Под гром уходящего года. Глава 1. Кремлёвские думы.

      — Ну чито, товарищи, — томный, глухой голос Вождя прогудел в сухом воздухе кремлёвского кабинета.       Сталин, посмотрев в окно и неторопливо раскурив трубку, отмерил шагами расстояние до оголовья стола, после чего встал, окинув его взглядом. За длинным столом и вокруг него, столпилось довольно крупная толпа людей. Там были все главы республик, от Геннадия Куприянова, который руководил Корело-Финской ССР, до Николая Ковеля, председателя Молдавской ССР и Михаила Тарасова, председателя Верховного Совета РСФСР. Здесь были и министры рангом поменьше, а также генералы и адмиралы, управляющие военными округами и флотами, а также представители спецслужб во главе с Берией. Чуть в стороне стояли промышленники, инженеры и управляющие заводами, на чьих спинах лежала обороноспособность страны.       — Вот и подходит к концу очередной год, и вместе с ним мы провожаем прошедшее десятилетие … и половину века, вместе с ним, — Вождь поморщился, глубоко затянувшись через трубку, и сухо продолжил, — в прошлый раз, когда мы были в похожей ситуации, я слушал генералов, утверждавших, что ещё чуть-чуть, и они смогут прорвать линию Маннергейма.       Он постучал пальцами по столу, после чего кивнул, объявив о начале собрания. Первыми выступали Руководители шестнадцати республик из состава Союза со своими докладами о положении дел. Они один за другим отчитывались вождю о своих достижениях за прошедший год. Наиболее короткие доклады были у Киргизской и Молдавской ССР. Они находились на относительной периферии и поставляли главным образом товары сельского хозяйства и лёгкой промышленности.       Однако, если Киргизская ССР, граничащая только с Китаем, была и вправду тихой, то вот ситуация в Молдавской ССР была несколько сложнее. А всё из-за Украинской ССР. Доклад нового хозяина Киева Мельникова был обстоятельным: всё ещё продолжающаяся восстановление после второй мировой войны, новые ветки железных дорог, успешные и не очень аграрные проекты. И в самом конце он неожиданно поднял проблему террористов: недобитые остатки предателей и нацистов, которые уже как пять лет скрывались в лесах западной Украины, устраивая теракты против советских граждан.       По окончанию Великой Отечественной Министерство госбезопасности вело с ними борьбу достаточно успешно, но нападение Сирен внесло свои коррективы. Всем поначалу стало очень сильно не до них. Из-за вооружённого восстания в Германии советские войска отправились далеко на запад. А затем многочисленные ячейки культистов Сирен, ставшиеся появляться как по границам Союза, так и внутри него, переключили внимание на себя.       Чуть позже посланники Сирен установили контакт с бандеровским подпольем на западе Украинской СССР, и в середине 1948 года террористическая война развернулась с новой силой. Призванные Сиренами повстанцы стали настоящей головной болью для всех причастных. Польша, Венгрия, Румыния и Молдавская, Украинская и, в меньшей степени, Белорусская ССР стали ареной подпольной, невидимой войны, которая опаляла края державы.       Доклады представителей Армении, Грузии и Азербайджана описывали обстановку в прифронтовых регионах. Армения и Азербайджан граничили с Ираном, где шла полномасштабная война с ближневосточными культистами Сирен, а Грузия была прибрежной страной, и её побережье подвергалось ударам рейдовых групп Сирен.       Казахстанская и Туркменская ССР точно также были условно прифронтовыми. В Казахстане вообще ввели частичное военное положение, хотя ни кораблей Сирен или Персов у его каспийского побережья, ни их войск на сухопутной территории не видели.       Туркменская ССР была ещё одним прифронтовым регионом. Хотя республика всё ещё восстанавливалась от последствий Ашхабадского землетрясения, которое нанесло ущерб городам и путям сообщения, на её южной границе были в самом разгаре работы по возведению оборонительной линии. За последние полгода с начала военной операции в Иране персидская армия лишь несколько раз пыталась прорваться на территорию Туркмении. И каждый раз, сталкиваясь с обороной советских войск, отступала обратно на свои позиции.       Теперь граница покрылась протяженными окопами в несколько рядов. Их дополняли железобетонные укрепления — ДОТы. Дороги и все танкоопасные направления были загорожены ежами и зубами дракона, а подходы к окопам преграждали тысячи километров колючей проволоки. Подобную линию обороны в последний раз возводили перед боями на Курской дуге, и она с каждым днём укреплялась, делая границу неприступной.       Таджикская и Узбекская ССР, как и прочие ближневосточные республики, были относительно спокойны. Но близость к границам Ирана и Афганистана всё же диктовала свои условия, из-за чего там ввели режим повышенной боеготовности.       Последними двумя докладами были заслушаны речи Куприянова и Тарасова. Доклад Куприянова был коротким. Его небольшая Карело-Финская республика, хотя и обогнала Латвию, Литву и Эстонию, была во всём Советском Союзе не то что на вторых, а даже на третьих ролях. Но именно в ней размещались полигоны для ледового корпуса из состава Северного флота.       А вот Тарасов отвечал за огромные пространства Российской Советской Республики. В его ведения входили все территории от Ленинграда до Владивостока, от Астрахани и до Мурманска. К тому же ему приходилось закрывать дыры, возникшие из-за нашумевшего в уходящем году Ленинградского дела. Его речь продлилось достаточно долго — почти сорок минут. А всего руководители республик отчитывались без малого четыре часа.       — Таким образом, по продовольствию РСФСР сможет выполнить план на следующий год как минимум в полном объёме. По инфраструктурным проектам гражданского и двойного назначения — 70% из них идут согласно графикам. Посёлки городского типа для сокращения нагрузки строятся в ускоренном режиме на базе имеющейся инфраструктуры. Первые десять ПГТ уже построены в Калужской, Белгородской, Минской и Ленинградских областях. Ориентировочно, полностью мы их заселим к концу этой зимы. На этом всё, — коротко кивнул Тарасов и сел на своё место.       — Благодарю вас, Михаил Петрович, крайне информативно с вашей стороны, — Сталин замолчал, постукивая по столу пальцами и продолжая дымить в трубку. — Товарищи, объявляю перерыв.       Через час, когда гости Вождя вернулись в кабинет, он обратился к адмиралу Галлеру, повернув на него свою голову и спокойно объявив:       — Что жи, если уж ви подняли тему инфраструктуры, предлагаю ею и продолжить. Лев Михайлович, ваше слово.       — Благодарю вас, — коротко сказал адмирал, сидя на своём месте.       Выглядел Галлер, откровенно говоря, неважно: осунувшееся лицо, крупные мешки под глазами и слегка дёргающийся глаз. Его руки слабо дрожали, и, хотя он мог ими работать, это вызывало у него дискомфорт и беспокойство у окружающих. Ленинградское дело и срыв ввода в эксплуатацию второй серии прототипов сильно ударил по всем причастным. Виновные теперь сидели в следственных изоляторах, но и обороноспособности страны был нанесён сильнейший удар.       У Галлера это вызвало тяжелые переживания, за которыми последовал внезапный инсульт. Адмирал едва восстановился, но никак не собирался оставлять свой пост, работая прямо из больничной койки, с капельницей и катетером в руке. В итоге Тихоокеанский флот остался без флагманского корабля, Северный — без ценной боевой единицы, а само доверие к прототипам оказалось подорвано.       Внутри морского министерства, между тем, произошёл раскол на три лагеря. Первый была фракция консерваторов, которая смотрела на все нововведения — технологию прототипов и ввод в строй репарационников — с опасениями, которые не были беспочвенными. Её возглавил вице-адмирал Октябрьский, из-за чего подконтрольный ему Черноморский флот всё ещё не имел в своём составе прототипов, да и репарационников он вводил в строй крайне неохотно.       Однако после успехов Орфей на Каспии, Феодосии на Черном море, Орёл и Литвяк на Тихом океане позиции консерваторов заметно пошатнулись. Даже сам Октябрьский теперь уже признавал, что эти две технологии могут очень сильно помочь советскому флоту в частности и Советскому Союзу в общем. Теперь Филипп Сергеевич просто настаивал, чтобы основа флота состояла из «серийных» Кансен.       Вторая фракция — репарационисты, как их иногда называли в кулуарах, под негласным руководством Кузнецова. Они ратовали за то, чтобы ввести в строй корабли, которые отошли СССР после Второй Мировой войны, аргументируя это тем, что это уже проверенные конструкции и можно определить, что от них ждать в случае боя.       Всё бы хорошо, но этих самых репарационников было относительно мало. И если с линейными силами это не так бросалось в глаза — даже один линкор был значительным — то эсминцев, как и крейсеров, было немного. А что делать, когда репарационные вымпелы закончатся, никто не знал. Да и внутри самой фракции существовали разногласия — Кузнецов настаивал на вводе в строй трофейных авианосцев, его коллеги противились этому, заявляя об отсутствии тактики их применения.       Третью фракцию — реформаторов — возглавлял Галлер. Эти люди ратовали за любое усиление флота любыми способами.       — Позвольте тогда начать с вопроса инфраструктуры, — сказал Галлер, после чего, получив кивок со стороны вождя, продолжил. — Строительство верфей и доков идёт с небольшим опережением графиков. В Молотовске уже открыт сухой док №3, который может принять корабль водоизмещением до 80 тысяч тонн. В Николаеве и Севастополе также почти сданы доки подобного размера, но для их доводки требуется ещё около месяца. На Каспии, в Астрахани и Махачкале модернизируется портовая инфраструктура под крупные корабли водоизмещением под 30 тысяч тонн. В Каспийске строится полноценная база флота, но пока работы там на ранней стадии.       — Хорошо, ожидаемо, — буркнул Сталин, затянувшись табаком, — продолжайте.       — Во Владивостоке и Находке строятся портовая инфраструктура для крупных кораблей. Во Владивостоке уже сдали два дока для кораблей особо крупного водоизмещения. В Николаеве-на-Амуре и Москальво сдаются доки для меньших кораблей. В Петропавловске-Камчатском и Магадане началось возведения полноценной портовой инфраструктуры. Работы только начались и сдать объекты смогут только через год, в лучшем случае. По поводу Балтики… — Галлер поморщился, вспоминая недавние события, которые стоили ему здоровья. — Сроки работ в Ленинграде сорваны. Что же касается Таллина, Риги и Калининграда, то работа в портах продолжается, но на текущий момент собственные производственные мощности способны выпускать корабли размером лишь с лёгкий крейсер. Мы уже прорабатываем варианты модернизации прибалтийских верфей… но платой за это будет приостановка строительства кораблей.       Вождь, который внимательно выслушивал доклад Галлера, медленно и тяжело поднялся со своего места, вновь измерив расстояние от своего место до окна, устремив свой взгляд в заиндевевшее окно, которое выходило на покрытую снегом площадь.       — Я вас услышал, Лев Михайлович, — спокойно сказал он.       Вождь развернулся и окинул присутствующих взглядом, столь леденящим, что все руководители республик дружно сглотнули. Увидев это, Сталин почти незаметно ухмыльнулся, пряча улыбку за усами, и продолжил:       — Я вас всех услышал, товарищи. Какие бы тяжёлые времена не были и какой бы важной не была защита страны, забывать о её гражданах никак нельзя, — он вновь прошёл по коридору, сев на своё место, и постучал пальцами по столу. — И, тем не менее, сейчас важнее защита наших границ. Проекты гражданского пользования не должны оставаться без внимания, но приоритет должен быть всё равно за военными. Я надеюсь, что вы не будете чинить неудобств.       — Никак нет, товарищ Сталин, — покачал головой Тарасов, шагнув чуть вперёд, вызываясь взять удар на себя.       — Хорошо, — спокойно кивнул вождь, подняв взгляд в потолок, о чём-то задумавшись, тихо покуривая трубку. — Хорошо … вы свободны, товарищи. Надеюсь, что в следующем году мы будем точно также обсуждать успешный год, — сказал он, слабо кивнув.       Шестнадцать глав союзных республик, казалось, были несколько удивлены этим, но не стали задерживать вождя и один за другим покинули кремлёвский кабинет. Сталин остался наедине с военными и промышленниками и чуть улыбнулся.       — Ну, товарищи, теперь можно заняться более насущными вопросами, — сказал он, посмотрев на адмиралов, а конкретно на Кузнецова. — Николай Герасимович, начнём с вас, пожалуй. Поведайте, какие последние новости в области кораблей-репараций?       Адмирал поднялся со своего места, слишком поспешно для человека его положения, но в присутствии вождя по-другому было и нельзя. Коротко прокашлявшись, Кузнецов начал говорить:       — За прошедший год Греко-Американская технология позволила нам пополнить флот одним авианосцем, одним линкором, одним тяжёлым и двумя лёгкими крейсерами, а также двумя десятками кораблями класса «эсминец» и меньше, не считая подводных лодок. Их боевая эффективность…       Тут адмирал на миг остановился, переводя дыхание, и продолжил:       — Боеспособность Кансен, созданных на основе репарационных кораблей, сравнима с серийными. В частности, Феодосия значительно усилила Черноморский флот, уступая в боевых качествах только Советской Украине.       — Хм … а чито ви можете сказать о дальнейшем пополнении флота? — спокойно спросил Сталин, глядя Кузнецову прямо в глаза.       -Буду краток: мы ограничены, — уверенно сказал Николай Герасимович. — В ближайшие дни мы введём в строй Новороссийск, которая станет пятым линейным кораблём на Чёрном море. В Ленинграде готовится к вводу в строй эскортный авианосец Петляков — бывший немецкий «Везер», и на этом крупные корабли закончатся. Далее сможем ввести несколько десятков эсминцев, сторожевиков и подводные лодок, — адмирал на мгновение помрачнел, затем продолжил. — Всё-таки есть способ увеличить количество вымпелов. Насколько мне известно, японцы так и не передали нам репарации в должной мере, так что можно требовать с них крупные корабли.       Иосиф Сталин вновь о чём-то задумался, планомерно постукивая пальцами по тяжёлому деревянному столу.       — Запомните эту идею, Николай Герасимович, запомните эту идею, — задумчиво произнёс Вождь. — Но стоит с ней несколько повременить. У Японии, насколько мне известно, сейчас крайне сложно с флотом, и требовать его у них — значит ослабить тот заслон, который защищает наши восточные рубежи от врага. Я верно говорю, товарищ Союз?       — Всё верно, товарищ Сталин, — спокойно сказала флагман Балтийского флота Союз, кивнув головой. — На Тихоокеанском театре боевых действий японцы располагают вторым по силе флотом. Но из-за провала последний операции и масштабов территории он находится в крайне неудобном положении. Ослаблять его ещё и нашими претензиями в данной ситуации я считаю совершенно нецелесообразным.       — Да, — согласился адмирал. — Помимо японцев всё ещё можно оставлять открытыми требования к другим бывшим странам Оси. Те же Итальянцы саботировали нам передачу крейсера «Гориция», да и с немцами там несколько непонятно. И можно поднять архивы переговоров с американцами, — протяжно сказал Кузнецов. — В дополнении могу сказать, что нужно открыть архивы имперских времён по поводу договорённостей о дележе флотов Австрии и Германии, может, там что-то найдётся. А так… мы полностью исчерпаем свой ресурс репарационного ресурса к концу грядущего года. На этом у меня всё, спасибо.       Отчитавшись, Николай Герасимович вновь уселся на своём месте.       — Благодарю вас, товарищ Кузнецов, за ваш обстоятельный доклад по этой теме, и за то, что посвятили в него всех присутствующих тут. Я надеюсь, что мы теперь представляем масштаб данной темы, — произнёс Сталин, оглядывая собравшихся.       — Хочу дополнить Николая Герасимовича, — заговорил адмирал Октябрьский, вставая со своего места. — Хотя репарационные единицы действительно показали себя крайне достойно, но мы с самого же начала понимали, что их будет крайне мало, в соотношении с остальным флотом. Так что делать ставку исключительно на них я считаю неразумным.       — Стоит думать, Филипп Сергеевич, что вы готовы что-то предложить? — чуть приподнял бровь вождь.       — Верно, товарищ Сталин, — вместо Октябрьского слово вновь взял Галлер. — Мы с морским штабом уже составили несколько планов развития флота на ближайшее время, но перед тем, как приступить к ним, я предпочёл бы сначала затронуть тему НИОКР.       — Хм? — чуть удивлённо вскинул бровь Сталин, смотря на Галлера, после чего слабо улыбнулся в усы. — Ну давайте, Лев Михайлович, ми вас слушаем.       — Говорить буду не только я, ведь есть области, которые находятся под руководством Павла Фёдоровича, — сказал он, повернувшись к маршалу авиации Жигарёву, — и товарища Берии, так что я надеюсь, они поддержат меня после этого.       Вождь окинул взглядом упомянутых людей, а после вернулся к Галлеру:       — Говорите, Лев Михайлович.       — Кхм… — прокашлявшись, Галлер начал. — За последние полгода КБ завода «Большевик» разработало эскизный проект корабельного орудия калибром 15 дюймов для унификации на кораблях иностранной постройки. Мне доложили, что уже существует несколько вариантов будущего оружия, и эта работа завершится к началу второго квартала следующего года. При успехе можно будет перейти к изготовлению опытного образца.       Галлер поперхнулся, сбившись с речи. Ему потребовалось несколько продолжительных мгновений, чтобы прокашляется, прежде чем он продолжил:       — Далее хочется затронуть артиллерию среднего калибра. В ЦКБ-34 уже предоставили к полигонным испытаниям орудие СМ-33, сейчас ведётся разработка башенных установок СМ-31 и СМ-42 для вооружения линейных крейсеров. Это конструкторское бюро также ведёт работу над орудием СМ-40 калибра 220 мм для перспективных тяжелых крейсеров. Ориентировочно башенные установки для двенадцатидюймовых орудий будут готовы в течении следующего года, а для СМ-40 — в течении полутора лет…       Взяв мокрую тряпку и проведя ею по лицу и вискам, Лев Михайлович продолжил:       — А завод №198 занят разработкой двух орудийных башенных установок калибром 16 дюймов для перспективных линейных кораблей и мониторов. Помимо этого, в уже упомянутых КБ ведётся разработка башенных установок БЛ-118, МК-18, БЛ-101, БЛ-132, СМ-48, СМ-50 и МК-3-180М. И, напоследок, смею доложить, что в КБ завода «Большевик» ведётся работа над экспериментальными орудиями особой мощности, а именно Б-45 калибром 457 мм и Б-52 калибром 406 мм. Они значительно превосходят и по разрушительной силе, и по габаритам серийное орудие Б-37, которыми вооружена уважаемая Союз и её сёстры. Дальнейшее будет обсуждаться в разрезе тем, которые поднимут товарищ Берия и Жигарёв.       — Ну давайте тогда и их послушаем, — хмыкнул Сталин, переводя свой взгляд на упомянутых людей, которые уже были готовы к ответу вождю. — Кто из вас начнёт?       — Я, — коротко сказал Берия, поднимаясь со своего места. — Смею доложить, товарищ Сталин, что испытания РДС-1 в августе этого года были крайне показательны. КБ-11 крайне довольны результатами испытаний и уже приступили к дальнейшим работам в этой области. Как утверждает начальник КБ, товарищ Зернов, в 1950-м году, будут собраны ещё несколько опытных моделей РДС, которые пойдут на испытания.       — А с массовым производством? Когда можно будет приступить к массовому выпуску сих изделий? — одновременно хмурясь и высказывая интерес, спросил Сталин. Как это у него удавалось, никто не понимал.       — В теории это можно сделать хоть сейчас, — уклончиво ответил Берия, — но и Зернов, и Курчатов настаивают на том, что в данный момент это будет довольно опрометчивым поступком. У изделия всё ещё есть недоработки, а в случае неправильного срабатывания боезаряда произойдет выброс токсичных веществ.       — На этом всё, Лаврентий Павлович?       — Нет, товарищ Сталин, — покачал головой Берия. — Помимо этого, по заказу флота и армии, при КБ-11 был создан особый отдел под руководством Черняева, который занимается разработкой боеприпасов специального назначения для артиллерии особой мощности. Как мне доложили товарищи Черняев и Курчатов, отдел разрабатывает экспериментальный образец Научного Объекта Военного Образца, или сокращённо «НОВО», для орудий калибром 12 и более дюймов.       — И как скоро будут готовы первые образцы? — поинтересовался Сталин.       — Если не будет никаких эксцессов на предприятии, и проблем с поставками сырья, то первые образцы будут готовы к концу второго квартала этого года, а испытания в войсках они поступят … когда флот и КБ-11 сочтёт нужным, я ведь прав? — спросил Берия, повернув голову к Кансен-флагману.       — Да, — утвердительно кивнула та, согласившись с могущественным министром государственной безопасности. — Сирен нужно бить, но подвергать своих боевых сестёр опасности я не готова.       — Разумно, крайне разумно. Терять вас по нашей собственной глупости и поспешности — верх бездарности и разгильдяйства, которое следует расценивать никак иначе, кроме как предательство родины. Вам всё ясно? — сурово спросил Сталин, медленно проведя взглядом по комнате. У присутствующих людей на секунду сердце пропустило удар.       — Так точно, — быстро, но приглушённо ответили все, почти что хором.       — Вот и славно, — довольно улыбнулся Сталин, откидываясь на спинку своего стула, — у вас всё, Лаврентий Павлович? — спросил он.       В ответ Берия коротко утвердительно ответил и опустился на своё место. Теперь взгляд Сталина был прикован к маршалу авиации:       — Товарищ Жигарёв, теперь ви, прошу.       — Кхм, — чуть прокашлялся Павел Фёдорович, по привычке вставая по стойке смирно, как какой-то курсант на плацу, хотя на погонах уже были погоны генерала-полковника. — Я буду говорить за авиацию в целом, поскольку руководителей конструкторских бюро здесь не вижу. Итак, начну с производства … План по выпуску МиГов-15 промышленность выполнила в полном объёме, полностью прекратив выпуск более ранних машины серии МиГ-9. МиГ-13, как самолёт для кораблей-гибридов, все ещё производится на предприятии №126 малой серией. Новейший МиГ-17 проходит заводские испытания, при их успехе пойдёт в серию через… через год.       На столе, как и было положено, перед каждым министром или генералом, стоял стакан холодной воды, которой можно было бы смочить горло во время долгой речи. Жигарёв остановил свою речь, потянувшись за стаканом и, сделав один глоток, поставил обратно:       — Извините.       — Ничего, Павел Фёдорович, — понимающе сказал Сталин. — Продолжайте.       — Да, — кивнул Жигарёв. — Предприятия №166 и №153 принялись за производство самолётов-перехватчиков конструкции товарища Лавочкина, на предприятиях №39, №47, №475 и №99 началось производство палубных истребителей Як-25. Завод №86 под руководством товарища Бериева увеличил выпуск гидросамолётов всех конструкций и уже приступил к разработке новой «летающей лодки» с реактивным двигателем. Ульяновский, Луховицкий и Воронежские заводы продолжают выпускать самолёты конструкции Ильюшина, в том числе и Ил-10К. На предприятиях М-5981, №116, №387, №168, №99 выпускают вертолёты Камова, Миля и винтокрылы Братухина.       Он вновь замолчал, словно пытаясь что-то вспомнить, после чего снова продолжил:       — Далее пойдёт тема перспективных проектов и планов на ближайшие годы. Начну сперва с КБ Туполева, которое до этого я не упоминал. Этой осенью КБ получило ТЗ на бомбардировщик Проект «85», и в следующем году начнётся сборка опытного образца. Кроме того, КБ Туполева приступило к разработке многоцелевого тяжёлого палубного бомбардировщика-торпедоносца под индексом «91». Одновременно КБ Алексеева продолжает работы над двухмоторным многоцелевым реактивным самолётом, а КБ Сухого работает над улучшением своего торпедоносца ДБ-М82. Что же касается КБ Ильюшина, то оно после отказа от Ил-20 принялось за разработку новой, реактивной машины, под обозначением «40». Работы пока находятся на ранней стадии, поэтому окончательный проект будет готов, как минимум, к концу следующего года.       Он вновь потянулся к стакану, чуть смочив горло, которое от постоянной речи пересыхало.       — Что касается вертолётной и прочей техники — КБ Миля, Камова, Братухина и Яковлева работают над машинами всех классов и размеров. Конкретнее КБ Миля прорабатывает проект нового многоцелевого вертолёта массой 7,5 тонн. Камов работает над лёгкой машиной массой до 2-х тонн, Братухин дорабатывает свой тяжёлый В-11, а КБ Яковлева занимается разработкой двухосевого транспортного вертолёта. И последнее: я хочу доложить о наработках КБ Черанского. Он в инициативном порядке предложил проект самолёта-истребителя, способного преодолеть скорость звука. Этот проект был предоставлен нам ещё год назад, но из-за чрезвычайно завышенных ТТХ мы посчитали его очередным прожектёром. Сейчас мы пересмотрели это заключение и сейчас рассматриваем его как перспективный проект, достойный соперничать с Яковлевым, Лавочкиным и Микояном. На этом у меня всё, спасибо, — сказал Жигарев и, наконец, сел на своё место.       — Хм-м … — задумчиво промолчал Сталин, планомерно и размеренно постукивая по столу пальцами. — Предоставьте товарищу Черанскому все необходимые ему ресурсы, а то товарищи конструкторы застоялись немного. Стоит добавить немного свежей крови. Спасибо за доклад, Павел Фёдорович. Было крайне познавательно.       Вождь замолчал, после чего вновь перевёл взгляд на Галлера:        — Лев Михайлович, теперь попрошу вас продолжить свой доклад о перспективах флота.       — Да, — кивнул Галлер, доставая из портфеля несколько стопок очень и очень толстых пачек бумаг, после чего положил их на стол. — Как я и говорил ранее, морским штабом, который состоит из товарищей адмиралов, инженеров и Кансен — флагманов и их заместителей, были проанализированы данные, собранные с начала вторжения Сирен. На основании них я и мои коллеги разработали новую программу на следующий год.       Галлер поднял глаза, окинув всех их взглядом, после чего, прокашлявшись, продолжил:       — Сперва стоит сказать, что первым пунктом в новой кораблестроительной программы 1950 года следует считать достройку уже заложенных вымпелов, к которым относятся, в первую очередь, крейсера проекта 68-К. С помощью технологии прототипов мы доведём их число до 17 вымпелов. Также флот пополнят два десятка эсминцев проекта 30 и десять лидеров эсминцев Проекта 48 и 48-К. Также смею доложить, что за последние полтора года в строй вошли 3 недостроенные ранее лодки серии «С», 21 подводная лодка серии «СМ», часть из которых достраивались как полу-прототипы, 22 лодки серии «М», Проекта 96, 4 лодки серии «Щ» и одна лодка серии «К», 13 сторожевых кораблей Проекта 29. Опуская малые силы, и некоторые другие, достаточно незначительные проекты, такие как Пр.186, могу сказать, что программа 1947 года, по достройке малых сил, полностью выполнена.       — Хорошо… очень хорошо, — тихим и довольным голосом пробурчал в усы вождь. — Продолжайте.       Галлер кивнул:        — Теперь возвращаемся к планам на грядущие годы, и начать я предлагаю с подводных лодок. Последние годы у нас было некоторое затишье в плане подводных лодок, пока прорабатывались различные проекты будущих кораблей этого класса. В ходе НИОКР утверждено к строительству малую подводную лодку Проекта 615, ставшая развитием лодок типа М, и уже получившая предварительное имя М-254, средние подводные лодки Проекта 613, которые будут выпускаться полноценной серией, и океанские подводные лодки Проекта 611. Впрочем, закладка последних пока что отложена на год из-за неготовности технической базы. В качестве прототипов могут быть выставлены Проект 612 и 618, которые, как и 615-й, являются развитием лодки типа «М». В среднем классе в прототипах будут лодки Проекта 614, которые являются развитием немецких лодок серии XXVI. Туда же относятся проекты 647, 643, 635, 616 и модернизированные 611 и 617, на которых наши конструкторы попробовали заменить дизели на парогазотурбинные установки. С целью проверки эффективности такого способа движения в подводной среде утверждена к закладке лодка С-99 проекта 617, — спокойно отрапортовал Галлер почти что на одном дыхании и, выдержав паузу, добавил. — Также прорабатываются две концепции, которые до этого не использовались ни в одном флоте…       — Что там ещё? — тихо спросил Кузнецов, который внимательно слушал своего коллегу.       — В ходе работы было предложено пять проектов — 621, 626, 628, 624 и П-2. Первые два представляют собой транспортные подводные лодки для проведения десантных операций. Учитывая их размер, они могут перевозить от пяти до десяти танков, а также машины сопровождения и, на проекте 621, даже три самолёта. В виду специфики нынешней войны строить эти лодки хоть сколько-то большой серией опрометчиво, так что вопрос об их вводе в строй будет решаться на обсуждении прототипов, — сообщил Галлер.       — А что там насчёт проектов ударных подлодок, Лев Михайлович? — спросил Кузнецов.       — В штаб поступили проекты 628 и 624 — подлодки-носители самолётов-снарядов разработки КБ Челомея и КБ Лавочкина. Проект 624 представляет собой оригинальную конструкцию на базе Проекта 611, а 628 базируется на лодках серии «К», — рассказал пожилой адмирал. — Также предложена подлодка П-2 — сверхтяжёлая ударная лодка, на борту которой присутствуют самолёты-снаряды 10-Х, ракеты Р-1, сверхмалые подводные лодки и торпеды.       — Этот гигант… насколько эффективны ракеты в нынешней ситуации? — спросил вождь, посмотрев на Союз.       — Точно сказать нельзя, — вздохнула Союз. — Бердянск, которая была ими вооружена, пропала при сражении за Окинаву, и у нас нет её боевых журналов. Лишь по свидетельствам других Кансен можно говорить, что ракеты относительно эффективны против безэкипажных кораблей Сирен.       — Ясно, — хмуро сказал Сталин, снова повернувшись к Галлеру. — Продолжайте.       — Теперь перейду к надводным кораблям. Сторожевые корабли Проекта 42, головной из которых — Сокол — уже заложен, и ещё семь кораблей этого же проекта будут строиться в течение следующего года. Уже начата разработка следующего корабля —проект 50, его эскизный проект должен быть закончен к сентябрю 1950-го года. В дополнении к этому ведётся активная постройка МПК Проекта 122 и 122-Бис, которые выполняют роль сторожевиков и патрульных сил. Из крупных кораблей серийной постройки продолжается плановое строительство семидесяти эсминцев проекта 30-бис, начатое в 1948 году. Головной вымпел — Смелая — будет введена в состав флота со дня на день. Суммарно планируется 70 кораблей этого класса. Затем на смену им придёт более совершенный корабль — проект 41. Первый эсминец этого типа будет заложен в первой половине этого года. Суммарно планируется 110 кораблей этого класса.       Адмирал замолчал, поправив ворот мундира, который несколько давил ему на горло, и продолжил:       — Что же до тяжёлых кораблей, то массово строиться будут лишь крейсера проекта 68-бис, которые должны стать основой наших крейсерских сил в ближайшие несколько лет.       — Хм? — удивлённо поднял бровь Сталин, а вместе с ним и большинство адмиралов, пораженные словами Галлера, но промолчавшие. — И это всё? Крейсера проекта 68-Бис будут самыми тяжелыми кораблями?       — Никак нет, товарищ Сталин, — покачал головой Галлер. — Это именно вымпелы, которые будут строиться обычными мощностями, без применения технологии ускоренного строительства. Теперь я перехожу к прототипам. Они вводятся в строй за минимально возможное время и могут быть заказаны непосредственно морским министерством, чтобы закрыть нехватки в Кансен. У меня на руках есть список прототипов, которые войдут в наш флот в следующем году. Во-первых, линкоры. На данный момент мы располагаем двенадцатью кораблями этого класса и двумя линейными крейсерами. Штаб, проанализировав имеющееся у нас на руках проекты кораблей, пришёл к выводу, что линкоры Проекта 23-К будут основой для будущего флота. Поскольку ещё в 1938 году мы планировали ввести в строй 15 линкоров этого типа, то сейчас нами планируется вновь вернуться к этой программе, заложив в течении четырёх лет 11 кораблей по первоначальному проекту, с учётом модернизации нынешних вымпелов.       Здесь он перевёл взгляд на присутствовавшую Союз, и та завершила его мысль:       — Две новые мои сестры — Советская Грузия и Советская Карелия — будут созданы для Черноморского и Северного флотов соответственно.       — А хватит ли на них ещё орудий? — усомнился Октябрьский. — Нужно ведь ещё восемнадцать шестнадцатидюймовок только на эти два корабля. А как быть со следующими?       — За последние два года заводы изготовили более пяти десятков орудий Б-37 и лейнеров для них, так что всяко хватит, — произнёс Галлер и сорвался на кашель. Успокоившись, адмирал продолжил. — Другие проекты линкоров класса «А», которые не нуждаются в длительной проработке, на данный момент рассматриваются только как прототипы. Что же до линкоров типа «Б», то 25-й проект возможен как прототип, но конкурирует за место в доке с линейным крейсером проекта 69. Линкоры проекта 64, к которым относятся Кансен Полтава и Нарва, потенциально могут создаваться и далее при наличии свободных судостроительных мощностей.       — Лев Михайлович, — внезапно высказался адмирал Горшков, — а что там наши корабелы наработали по другим проектам линкоров класса «А»?       — Сергей Георгиевич, — Галлер повернулся к нему, — к нам поступили на рассмотрение проекты линкоров тридцатых годов, а именно проекты 21, КБ-4, ЦКБС-1. Для их адаптации к новым условиям войны потребуется время. Также предложены и более современные проекты, а именно: модернизация линкоров серии «Советский Союз» по проектам 23-бис и 23НУ, перспективные сверхлинкоры проекта 24 и малые линкоры ЦНИИ-45.       Горшков кивнул головой и опустил взгляд, уйдя в свои мысли. Сделав глоток воды, Лев Михайлович вернулся к докладу:       — Также штаб рассматривает проект прототипа по теме «Фрунзе». Это линейный крейсер, представляющий собой модернизацию линкора типа «Севастополь». Прямая модернизация является не столь целесообразной — боевых качеств «Севастополей» хватает для Балтийского моря. А вот усилить Тихоокеанский флот прототипами типа «Фрунзе» вполне возможно. Также штаб располагает другими вариантами прототипов, которые основываются на линкорах «Севастополь»: проект 27 с усиленной бронёй, вспомогательным и зенитным вооружением ценой одной башни главного калибра, а также несколько проектов авианосца, которые по ТТХ будут аналогичны английскому «Орлу».       — Лев Михайлович, — неожиданно обратился к нему Кузнецов. — Я заметил в вашем докладе то, что вы как-то про авианосцы вовсе не говорили до этого. В новой программе их вообще не будет. Мне казалось, что мы обсуждали их наличие на собраниях?       — Николай Герасимович, — ответил ему Галлер, — наш штаб располагает боевыми отчётами Ольховской с операции на Окинаве. Согласно им, авианосцы крайне эффективны против безэкипажных кораблей Сирен, а также для разведки и воздушного прикрытия эскадры. А вот против высших гуманоидных Сирен и так называемых «Пепельных Кансен» их эффективность крайне сомнительная. Их ПВО не даёт самолётам нормально прорваться к ним, а «кинетические барьеры» защищают от близких разрывов авиабомб и торпед. Из-за этого авианосцы быстро теряют свои авиакрылья.       — Я не помню, чтобы вы говорили об этом на заседаниях морского штаба, — буркнул себе под нос Кузнецов. — И тогда каковы ваши предложения? Мы уже имеем в составе флота два тяжёлых авианосца, один крейсер-гибрид и, в скором времени, лёгкий авианосец.       — Штаб разработал проект боевой группы из авианосца-прототипа на базе линкора «Севастополь» и линейного крейсера-прототипа «Фрунзе», — произнёс Лев Михайлович. — Также предлагаем перестроить океанский лайнер «Океан» в авианосец по примеру американского Лэнгли. Существует несколько вариантов этого проекта, так что можно будет вводить их как прототипы. Это будут эскортные корабли для Черноморского и Балтийского флотов. И в качестве проверки рекомендуем к постройке один авианосец Проекта 71А на базе крейсера Проекта 68. Другие классические авианосцы — Проекты 71Б, 69АВ, 72 и 23АВ — пока рано строить.       Галлер снова протёр себе голову и устало произнёс:       — Я хочу заметить, что Литвяк достойно показала себя в Окинавской операции, и у нас существует целая плеяда проектов гибридных крейсеров-авианосцев от нескольких КБ. ЦКБС предоставило проекты кораблей с вооружением из орудий от 6 до 12 дюймов, а штаб предлагает их к постройке для нужд Тихоокеанского флота.       Здесь Галлер позволил себе улыбнуться и бросил взгляд на Николая Герасимовича.       — В дополнение к Литвяк, собираешься отправить значит, — тихо кивнул про себя Кузнецов.       — Также добавлю по поводу ракетных кораблей, — продолжил Лев Михайлович. — Как сказала Союз, из-за потери Бердянск мы не имеем в своём распоряжении данных об полной эффективности ракет, поэтому строительство ударных кораблей с ракетным вооружением пока откладывается. И ещё про Нарву: её корпус Проекта 64 из-за проблем в Ленинграде до сих пор не завершён. Тем не менее, её достройка по первоначальному проекту остаётся в приоритете, ведь так удастся ввести её в строй как можно скорее.       Сталин, который к этому времени уже отложил трубку, негромко произнёс:       — Интересно… продолжайте.       — Теперь к крейсерам. Проект 69, он же «Кронштадт». Их, я напомню, как и линкоров Проекта 23 предполагалось заложить 15 единиц. На данный момент их только 2 — сама Кронштадт и Севастополь. Как мы с вами знаем по иностранному опыту, прототипы на базе серийных проектов обладают лучшей психической устойчивостью и проще в создании, — высказался Галлер. — Поэтому мы считаем целесообразными поступить с ними также, как и с проектами линкоров — они будут строится по остаточному принципу, однако с приоритетом именно к ним, а не к полноценным прототипам.       Галлер переплеснул страницу и продолжил:       — Корабелы продолжают работы над крейсером проекта 82. Его водоизмещение составит 40000 тонн, а вооружен он будет новейшими орудиями СМ-33 калибром 305 мм и усиленным набором зенитных артустановок. Работы над этим проектом, получившим наименование «Сталинград», находятся на завершающей стадии. Предположительно, по боевым качествам он превзойдёт линейные крейсера проекта 69.       — И сколько займёт всё эта проработка? — затянув трубку, спросил вождь, который крайне пристально следил за развитием данного проекта.       — Не ранее чем через год, — покачал головой Галлер. — Есть много нюансов, которые нужно решить, чтобы корабль, и Кансен не страдали от «Детских болезней», которые придётся устранять в боях своей же кровью. КБ разберутся с чертежами в течение 12-16 месяцев. Только в 1951 году мы сможем заложить головной корабль серии.       — Ясно… ясно… — недовольно пробубнил вождь. — Продолжайте.        — Сверхтяжёлые быстроходные крейсера представлены двумя типами — Проект 22 и Проект Х. При этом проект 22 уже показал свою эффективность в лице Кансен Орёл, и штаб рассматривает несколько вариантов его развития, помимо уже имеющихся вариантов кораблей, принадлежащих к этому проекту. А вот перспективы Проекта Х, напротив, довольно туманны из-за его худшей защищённости при значительных габаритах, — доложил Галлер. — Тяжёлые крейсера представлены проектами 66, 82-Р и КРЛ-22, но для них на текущий момент не готова артиллерия главного калибра. Средние крейсера представлены Проектом 65, который является дальнейшим развитием Проекта 68. В малом же весе основными проектами являются крейсера серии МЛК, лёгкие крейсера Проектов 28 и 94, а также лидеры эсминцев Проектов 24, 47 и 20. Решения об их вводе в строй будут приниматься на дополнительных обсуждениях.       — Достаточно полно, Лев Михайлович. Ви снова доказываете, что достойны этого места, — произнёс с полуулыбкой Сталин. — Есть ещё что-то?       — Да, — ответил Галлер. — Я хочу обратить особое внимание на Каспийскую флотилию. Как показала практика, Каспий — уникальный театр боевых действий. На нём роль линкора занимают мониторы, а роль линейного крейсера или быстроходного линкора — броненосцы береговой обороны. Для пополнения флотилии штаб настоятельно рекомендует построить на Каспии как минимум один броненосец предельных параметров с парой двух орудийных шестнадцатидюймовых артустановок, предложенный Абанькиным. Другие линейные корабли будут строиться по необходимости. В качестве лёгких сил будут выступать прототипы эсминцев, предшествующие 41-му проекту, а также крейсера серии МЛК.       Галлер тяжело вздохнул. Было видно, как он сильно вымотался, отчитываясь перед вождём и остальными присутствующими. Найдя в себе ещё сил, пожилой адмирал продолжил:       — В заключение выскажусь об инициативе «Лазурный Путь» и эскадре под международным командованием. Как вы знаете, иностранные государства хотят укрепить своё влияние, из-за чего уже сейчас обозначено, что в качестве Кансен-флагмана всего этого соединения будет выступать бразильский прототип, созданная по британскому проекту. А ядро эскадры будет состоять из других подобных Кансен с… размытой лояльностью. Нас допустили к этой инициативе с довольно суровыми ограничениями по габаритам. Поэтому штаб предлагает создать тяжёлый крейсер на основе чертежей фирмы «Ансальдо», сходный с нашим Проектом 22, который доказал свою жизнеспособность. На этом всё. Спасибо.       — Спасибо за доклад, Лев Михайлович, — коротко сказал вождь, смотря на измученного адмирала, рухнувшего в своё кресло. После Сталин обратился к следующему в очереди на выступление. — Прошу вас.