко-синими глазами.       — Привет, Беларусь, — коротко поприветствовала её Архангельск, пока М25, встав с места, направилась за новыми чашками.       — Рада приветствовать вас, товарищ флагман, — мимоходом поприветствовалась М25.       — Ага, и тебе привет Ди-Пи, — кивнула ей Советская Белоруссия, садясь на диван напротив Архангельск. — Помнишь, Архи, мы с тобой обсуждали грядущие манёвры?       — Конечно помню. Ты же на меня взвалила координацию с плоскопалубниками.       — Ага! — ухмыльнулась Беларусь. — Ну а кому я ещё могла это доверить, кроме как тебе? Ты ведь, — договорить она не успела, будучи прерванной Архангельск.       — Если ты скажешь, что это потому, что я англичанка, — ядовито заявила британка, — то я тебя ударю, при том очень сильно.       — Ха! Попробуй, конечно, если хочешь так, — фыркнула Кансен двадцать третьего проекта с добродушной, почти дружеской ухмылкой на лице.       Несмотря на то, что Архангельск пыталась построить расстроенное, чуть ли не злобное лицо, было видно, даже за чашку, которая закрывала половину её лица, как лёгкая улыбка появилась на устах.       — Опустим это, — сказала она, сохраняя профессиональный голос. — Так зачем же ты всё-таки пришла ко мне? Не простоль же так, чтобы поговорить со мной.       — Верно! — улыбнулась Беларусь, щёлкнув пальцами. — А пришла я с тобой обсудить мысли, которые мою голову докучают. И мне нужен совет моей более опытной коллеги, подруги, наставницы и флагмана второй эскадры.       — Второй? — чуть усмехнулась Архангельск. — Помниться, Россия командовала первой, а ты была флагманов второй, и я встала на замену России.       — Да, но ты же сама знаешь всю эту бюрократию, — весело вздохнула Беларусь. — Ни у нас, ни где бы то ни было ещё не потерпят, чтобы флагман флота служил где-то кроме как в первой эскадре… ты уж извини, я честно к этому не причастна. Будь моя воля — именно ты была бы флагманом первой эскадры.       — Ха! Пустая бюрократия! — улыбнулась англичанка. — И ты думала меня этим можно удивить?! В королевском флоте кроме неё была ещё и придворная этика!.. — она на миг замерла, после чего поёжилась. — Угх! Как вспомню, то в дрожь бросает.       — Хах-ха, ты рассказывала об этом! — рассмеялась Беларусь. — Успела мне и России все уши этим прожужжать! — сказала она, на что Архангельск лишь пожала плечами, прикрыв глаза, что-то буркнув в чашку чая.       В это же время М25 уже вернулась с новой заваркой и чашкой для Беларуси, тут же наполнив её почти до краёв.       — Благодарю, — кивнула Беларусь, отпивая немного чая. — Итак, на чём мы остановились?       — На том, что ты пришла обсудить пару вещей.       — Верно, — кивнула синеволосая линкорша, отпивая ещё немного чая. — Ты же ведь читала отчёты по поводу последних стычек с Сиренами?       — Можешь конкретнее сказать, а то этих данных поступило… ну, наверное, стопки три, каждая на пару тысяч страниц. Так что из этого конкретно? — спросила Архангельск.       — Начну с крупнейшего события. Поход на Окинаву, да ещё и с новыми данными. Всё же по первичным донесениям судить о том, что там творилось было, как по мне, слегка не верно.       — У Окинавы была разгильдяйство и дурость, вот моё мнение — и оно не изменилось за последние три месяца ни на йоту, — резким тоном ответила Архангельск. — Это же додуматься надо! Гнать столько кораблей туда, обладая лишь первичными данными разведки! Был у нас один такой, Дэвид Битти! Королевский флот до сих пор использует ростовые чучела с его лицом для практических стрельб. Да ещё и добившись ограниченного успеха, почти без пополнения и передышки бросать силы дальше в бой на неразведанные позиции врага! Stupidity! Stupidity and madness!       — А я имела в виду другое, — настойчиво заметила Белоруссия. — Скажи, как отработали наши в походе? На твой взгляд. Просто из отделов под Шпилем пришла краткая выдержка, а мне ещё хотелось бы и твоё мнение послушать.       — Калинин-то? — спросила бывшая британка, посмотрев на синеволосую сослуживицу. — Она нормально отработала, как и должен флагман. А вот потенциал авианосцев, той же Литвяк, она так и не раскрыла в полной мере.       — Это у неё был первый опыт, — вступилась за крейсершу тихоокеанской эскадры Беларусь.       — Она использовала все доступные ей самолёты Литвяк как разведчиков, или сама Литвяк их использовала как подспорье для своих орудий, — без какого-либо укора сказала Архангельск. — Не могу её в этом винить… сама до сорокового года считала плоскопалубников только как приписных разведчиков, способных либо помогать тебе, либо на комариные укусы.       — И только после того, как япошки разбомбили Пёрл-Харбор, а америкосы утопили с воздуха Мусаси и Ямато, стало ясно, что плоскопалубники — сила с которой стоит считаться, — добавила Беларусь.       — Когда самолёты Илластриес совершили налёт на итальянскую стоянку в Таранто, а самолёты с Арк Роял затем повредили Бисмарк, то в Британии решили, что линкоры, как мы с тобой, так и вовсе не нужны, — невесело произнесла Архангельск.       — За что они платят прямо сейчас! — злорадно сказала Беларусь. — То-то им понадобилась моя сестра и Октябрь!       — Верно, — позволила себе лёгкую улыбку бывшая британка. — Хотя, прочитав более позднюю версию отчётов о том сражении, должна сказать, что у меня появилось пара интересных мыслей, по поводу применения линейных сил совместно с авианосцам.       Например, совместная атака вражеского строя при помощи авиации, и корабельной артиллерии. Или подавление зенитного огня с помощью артиллерийских орудий с последующей атакой авиации. Это необходимо обсудить с Илластриес, у неё опыт побольше, чем у Викториес, и успехи посолидней.       — Это … даёт некоторую пищу для размышлений, — заявила Беларусь, сложив руки на груди и подперев подбородок. — К тому же у нас скоро будет пополнение флота! — заявила она в подозрительно приподнятом настроении и широкой улыбкой на лице, после чего добавила. — Вот с ними и будешь проверять все эти идеи!       — Чего?! — выдохнула Архангельск от неожиданности, выплевывая чай, который она так и не успела проглотить. — Какое ещё пополнение?! Ты думаешь, мне хочется взвалить на мои плечи ещё мучений? Мне и так двух вычурных бриташек достаточно!       — Так ты ведь и сама!.. — Беларусь снова хотела заговорить, но вновь была прервана.       — Не смей заканчивать это предложение! — рыкнула бывшая британка. — Ты на меня и так взвалила сюсюканье с этими авианосками. Дала мне эскадру России и …       — Ты была её заместительницей, — оборвала ей Беларусь. — Ты вступила на должность настолько буднично, насколько только можно. У тебя не было ни слаживания с ними, ни чего-то ещё! К тому же, у тебя в эскадре все твои соотечественницы.       — Ты такая же моя соотечественница! — рыкнула Архангельск, явно раздражённым тоном.       — Ты прекрасно поняла о чём я! — Беларусь вскинула руки, поставив чашку чая на стол, после чего тут же сложила их на груди и откинулась на спинку дивана, переведя взгляд куда-то в сторону.       М25 продолжала молча стоять, понимая, что ей лучше не влезать в перепалку линкорш. Так продолжалось секунд двадцать, после чего со стороны Беларуси раздался тихий смешок. Потом ещё один и ещё. Было слышно, как она пыталась сдержать смех, но получалось у неё это посредственно.Это возмутило Архангельск.       — Ты чего? — резким тоном спросила она, продолжая хмуриться.       Беларусь, всё ещё поджимая губы, пытаясь сдержать смех, подняла глаза на Архангельск. Едва способная говорить из-за постоянных смешков, она всё же сказала:       М-мы с тобой!.. Пхе-хех!.. Два флагмана!.. Пхе!.. Из одного и того же флота!.. Пхех-хе!.. кричим друг на друга из-за мелочи и!.. Пхех-хах!.. И спорим как какие-то курсантки!       Теперь она уже откровенно залилась смехом, закинув голову назад.Этот смех был крайне заразительным из-за чего и сама Архангельск, хоть и пыталась сдерживаться в итоге рассмеялась, зайдясь смехом. М25 также тихо рассмеялась.       — Так!.. — тяжело вздохнула Архангельск, вытирая несколько слёз с краев глаз. Её голос был больше похож на громкий хрип, пока она пыталась отдышаться. — Давай вернёмся к нашей теме разговора. Кого ты всё-таки мне подсунула? — спросила она, теперь уже с весельем в голосе.       В конце концов, Архангельск не желала держать зла на Советскую Белоруссию и Советскую Россию, ведь это именно они вдохнули новые краски в её службу, которая, как она понимала, клонилась к своему концу. Роял Соверен прекрасно понимала, что скоро её корпус отправят на утилизацию из-за морального устаревания. Раньше она бы посчитала это «почётной пенсией», когда класс «R» линейных кораблей был верхушкой флота, а теперь оказалась на роли «неудобного родственника», о котором все знают, показательно уважают, а на деле стыдятся…       Она уже смирилась со своей судьбой, когда её отправили в СССР. Понимая, выбрали её именно потому, что она не было ценной для флота, потому ничего не ожидала. А в сорок седьмом году, когда её корпус пригнали в Молотовск для техобслуживания, то англичанка познакомилась с двумя советскими Кансен. Что Советская Россия, что Советская Белоруссия были много сильнее её. Суперлинкоры, которые по своим ТТХ уступали лишь Ямато, превосходя и Айову, и Нельсона, и всех других. Архангельск знала, что будь они в Королевском флоте — то были бы напыщенными, самовлюблёнными девушками, которые ставили себя выше остальных, как это делала Королева Елизавета, «возвышаясь» над старыми линкоршами, такими как Нептун, Айрон Дюк и Беллерофон.       Советские линкорши оказались другими — гордые своим статусом сильнейших кораблей флота, но без высокомерия к окружающим. Что Роял Соверен-Архангельск себе не придумывала бы, две сестры видели в ней наставницу, прошедшую две войны. Она согласилась с этой ролью — благодаря этому британка ощущала себя вновь живой. В итоге она стала для них наставницей и подругой, а они — тем глотком свежего воздуха, благодаря которому она вновь могла почувствовать себя по-настоящему живой.       — Д-да!.. — стараясь умерить смех, просипела Беларусь, также вытирая глаза от слёз. — Вернёмся к этому!.. Фух!.. Я не совсем конкретно выразилась, — сказала она, подняв палец перед лицом. — Правильнее будет сказать, что я прибавлю забот нашей у-ва-жа-е-мо-й Ле-ди Илластриес и её сестричке, ведь под Шпилем вместе с Союз решили усилить флот до вхождения в строй прототипов полуторной и далее волн, а также «Чапаевых» второй серии и новых эсминок.       — Ну и кого-же нам спихнули? — с весёлым вздохом, в котором чувствовалась и усталость, и ирония, и веселье, спросила Архангельск.       — Товарищ Кузнецов изволил развлекаться с греческой технологией репарационников, и с Балтики нашему флоту передаётся броненосец Рига и тяжёлый авианесущий крейсер Константин Циолковский, — объявила Белоруссия.       — Броненосец? — угрюмо оскалилась Архангельск. — Броненосец говоришь? А не тот ли это «броненосец», который немцы построили по Версалю?       — Именнно, у Риги бывший корпус «броненосца», — большая линкорша нарисовала кавычки в воздухе, после чего продолжила, — по сути, тяжёлого крейсера Дойчланд. В Ленинграде, как я знаю, его модернизировали, ну, и, собственно, активировали.       — А вторая, стоит думать, это бывший Граф Цеппелин? — выгнула бровь Архангельск.       — Тоже в точку, — хмыкнула Беларусь. — Они всё же активировали её.       — А Везер? Что с Везером? Её же было бы проще активировать, нежели Цеппелин, — заметила Архангельск, — что им помешало?       — Кучу дерьма навалили с самого верха, — выругалась Белоруссия, — некий гражданин Басов завалил плановые поставки материалов на ленинградские верфи.       — Shit happens, — отозвалась британка. — И насколько всё серьёзно?       — Серьёзней некуда, — сказала Беларусь, — сорвали сроки пополнения, и теперь бошки полетели. К нам должна была поступить Нарва, — видя несколько удивлённое и непонимающее лицо Архангельск, она пояснила, — линкорша шестьдесят четвёртого проекта, по своим ТТХ как класс «Кинг-Джордж-Файф».       — Ясно… что стало с этой Кансен?       — Строили очередную серию прототипов, их было три: броненосец береговой обороны для Каспия, по линкору на Север и на Тихий Океан. Первая Кансен вошла в строй, а линкорши после активации оказались с нерабочими обвесами. Первая — Полтава, должна будет вступить в права флагмана тихого океана, ну или заместителя Калинин, где-то весной, а вот Нарва… — Беларусь помрачнела, — на год отложили срок начала её службы как Кансен линейного корабля. Пока Союз вроде бы оставила её при себе.       — Но ведь, — заметила Архангельск, — у вас уже были задержки с вводом в строй кораблей и раньше. Да и не у вас одних… Чем отлично это от произошедшего?       Беларусь вздохнула:       — Если подумать, то и я с Россией, да и Союз с Украиной, Кронштадт и Севастополь были в такой ситуации почти десяток лет. Раньше технология прототипов прежде могла обойти то, что случилось с моим двадцать третьим проектом, вон, Орфей и три крейсера ввели в строй лишь за несколько месяцев, а ведь на это прежде уходили годы. Только перешли к линкорам — и облом! В общем, сорвался план пополнения флота, и в итоге командование решило что-то с этим сделать. Строить новые прототипы сейчас невозможно, ближайшие пару месяцев уж точно, пока в Ленинграде не разберутся со всей этой швалью, и решили быстро ввести в строй репарационников. Ресурсов изыскали только на два корабля, что так, что так и выбор, как я слышала, стоял между Ригой и Беляевым, то бишь между Дойчланд и Везер.       — А у нас и так два ударных авианосца тут, — закончила за неё Архангельск. — А выбирать между тяжёлым и лёгким авианосцем, не приходится. Тут выбор очевиден.       — О чём и речь, — весело хмыкнула Беларусь. — В итоге, они скоро прибудут сюда, и даже смогут поучаствовать в учебных манёврах трёх эскадр и ледового корпуса.       — Трёх? — спросила Архангельск, опустив чашку на стол, строго посмотрев на Беларусь. — Кто там будет ещё?       — Значит, я тебе пока что не говорила, — с чрезвычайно вызывающей, весёлой улыбкой заключила синеволосая линкорша.       — Нет, — протянула Архангельск. — Что ты ещё мне не сказала? Я думала, что на учениях будут только две наши эскадры и ледовый корпус. Кто третий, вернее четвёртый?       — Немцы, — просто ответила Беларусь и уставилась в стену немигающим взглядом.       — Немцы? — переспросила бывшая британка, с едва заметным укором в голосе. — Можешь-ка поподробнее. А то последнее, что я слышала, будто бы Зейдлиц планирует операции на Балтике и в Северном море. Сил на учения с нами у неё нет, кроме, разве что Тирпиц, но она сейчас занята в Северном море. Или я что-то путаю?       — И да, и нет. Они пополняют эскадру Северного моря, а потому заняты вопросом боевой подготовки Кансен, которые войдут в неё. Если кратко, к нам сюда прибудет пять тяжёлых кораблей. Они примут участие в учениях вместе с нами, а потом, как я слышала, перейдут под командование Тирпиц в Норвегию. Но, честно говоря, они в неё спихивают балласт.       — Балласт? Это ты о?       — О Дойчланд и Шеер. Их ведь и в линию не поставишь, броня слишком слабая, и к Линкреям не припишешь, по той же причине.       — А для действий с крейсерами у них слишком малая скорость, — подытожила Архангельск. — Впрочем, это не удивительно. Они же создавались как рейдеры, способные убежать от линкора и линейного крейсера конца двадцатых годов, и уничтожить тяжёлые и лёгкие крейсера в артиллерийском бою.       — Чемодан без ручки — и нести тяжело и бросить жалко. В общем, эту пару рейдерш направляют к нам, а с ними будут Хиппер и пара новых прототипов, которые были построены летом в Ленинграде.       — Один и Гинденбург. Наслышана, наслышана… И кто из них будет тут главным? С кем нам предстоит работать?       — С Один, как не странно, — хмыкнула Беларусь. — Как я слышала от Союз и Киров, она имеет выраженные командирские качества, но ей просто не хватает опыта службы.       — Ясно, — кивнула Архангельск. — Надеюсь, с ней проблем не будет.       — Тут можешь не переживать! — улыбнулась Беларусь. — Один и Гинденбург вроде бы адекватные, а вот три другие отборные стервы.       — Да, я наслышана о характере, что Хиппер, что Дойчланд, а вот про Шеер я не слышала чего-то такого.       — С Шеер есть другая проблема, — хмуро добавила Белоруссия. — Эта рейдерша, чёрт её побери, во время войны потопила корпус Сибиряков, и взяла ту в плен.       — Эта которая из?       — Мелкая, которая без медвежьих ушек на шапке и которая не вставляет в каждое третье предложение финские слова.       — Ясно, — кивнула Архангельск. — Думаешь, Сибиряков будет с ней снова конфликтовать? Она же раз в десять легче её.       — Да там весь ледовый корпус встретит их появление в штыки, во главе с Красин. Она легко будет с ними…       — Резкой в общении, — закончила за неё Архангельск. — Не даром именно она флагман ледового корпуса.       — Это была именно её идея, — пожала плечами Беларусь. — В конце концов, она действительно правду сказала, что в нынешней ситуации нам необходимо подразделение, которое сможет действовать в Арктике, на островах и льдах, против Сирен.       — Н-да… Сирены и их подстилки, тьфу! Воюют везде, где только могут. Как будем освобождать от них ту же Гренландию, я просто не знаю.       — Вот Красин и предложила это, чтобы отбивать острова Северного Ледовитого океана, — заключила Беларусь.       — Ясно, — Архангельск вновь взяла свою чашку со стола, и, поднеся её ко рту, спросила. — Ну и когда они должны будут прибыть?       — Хм, — прогудела под нос Белоруссия и бросила взгляд на часы, после чего совершенно спокойно сказала. — Думаю, они уже должны быть тут.       Как только это прозвучало, М25 тихо икнула, от удивления. Архангельск же, услышав это, с достоинством, присущим настоящему королевскому рыцарю, сделала глоток чая, после чего также спокойно опустила чашку на уровень талии, всё ещё держа её в руках, а после… После чего её лицо исказилось чистым недоумением и раздражением:       — What. The. Hell?       

******

      — Я придушу тебя, если ещё хоть раз такое повториться, — процедила сквозь зубы Архангельск, стоя рядом с Беларусью, натянув самую неискреннюю улыбку из возможных.       — Ещё посмотрим, — насмешливо сказала Беларусь.       Они стояли на набережной, подле главной пристани, смотря в морскую даль, где уже виднелись небольшие силуэты кораблей, от которых в небо уходили небольшие струйки серовато-чёрного дыма.       К ним присоединились ещё три Кансен: обе британские авианоски, да ещё и Красин. Ледокольша и вовсе пришла на встречу вооружённой — на поясе у неё висели ледоруб и кобура с пистолетом, а из-за спины выглядывал довольно толстый и длинный ледорубный лом, который обычно применялся для соскабливания льда с корпуса кораблей. Впрочем, это ни в коем разе не помешало что Красин, что другим ледокольшами использовать его как достаточно эффективное колющее оружие.       — Чего это они? — тихо шепнула Илластриес линкорше.       Авианоска оделась довольно странно для холодного ноября северных широт: из-под длинного белоснежного пальто с заметной меховой опалубкой всё ещё выглядывало её длинное платье, а на голове всё также была её фирменная шляпа с абсурдно широкими полями. Примерно также одевалась Викториес за тем исключением, что на голове у неё и вовсе не было ничего, кроме её золотого лаврового венка… и меховых наушников, которые ей вручила сестра.       — Всё нормально, Илластриес, — спокойно ответила Архангельск, повернувшись к авианоске. — Просто кто-то решил сообщить мне о прибытии немцев только полчаса назад.       — Я проверяла, как ты будешь действовать в нештатной ситуации, — с самой ехидной из возможных улыбок на лице, ухмыльнулась Белоруссия. — Ты справилась и успела на встречу!       — Ага, как же, — закатила глаза линкорша, невесело усмехнувшись. — Что-то я не припомню, чтобы Россия также себя вела. Или чтобы ты так себя вела с Россией.       — Потому что она была флагманом, — пожала плечами Белоруссия, — а теперь флагман я. К тому же, моя сестричка довольно чопорная, если ты помнишь. И серьёзная во всём, что касается службы … и довольно неловкая во всём остальном, — улыбнулась она, вспоминая свою сестру.       — Как хорошо, что ты не знаешь Аберкромби, — потерев виски, сказала Архангельск.       — Приму это за комплимент.       — Это был не он.       — Ну, как знать, — хмыкнула синеволосая, — а по поводу поведения с Россией — ты просто многое не видела. Хотя она и поводов для такого давала меньше, ведь если что-то новое происходило, то она знала это первой. Вас же тогда было двое, и она, как ты сама знаешь, не очень любит всё это планирование…       — Справедливо, — нехотя была вынуждена согласиться Архангельск.       Тем временем первый корабль уже подошёл к пристани. Он был довольно крупным: чуть больше двухсот тридцати метров с характерным атлантическим носом и очень длинным полубаком, который протянулся почти что на три четверти длинны корпуса. Три башни главного калибра были размещены по линейно-возвышенной схеме: две спереди и одна сзади на барбете, что делало сам корабль отдалённо похожим на класс «Витторио Венето».       Надстройка была массивной и высокой, но в ней хватало места на вырез посредине, где располагалась стационарная катапульта для гидросамолёта, как на линкорах «Кинг Джордж Файф» или «Бисмарк». В задней части палубы были расположены четырёхтрубные торпедные аппараты, а борты были усеяны башнями вспомогательного калибра.       К линейному кораблю подошли буксиры и подтянули его корпус к пристани. Почти тут же стало видно, что по сравнению с корпусом Архангельск корабль был достаточно крупным, хоть и уступал в длине и высоте монструозному корпусу Советской Белоруссии.       Как только швартовка немецкого корабля завершилась, с его борта опустился трап, и по нему на пристань сошла Кансен. У неё были длинные волосы стального белого цвета, которые к кончикам становились багрово-красными. Спереди они спускались двумя хвостиками, которые доходили ей до талии, и закрывали ей правый глаз массивной чёлкой, а сзади они были собраны в косу, которая была скрыта под шинелью.       Она носила довольно пышное, но при этом короткое платье готического стиля, которое едва ли доходило ей до колена. Сама юбка была сделана из чёрной материи, которая походила на кожаную, сегментированную броню, выше же пояса броня так и вовсе становилась металлической, похожей, на пусть и стилизованную, рыцарскую кирасу. В довершении к этому у неё был достаточно высокий бронированный ворот.       Поверх платья немка ещё и накинула массивную чёрную шинель с красной подкладкой, придававший солидности её скромной фигуре. На ногах у неё были высокие сапоги, а на голове была накинута офицерская фуражка с белым прусским крестом. На поясе из-под шинели выглядывали красные ножны, в которых германская Кансен носила то ли саблю, то ли меч.       — Флагман первого рейдерского отряда эскадры Северного моря, Линейный крейсер Один, — сказала она, взглянув пронзительно-голубыми глазами на Белоруссию и отдав честь.       — Я флагман Северного флота СССР, Советская Белоруссия, — сказала линкорша, шагнув вперёд, после чего указала рукой на двух девушек позади себя. — Это флагман второй эскадры, Архангельск и лидер ледового корпуса, Красин, и две наши британские коллеги — Илластриес и Викториес, из учебного отряда морской авиации.       Один повернула голову в сторону представленных, поприветствовав их короткими кивками головы, после чего вновь повернулась к Беларуси.       — Нас направили сюда для прохождения учений вместе с вашим флотом, в условиях крайних Северных широт, — она повернула голову, смотря на пришвартовывавшиеся к пирсам другие корабли. — Часть моей эскадры имеет опыт боевых действий в верхних широтах, но в условиях новой войны эти данные являются уже устаревшими.       — Ха!.. — тихо хмыкнула Красин.       Белоруссия не стала одёргивать ледокольшу, не питая иллюзий о том, какой именнно был боевой опыт у немок.       — Соглашусь с вами, — сухо сказала советская флагманша. — Я введу вас в курс предстоящих мероприятий и передам в обговорено объёме сведения о нашем общем враге.       — Когда можно будет ознакомиться с планом учений? — спросила Один, косясь в сторону, где прибывшие с ней крейсерши сошли с корпусов кораблей на пристань.       — Через три часа, — ответила ей Белоруссия, — сейчас сюда прибудут ещё две Кансен, и мы проследуем в штаб на совещание.       — Хорошо, — Один кивнула, почти не проявляя никаких эмоций. — Тогда где нам можно будет разместиться?       — Раз так… Гремящая, подойди к пристани, нужно будет отвести немцев в третье общежитие, — приказала линкорша, после чего вновь посмотрела на Один. — Сейчас сюда подойдёт эсминка, Гремящая. Она укажет вам выделенные вам каюты.       — Хорошо, — спокойно сказала Один, после чего развернулась и медленно, почти что строевым шагом, пошла к остальным немкам.       — Илластриес, Викториас, если вам куда-то нужно идите, нам тут своих принять.       — Хорошо, — спокойно ответила авианоска в белой шляпе, склонившись в лёгком поклоне. — Мы с сестрой пойдём к себе. Мы обещали встретиться с мисс Трезубец. Архангельск, ты присоединишься к нам?       — Нет, благодарю, — покачала головой Архангельск.       — Печально, — поджала губы Илластриес, после чего развернулась. — Пойдём, сестра, — позвала она Викториус, которая тут же последовала за ней.       Три оставшиеся Кансен зашагали по пристани к свободным пирсам, к которым буксиры уже подводили два последних корабля. Первый был поистине огромным — длиной больше двухсот шестидесяти метров, способный поспорить с Советской Белоруссией по размеру, учитывая ещё и размер его надводного борта.       Этот авианосец заметно превосходил класс Илластриес, который по сравнению с ним казался крохотным. С протяжённой полётной палубой и надстройкой-островом, перед и за которой было по три двухствольные башни универсальной артиллерии, а у воды, в казематах стояли спаренные шестидюймовки.       Корабль замер, когда швартовые были отданы, после чего с палубы спустился трап, и на к флагманам на пристань спустилась очередная Кансен. Она была ростом пониже Белоруссии и носила достаточно плотный, прилегающий к телу комбинезон, который изобиловал многими ремешками и пуговицами. А в области груди он напоминал мундир, покрытый сверху пластинчатым броненагрудником.       На плечи новенькая набросила плащ-пальто с меховой оправой. Короткие, зачёсанные наверх волосы имели светло-русый цвет, а макушку покрывала массивная фуражка. Глаза же были пронзительного светло-голубого, почти серебристого цвета.       — Авианосец Северного флота Советского Союза, Константин Циолковский, класс «Граф Цеппелин» прибыла на службу! — прочеканила она, отдав честь.       — Рада приветствовать, — ответила тем же Беларусь, так же отдав честь.       Второй корпус стоял чуть в стороне. Он был достаточно приземист, намного короче, чем Циолковский и намного, намного меньше, что не мешало ему выглядеть монструозно по сравнению с крохотными портовыми буксирами.        Неподалёку стояли другие крейсера Северного флота — Калуга, Мурманск и Макаров, которые были несколько меньше нового корабля, который тоже принадлежал к классу крейсеров, но в отличии от остальных очень сильно напоминал головастика.       Гротескно-большие несуразные башни, в количестве двух штук несли абсурдно крупные орудия, которые могли бы угрожать даже линкорам, но на крейсере они смотрелись достаточно занятно.       Дополнительно на корпусе виднелись восемь двухорудийных башен с пушками малого калибра, а на надстройке, башнях главного калибра и палубе стояли установки ПВО. Сама надстройка отдалённо походила на Кронштадт, но была сильно меньше и без задней части.       Труба была всего лишь одна, и располагалась она примерно посредине, а за ней и до второй башни главного калибра было довольно обширное свободное пространство, усеянное установками ПВО.       Длинный полубак простирался почти на три четверти корпуса, а на корме была ступенька, которая была практически пуста, разве что два четырёхтрубных торпедных аппарата, а на корме, у самой воды, было латунными буквами написано имя — Рига.