Раздробленное королевство. Глава 2.

      Вот уже более чем полгода Советская Россия, бывшая флагман всего Северного флота СССР, была на временной службе в Королевском флоте. Прибыв на британские острова в начале лета вместе с сослуживицей Красный Октябрь — германской линкоршей, они поначалу оставались в резерве, базируясь в Скапа-Флоу вместе с британскими Кансен.       Среди них были и бойцы знаменитого Гранд-Флита, который был крайне спешно восстановлен с началом войны Сирен. Пусть и устаревшие, но всё же линейные корабли общим числом более трёх десятков были крайне весомым аргументом в этой безумной войне. Собранные в несколько линейных колонн, они участвовали в операциях в Северном море, отчасти сопровождая конвои до немецкой зоны ответственности.       Их пребывание в Скапа-Флоу продлилась около полутора месяцев. Сама Россия переживала их вполне себе неплохо, заведя довольно дружеские отношения с несколькими Кансен, которые также базировались там, а именно с одной из легенд Гранд-Флита — линейной крейсершой Тайгер, которая по своему влиянию уступала лишь классу Королева Елизавета и, ныне почившей Худ, идя на равных с немкой Зейдлиц, которая сейчас и командовала всем немецким флотом. А вот Красный Октябрь, напротив, всё это время была в крайне подавленном состоянии, что и не удивительно. Скапа-Флоу, был последним местом пристанища Флота Открытого Моря, где немцы отправили на дно свои корабли, чтобы не позволить англичанам их использовать.       

******

             — Какие ощущения, от нахождения тут? — спросила Россия, облокотившись на ограждения набережной, встав рядом с Красным Октябрь, которая смотрела на морскую гладь Скапа-Флоу.       — Странно, — сказала она отстранённым голосом. — Тут прекратил существование мой прошлый флот, и я не была с ними в тот день… Не знаю, что тут и сказать.       — Они топили свои корпуса с честью, которая подобает настоящим рыцарям, — новый голос заставил двух советок повернуться. Перед ними стояла девушка с гордой осанкой, которая смотрела на них как на равных. Это была Тайгер, флагман сил Гранд-Флита, которая подчинялась только Квин Элизабет. — И мне стыдно осознавать то, что столь славный флот погиб столь постыдным образом.       С этими словами она посмотрела в глаза Красного Октября, бывшей Рейнланд и продолжила свою речь:       — И я счастлива, что это война дала хоть что-то стоящее: Флот Открытого моря может оправдать свою честь и заслужить причитающуюся ему славу against the Alien threat.       — С вашим флотом обошлись не лучше, — тихо сказала Россия, вновь развернувшись лицом к морю. — Ваши же корпуса после той войны на металл распилили… Как будто с победившим флотом нельзя было поступить достойно.       Тайгер замолчала, смотря в спину советской Кансен, которая была несколько выше её самой, после чего заговорила:       — Как всё же приятно и отвратительно слышать такие слова от кого-то вроде тебя. А вот ни одна из младших сестёр до такой мысли не дошла! Хотя нет, Уэльс была такой… В какие-то моменты я рада, что Соверен теперь с вами.       — Архангельск, — поправила её Россия, и, видя некоторое недоумение на лице британки, тут же пояснила, — она никогда, на моей памяти, не представлялась своим первым именем, только Архангельск, а если и всплывало «Соверен», то она очень быстро раздражалась.       — Хм… вот оно как, — мотнула головой Тайгер, после чего оскалила зубы, ухмыльнувшись. — Признаюсь, моя сослуживица хорошо тебя натаскала! Она, наверное, гордится, что встретила тебя… Что ж, буду рада служить с вами супротив общего врага.       

******

             Она искренне радовалась, когда от британского командования, которому они теперь подчинялись, пришёл приказ о их перебазировке в Белфаст. Уже там их включили в соединение флота, называвшееся North Ireland Defense Fleet. Его основу составляли линкоры Вэлиант, Ривендж и Вэнгард, а также три линейных крейсера класса «Адмирал» — Энсон, Родни и Хоу, которые были летучим отрядом при трёх линкорах, хотя та же Вэнгард могла встать к ним в линейную колонну.       Как ни странно, но Советская Россия тут же завела довольно хорошие отношения с Энсон, что было, в лучшем случае, крайне странно, ведь Энсон оказалась весьма изворотливой и хитрой персоной, которая почти никогда не говорила что-то, не обдумав свои слова несколько раз. На её фоне, довольно прямолинейная, и уверенная в себе Россия казалась, откровенно говоря, деревеньшиной.       Хотя, учитывая характер и особенности поведения Энсон, даже Вэлиант, которая претендовала на звание верховного флагмана, занятое бессменной Квин Элизабет, казалась точно такой же деревеньшиной, разве что более наглой и знающей этикет. Октябрь наладила связь с Ривендж и оставшимися сёстрами класса «Адмирал», которые спокойно отнеслись к немке, которая теперь служила под советским флагом.       Следующие месяцы прошли настолько рутинно, насколько это вообще было возможно, в их ситуации. Они участвовали в нескольких рейдах на Зеркальные моря, которые словно петля окружили британские острова, обстреливали берег, который контролировали Ирландские повстанцы. В целом, никаких знаменательных событий не происходило. Эскадра тяжелых повреждений не несла, поэтому док потребовался лишь единожды для корпуса Советской России. В бою с Сиренами ей снесли несколько зенитных орудий, и в ходе ремонта на смену советским автопушкам поставили одноствольные «Эрликоны» и счетверённые «Бофорсы», поставленные из Америки и хранившиеся на складах.       Чуть позже к ним прикомандировали экспедиционный корпус, состоявший из шести тысяч человек, в котором Советская Россия, номинально, стала командующей, ведь де-юре корпус проходил как морская пехота. Но де-факто Россия не ощущала себя компетентной в вопросах командования сухопутными войсками, а потому передала всю полноту власти в корпусе генералу Арлаидирову.       Вот и сейчас, вечер пятнадцатого декабря, уходящего 1949 года она собиралась проводить точно так же, как и ранее. Служебные дела выполнены, и она даже поймала себя на мысли, что делать ей было попросту нечего. Штабная работа, которая ей не то чтобы нравилась, выполнялась ещё днём, как и все учения и тренировки. Из-за плохой погоды боевые походы временно прекратились, и потому её жизнь была необычайно праздной.       Им, как линкорам, в нагрузку передали эскорт в лице тяжёлой крейсерши Лондон, трёх лёгких крейсерш-служанок класса «Фиджи», а именно Цейлон, Ньюфауленд и Бермудские острова, а также свору эсминок. И в этот момент и Россия, и Октябрь сошлись в том, что доверия к эскорту у них не было. То ли от того, что лёгкие крейсерши строили из себя служанок, а не бойцов, то ли из-за подозрительности, Россия пыталась не проводить с ними излишнее время.       А вот с Лондон всё обстояло проще:       — Ваше Превосходительство, — обратилась брюнетка в деловом костюме к России при первом знакомстве. — Я готова вам помочь в делопроизводстве и подготовке отчётов после походов.       Пораскинув мыслями, Россия была вынуждена принять это, хотя всё равно попыталась разделить эту работе между собой, Лондон и Октбрь, которая на Северном флоте помогала Белоруссии. В итоге втроём они очень быстро разделывались со всей бумажной волокитой, благодаря чему из дня выпали ещё несколько часов, которые в СССР она уделяла бы именно этому. Попутно пропадали и часы на взаимодействие с лёгкими силами, из-за чего у России становилось до неприличия много свободного времени.       В конце концов, своё свободное время она проводила за отработкой упражнений с клинком и такелажем, да уходила в клуб к с остальными линкоршами, где они играли в шахматы, нарды, карты или проводили штабные игры. В какой-то момент Октябрь это довольно сильно наскучило и, неимоверными усилиями германская Кансен всё же удалось уговорить Россию делать хоть что-то кроме тренировок. Она буквально заставила Россию занять себя чтением книг. Зная, что флагман первой эскадры Северного флота была достаточно серьёзной и, в то же время, довольно неловкой в делах, не касающихся профессиональных вопросов, она всунула ей несколько книг.       И вот, после нескольких недель, на протяжении которых Октябрь капала на мозг России, пока она откладывала чтения книг, она всё же решилась начать. В небольшой стопке из книг её взгляд упал на немного потёртую, толстую книгу с желтоватой, плетёной обложкой, на которой неожиданно на русском языке красовалась надпись: «Герберт Уэллс», «Война Миров». Россия осторожно взяла книгу в руки и зашагала к креслу, которое она успела за прошедшие четыре месяца облюбовать.       — Что-что, а условия тут куда более… комфортные, чем на Севере, — пробормотала Россия, садясь в кресло и попутно дёргая за небольшую цепочку, после чего из электрического светильника на тумбе рядом хлынул ярко-жёлтый свет. — Посмотрим, что там Октябрь вообще приготовила.       «Никто не поверил бы в последние годы девятнадцатого столетия, что …» — успела прочитать Россия, когда за окном донеслись громоподобные раскаты. Воспоминания Великой Отечественной пробудились в голове ликорши, и книга была тут же брошена на кресло.       Россия вскочила с кресла и буквально выбежала со своей квартиры. Накинув на себя шинель и надев на голову кивер, линкорша помчалась к узлу связи.       — Говорит Советская Россия! Доложить обстановку! — тут же требовательным, громогласным тоном потребовала она.       В радиоэфире звучали десятки голосов, в которых было очень сложно разобрать хоть что-то внятное. Они сливались в одну, непрерывную какофонию, от которой Россия даже поморщилась от этого. Наконец, к ней подоспела Октябрь.       — Россия!.. Я только с диспетчерской! Воздушная разведка обнаружила корабли Сирен на внешнем рейде! — проорала бывшая немка. — Эти твари решили ударить со всех сторон!       Советская Кансен ответила кивком и побежала что есть духу к пирсу, где её корпус уже стал раздувать пары.       — Что Вэлиант? — на бегу спросила Россия, быстро по трапу вбегая на свою же палубу. — Они знают об этом? Они делают хоть что-то?!       — Ja, Gott kennt sie! — выкрикнула Октябрь с палубы своего корпуса. — Связи с ними нет, они же в море сегодня утром ушли, то ли на учения, то ли ещё по какой-то прихоти! Теперь мы за них должны защищать их же город! Да будут они прокляты!       — Чёрт! — недовольно процедила сквозь зубы Россия. — Их Адмиралтейство ещё вчера отдало приказ готовиться к выходу линейных сил в море! Там какое-то движение во внутреннем море было замечено! Они и ушли вчера ночью!       — А какого чёрта мы не вышли в море?! — рявкнула Октябрь.       — То ли это их внутреннее дело, и нас не хотели втягивать, то ли просто не хотели город без защиты оставлять! Вэлиант говорила, но я уже не помню! — также криком ответила Россия и скомандовала. — Да и плевать. Выходим на рейд! Сейчас мы тут одни и если ничего сейчас не сделаем, они нам будут это очень долго припоминать.       — Да знаю я! Знаю я про это! — тут же выкрикнула Октябрь, первой выйдя с рейда Белфаста. — Scheiße!.. Россия, их тут довольно много!       Поливая англичан и Сирен бранью, немецкая Кансен поставиал корпус носом к врагу, и её носовая и передняя правая башня главного открыли огонь по кораблям Сирен.       — Вижу, — прорычала сквозь зубы Россия, когда её радары стали фиксировать вымпелы противника. — Вижу восемь кораблей. Три тяжёлых и пять лёгких крейсеров.       — Ещё двух тяжей забыла, — тут же поправила её Октябрь, когда её орудия вновь прогремели огнём, на этот раз три башни с одного борта.       Через примерно с полминуты они вновь огрызнулись огнём, посылая снаряды в сторону врага, который уже подошёл на крохотную дистанцию в 35 кабельтовых. Спустя ещё примерно десять секунд раздался взрыв и весёлый голос Октябрь вновь зазвучал в эфире.       — Уже четыре лёгких!.. Против моих пушек эти huren ничего не могут! — радостно пророкотала она, чем вызвала лёгкую улыбку на лице России.       Её корпус точно также уже вышел на более или менее открытую воду, и вместе с тем в движение пришли её башни главного калибра. Она точно также не собиралась оставаться в стороне.       — Стоит думать, Бангор и Хеленс Бэй уже за Ирландцами, — нахмурилась Россия, смотря, как десантные суда противника подошли к берегу неподалёку от одноимённых пригородов Белфаста, расположенных на его правом берегу.       — Если так, то всё куда хуже, чем я думала, — дополнила её Октябрь. — Надеюсь, бриты научились воевать за последние годы, а то так мы и Белфаст потеряем …       — Надеюсь, научились, — кивнула Россия, и в этот же момент ночное небо на миг разорвалось от залпа двух носовых башен главного калибра советского линкора.       С громоподобным рокотом полдюжины снарядов устремились в сторону ближайшего крейсера Сирен, с которым её разделяло менее шести километров. Через восемь секунд над ним поднялся столб огня, и поражённый корабль ушёл в дрейф.       — Быть может, сможем управиться тут, и помочь нашим в городе, — позволила она себе лёгкую улыбку.       — Так точно! — хмыкнула Октябрь, поворачивая свой корпус так, чтобы максимально воспользоваться своей огневой мощью.       Первые серии немецких линкоров, «Остфрисланд» и «Нассау», к которому она и относилась, имели гексагональную схему расположения башен главного калибра, которая не позволяла задействовать всю артиллерию в линейной колонне. Зато такое расположение позволяло вести бой против нескольких противников, которые наседают с разных сторон. И теперь оно пригодилось Октябрь против беспилотных кораблей Сирен.       Поставив свой корпус так, что пять из шести башен главного калибра имели в секторах наведения цель, она набрала полный ход и пошла на прорыв. Россия же, несмотря на полную уверенность в своей броне и то, что крейсерские орудия Сирен просто не смогут хоть как-то навредить, не спешила включать в бой третью башню главного калибра, обходясь лишь двумя носовыми. Они бились на корпусах, подставляясь под град снарядов противника, но на этот риск пошли сознательно, чтобы отвлечь корабли Сирен от артиллерийской поддержки культистов на земле.       Безэкипажные корабли Сирен были пусть и достаточно мощными при своих габаритах, но их броня была выстроена по схеме «всё или ничего», из-за чего носовые оконечности были не бронированы, и выстрелы линкоров пробивали тонкую обшивку насквозь, тут же ударяя в траверз.        К тому же без непосредственного управления гуманоидных Сирен, или других командиров беспилотники были довольно предсказуемыми, как для тех, кто с ними сталкивался уже столько раз. При выборе между обстрелом береговых целей или боевых кораблей для них в приоритете были последние.       Первые же выстрелы противника подтвердили это правило. Град небольших снарядов стал бить по толстой обшивке Октябрь, которая продолжала быстро сокращать расстояние, не причиняя немке особого вреда. Затем попавший под обстрел крейсер Сирен загорелся и вышел из боя, и часть беспилотников переключилась на Советскую Россию.       Всё это время корабли продолжали сближаться друг с другом, продолжая вести постоянный, заградительный огонь друг по другу. Октябрь пустила в ход орудия противоминного калибра, которым был просто утыкан её корпус. Советская Россия же продолжала держаться немногим позади, метая массивные снаряды с убийственной точностью.       Постепенно чаша весов склонялась в сторону двух линкорш. Каждый новый их выстрел гремел в воздухе подобно раскату грома, за которым следовал столь же оглушительный взрыв, порой от огромного султана воды, а иногда и от огненного шара, который вновь пожирал очередной корабль Сирен.       Десять крейсеров не могли продержаться хоть сколько-то долго под огнём двух линкоров и в итоге повторили судьбу итальянок класса «Зара», которые столкнулись с англичанами в сражении у мыса Матапан.       — Кажется… с этим всё, — выдохнула Россия, смотря с палубы своего корпуса на горящие остовы крейсеров Сирен, дрейфующие по морю. — За полчаса управились.       — Да … — с удовлетворённой улыбкой на лице, выдохнула Октябрь. — Кажется, мы с этим…       И вдруг она замолчала, когда её обзорная РЛС засекла новые цели. В тот же миг глаза немки поднялись, метнувшись в море.       — Scheiße! — тут же выругалась она. — Они снова идут! Ещё корабли! Снова крейсера.       — Ну ничего, — отмахнулась от этих слов Россия. — Их всего пять, и только два тяжёлых. Разберёмся с ними и назад!..       — При!.. Гов!.. ит!.. Ирла!.. на Б!.. е! Он!.. выса!.. сь! — разнёсся чей-то голос по радиоканалу.       Россия и Октябрь, пусть и находились на своих корпусах, обменялись взглядами в сторону своих кораблей.       — Октябрь, — первой начала говорить Россия, но тут же была перебита бывшей немкой.       — Возвращайся назад, я смогу перерезать всех этих свиней! Там непонятно, что случилось…       — Но я быстрее смогу расправиться с ними, — попыталась возразить ей Россия. — Лучше ты вернёшься назад.       — Россия, я не ты! — оборвала ей Октябрь. — Там солдаты — твои соотечественники! Во мне они увидят чужого человека, в лучшем случае сослуживца, а тебя они скорее послушают и пойдут за тобой!       — А ты сама справишься? — с укором спросила Россия.       — Ха! А то?! Топить корабли в водах Великобритании — это то, для чего я создавалась! Им конец! — с наглой усмешкой отозвалась немка.       Россия помолчала несколько мгновений, после чего тихо сказала:       — Хорошо. Так и сделаем, — сказала она, трансформируя свой корпус в такелаж, который тут же появился за её спиной. — Удачи тебе.       — Хорошо! И тебе того же! — ухмыльнулась Октябрь, делая то же самое, после чего они разошлись. Советская Россия на полной скорости направилась обратно в Белфаст, а Красный Октябрь заняла оборонительную позицию на море.

******

             Россия вновь ступила ногами на твёрдую землю и нахмурилась. Всего за час Белфаст преобразился, и в худшую сторону: на аккуратных, почти что до безобразия клишированных улочках и зданиях виднелись следы боёв, а над городом стояло зарево пожаров. В воздухе пахло огнём, доносились хлопки ружейных выстелов, а на окраине города грохотала артиллерийская канонада, подобная далёкой грозе. И больше всего этих звуков доносилось как раз из того места, где, как помнила Россия, размещалась военная база советского корпуса. Встревожившись, Кансен перешла на бег.       — Должна успеть!.. — просипела она, пробегая меж горящих обломков здания, в которое угодил артиллерийский снаряд среднего калибра.       Внезапно из-за угла донеслась чужая речь:       — Is féidir leat críoch a chur leis na daoine seo. Ní mór dúinn cabhrú le cuideachta Steys go tapaidh, nó ba cheart go mbeadh a fhios ag na barbaraigh seo cad atá ar siúl faoin am seo.       (С этими можете заканчивать. Нужно успеть помочь роте Штеейса, а то эти варвары уже должны были понять, что происходит.), — сказал один из культистов.       — An t-armúr mallaithe seo atá acu! Níor tugadh rabhadh dúinn faoi seo! Cá bhfuair na barbaraigh seo é sin fiú?       (Эта их проклятая броня! Нас о таком не предупреждали! Откуда вообще такое у этих варваров?) — пролепетал второй, более молодой и дерзкий голос, после чего раздался характерный, леденящий кровь и душу, рокот пулемёта, за которым последовали глухие удары о землю.       — Ní chabhróidh sí leo ar aon nós. Tá siad ag troid ar thaobh na ndaoine a dhéanann foréigean agus nach bhfuil aon áit acu ar ár dtír! Nuair a bheidh deireadh leis seo ar fad, fágfaidh an bhanríon an t-oileán seo uainn.       (Она им всё равно не поможет. Они сражаются на стороне узурпаторов, которым нет места на нашей земле! Как всё это закончится, королева оставит нам этот остров.), — сказал ещё один культист.       Россия выскочила на перекрёсток. Там у стены лежали расстрелянные солдаты в советской униформе, а в свете уличных фонарей по дороге разгуливал десяток боевиков из «Ирландской Освободительной Армии», которые с подачи Сирен воевали с британским правительством.       — É-é-é!.. Go tapaidh anseo! Tine!       (Э-э-э!.. Быстро сюда! Огонь!) — прокричал один из повстанцев, пытаясь вытащить из кобуры пистолет.       — Вы трупы, — прорычала Советская Россия, бросив на них взгляд, полный ледяного презрения.       За её спиной с гулом сервоприводов и скрежетом металла зашевелились бионические манипуляторы: закованные в толстые, тёмно-серые пластины брони, с головами в форме обухов топоров, огромными челюстями-клювами, и покрытые артиллерийскими башнями.        Левый манипулятор нёс две башни главного калибра, одна из которых стояла на лафете поверх корпуса бионического конструкта, а вторая размещалась на дополнительном сервоприводе с барбетом. Правый манипулятор несколько отличался: на нём стоял лишь одна артустановка главного калибра и многочисленные башни ПМК.       Ещё одной отличительной частью были три конструкции, похожие на смесь кавалерийского копья и гвоздя, которые, отчасти, жили своей жизнью.       В целом, её обвес был очень похож на обвес её сестры — Советской Белоруссии, но имел достаточно большие отличия от такелажа старшей сестры Союз. По мнению Белоруссии, это было вызвано тем, что создавали их на разных заводах.       Повстанец с пулемётом — видимо, палач — открыл по Кансен шквальный огонь, но град пуль лишь срикошетил от брони обвеса. В ответ прогремел резкий выстрел вспомогательного калибра, и культисты разлетелись в разные стороны, как куклы, от разрыва фугасного снаряда.       — Твари, — сплюнула Россия. — Так вам и надо.       Быстро развернувшись, она продолжила движение на звуки стрельбы, вновь направившись к том месту, где сейчас продолжал идти бой. Она понимала, что зря потеряла тут время — всего-то отделение культистов, которые никак не могли бы как-то переломить ситуацию. Но оставить их в живых она просто не могла, в особенности после того, что они сделали.       — Я скоро доберусь до вас … — тихо сказала Россия, вновь срываясь на бег, с каждой секундой становясь всё ближе и ближе к полю битвы.       Она выскочила на крупный пустырь и оказалась на позиции, которую только-только заняли повстанцы. Сновавшие по пустырю и окружающим его домам культисты готовились к отражению атак советской пехоты. И прежде чем Россия выбрала из множества целей самые важные, до неё донёсся противный возглас:       — Namhaid! Tá namhaid anseo!       (Враг! Тут враг!)       Какой-то смертный, держа в руках нечто вроде меча, бросился на советскую Кансен. Россия даже не позволила ему подбежать близко: линкорша подняла руку, после чего загрохотали автопушки на обвесе. Смельчак и стоявшие рядом с ним товарищи по отряду рухнули насмерть, изрубленные снарядами «Эрликонов».       В один момент всё внимание повстанцев было переключено на неё. На Россию обрушился шкал свинца, даже полетели реактивные гранаты, выпущенные из «Базук», которые имелись из культистов. Но это было столь же бессмысленно, как стрелять по бронированной крепости. Затем воздух просто содрогнулся от грома шестнадцатидюймового орудия.       Один-единственный фугасный снаряд пролетел через пустырь и ударил в дом, в котором засели гранатомётчики. Две сотни килограмм тротила разорвались с ужасающим грохотом, освещая пустырь ослепительно-рыжим светом, и дом обратился в руины. От чудовищного звука часть культистов просто зажала уши или скорчилась от контузии.       Это было только на руку России. С неожиданной быстротой она помчалась через пустырь, держа в руках свой меч. Кансен наносила быстрые удары, рассекая лезвием воздух и врагов и прорубая себе путь вперёд через уцелевших повстанцев. В ход пошли и манипуляторы обвеса, которые метались из стороны в сторону, как огромные змеи, то и дело смыкая челюсти на очередном культисте, буквально разрывая того на части.       Неожиданно, краем глаза, Россия увидела среди повстанцев человека в униформе, похожей на офицерскую. Преодолев потрясение, он встал прямо и, маша саблей, подгонял своих бойцов криком:       — Ar aghaidh! Ar aghaidh! Tá sí ina haonar anseo! Tabharfaimid bás di ar son glóir ár saoirse       (Вперёд! Вперёд! Она тут одна! Подарим же ей смерть во славу нашей свободы!) — проорал он.       — Вас нужно вырезать! Всех и каждого!.. — рыкнула Россия, в тот момент, когда её такелаж вновь бросился вперёд, намертво раздавив ещё двух автоматчиков, которые подошли излишне близко. — Жалкие предатели!       — Предатели?! — на искажённом реверберацией русском языке, который был пропущен через прибор на груди, похожий на тёмный радиоприёмник с динамиком. — Мы и раньше, и сейчас сражаемся за свою землю! А ты сражаешься за узурпаторов! — он вновь отступил на шаг, попутно выхватывая что-то из-за пазухи. — Умри!       Его оружие — пистолет с толстым и длинным стволом, оканчивавшимся раструбом — изрыгнуло ослепительную голубовато-белую вспышку. С резким электрическим треском поток энергии ударил в корпус левого бионического манипулятора России, рассыпаясь в вихре ярких искр. На месте попадания осталась неожиданно глубокая выбоина, напоминавшая попадание от «панцерфауста» в корпус танка. Но броню линкора этот пистолет так и не одолел.       — Вот! Мы всё это время были под гнётом этих свиней-англичан! Эти твари считают, что главнее нас, что они могут указывать нам! Поэтому мы решили взять всё в свои руки! — рявкнул командир повстанцев       Россия лишь презрительно зашипела и выстрелила в руку вражескому офицеру из «Бофорса». Снаряд ударил точно в пистолет… и человек исчез в ослепительно яркой, голубовато-белой вспышке. С грохотом взрыва в разные стороны полетели горящие ошмётки.       — Жалкий двуличный предатель, — сухо сказала Россия. — Пытался оправдать своё предательство такими жалкими оправданиями.       Со всех сторон с новой силой загрохотали винтовки и пулемёты, и снова град пуль обрушился на Россию, и снова без кого-либо вреда для Кансен. Та, обратив на это лишь короткий взгляд, лишь улыбнулась самой зловещей улыбкой из возможных.       — Вот что нужно сделать со всеми вами, — сказала она, блеснув багровыми глазами.       Видя, как на смену павшим бойцам уже спешат новые культисты, а гибель офицера лишь раззадорила их, линкорша решила не церемониться. По команде России все зенитные орудия обвеса перешли в самостоятельный поиск целей, а затем начали стрелять по всему, что представляло угрозу. Белобрысая женщина с холодным презрением зашагала через пустырь, пока её такелаж сам выкашивал ряды культистов. Через минуту всё было кончено. Выжившие повстанцы предпочли спрятаться промеж домов и деревьев, нежели чем тягаться с бронированной крепостью.       Пробираясь к позициям советского корпуса, Россия услышала сдавленный, болезненный хрип, сорвавшийся с уст раненного в живот повстанца.       — Chun glóire… ár… banríona!       (Во славу… наша… королева!) — выдохнул он, пытаясь справиться с болью.       Но вместо утешения раненный мужчина услышал лишь голос советской Кансен.       — Я — Советская Россия! — сказала она, со злобой посмотрев в тускнеющие глаза культиста, после чего обвела взглядом пустырь и добавила. — И я смету вас всех.       Убедившись, что враг предпочёл с нею не связываться, линкорша тут же вновь бросилась дальше, пытаясь найти хоть кого-то из дружественных сил.       — Говорит Советская Россия! Приём! Меня кто-нибудь слышит?! — спросила она по радиосвязи. Но ответом был лишь хаос из различных выкриков.       

******

             Атака культистов со стороны воды была, на удивление, успешной. Всего по воде в тыл советским войскам переправилось около полутысячи человек, вместе с четырьмя танками «Шерман». Как раз последние ввели советских солдат в замешательство, потому что достаточно тяжёлых средств для переброски танков по воде со стороны аэродрома у повстанцев просто не было.       К тому же основные силы СССР были оттянуты на направление главного удара, так что встречать неожиданный удар в спину, оказалось почти что некому. Все танковые части, все отделения штурмовиков были на передовой, а в тылу оставались лишь вспомогательные части — медицинские, тыловики и дозорные части, которые и должны были защищать расположение частей в отсутствии главных сил.       Людей среди дозорных частей, нёсших охранение, было лишь четыре сотни человек — меньше чем у ирландских повстанцев, которые высадились на берег, из-за чего культисты тут же стали теснить советских солдат.       Ситуацию могли бы переломить резервы, но те, незадолго до появления культистов, ушли на прорыв линии фронта, которая стал довольно быстро откатываться вглубь Белфаста. Передовые части просто не успевали вернуться назад, не рискуя нарваться на контратаку культистов, которые даже сейчас, если бы сгруппировались, могли бы отбросить атаку противника.       По радиоканалам, несмотря на то, что их глушили, уже раздавались короткие приказы. Шли сообщения о том, что несколько отрядов всё же сумели снять с передовой, в том числе и штурмовые подразделения, которые на всех парах спешили к тыловым частям. Нужно было лишь продержаться немного.       Продержаться немного… Настолько, насколько легко это было легко сказать, настолько же сложно это было сделать. Словно бы почувствовав, что это их последняя возможность, культисты усилили свой натиск, с новой силой обрушавшись на спешно возведённые позиции обороняющихся.       

******

             Всё это время Советская Россия маршировала к позициям советских солдат. После бойни на пустыре культисты оказались настолько ошеломлены, что старались не попадаться на её глаза. В попытках хоть немного задержать её командиры повстанцев сняли с передовой несколько взводов, две пушки и танк.       Впрочем, и это не сильно её замедлило. Конечно, выкатившийся из-за поворота «Шерман» изрядно удивил Россию, в первую очередь внезапностью и тем, что было непонятно, как этот танк вообще тут оказался. Ответ на этот вопрос дала сложенная тканевая юбка на середине корпуса танка. Бронированная машина пошатнулась от выстрела собственного орудия, отправляя фугасный снаряд в Кансен, которая попросту закрылась своим обвесом, на чьей обшивке на миг вспыхнула огненная вспышка от попадания.       Одновременно прогремел залп одной из башен вспомогательного калибра, и пара бронебойных снарядов ударила «Шерману» в корпус. Оглушительный взрыв боекомплекта разворотил корпус танка и снёс его башню, обратив машину в пылающий остов. Затем взгляд России перескочил на противотанковую артиллерию, которую повстанцы выкатили на огневую позицию. Прежде чем обе пушки успели сделать хотя бы выстрел, Кансен смела их огнём зенитной артиллерии, разорвав в клочья лафеты орудий и людей.       Россия продолжила путь, оказавшись теперь на небольшой площади, которая, как она знала, была неподалёку от базы советского корпуса. По её краям были несколько старых домов, которые руководство корпуса использовало как штаб, а также, как бы это не казалось странным, гражданский магазинчик и пекарня, которую держали тут некоторые чрезвычайно предприимчивые граждане из Белфаста. С другой же стороны там были ангары, в которых обычно хранилась наземная техника — грузовики и танки, но сейчас они почти все были на передовой, а те, что оставались в ангарах, уже горели.       — Уже близко, — сказала себе под нос Россия, прислушиваясь к звукам боя, которые доносились в сотне метрах, буквально за ближайшей линией домов.       Однако перед тем, как она смогла бы добраться до позиций своих войск, на её пути вновь встал заслон из культистов, которые снова открыли по ней заградительный огонь. На этот раз они смогли подготовиться куда лучше, заняв более выгодные, частично скрытые позиции, после чего, дождавшись, когда она окажется на середине площади, открыли огонь со всех направлений.       — Тц!.. — цокнула Россия и снова пустила в ход зенитные орудия, позволяя им самим стрелять по рассредоточенному противнику.       Затем она резко бросилась к выставленной на улице баррикаде, которая тут же оказались проломлена её такелажем. Спрятавшихся с другой стороны культистов раскидало в разные стороны. Один из повстанцев рискнул, бросившись на неё со связкой гранат, но манипулятор России отбросил его в сторону одним быстрым взмахом, раздавив его тело как надоедливое насекомое.       Неожиданная речь, сопровождаемая громким щелчком и тем, что очень походило на бранные окрики заставила Россию резко повернуть голову вправо. Там, на расстоянии около сорока шагов, прямо возле угла одного из ангаров, она увидела пару культистов. Один из них стоял в полный рост, что-то крича второму, который стоял на одном колене, держа на плече длинную трубу противотанкового гранатомёта, и целился прямо в неё. Прежде чем Россия приказала зенитным орудиям превратить этих смельчаков в кровавую кашу, совершенно неожиданно для всех из-за ангара появилась третья фигура.       Неизвестный боец буквально влетел в стоящего в полный рост культиста, моментально повалив того на землю. Его подчинённый едва ли успел среагировать, подняв голову на новую угрозу, когда приклад пулемёта врезался ему в челюсть, из-за чего тот тут же рухнул на землю без движения. Сбитый на спину повстанец попытался отползти, попутно направляя пистолет на фигуру в тяжёлых стальных пластинах.       Раздалось три выстрела, которые не смогли ничего сделать нависающему над ним солдату с белыми полосами на броне. Культист что-то причитал, когда пехотинец пинком ноги выбил пистолет из его рук, после чего со всей силы ударил ногой сверху вниз в грудь культиста. Раздался хруст, а затем жуткий хрип, когда от силы удара рёбра просто раскололись и пронзили лёгкие. Повстанец забился в предсмертной агонии.       Буквально через мгновение по загадочному пехотинцу в тяжёлом доспехе ударила автоматная очередь, которая с очень громким, почти комичным стуком зазвенела по его броне. Он ответил тут же, вскинув пулемёт и посылая очередь в сторону стреляющих. Послышались крики, когда пули нашли свои цели. Бронированный же пехотинец, выпустив очередь, припал на одно колено, схватившись левой, относительно свободной рукой за часть своего доспеха на правом предплечье.       Всё это произошло за считанные секунды, которые Россия изумлённо наблюдала за этим со стороны. И в тот момент, когда пехотинец отвлёкся на свой доспех, она увидела, как ещё пара культистов вновь метят в него, собираясь всадить очередь со станкового пулемёта. За считанные моменты Россия преодолела расстояние, которое разделяло её и пехотинца, встав между ним и пулемётной точкой. Пулемётная очередь разрезала воздух, и пули вновь разбились о такелаж, едва ли поцарапав его обшивку. Затем короткая очередь из «Эрликона» снесла и пулемёт, и его расчёт.       Как только с этим было покончено, Россия повернулась:       — Как вы? — спокойно спросила она, смотря на солдата, чьё лицо скрывал шлем.       — Гхк!.. — тихо простонал тот, после чего едва заметно кивнул. — Бывало и хуже.       Россия протянула ему руку и осторожно, чтобы не вывихнуть локтевой сустав, помогла встать на ноги.       — Спасибо, — почти неразличимым голосом сказал солдат.        Он бросил короткий взгляд на лицо России, для чего ему приходилось чуть-чуть приподнять голову, ведь Кансен, хоть и незначительно, но была выше него, а его штурмовая броня не добавляла ему роста. Через миг, совершенно неожиданно для России, он наклонился, чуть выглянув из-за её фигуры:       — Осторожно! — крикнул он, тут же вскидывая пулемёт на изготовку.       Через мгновение он открыл огонь, за которым последовали болезненные вскрики.       России не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что культисты снова пошли в атаку. Без лишних слов она встала за его спину, прикрывая от возможного нападения. И вот, боевики стали выползать, как какие-то жуки после дождя.       — Их больше, чем я думала!.. — прорычала сквозь зубы Кансен. — Убиваю и убиваю, а они всё не кончаются!.. — сказала она, давая очередь из «Эрликонов» по уровню голов.       — Есть такое, — прозвучало из-под шлема что-то, похожее на болезненный смех, за которым последовал механический звук и щелчок взведённого предохранителя пулемёта. — Капитан Михаил Колинский, — представился он, на миг чуть повернув голову себе за спину.       — Советская Россия, — ответила ему линкорша, поудобнее перехватывая свой меч. — Приятно познакомиться.       — О!.. — коротко изумился Колинский. — Товарищ флагман! — и тихо хмыкнул. — Не мог себе и представить, что буду биться с вами плечом к плечу.       — Взаимно. Товарищ Колинский, — вежливо кивнула ему Россия, смотря на культистов, которые вновь пошли в атаку, — как тут закончим, отведите меня к своим людям. Я вас прикрою.       — Есть! — ответил Михаил.