Баротравма. Глава 1.

      … Январь 1950 год …       … Владивосток …       … Бухта Золотой Рог, главная база Тихоокеанского Флота …              Поезд прибыл на вокзал в Владивостоке поздней зимней ночью. Лунный свет скрывали облака, и погружённый в темноту город, освещённый лишь слабым светом уличных фонарей не заметил этого. Лишь появление большого числа чекистов и служащих Тихоокеанского флота давало знать, что это событие стало особым. Со скрипом колёса прекратили вращаться, и громада поезда замерла у перрона. С небес на землю падали хлопья крупного снега, а локомотив издавал продолжительный свист, выпуская излишек пара.       — И ведь не могли же приехать в другое время, — процедила сквозь зубы Каганович, которая, закутавшись в массивное пальто, стояла на пироне, чуть прищуренным взглядом озирая состав. — А Калинина ещё и заявить осмелилась: «Сестра моя дорогая, я так устала! Можешь, пожалуйста встретить новенькую из Ленинграда!»       Кансен двадцать шестого проекта, проскрежетав зубами, раздражённо сплюнула и добавила:        — И ведь согласилась!..       — Здесь я соглашусь с вами, фрау Каганович, — отозвалась стоящая рядом с ней невысокая девушка с пышными волосами цвета морского песка и глазами, подобными морской волне.       — Ну, они прибыли так быстро, как только могли, — попыталась вставить свои пять копеек третья Кансен — подлодка С-56.       — Да знаю я, — раздражённо шикнула в ответ Каганович, — но я не про это сейчас…       Она краем глаза заметила, как одна из дверей дальнего вагона распахнулась, и на перрон стали высыпаться люди в форме.       — За мной, — коротко скомандовала крейсерша, направляясь к толпе людей и ведя за собой обеих подводниц.       Между тем поток человеческих фигур из вагона истёк, и, когда Каганович со спутницами уже подошли, из вагона показалась копна серебристых волос. Девушка, одетая в толстую накидку с высоким воротом, обшитым мехом, едва стояла на ногах и чуть пошатывалась при каждом шаге. Её глаза, которые были цвета цветущей фиалки и блестели подобно аметистам, оглядели вокзал и в конце концов сосредоточились на Каганович и её спутницах. Вслед за этим девушка неторопливо зашагала к ним, остановившись лишь в паре метров.       — Подводная лодка… — она осеклась, пытаясь продрать заспанные, слипающиеся глаза. Гостья из Ленинграда длинно и протяжно зевнула, после чего сонным голосом произнесла, — лодка П-3, Искра, прибыла в расположение Тихоокеанского флота.       Едва это донеслось до Каганович, как на её лице появилась гримаса раздражения, и она недовольно спросила Искру:       — Ты же спала, пока сюда ехала, да?       Искра, казалось, не заметила этого и снова зевнула, прикрыв рукой своё лицо. На нём всё ещё виднелись красные следы от скомканной наволочки перьевой подушки.       — Конечно, — протянула она, пытаясь попутно вновь прочистить глаза. — Меня вот только-только разбудили…       И тут она снова зевнула, долго и протяжно.       — Хи-хи-хи-хи! — донеслось из-за спины Каганович, приводя ту в ещё большее раздражение.       Она резко повернулась, бросая на подлодку пронзительный взгляд, который, будь он на то способен, убил бы на месте. Крейсерша несколько раз моргнула, не сводя взгляд с Искры, после чего тяжело вздохнула.       — Верно, три часа утра, почему бы и не поспать? — риторически спросила она саму себя под кивки спутниц, которых ситуация откровенно веселила. Ведь лишь Каганович держалась на ногах, не засыпая в ожидании поезда.       — Верно… товарищ Каганович, — словно в насмешку добавила Искра, ещё раз зевнув. После чего она повернулась к двум другим подлодкам, которые всё это время молча стояли позади крейсерши, и улыбнулась. — С-56, рада снова видеть.       — И тебе привет, Искра, — поздоровалась С-ка лёгким кивком головы.       Корпуса обеих были заложены и построены в Ленинграде, правда на разных заводах и с разницей в несколько лет. Но С-56 отправили на Дальний Восток до окончания достройки и в 1939 году официально и ввели в состав Тихоокеанского флота. Не сказать, что у них были хоть какие-то отношения, ведь С-56 была одной из десятка С-ок, которые были в Ленинграде, и это не считая Малюток, Щук и прочих, которые, в основном, общались между собой, в своём семейном кругу.       А вот П-3 была одной из трёх эскадренных лодок, на тот момент, единственных во всем СССР, которые оставались такими до появления лодок серии К, знаменитых «Катюш», из-за чего остальные смотрели на них с трепетом, прямо как на Союз смотрели эсминки. Сама Искра помнила многих из своих сослуживиц и пыталась поддерживать с ними связь, даже если те находились на другом конце страны. Именно так она следила за успехами других подводниц.       — Так… а ты кем будешь? — протянула Искра, смотря на другую подлодку, которая стояла по другую сторону от Каганович.       — Р-45, подводная лодка U-Boot, 26 серии, Frau Violet, — сказала вторая подводница и слегка склонила голову в знак приветствия, положив руку на грудь.       Сонное лицо Искры немного скривилось.       — Почему вы все… — негромко произнесла она в замешательстве.       Успокоившись, П-3 лишь понуро вздохнула, поняв бессмысленность вопроса. Да и к тому же в полусонном состоянии её не особо интересовал бы сам ответ. Взамен она задала другой вопрос:       — Двадцать шестая серия? А!.. Это ведь ты с сестрой была в сорок пятом году? Я же тебя видела тогда? Верно?       — Да, я была в Ленинграде после войны. Возможно мы там и пересекались, но там же ещё наши старшие сестрички двадцать первой серии были, а ещё семёрки, двойки и одна девятка. Может, с ними спутала, — пожала плечами бывшая немка. Парадоксально, но немецких кораблей в советском флоте было довольно много.       — Ну, быть может, — сонно пожала плечами Искра. — Хотя с несколькими «двадцать первыми» я бы тебя не спутала, они же вместе со мной служат. А вот те, которые уехали сюда и на Север… вот с ними возможно.       Она снова зевнула, после чего криво улыбнулась:       — Всё равно рада встречи и надеюсь на плодотворную службу.       С каждым новым словом её речь становилась всё более и более медленной, пока её подбородок не опустился на грудь, а изо рта донеслось тихое сопение.       — Она что, уснула? — возмутилась Каганович. — Ладно, чёрт с ней. Берите её и ведите в кровать, чтобы завтра она была как штык. Я пойду вопросы с начальником поезда решать, — сказала она, после чего тихо буркнула себе под нос, — и потом до кровати доберусь… Калинин, небось, уже третий сон видит… Так, вам всё ясно?       — Так точно, — синхронно кивнули две подлодки.       — Выполнять. — приказала Каганович.       

******

             — Итак, я думаю, что всем вам известно, зачем я собрала вас, верно? — окинув взглядом всех присутствующих, спросила Калинин. Она была необычайно бодра и спокойна, чего нельзя было сказать про Каганович.       — Конечно, сестра, — процедила вторая крейсерша, которая щеголяла перед всеми довольно крупными и заметными мешками под глазами.       — Не понимаю о чём ты говоришь, — закатив глаза, сказала нынешний флагман Тихоокеанского флота с ехидным удовлетворением. Слишком много раз Каганович подшучивала над ней в прошлом.       — Ах, ты!.. — прошипела Каганович на вздохе, из-за чего вся её грудь вздыбилась, а униформа немного натянулась.       — Итак, вернёмся к теме нашей встречи, — обратилась Калинин к трём подлодкам, вызванными в её кабинет. — С-56, карту, пожалуйста.       — Есть, — коротко сказала подводница, потянувшись за спину, извлекая длинный тубус. Быстрым движением руки она развинтила крышку и извлекла из неё карту, которую тут же расстелила на столе перед собравшимися Кансен.       — Спасибо, — кивнула Калинин, быстро просмотрев карту глазами. — Как вы знаете, прошлой осенью в ходе Окинавской операции мы понесли тяжёлые потери. В большинстве своём это были корветки, которых уже вернули в строй. Ревностная, которую собираются вернуть к жизни в течении месяца, ну и там, по мелочи. Помимо них мы, безвозвратно потеряли Петропавловск и Баку, — она замолчала, давая время, чтобы тишина поглотила её слова и придала им вес. — Петропавловск была серьёзно ранена, и Баку получила приказ доставить её в тыл. К сожалению, во время перехода на них налетели штурмовики Сирен, и потопили обеих.       — Это война, — тихо, понимающе сказала Искра, которая уже была знакома с этим чувством. — Такое… случается…       — Н-да, — подтвердила С-56.       — Также с ними была и С-56, которая смогла спастись. Благодаря ней мы и знаем, что с ними случилось, и, что самое главное, где это произошло, — серьёзно сказала Калинин, постукивая средним пальцем по небольшому крестику на карте, над которым были подписаны координаты.       — Прошерстив… — устало начала Каганович, пытаясь рукой смахнуть дрёму с глаз, — прошерстив архивы, а также запросив данные в Японии, мы примерно представляем, что глубина морского дна в том месте от 250 до 350 метров. Но точнее сказать нельзя, потому что никто в здравом уме не пытался узнавать это столь точно, как это нужно сейчас! — неожиданно вспыхнула она, рыкнув и оскалив зубы.       — Ага, — согласилась с сестрой Калинин. — Обычно интересуются глубинами либо на судоходность, то есть метров до 30, или для подлодок, но… там обычно метров до 100, может чуть больше. А подобные глубины просто мало кому важны … Надо будет после войны организовать масштабную разведку океанского дна, — поджала губы флагман, бормоча себе под нос. — Географическое общество СССР бы привлечь ко всему этому… Ладно! Не об этом сейчас!       — И поэтому вы позвали и меня, верно? — легко изогнула бровь Р-45.       — Отчасти, — сухо прокомментировала Калинин, после чего резко встала из-за стола.       Хоть флагман Тихоокеанского флота и не отличалась богатырским ростом, особой красотой, или силой, при необходимости она могла быть грозной и величественной. Она снова окинула взглядом всех трёх подводниц, над которыми нависала, и произнесла:       — На данный момент вся эта операция — исключительно наша инициатива. Она полностью в интересах флота, и верхушка в неё особо не вмешивается. Только помогает, чем может, так мне и удалось получить водолазный купол, — она повернула голову к Искре. — Я знаю, что ты проводила подобную операцию на Балтике, когда поднимала Куб с затонувшей П-1.       — Там глубины были меньше — лишь 75 метров, — нахмурилась Искра. — Я тогда опускалась к обломкам её корпуса, даже без специального оборудования. Да, для подъёма там использовали купол, а тут…       — Я понимаю это, — снисходительно кивнула Калинин. — Я слышу тебя, но нам нужен твой опыт работы с оборудованием для глубоководных погружений. Операцию по подъёму обломков, в любом случае, будете проводить совместно. А ты, Искра, будешь главной — ты единственная, у кого есть такой опыт. А просить мне об этом больше некого.       — Хорошо, — кратко кивнула Искра. — И сколько у меня будет времени на подготовку и… планирование?       — Чем раньше, тем лучше, — спокойно сказала Калинин. — Потеря лидера эсминцев и тяжёлого крейсера — сильный удар по нашему флоту. Кроме того, из-за их гибели у меня мораль на флоте в такой заднице, что и говорить неприлично. Днепр после гибели сестры упала духом, так что, по сути, мы потеряли два тяжёлых крейсера. Одна упокоилась на дне, а другая потонула в горе, — флагман снова поджала губы, после чего вздохнула. — Она, конечно, ходит в боевые походы, но за ней нужен глаз да глаз, так что это не сильно помогает.       — Ясно, — кивнула Искра, вспоминая про то, как ей и Звезде было тяжко, когда осенью 1941 пришло оповещение о гибели их старшей сестры, Правды. — Ещё что-нибудь?       — Ещё что-нибудь? Хм… Так-так-так… так-так, — пробормотала в задумчивости Калинин, застигнутая врасплох вопросом подводницы. Её пальцы медленно постукивали по столу, пока взгляд гулял по комнате. — Каганович, что у тебя на уме?       — А мне-то откуда знать? — глаза Каганович внезапно расширились, и она несколько раз моргнула, уставившись на сестру. Наконец, зевнув, она произнесла. — Я вообще слабо представляю, что тут и добавить, и соображаю сейчас не очень хорошо, знаешь ли. А ведь я ещё занимаюсь вопросом создания нового прототипа. Иосиф Виссарионович всё же прогнул Николая Герасимовича на пополнение флота прототипами и решил начать с крейсеров.       — Да-да, — пару раз весело сказала Калинин, после чего ей всё же удалось что-то вспомнить. — Да, точно!       — Что точно? — спросила бывшая немка, прежде безмолвствовавшая.       — Вся эта операция проводится под грифом «Расскажете — пропадёте». Официально оборудование доставлено с целью разведки бухт и заливов близ Владивостока и на Курильских островах для новой базы базирования флота. Именно такая версия сейчас лежит на столах в Японии, США и Китае.       — То есть, Японцы не знают, что мы будем делать? — спросила Р-45.       — Нет, — покачала головой Калинин. — И узнать не должны, а то…       — Если всё так серьёзно, то под каким предлогом мы вообще будем действовать? — вновь заговорила немка.       — Официально вы вдвоём, — флагманша указала пальцем на С-56 и Р-45, — идёте как дозорная пара, в дальний рейд близ Окинавы. Для Искры легенда следующая — это «Опытовый поход с целью выработки тактики действия эскадренных подводных лодок на Тихоокеанском театре военных действий».       С этими словами Калинин изобразила жестом кавычки в воздухе. Три подлодки и Каганович смотрели на флагманшу, хлопая глазами, после чего все четверо синхронно сказали только одно слово:       — Бред!       — Вот на такие ухищрения и идём, чтобы утаить наши планы от наших, так сказать, союзников. Всем всё ясно? — переспросила Калинин.       — Да, — ответила за всех Искра.       — Тогда свободны, — с этими словами флагман завершила собрание.       

******

             Прошла почти что неделя, которую трио подлодок использовало на разработку полноценного плана операции и проработки мелких деталей, которые были просто необходимы для предстоящей операции, благо Калинин освободила их от прочих служебных обязанностей. К счастью, приезд Искры остался во Владивостоке почти что незамеченным. Мало ли, прибыла ещё одна подлодка, их и так в составе Тихоокеанского флота было много.       А вот Днепр, которой Искра передала письмо от Таллин, прочитала его и снова погрузилось в состояние, которое было у неё прошлой осенью, когда только погибла Петропавловск. У юной Кансен началась паническая атака и истерика, которая на этот раз была более слезливой и менее отчаянной, скорее скорбной. Калинин понимала её реакцию, но всё же понимала, что это бы очень плохо повлияло на её боевую эффективность. Обошлось, что боевых действий флот сейчас не вёл, и флагман была готова простить ей нервный срыв. Она дала ей немного времени, чтобы прийти в себя.       Наконец, всё было готово. План операции и порядок действий были обговорены и утверждены высшим командованием в лице флагмана Калинин и адмирала Кузнецова. В бухте Золотой Рог рядом с массивными сухими доками Владивостока, где уже шла работа над подготовкой к созданию первого советского прототипа на Дальнем Востоке, у пристани подлодки завершали приготовления к спасательной операции.       Р-45 проверяла оборудования на своём корпусе, в особенности двигатель Вальтера. Эта машина, пускай и давала невообразимую манёвренность под водой, была всё ещё не до конца доработанной. Поэтому она страдала от «детских болезней», которые всё ещё устранялись, хотя за последние годы их стало куда меньше. Поэтому профилактика никогда не была лишней.       Р-45 и её сестра Р-50 ранее звались U-4501 и U-4502. Их создали в городе Данциг, когда в город ворвались советские войска. Они уже были созданы как Кансен, но вместо того, чтобы достраивать, корпуса стали резать на металл ещё на стапелях, чтобы они не достались Советам. Испытывая мучительную боль, обе Кансен укрылись в городе. А потом они добровольно сдались советским войскам, которые были крайне удивлены, найдя их в развалинах Данцигской верфи. Их отправили в СССР, где чекисты выясняли, кто они такие и кому лояльны.       Такая судьба ждала многих бывших немок, которые добровольно сдались СССР — ими были Цель и Бородино, бывшие Гессен и Шлезвильг-Гольнштейн, броненосцы ещё до-дредноутной эпохи. Эти Кансен, которые служили ещё кайзеру, потом Веймарской республике, а потом и Третьему Рейху, добровольно сдались.       Затем, к удивлению многих, обе броненосицы перешли на службу в Советский флот, и теперь находились в составе флота береговой обороны Ленинграда на Балтике. Но эта пара Кансен была скорее исключением из правил, нежели правилом. Из крупных кораблей они были единственными, кто сдался в плен. А вот большинство германских Кансен сбежало от Советов: Дойчланд, сёстры класса «Адмирал Хиппер», Нюрнберг, эсминцы и прочие, которые тоже попытались остаться в Германии.       А ещё в Советский Союз сбежало тридцать пять подводных лодок. Из них двадцать четыре принадлежали к 21 серии и не горели желанием попасть руки англичан и американцев. Была одинокая «девятка», которая раньше носила имя U-1231, а теперь звалась Н-26, три лодки серии 2B, пять лодок седьмой серии и те самые две лодки двадцать шестой серии. После вторжения Сирен их раскидало по всему Союзу. Некоторые остались на Балтике и затем, проходя через прибрежные воды Польши, Германии и Дании, уходили в Атлантический океан, другие были на Северном флоте, три малых оставались на Чёрном море. Наконец, несколько бывших немок перевели на Тихоокеанский флот.       К выходу в море готовилась и С-56, которая проверяла гидролокационную аппаратуру собственного корпуса, которая была ей просто необходима в грядущей миссии. Чуть в стороне от них корпус Искры точно также подготавливали к походу. Будучи не самым удачным проектом лодок, серия «П» имела несколько преимуществ — хорошую мореходность и скорость надводного хода, дальность плавания в надводном положении и грузоподъёмность. Конечно, им было не сравниться с транспортными лодками, но среди боевых «П» уступали лишь единицам, да и те были сильно больше по водоизмещению.       В процессе подготовки кормовое орудие было снято, а его место занял грузовой кран со стальным тросом почти в километр длинной и несколькими более тонкими тросами. За платформой кормового орудия на прямой палубе расположились рельсовые направляющие. Там уже заняла своё место массивная конструкция, скрытая под брезентом. Под ним покоился водолазный купол, специально собранный для погружения для на огромные глубины. В остальном же лодка оставалась в базовой комплектации. Правда, боезапас из 10 торпед сократили до двух на нос и корму — всё ради снижения веса. Количество снарядов для главного калибра после демонтажа кормовой пушки также сократили.       — Товарищ Искра, — обратился к подлодке высокий, статный мужчина в шинели и фуражкой с тёмно-синим околышем, — СПК-4 закреплён на направляющих, все крепления проверены и дополнительно усилены.       — Хорошо, товарищ Ропин, — кивнула Искра майору МГБ. — Можете быть свободны. Я потом ещё раз перепроверю всё перед выходом. Так что давайте, спускайте.       — Так точно, — отдал честь Ропин. Он удалился, оставив подлодку одну на набережной, пока она смотрела, как её собственный корпус погружался в заливаемую в сухой док воду.       — Аа-а-а-а-а, — раздался хриплый и протяжный женский голос, — так вот значит, кто у нас отправится в бездну к погибшим кораблям.       Её голос был спокойным и холодным, с едва слышимой хрипатой, которая была настолько естественной, что почти не слышалась. Услышав этот звук, Искра вздрогнула от чувства страха и беспомощности, которое пробрало её с головы до самых ног. В тот же миг, когда дрожь прошла, подлодка развернулась на месте… и её взгляд уткнулся в грудь гигантской женщины.       Стоит заметить, что Искра, как и её сёстры, были довольно высокими среди подводниц. В росте с ними соперничали немногие, да и это были либо большие по водоизмещению, либо некоторые единичные представители отдельных классов. Поэтому Искра никогда не чувствовала себя маленькой на фоне любых других Кансен, смотрясь достойно даже с тяжёлыми крейсершами.       Так было до последней секунды, и сейчас она на собственном опыте поняла, что чувствуют те же эсминки, когда находятся рядом с линкоршами. Ей потребовалась секунда, чтобы осознать вообще, кто к ней пожаловал. Вне сомнения, это была Кансен — рост, чёрно-белый цвет волос, вычурная причёска, и сам факт нахождения.       — А-а-э-эм … — протянула Искра неуверенным, чуть боязливым голосом. — Добрый день … — осторожно поприветствовала она, слабо подняв руку.       — Ну здравствуй, — ответила нависшая над ней женщина с жуткой улыбкой. — Вас, подлодок, столь много, что я и не помню, видела ли тебя раньше или нет. Хотя… мне кого-то всё же напоминаешь.       Она задумчиво приложила обезображенную страшным ожогом, почти что почерневшую руку к подбородку. Потом вновь перевела взгляд на подлодку, которая с испугом и удивлением смотрела на неё. Голос гигантской Кансен зазвучал теперь тише, и в нём доносилась уверенность хищника:       — Меня зовут Орёл, сверхтяжёлый крейсер Тихоокеанского флота.       — Ясно, — кивнула П-3, и сразу же уставила взгляд вниз. — Я Искра.       — Угу, — сказала Орёл и нависла прямо над Искрой, — ты похожа на свою сестру, разве что у неё монокль есть.       — Значит… ты встречалась со Звездой, — кивнула самой себе Искра, всё ещё пытаясь не смотреть на жуткую крейсершу.       — Хм… — промычала гигантка.       Она прошла мимо Искры и направилась к ограждению набережной, смотря на корпус подводной лодки, который теперь медленно покачивался на небольших волнах.       — И что? Ты собираешься отправиться в бездну за Кубами Петропавловск и Баку? Осознаёшь ли ты о тех кошмарах, что скрываются там? — спросила Орёл, косо глядя на неё, и, каким-то образом, всё ещё сохраняя жуткую улыбку на лице.       Искра тяжело сглотнула, всё ещё подавленная из-за присутствия Орёл, после чего неуверенно кивнула.       — Да, мне известно о всём том, что там может быть, что нас может ждать. Именно для этого мы всё это время прорабатывали все возможные варианты действий, и я могу с уверенностью сказать, что мы готовы ко всему, что там может произойти, — уверенно сказала подводница, вспомнив, что в поход она шла не одна.       В ответ Орёл медленно повернулась к подводнице лицом. Её улыбка, подобная оскалу, всё ещё не сходила с её лица, а глаза уподобились глазам совы, которая смотрела на мышь. Но теперь в них читалась нечто необычное. В несколько шагов она оказалась возле Искры и вновь посмотрела на неё сверху вниз.       — Что же, это обнадёживает, — пророкотала она, не сводя взгляда с П-3. — Уверенность в своих силах — половина грядущего успеха. Смотрю на тебя и вижу, — она замолчала, сверля Искру оценивающим взглядом, — что твоя бравада лишена лёгкости. У тебя есть повод так говорить, — вновь улыбнулась она.       Вслед за этим столь же медленными и размеренными шагами Орёл направилась прочь. Пройдя несколько метров, она вновь повернула голову, бросив взгляд за спину, и добавила.       — Надеюсь, вы найдёте то, чего хотите, и не потеряете себя.       Искра замерла на месте и ожидала, когда стук шагов гигантки затихнет в стороне. Она, прошедшая через Финскую и Великую Отечественную войну, погружавшаяся на дно Балтики за Кубами с погибших кораблей, теперь напряженно дожидалась, когда Орёл уйдёт. Лишь после подводница смогла тихим голосом прошептать себе под нос:       — Жуть… ну и бывают же у нас такие…       После этого Искра отправилась на собственный корпус, для того чтобы ещё раз всё перепроверить целостность и работу механизмов. Она также собиралась завершить все предварительные работы, связанные с механическим оборудованием, на её корпусе, чтобы к моменту выхода в море ни о чём не переживать. Когда она закончила с этими работами, солнце уже скрылось на западе, едва пробиваясь из-за горизонта слабым оранжевым заревом, и Владивосток погружался во тьму.       На следующее утро три подводные лодки с разницей в несколько часов вышли из Владивостока и взяли курс на Юго-восток, к Японским берегам. Их путь до порта Кагосима был чуть более 800 морских миль. С крейсерской скоростью надводного хода советских лодок около 20 узлов они бы прошли это расстояние за 40 часов — то есть чуть меньше чем за два полных дня.       А вот Р-45 двигалась по волнам со скоростью чуть больше 11 узлов. Зато подводная скорость хода у неё была более 25 узлов, но так мчаться она могла лишь непродолжительное время. Поэтому почти всё время она шла на перископной глубине с выдвинутым шноркелям, иногда погружаясь глубже, развивая максимальную скорость, а порой всплывая.       Именно поэтому она вместе с С-56 добрались до Кагосимы ранним утром, а П-3 зашла в гавань в тот же день, но уже ближе к вечеру, всё же превосходная, по меркам подводных лодок мореходность и высокая скорость надводного хода позволила ей сократить разрыв между ними.       Порт Кагосимы был крайне оживлённым. Один из главных портов Японии со времён операции у Окинавы стал ключевой точкой, в которой собирались флоты четырёх держав. Отсюда выходили патрули и дальние дозоры в акваторию Тихого океана, а также к островам Иводзима и Окинавы, которые контролировались противником.       Большинство из них принадлежало Японии и японской эскадре США, которые сосредоточили своё внимание на этом направлении. Впрочем, американцев с каждым днём становилось всё меньше и меньше, ведь они стали понемногу стягивать силы на север в район Берингии. И всё же на юге оставалось значительное число кораблей разных классов.       По сравнению с ними Советские силы были представлены, откровенно говоря, скромно. Крупных кораблей не было вовсе, все они базировались во Владивостоке и других советских портах, а вот подводные лодки заходили сюда регулярно. Они использовали Кагосиму для передышки, дозаправки топливных баков и последующего ухода в дальние патрули.       

******

             — Должна сказать, что это место не сильно подходит для того, чтобы обсуждать то, что нам предстоит сделать, — сухо заметила Р-45, сидя в углу довольно просторного зала шумного ресторана.       Его японцы выделили для своих и приезжих Кансен, которые прибывали в город и могли тут сделать передышку до очередного выхода в море. Он превратился в эдакий дом офицеров, ведь, помимо Кансен, мало кто мог попасть в него.       — Хороший отдых перед важным делом никогда ещё никому не мешал. Эта такая же часть успеха, как и хорошая, обстоятельная подготовка, — покачала головой Искра, накалывая вилкой кусок рыбы, риса и водорослей, которые в Японии назывались роллами. — И как они только это едят?       — Ну вот едят, — пожала плечами С-56, спокойно проглатывая свою порцию. — Я тебе гарантирую, что им наша еда кажется ровно такой же странной. Ты бы видела, как они смотрят на наши же щи. А про тот же квас я вообще молчу. Пыталась я объяснить их подводницам, что это такое, так они кривились поголовно.       — Ха! Как раз об этом! — весело начала Искра. — Это как объяснять немцам, что хорошо настоявшийся квас не сильно от пива не отличается!       — Это кощунство! — прошипела Р-45, косо смотря на сослуживицу, которая, в её глазах, сейчас наговорила себе на статью. По крайней мере, народное порицание она обеспечила себе на долгие годы.       — Таллин мне говорила то же самое, — пожала плечами П-3, с задорной улыбкой на лице, доставая из-за пазухи флягу. — Но она пить на дежурстве не может, а я могу!       Она чуть приподняла фляжку, встряхнув её, и сделала один глоток.       — Чего? — изумилась Р-45 и с удивлением посмотрела на С-56. — Это нормально, что она сейчас пьёт?       — Ну, — советская подводница поджала губы, несколько неуверенно смотрела на Искру. — Мы же выходим завтра на рассвете. Так что у неё ещё будет время, чтобы алкоголь пропал из крови. Да и в той бодяжке, что у неё во фляге, процент такой маленький, что мы от неё даже лёгкое похмелье не получим.       — Но ведь это алкоголь! — недоверчиво сказала Р-45. — Какой пример мы подадим другим, а?       — А какая к чёрту разница? — спросила Искра, осушив флягу. — Уж точно не немке мне читать нотации, что алкоголь, тем более слабый — это как-то плохо скажется на предстоящей операции! Ваш флот куда более спиртовой, чем ты думаешь, уж поверь мне, — ударила она себя в грудь, после чего, чуть смягчив тон, показала рукой вокруг. — К тому же, посмотри, что вообще сейчас вокруг нас.       Прочие Кансен, собравшиеся в зале ресторана, не стеснялись ничего и прикладывались к чашам, кружкам да стаканам, заполненными самыми разными напитками. В помещении царил весёлый шум разговоров расслабившейся публики.        — Нас тут никто даже не замечает, да и, к тому же, у меня есть разрешение от младшего флагмана, — ухмыльнулась Искра.       — Каганович тебе разрешила? — изумлённо вскинула бровь Р-45. — С чего бы? Р-7 ходила к ней за разрешением на употребление алкоголя хоть когда-нибудь, кроме выхода на сушу, но получила отказ. Как ты это получила?       — Не-а, — покачала головой Искра, вновь опустив флягу. — Киров разрешила мне.       — Киров? — вновь удивлённо посмотрела на неё Р-45, к которой теперь присоединилась ещё и С-56.       — Она же на Балтике, — сухо заметила С-56.       — Ну да, — кивнула Искра. — Почти десять лет назад она, как одна из младших флагманов разрешила мне и П-2 употреблять алкоголь на вахте, пусть и немного.       — А с чего бы? — непонимающе спросила немка.       — Потому что тогда умерла наша сестра — Правда, — прорычала Искра, косо смотря на бывшую немку. — Из-за вас, суки, она пошла в транспортный рейс до Ханко, где и погибла.       Немецкая подводница в изумлении застыла. Она с трудом выдавила из себя:       — Меня тогда не было! Я появилась только под конец войны и… и чудом спаслась… даже не знаю от чего. 4503 и 4504… я не знаю, что с ними стало. Они же попали в плен к Британцам…       — Понимаю, — совершенно неожиданно сказала П-3, протягивая ей фляжку. — На, выпей.       Р-45, явно удивлённая этим жестом, особенно после предыдущей фразы, всё же приняла флягу. Она, закинув голову, сделала глоток и тут же закашлялась:       — Что это за мерзость, verdammt?       — Перебродивший квас, — сказала П-3, забирая почти пустую флягу. — Хотя, сейчас скорее самогон уже. Уж сильно он настоялся… даже пробрало немного, — слабо улыбнулась она, убирая флягу обратно. — Что ж, теперь, когда мы немного передохнули от всей той кутерьмы, что была с нами последние дни, можно ещё раз обсудить то, что нас всех ждёт.       — Думаешь, это место подойдёт для этого? — приподняла бровь С-56, окидывая взглядом окружение.       — Ну, на нас тут всё равно никто не обратит внимание, — вновь махнула рукой Искра, после чего добавила, — к тому же, лишний раз всё обсудить уж точно не будет.       — Das ist auch richtig, — кивнула Р-45.       — И что нам, скажи мне на милость обсуждать? — спросила С-56, потянувшись за ещё одним кусочком рыбы. — Мы выйдем завтра утром, с первыми лучами солнца и ориентировочно через день-другой прибудем на место. Как только найдём точное место, Р-ка всплывёт на перископную глубину и просветит море гидролокатором и эхолотом. А затем мы все втроём поднимемся и подготовим оборудование на твоём корпусе, П-3.       — Верно, — уверенно кивнула Искра, слушая С-ку. — Продолжай.       — Как только всё мы подготовим и спустим купол, то вновь погрузимся под воду. Ты опустишься на 50 метров и будешь сидеть на своём корпусе, а я буду держаться под поверхностью воды, чтобы в случае чего заметить противника…       — А я залезу в колокол, — продолжила Р-45, — и с обвесом спущусь к остовам Петропавловск и Баку. Затем у меня будет часов 5, чтобы найти их Кубы. Если не найду сразу, то поднимусь, пополню запасы автономности, и снова вниз.       — Пять часов? — удивилась советская подводница. — А у тебя семь часов автономности суммарно… Значит, ты за два часа собираешься опуститься и подняться. А как же кессонная болезнь? При подъёме с сотни метров она не ощущается, да и с ста двадцати тоже… но там всё-таки три сотни метров, или тоже ничего не будет?       — Не-а, «кессонка» вообще не чувствуется, — отозвалась Р-45. — То ли потому, что у нас Кансен, её просто не бывает. То ли потому, чтобы она подействовала на нас, нам нужно подняться с огромной глубины. Ну или у меня снаряжение такое, что не даёт ей появится.       — Мы немного отвлеклись, — сказала Искра. — Давайте вернёмся к нашей теме.       — А что там ещё обсуждать? — спросила немка. — Как только я найду Кубы, то мы, действуя по обстановке, вернёмся в Кагосиму. Здесь пополним запасы топлива и как можно быстрее направимся во Владивосток, чтобы передать кубы Калинин. А она уже там разберётся, что делать с ними.       — М-да. Хорошо, очень хорошо, что вы всё это помните, — сказала Искра и посмотрела на стол, который уже изрядно опустел, и лишь несколько блюд оставались недоеденными. — Тогда давайте, доедайте всё это и расходимся спать. Чтобы завтра с первыми петухами были как штык на набережной. Вам ясно?       — Да, — кивнула С-56       — Jawohl, — добавила Р-45.       — Ну и славно.