Баротравма. Глава 2.

      Утром следующего дня три подводные лодки вышли из порта Кагосимы, направившись на Юго-Юго-Запад. Они шли в едином строю, подстраиваясь под скорость самой медленной Р-45.       — Итак, мы сейчас вот тут, — сказала С-56, указывая на карту, которая была расстелена на тактическом столе в офицерской рубке Искры, где подводницы организовали командный пункт. — До Йокота-Джимы нам идти ещё около 150 морских миль, с текущей скоростью нам ещё часов четырнадцать пути. Воды там должны быть нейтральные …       — Но мы же всё равно подойдём в ту зону уже ближе к вечеру. Будут сумерки, или вообще ночь, так что я не думаю, что это будет какой-то проблемой, — покачала головой Р-45 и пробубнила сквозь зубы. — Нам стоило бы по-хорошему сейчас идти на глубине. Это против всех инструкций идти по поверхности на боевое задание днём.       Обе советские Кансен бросили настороженные взгляды на бывшую немку.       — Что? — удивлённо спросила Эрка, посмотрев на советок, которые смотрели на неё со сложным выражением лица.       Искра глубоко вздохнула, прежде чем заговорить.       — Мы все прекрасно знаем, что ты под водой быстрее нас, и тебе так проще, — кивнула П-3. — А мы-то, наоборот, будем тебя замедлять и сильнее, чем ты с нами в надводном положении.       — Ну так я могу пойти под водой, тогда и вы сможете разогнаться до полной скорости, — сухо заметила Р-45.       Остальные подводницы переглянулись друг с другом, после чего П-3 шлёпнула себя по лбу, попутно тихо простонав в свою же ладонь:       — Н-да, видимо я не проспалась… Чёрт бы с ним, — отмахнулась она, посмотрев на Р-45. — Тогда давай, погружайся под воду и иди на полном ходу. Это насколько мы сократим время в пути?       — Около семи с половиной часов, скорее восемь, — ответила С-45. — В таком случае мы доберёмся до Йокота-Джимы примерно к пяти часам вечера.       — Когда только начнёт темнеть, — закончила за неё Искра. — Были ли вообще данные о том, какая сейчас ситуация на Йокото-Джиме и Амами? Изменилось ли что-то за последние дни, а то я как-то не проследила за этим…       — Ну, вроде бы ничего не было, — покачала головой С-56. — Японцы ничего не говорили, да и наши, вроде бы, ничего не замечали. Японцы всё ещё пытаются укрепить Амами, сделав его плацдармом для будущих атак на Окинаву, а Йокота-Джима… Вроде как там есть какой-то гарнизон, но условия там очень тяжёлые. Поэтому считаем, что этот остров необитаем.       — Ясно. Значит, план такой, — начала П-3, подняв глаза на С-56, — мы с тобой идём на дизелях, а Эрка — на своих «Вальтерах». Идём на максимальной скорости, после чего встанем на якорь в десяти милях к северу от острова и уходим под воду, дожидаясь темноты. Автономности всяко хватит продержаться на глубине пару часов.       — Да, — согласилась С-56, медленно поглаживая подбородок.       — Ja, — вторила ей Эрка.       Немка, ввиду своего маленького роста, всё же нашла место, где умудрилась удобно усесться так, чтобы видеть и всю карту, и двух других подводниц. Всё же, несмотря на то, что командная рубка у П-3 была довольно крупной для подводной лодки, в сравнении с надводными кораблями она была весьма скромной.       Получив ответы от сотоварищей, Искра продолжила:       — После того, как стемнеет, мы всплывём и произведём последние проверки оборудования и корпусов. Завтра, с первыми лучами солнца мы обходим Йокота-Джиму и идём к месту операции. И, — тут Искра ненавязчиво переспросила, — повтори, где Баку попала под удар?       — Хорошо, — кивнула С-56. Она перевела взгляд на карту и, недолго подумав, указала рукой место. — Приблизительно здесь… вот в этом районе. Точнее смогу сказать, когда обойдём остров.       Точка, указанная подводницей, располагалась в двадцати морских милях на Юго-Запад от Йокота-Джимы.       — К зоне поисков мы доберёмся примерно за час, если будем идти на максимальной скорости, — спокойно заметила Р-45, медленно покачивая ногами. — Если выйдем с первыми лучами солнца, то там окажемся примерно к полудню.       — И часов до семи вечера у нас будет время, — кивнула П-3, вспоминая доступный запас автономности при погружении.       — Пока ещё эхолотом найдём нужное место, пока подготовим всё к погружению, — кивнула Р-45, поглаживая подбородок, — то управимся часам к девяти, vielleicht.       — Ну да, — согласилась с бывшей немкой С-56. — Если ничего не получится, то по исчерпанию запаса автономности уже будет темно. Можно будет спокойно всплыть и перезарядить системы, вдоволь отдохнуть на свежем воздухе, и можно будет снова погружаться, — рассуждала она про себя, после чего улыбнулась, взлохматив свои волосы. — Так и уходить никуда не надо будет.       — А затем с первыми лучами снова на глубину и по новой с того же места, — вновь закончила за неё П-3. — Запасов у нас хватит, наверное, дней на двадцать по еде и воде, если ничего не случится.       — Und immer wieder werden wir es versuchen, — протянула Р-45.       — Да… — согласилась с ней П-3. — Пока не получится, или пока мы не поймём, что это невозможно.       Вслед за этими словами подводницы погрузились в протяжную, густую тишину. Им не хотелось даже рассматривать вариант того, что вся эта авантюра может потерпеть крах, ведь на кону, как никак, стояли их жизни, и в случае неудачи они бы пополнили своими телами бескрайнее дно Тихого Океана.       — Ладно, — махнула рукой С-56, пытаясь отогнать от головы плохие мысли. — У нас сейчас полно времени, пока мы идём на дизелях. Давайте чем-нибудь займёмся?       Искра и Эрка переглянулись между собой, и первой инициативу на себя взяла советка. Она встала со своего места и направилась к небольшому шкафу. Искра открыла его и нырнула в его недра с головой под удивлённые взгляды двух других подводниц, которые с нескрываемым интересом наблюдали за ней. Спустя несколько секунд П-3 выглянула обратно, держа в руках большую, длинную деревянную коробку.       — Шахматы, шашки или нарды? — спокойно спросила она, бросив серьёзный взгляд на остальных девушек.       — Эм… Was? Wie? Откуда у тебя вообще? — изумлённо произнесла Р-45.       — Подарили сослуживцы в честь снятия блокады Ленинграда, — совершенно серьёзно ответила Искра. — Я же почти всю блокаду пробыла в городе, в отличии от других подводниц, которые выходили в боевые походы. После смерти Правды меня и Звезду особо не выпускали в море, и наши корпуса служили как точки ПВО и береговые батареи. Потом от моих дизелей запитывали училище имени Дзержинского электричеством. Делать было особо нечего, а потому в свободное время мы играли.       — А я в это время в кругосветке была, — спокойно заметила С-56.       — Ой, давай ты не будешь жаловаться, — резко ответила ей Искра. — Пока ты была в море, Владивостоке и на Севере, я и моя сестра сводила концы с концами почти без провизии. А твои младшие сёстры уходили в западню, известную как Финский Залив, где постоянно шныряли патрульные самолёты. Там в воде было столько мин, что, ей-богу, в банке со шпротами свободнее было, да к тому же были противолодочные сети. Так что помолчи, не жалуйся тут.       — Да я и не жаловалась, — тихо буркнула С-56. — Я лишь удивилась, что ты, в той ситуации, из всех людей, будешь заниматься чем-то подобным.       В ответ на слова сослуживицы Искра удивлённо вскинула брови и возмущенно ответила:       — А что в этом такого? Я такой же человек, как и ты! Или, например, как Кузнецов, или товарищ Сталин, или какой-нибудь там дворник Петя. Что в этом странного? Или ты думаешь, что в блокаду мы только выживали? Не-е, — покачала головой П-3, с улыбкой на лице. — Мы там и огороды копали, и в театр ходили. Весной сорок второго, помню, мы со Звездой помогали снова запустить трамвайчики.       По округлившимся глазам С-ки было видно, как её изумили открывшиеся подробности:       — Я лишь в общих чертах знаю, каково там вам было, — негромко отозвалась С-56. — Я не особо интересовалась тем, как вы пережили блокаду. Наслышана разве что, насколько у вас было мало еды, мороз и… метроном.       Искра заметно вздрогнула, а её взгляд кинжалами метнулся к С-56. Она поставила деревянную коробку на стол, и её голос стал сухим и чуть надрывистым:       — Кто… кто тебе рассказывал про это?       С-56 была удивлена и даже немного испугана реакцией сослуживицы. Когда она вновь заговорила, то её голос чуть дрожал:       — Ну… сёстры, с которыми я переписывалась, та же С-13.       — А! — тихо кивнула головой Искра, вспоминая, пожалуй, самую взбалмошную подводницу из «балтийек». — Ясно.       Она ещё раз сама себе несколько раз кивнула. Затем П-3 вернула самообладание, но её голос всё ещё зазвучал предельно серьёзно:       — Никогда, запомни, никогда нельзя относиться к тому, что там происходило столь… беззаботно. Особенно про метроном. Он запомнился всем, кто был в городе, даже Союз… Я уверена, на ней это отразилось.       — Хорошо, — опустив голову, ответила С-56. — Я запомню про это.       — Я тоже запомню про это, — пробормотала Р-45.       Немка, казалось, только сейчас полноценно поняла, что там вообще происходило во время войны. На её лице застыла гримаса, в которой смешались ужас, страх, отвращение и удивление.       — Тц!.. — тихо цокнула Искра, занимая своё место за столом, попутно берясь руками за коробку и открывая защёлки. — Если так подумать и хорошо покопаться, то у каждой Кансен есть такие скелеты в шкафу, что хватило бы на хорошую такую войну веке в, этак, пятнадцатом.       С этими словами она открыла коробку, в которой виднелись множество ячеек, в которых аккуратно лежали шахматные фигуры, сделанные из очень качественного дерева.       — Тоже верно, — согласно кивнула Р-45, тут же вспоминая события своего собственного прошлого.       Пытаясь отогнать эти неприятные воспоминания, бывшая немка улыбнулась, посмотрев на П-3, и сказала с лёгким акцентом от волнения:       — Ну что, шахматы, шашки или… как ты сказала? Nard`ie?       — Верно, нарды. Подожди, ты ни разу не слышала про эту игру? — серьёзно спросила П-3, глядя на немку, которая только покачала головой. — Н-да… Хочешь, научу тебя играть в нарды?       — Ну, — пожала плечами немка, — время у нас, в принципе, полно, а делать особо нечего. Покажи мне, что это такое.       Внутри Эрка была заинтригована предложением Искры, отчасти потому, что в своё время не смогла столь разносторонне развиваться в свои первые дни.       — Тогда мне другая коробочка нужна будет, — сказала Искра, вновь вставая с места.       Через пару мгновений она снова оказалась у шкафа и, порывшись в нём, достала из него другую деревянную коробку. Подводница положила её на стол, отставив шахматную доску на пол. Внутри раскрытой коробки обнаружилось игровое поле, где было по дюжине ячеек с каждой из сторон, а по центру лежало три десятка фишек и два белёсых шестигранных кубика.       — Игральные кубики? — удивлённо воскликнула Р-45, после чего переместила взгляд на П-3. — Серьёзно? Я думала, что это будет игра по типу шахмат, где всё решает твой мозг, а не простая случайность.       — А кто сказал, что случайность будет преобладать? — выгнув бровь и расставляя свои фишки, спросила Искра.       — А как иначе? — с претензией в голосе спросила немка, которая расставляла свои фишки на игровом поле по примеру Искры. — Ну, и как играть, если ты утверждаешь, что удача тут не требуется?       — Ну смотри, — ответила ей П-3. — У тебя есть 15 фишек. Твоя цель — сделать полный круг по полю всеми фишками. Кто первый это сделает, тот и победил. Каждый ход ты определяешь броском костей. Сколько выпало, настолько ты и двигаешь.       — Так и в чём я была не права? — переспросила её Р-45. — Кому больше везёт, тот и побеждает. Разве не так?       — Смотри, есть несколько правил, — продолжила свой рассказ Искра. — Первое — ты не можешь занимать фишками шесть клеток подряд. Второе — ты сначала должна снять все фишки со старта. Другими словами, за ход ты минимум одну из фишек будешь брать со старта, пока они не кончатся. И третье — ты можешь ходить либо одной фишкой по двум кубикам, либо одной фишкой по кубику. Делить или разбивать значения нельзя.       Всё это время С-56 стояла радом с ними, наблюдая за тем, как П-3 учит бывшую немку правилам игры. Она продолжала слушать и слушать ровно до этого момента.       — Стоп, а разве это… так? — усомнилась С-56, смотря на игральное поле.       — Ты о чём? — удивлённо вскинув бровь, спросила П-3, повернув голову к Эске.       — Потому что это смесь правил длинных и коротких нард. В длинных же нет правила выводить все фишки с базы, — она нахмурила брови. — Или я не права?       Искра посмотрела на С-56, и, несколько раз моргнув, пожала плечами:       — Я рассказываю те правила, которым меня учили в Ленинграде. Мы там всегда так играли.       — Ну… ладно, — С-56 согласилась с этим и не стала спорить.       А вот в глазах Р-45 полыхнул огонёк азарта, и она ухмыльнулась со словами:       — Правила я поняла, а на что играть будем?       — Ты, ни разу до этого не игравшая в нарды, сразу предлагаешь играть на ставки? — удивилась П-3. — Я не думала, что у немцев в крови есть авантюризм.       — Горячая прусская кровь, — с уверенной ухмылкой сказала Р-45, резко подхватывая пару костей в руку. — Давайте начинать?       — А почему бы и нет, — положив голову на руку, сказала П-3. — С-ка, ты как, будешь с нами потом? Иль как обычно делается, с победителем?       — Как получится, — пожала та плечами, задумчиво поглаживая подбородок. — Надо же будет ещё на рубку вылезать, чтобы не нарваться на Сирен, а то мало ли.       — Тогда встань на караул и следи за происходящим. Затем, когда мы отыграем, проигравшая поменяется с тобой местами, — отдала распоряжение Искра и тут же посмотрела на бывшую немку, которая всё это время продолжала трясти сжатый кулак с кубиками. — Ходи уже.       

******

             — Так, крановое оборудование работает в штатном режиме. Балластные цистерны исправны, двигатели подводного хода работают. Электрооборудование, — Искра подошла к одному из щитков, расположенных на командном посту, сверяясь с показаниями ампер и вольтметров, — работает исправно, скачков напряжения нет. Запас кислорода… полный. Осталось проверить гидроакустику.       По её команде эхолот включился, испустив звуковую волну, и через миг на связь вышли С-56 и Р-45. Из радиоприёмника раздались раздражённые голоса:       — Искра/Фиалка?! Ты какого чёрта вообще творишь?!       — Просто проверка гидролокатора и эхолота, — с несколько виноватым выражением лица, ответила им П-3. — Ничего такого.       Две другие подводницы решили никак не возражать старшей подлодке. Это было почти что бессмысленно, да они и сами были заняты.       — Все мои системы работают в штатном режиме, — вновь вышла в радиоэфир Искра. — А у вас там как?       — Двигателя Вальтера, кислородные компрессора, прожектора работают без перебоев. Электроника исправна. Рули глубины и направления исправны. Глубиномер функционирует, по крайней мере работал во время перехода сюда. Эхолот работает. Красные лампы, — вслед за голосом Р-45 из приёмника донеслось щёлканые тумблера, — работают.       — Что с дополнительным оборудованием? — серьёзно спросила Искра. В ответ из радиоприёмника донёсся странный звук включившегося сложного прибора.       — Пила работает, щуп тоже, — коротко ответила Р-45. — У меня всё.       — У меня тоже все системы работают исправно. Торпеды заряжены в торпедные аппараты, аккумуляторы на максимуме, — отчиталась С-56.       Вслед за этим наступила тишина. Уже была глубокая ночь и луна, высоко поднявшаяся над морем, освещала водную гладь холодным белым светом. Три подводные лодки остановились в нескольких милях от Йокото-Джимы, всплыв на поверхность и пополняя запасы кислорода и заряда аккумуляторных батарей.       — Мы всё проверили? — обеспокоенным голосом спросила П-3, смотря с ходового мостика своего корпуса на двух других всплывших сослуживиц, чьи корпуса точно также покачивались на волнах рядом с ней.       — Вроде бы да, — спокойным голосом сообщила С-56.       К ней присоединилась Р-45, и в голосе немки звучала лёгкая усталость:       — Ja, ich glaube schon. Но… вроде бы и всё проверили… а чувство, будто бы мы что-то забыли, — закончила она свою речь длинным и протяжным зевком.       — Тогда слушайте меня, — резко обратилась к ним Искра. — Сейчас об этом зацикливаться нет смысла. Если попытаемся ещё раз всё перепроверить, то лишь зря потратим время. Нам надводным ходом до цели идти семь часов. Эрка, ты будешь с такелажем у меня на корпусе, тогда мы с тобой всё и проверим. А сейчас спать. Первая вахта за мной, через два часа с третью я разбужу одну из вас. Всё поняли?       — Так точно, — дружно ответили две подлодки сонными голосами. — Спокойной ночи.       

******

             Как и было обговорено, с первыми лучами солнца подводницы продолжили движение по морской поверхности. Их лишь слегка прикрывало поднимающееся над горизонтом солнце, которое своим багровым маревом маскировало пару приземистых судов, которые то и дело скрывались за гребнями волн, которые, порой, были выше их ходовых рубок.       Р-45, облачившись в свой обвес, разместилась внутри корпуса П-3, сохраняя запас автономности и не замедляя остальных.       Интенсивное волнение замедляло подводниц, но они обогнули Йокото-Джиму и вышли на курс к точке поисков менее чем в течении часа. В пути Кансен ещё несколько раз перепроверили на всякий случай, пусть и на скорую руку, собственное оборудование, что было весьма кстати в предстоящей операции.       Проходя траверз острова, подводницам на глаза попались Кансен дальнего дозора — американские фрегаты типа «Такома». Такие разведывательные группы, вместе с подводными лодками выполняли несколько функций.       Во-первых, они были мобильными точками ПВО и помогали отбивать атаки самолётов Сирен на освобождённый архипелаг Амами к северу от Окинавы. Хоть их ПВО, в сравнении с более крупными кораблями и было ничтожным, оно было всяко сильнее всего того, что могли бы иметь сухопутные части на Амами. Тамошнее ПВО, в лучшем случае, было представлено зенитными бронетранспортёрами М3 и буксируемыми орудиями «Бофорс». Стоит ли говорить, что много этим арсеналом не навоюешь?       Во-вторых, они первыми могли обнаружить внезапное наступление Сирен и их слуг из Окинавского Бастиона. В подобной ситуации они должны были доложить об этом и отступать к своим базам ввиду собственных весьма ограниченных сил и возможностей, или же попытаться, совместно с патрулирующими подлодками, задержать врага до подхода основных сил. Конечно, в таком случае потери среди них должны были быть чудовищными.       В-третьих, они находились там для пресечения прорыва рейдеров Сирен, которыми в основном выступали, упомянутые выше, подводные лодки. Конечно, они так и так прорывались с других направлений в Южно-Китайское и Жёлтое моря и хозяйничали на коммуникациях, из-за чего требовалось проводить десятки конвоев. Безопасными были только самые короткие и близкие морские пути, так что устранить рейдеров хотя бы с направления, ближайшего к берегам Японии, было не лишним.       Четвёртой задачей была курьерская служба и доставка войск. Радиосвязь между гарнизонами на архипелаге Амами была неустойчивой и часто прерывалась из-за сильных радиопомех, поэтому уходящим в патруль Кансен приходилось и осуществлять перевозку почты, и переброску войск, а иногда выступать как ретрансляторы сигнала, образуя цепь, тянувшуюся от Амами до самих Японских островов. Использовать для этого гражданские суда было, мягко говоря, затруднительно из-за их слабой защищённости и низкой манёвренности. К тому же крупные корабли потребляли слишком много топлива даже для таких коротких перебежек между островами.       Повстречавшись с американками, Искра и С-56 быстро уточнили у них оперативную обстановку в части активности войск Сирен, которые могли бы помешать их операции, после чего отправились дальше.       Наконец, спустя час подводницы добрались до приблизительных координат места, где погибла Баку. Здесь Р-45 спустилась с корпуса П-3 и ушла под воду. Её обвес включил эхолоты, и она принялась зондировать морское дно в поисках хоть что-то похожего на обломки кораблей.       — Сколько искать-то надо? Они обе шли на корпусах, или нет? — переспросила немка по радиосвязи, всплыв на поверхность.       — Баку шла на корпусе, вместе с нами, когда на нас налетели Сирены, это я точно могу сказать — ответила С-56. — А вот успела ли Петропавловск развернуть свой корпус или так и осталась погребённая в остове корпуса Баку со своим такелажем… Честно, не знаю.       Р-45 потребовалось полчаса, чтобы обнаружить неровность морского дна, эхо-сигнал от которой звучал подобно металлическому гонгу. Стоит сказать, что к югу от Йокото-Джимы морское дно были образовано застывшей вулканической магмой без резких перепадов высот — или практически ровное, или с небольшим уклоном. Конечно, небольшие кальдеры и подводные овраги были, но их количество было минимальным, и на такой глубине рифов быть не могло. Поэтому внимание Р-45 зацепилось за объект, который протянулся примерно на сотню метров и поднимался на пятнадцать метров над поверхностью дна. Вслед за этим обнаружением к ней подтянулись остальные подводницы.       — Hier ist es! — радостно объявила она, смотря с покачивающейся палубы П-3 в чернильную морскую тьму.       В это время Искра завершала последние приготовления. Водолазный купол сняли с креплений и прицепили к крану. Лебёдка держала колокол, как дополнительное средство крепления, и к нему протянулся провод голосовой связи, который должен был стать единственным способом связи Р-45 с поверхностью. Внутри расположились несколько дополнительных баллонов с дыхательной смесью: кислород на такой глубине был ядом.       — Всё готово, — коротко сказала П-3, ещё раз проверив крепление водолазного купола. — Эрка, залезай.       — Okay, ist bereits unterwegs, — тяжело сглотнув, сказала Р-45 и направившись к куполу, а попутно её корпус вспыхнул ярким светом, растворяясь в воздухе, а через миг он появился за её спиной.       Обвес, в который она облачилась, был во многом уникальным. Как правило, у Кансен-подводниц обвесы представляли собой морские глайдеры разной формы, на которых они восседали сверху и держались руками за рукояти, то ли как мотоциклисты, то ли как всадники. Так было у всех Кансен разных держав.       Однако у двадцать шестой серии эта логика дала сбой. Все подводницы этой серии обладали обвесом, который состоял из толстого глубоководного костюма для погружения и массивного бронированного ранца на спине, из которого выходили винты, приводившие их в движение. За счёт обтекаемости фигуры и малых габаритов Р-45 и её сёстры превосходили в манёвренности массивные глайдеры других подводниц на глубине. Но стоило только выйти на поверхность, где другие лодки использовали свои такелажи как сёйферские доски, «двадцать шестые» тут же проигрывали им.       В состав её обвеса также входил водолазный шлем с достаточно большим иллюминатором с правой стороны лица. Перед левым глазом размещались небольшие приборы — глубинометр, уровень заряда аккумулятора, количество кислорода и топлива. Над правым ухом чуть выше иллюминатора стояли фонари. Шлем переходил в горжет, защищавший шею и улучшавший манёвренность под водой.       Все десять торпедных аппаратов располагались по всей поверхности обвеса. На локтевых наручах стояло по паре торпедных аппаратов, и они были самыми гибкими в плане наведения. На бронированном ранце размещалось четыре торпедных аппарата — два ориентированы вперёд, ещё два — назад. Последние два аппарата стояли на бёдрах, обращенные вниз.       В остальном же её одежда была полностью закрыта, представляя собой толстый прорезиненный комбинезон с небольшими выдвижными ластами на ногах. А поверх него шёл плащ-накидка, прикрывавший её тело до талии.       — Так давайте начинать, — произнесла Эрка с лёгким волнением. Её правый глаз блеснул в иллюминаторе, а из радиоприёмника донёсся её вздох.       — Да, — нахмурив брови, ответила ей Искра, после чего обратилась уже по радиосвязи к С-56. — Мы начинаем. Готовность пять минут. Действуем согласно плану.       — Принято, — последовал короткий ответ С-56.       — Herr, ich übergebe dir mein Leben, segne und errette uns, — прошептала себе под нос Р-45, прыгая в воду.       Водолазный купол уже болтался над водой, слегка качаясь на лебёдке крана, который Искра уже повернула и подготовила к спуску. Как только бывшая немка оказалась в воде, то П-3 быстро запрыгнула на ходовую рубку и вскоре захлопнула за собой люк.       — Начинаю погружение! — объявила по радиосвязи П-3, когда насосы балластных цистерн принялись закачивать забортную воду в цистерны.       Корпус эскадренной лодки стал погружаться под воду. Это было медленно, даже слишком, но вскоре весь её надводный борт скрылся под морской гладью, оставив на поверхности только рубку, орудийные установки и кран, на тросе которого всё ещё болтался купол. Как только последний соприкоснулся с морской поверхностью, как Р-45 заплыла в него. Включились внутренние системы, увеличивая воздушное давление внутри водолазного купола.       — Глубина десять, продолжаю погружение, — доложила П-3, стоя внутри командной рубки собственного корпуса. — Эрка, как там у тебя?       — Продолжаю выравнивать давление при погружении, — отозвалась бывшая немка. — Сколько мы там обговорили?       — На предельной глубине в колоколе давление должно быть примерно раза в два меньшим, чем у забортной воды. В такелаже давление может быть атмосферным, но лучше повысить его на три-четыре атмосферы, чтобы обезопасить себя же.       — Принято, — ответила Р-45 и кивнула головой. Она взглянула вниз в морскую чернь под собой.       Они продолжали погружаться всё ниже и ниже. Примерно через пять минут к ним присоединилась С-56, которая до последнего находилась на поверхности, наблюдая за горизонтом. Каждый метр, пройденный П-3, для Р-45 ощущался крайне долгим и тягучим. И было это частично из-за неспешности погружения, а частично из-за давления, которое с каждой секундой давило всё сильнее и сильнее. Наконец, П-3 прекратила спуск.       — Эрка, как там у тебя? — спросила она немку.       — Нормально, давление две атмосферы, — отчиталась та. — Уровень воды поднялся на пять миллиметров. Уровень кислорода в норме.       — Хорошо, — кивнула самой себе Искра, после чего вызвала С-56. — Эска, как там на поверхности?       С-56, как и обговаривалось ранее, держалась на перископной глубине около десяти метрах. Здесь она могла и быстро подняться, и столь же быстро уйти вниз, и наблюдать за морем с помощью перископа. Наконец, в чрезвычайной ситуации именно она должна была приманить противника на себя, чтобы уничтожить его или отвести как можно дальше от П-3 и Р-45.       — Всё тихо, — ответила стоявшая на карауле подводница. — Никаких надводных целей на поверхности не было замечено. Шумопеленгаторы слышат лишь гул моря.       — Принято. Приступаем к следующему этапу операции, — объявила П-3. Через минуту её лебёдка стала раскручиваться, и водолазный купол пришёл в движение, опускаясь в пучину и темноту. — Эрка, докладывай каждую минуту. Спускать тебя я буду быстро, чтобы время зря не тратить.       — Быстро насколько?! — с лёгкой усмешкой в голосе спросила Р-45.       — Пять метров в минуту. Минут через двадцать ты уже будешь на нужной глубине.       — А на какой ты глубине остановилась? — поинтересовалась немка.       — Пятьдесят пять метров. Я решила не погружаться ниже и не испытывать прочность своего корпуса ещё раз, — ответила Искра, чуть поморщившись.       — Принято, — отозвалась Р-45.       На её лице зависла нервная усмешка, пока она внимательно наблюдала за мерной линейкой, расположенной у самой воды. В тесном пространстве водолазного купола, освещённом лишь тускло-красным светом, она видела, как вода миллиметр за миллиметром выгрызает себе пространство, заполняя внутренний объём. А датчики давления её обвеса, как внешнего, так и внутреннего всё больше неуклонно повышали свои показатели. Она прошла отметку в 100 метров, и давление внутри купола равно 5 атмосферам. 120 метров — давление поднялось до 6 атмосфер, дыхание Р-45 оставалось ровным. Купол продолжал своё движение ко дну.       — Эрка, как ты там? — снова вышла на связь П-3, пока механизмы продолжали спуск немецкой подлодки на глубину.       — Полторы сотни метров, фрау Искра, — насмешливо отозвалась Р-45. — Давление в норме. Течей, кроме как снизу, нет. Дыхательная смесь в норме.       — Принято, продолжаю спуск, — кивнула П-3.       Глубина продолжала расти: 170, 190, 200 метров… Давление внутри купола возросло до 10 атмосфер. 210 метров, затем 220 метров, после 230… С ростом глубины температура стала понижаться, и только полностью закрытый такелаж Р-ки не давал ей продрогнуть. Через ещё несколько минут стрелка глубиномера остановилась на глубине 265 метров.       — Эрка, я могу опустить купол ещё метров на десять, но боюсь, что из-за течений его может сильно шатать, и в остов может даже влететь.       — Я поняла, — кивнула самой себе Р-45. Она захватила с собой жуткого вида оборудование, которое походило одновременно на циркулярную пилу и огромную иглу, смешанную с клинком милосердия. — Ну, я пошла.       — Удачи, — пожелала ей Искра и добавила. — Пока ты не вернёшься в купол, связи не будет, ты же помнишь?       — Так точно, — ответила Р-45. — Конец связи.       С этими словами она отключилась, а через миг уже спрыгнула в тёмную, ледяную воду. Как только немка покинула купол, то давление тут же стало сковывать её. Для неё это было не впервой — она уже погружалась на такие глубины, но каждый раз всё это было как первый. Помимо огромного давления её встретила темнота. Абсолютная, непроглядная тьма. Света с поверхности не было. Даже если он в теории и должен был достигать таких глубин, на деле вокруг Эрки стоял кромешный мрак.       Она опустилась на несколько метров ниже, и уже почти потеряла из виду сам купол, который оставался виден лишь благодаря красному свету, который исходил изнутри. Чтобы ориентироваться, Р-45 включила прожектора на своём шлеме. В мгновение толщу воды прорезал луч белёсо-жёлтого света. Она подняла голову к верху, посмотрев на купол. Убедившись, что тот на месте, подводница перевела взгляд вниз, в морскую пучину. Эхолот работал всё это время, и поэтому она более или менее понимала, где и что она ищет.       Её двигатель заработал с лёгким гулом. Обычно он был едва ли слышим, но в абсолютной, громогласной тишине морской пучины звучал громче десятков дизелей. Эрка продолжила погружение. Стрелки глубиномера и манометра в шлеме продолжали ползти вверх, знаменуя увеличение глубины и давление. И с каждым пройдённым метром Р-45 чувствовала своей кожей, как огромная масса воды сдавливает всё её естество. Сколько бы она не готовилась к этому, сколько бы она не делала это раньше, каждое новое погружение на предельную глубину было нервирующим.       Дыхание её было спокойным, размеренным. Каждый новый вздох гулким эхом отзывался в воде с лёгкой хрипотцой, пока она продолжала погружение в темноту. Она не могла разглядеть чего-либо, и уже в голову закрались мысли, что всё-таки она ошиблась местом. Внезапно луч прожектора, который прорезал тьму, поймал самым краем кусок рукотворной конструкции.       — Нашла! — со вздохом, слабо улыбнулась Р-45 под шлемом, с нескрываемой радостью в голосе. — Они всё же здесь!       Преисполненная радостью, она продолжила спуск к найденному остову крупного корабля, который с каждым мгновением становился всё более и более различим в свете прожектора. Сперва показались мачты, затем надстройки и дымовые трубы вернее только одна дымовая труба, которая находилась ближе к корме.       Проплыв ещё немного вниз, луч прожектора осветил корпус погибшего эсминца. Статридцатиметровый корабль стоял на дне, зарывшись на несколько метров в придонный ил и песок так, что можно было видеть ватерлинию. Его корпус, рухнув на дно, лёг с креном в двадцать градусов на левый борт — поэтому его высота на сонаре была несколько меньше, чем она должна была быть.       Глаза Р-45 пробежались по корпусу и заметили многочисленные поверждения, которые только теперь стали различимы во мраке. Хотя корабль стоял единым куском и на ровном киле, на самом деле это было удивительно. У носовой надстройки не хватало заметного куска вместе со вторым орудием главного калибра, а на его месте была оплавленная, искорёженная дыра. Носовое орудие Б-13 осталось на месте, направленное по курсу 069 относительно носа эсминца, а перед ним в палубе и полубаке зияла ещё одна большая дыра.       Третье орудие главного калибра, расположенное между надстройкой и тем местом, где должна стоять первая дымовая труба, уцелело. Оно было направлено на тот же угол, что и носовое, а за ним в корпусе зияла огромная дыра, тянувшаяся через левый борт, которая лишь чудом не стала причиной перелома эсминца пополам.       Не было и первого торпедного аппарата, который, видимо, тоже смёл взрыв, ставший причиной таких повреждений. Вторая дымовая труба сохранилась, пусть и была искорёжена осколками. На фоне всего этого кормовая надстройка была относительно целой, почти без повреждений, но прямо за ней виднелась ещё одна дыра, где эсминцы этого класса несли глубинные бомбы.       — Боже мой! — с придыханием выдохнула Р-45, смотря на эти чудовищные повреждения. Она попыталась откинуть все эти мысли, сосредоточившись на цели своего погружения. — Möge das Glück mit mir sein.       И с этими словами она направилась в пролом корпуса Баку.