Баротравма. Глава 3.

      Всё то время, пока Р-45 опускалась к остову Баку, С-56 продолжалась держаться на небольшом углублении. Она наворачивала круги на самом малом ходу, изредка поднимая перископ, чтобы осмотреть морскую гладь. Это было рутиной для большинства подводниц в ходе патрулей. Кансен всплывали ночью, заряжали батареи, дышали свежим морским воздухом и обратно на безопасную глубину выслеживать врага.       Эска сидела на своём корпусе, склонившись над шумопеленгатором, пытаясь уловить любые, даже самые тихие звуки, которые издавали любые корабли и суда, которые курсировали в океане.       — Искра, — усталым голосом обратилась она ко второй подлодке.       — Да? — пришёл ответ от Советской подводницы через несколько секунд. — Чего тебе?       — Есть какие-нибудь новости с глубины? Наша немецкая глубинная уже часа три как там провела! — со слабым энтузиазмом хмыкнула Эска, развалившись на кресле в командирском посту и лениво покачивая ногой.       — Никаких, — покачала головой у себя П-3, сидя на собственном корпусе, занимаясь почти ровно тем же. Разве что она, от безделья, вовсе лежала на двух сведённых друг к другу стульях. — Последнее, что я от неё слышала — она готовилась к спуску к обломкам. Ты же знаешь, что связи никакой не будет, пока она не вернётся в купол.       — Да, ты говорила, — вспомнила слова Искры С-56. — А сколько она там ещё может быть?       — Учитывая её автономность, я бы сказала, что хватит ещё, как минимум, часа на два пребывания там, — устало заметила Искра. — А потом она начнёт подниматься, да ещё же декомпрессию проходить.       — А ты проходила её? — внезапно спросила С-56. — Ну, когда поднимала куб П-1…       — Да какое уж там? — с тихим, то ли грустным, то ли весёлым вздохом, хмыкнула П-3. — Семьдесят два метра глубины. Мы же можем безопасно погружаться до сотни без кессонки. Там можно было как дельфин нырять и делать то, что тебе нужно. А как воздух кончался — я поднималась обратно на поверхность.       — Так у неё же предельная глубина до трёхсот метров. Разве нет? — спросила С-56, имея ввиду Р-45. — Думаешь, ей понадобится это?       — Хм … — протянула про себя Искра, на миг задумавшись, после чего ответила, — а знаешь, ты права, скорее всего. Она же до этого уже погружалась на такие глубины. Поэтому знает, как там действовать.       — Эм-м… — протянула С-56, на миг осёкшись. — Слушай, Искра, если она делала это раньше, ну, спускалась на такие глубины и поднималась с них на поверхность… То зачем нужны ей мы с тобой? Зачем ей тот же купол, если она может и без него подняться и опуститься?       — Объясняю, — ответила П-3. — Вся эта операция слишком сложная, чтобы её можно было выполнить в одиночку. Да чего уж там, даже подниматься с глубины даже семьдесят метров — дело сложное. Особенно если ты хочешь не просто всплыть, а оказаться в том же месте, откуда ты начала погружение. А с трёх сотен метров… с куполом это будет делать всяко легче, чем без него. К тому же она может в нём передохнуть, если устанет там на глубине, без надобности подниматься обратно на поверхность. Столько всего над учитывать для этого.       — Логично, — кивнула самой себе С-56. — Это многое об…       Вдруг подводница резко замолчала, вскочив со своего места на ноги. Дыхание спёрло, а воздух из лёгких куда-то делся.       — Пи-Ше? — спросила Искра, взбудораженная столь внезапно наступившей тишиной. — Ты тут?       — Тихо!.. — полушёпотом шикнула С-56. В её голосе зазвучала тревога. — Шум винтов. Слышу шум винтов.       Одной только этой фразы было достаточно для П-3, чтобы всё осознать, и её настроение переменилось моментально. Теперь обе Кансен вслушивались в гидрофоны.       — Сколько? — едва слышимым голосом спросила Искра.       Над ней, в пятидесяти метрах выше, С-56 сейчас пыталась определить опасность. Она отстранённо произнесла:       — Не знаю. Сколько надводных целей, не могу сказать, но кто-то там точно есть… Выхожу на перископную глубину и буду следить за поверхностью. До связи.       — Принято, — ответила П-3, прежде чем отключиться, чтобы не отвлекать С-56.       Вслед за этим подводница, определив направление шума винтов, направила свой корпус к поверхности, поднимаясь на перископную глубину. Спустя мгновение её перископ уже выдвигался из корпуса, а она сама прильнула к его окуляру. Перед её глазами возникли морские просторы, над которыми светило солнце, начавшее клониться на запад. Среди морских волн С-56 чётко и ясно увидела одинокий силуэт странного на вид корабля.       Если бы ей нужно было бы его как-то описать одним словом, это было бы слово «Нож». Длинный и достаточно тонкий корпус походил на ножик, который перевёрнутым плыл по морю. На самом носу, слишком уж гротескно и нереалистично, стояла одноствольная артустановка. Маленькая надстройка была ровно посредине корпуса корабля. Сразу за ней было резкое снижение, где палуба была прямой, тянувшейся до самой кормы. На кормовой площадке стояла винтокрылая машина.       — Одиночная цель, пеленг Два-Ноль-Семь, дистанция пятьдесят кабельтовых, скорость 23 узла, курсовой угол десять, — как по учебнику отчиталась С-56, после чего добавила уже не протокольным голосом. — Корабль странный, я никогда таких не видела. На борту символика Сирен.       — Как ты думаешь, к какому классу относится этот корабль? — в радиоприёмнике раздался голос Искры, которая могла лишь услышать о том, что происходит. Подводница полезла в шкаф и достала толстенную книжку, в которых были зарисовки всех кораблей потенциального противника.       — Для крейсера мелковат, да и для эсминца тоже, к тому же это не тримараны. Может быть миноносцем каким-то или фрегатом, — предположила Эска.       Она спешно перебирала в памяти «бестиарий» кораблей и судов Сирен, которые помнила. Но ничего подходящего или похожего на увиденный в перископе корабль она назвать так и не могла.       — Очередной новичок, — прошипела про себя П-3. — Сколько же у Сирен ещё этих игрушек?       — Не знаю, — покачала головой у себя С-56. — Сейчас посмотрим, насколько он прочный. Я выхожу на курс цели. Провожу подготовку к атаке.       — Чего? — тут же изумилась П-3. — Ты уверена?! А вдруг он специально тут, чтобы разбомбить нас?       — Если он тут за этим, то он и так это сделает, даже если я не попробую, — парировала Эска.       — А если он идёт мимо? — спросила Искра.       — Тогда он ударит по япошкам, — пренебрежительно сказала С-56. — Давай я попробую один раз ударить по нему. Если попаду, то и славно. Если нет, то попробую отвезти его от нас. Хорошо?       — Так держать. Только делай это в стороне, — попросила её Искра. Она прекрасно понимала, что будет, если ещё один корабль пойдёт ко дну прямо над ней и Р-45.       — Хорошо, — кивнула самой себе С-56, — конец связи. Свяжусь, как ситуация изменится.       — Принято, — ответила Искра младшей подводнице, после чего разорвала линию связи.       С-56 выключила радиостанцию, полностью погрузившись в подготовку к атаке. Теперь она уподобилась хищной рыбе, готовящейся к броску на свою добычу. Её движения внутри корпуса были отточены бесчисленными часами практики и боевого опыта.       Советская подводница понимала, что сейчас не сможет развернуть обвес незаметно из-за яркой вспышки света, поэтому шла в атаку на корпусе. Винты продолжали рубить толщу воды, и её корпус медленно совершал манёвр под водой, выходя на оптимальный курс для атаки на корабль Сирен. Носовые торпедные аппараты были уже заранее заряжены, и подводнице оставалось лишь завершить манёвр и дать залп.       Всё это время, пока она сближалась с кораблём Сирен, С-56 продолжала следить за ним с помощью гидрофонов, ориентируясь на шум винтов. Через несколько минут корпус подлодки почти поравнялся с супостатом, который за счёт скорости нагнал её. Кансен совершила резкий поворот и вышла на сближающийся под прямым углом курс. Перископ тут же выдвинулся на поверхность, чтобы в последний раз доуточнить положение противника.       — Пеленг Два-Шесть-один, дистанция пятнадцать кабельтовых, скорость двадцать один узел, курс Ноль-Один-Семь, — проговорила про себя С-56, на малом ходу доворачивая рулями на самом малом ходу. Она довольно оскалилась в предвкушении и тихо буркнула себе под нос. — Ну, Тринашка, надеюсь я смогу повторить твой манёвр. Первый, второй, третий торпедные аппараты, пли!       По её команде три из четырёх торпедных шахт открылись, представляя миру головные части адских машин. С тихим шипением три торпеды — одна за другой — покинули пусковые трубы, выплёвывая тысячи маленьких пузырьков воздуха и устремившись наперерез курсу корабля Сирен. Нос лодки чуть подпрыгнул от резкого избавления от столь большого веса и всё же остался под водой. А сама С-56 могла только скрестить пальцы и отсчитывать секунды до того, как хотя бы одна из них не настигнет свою цель.       

******

             Корпус Баку изнутри выглядел ещё хуже, чем снаружи. Узкие коридоры и проходы эсминца были испещрены мелкими и крупными пробоинами, оставленными авиаударом. К тому же стены, полы и потолки покрывал слой из песка, обломков, водорослей и морской живности, которая уже успела порасти на корпусе за прошедшие четыре месяца. Корпус заселили мидии и гребешки — мелкие, но крайне многочисленные. Это столь сильно преобразило вид некогда гордого боевого корабля, что для Р-45 было довольно неприятно. Подлодка продолжала плыть вперёд по узкому коридору, освещая себе путь прожектором и отмахиваясь руками от водорослей и немногочисленных рыб, обитавших на такой глубине.       Когда операция только планировалась, С-56 рассказывала, какая Кансен где была во время гибели эсминца. Это крайне интересовало П-3, ведь, если бы они знали, где были Баку и Петропавловск, то и найти их было бы проще.       Информации у С-56 было, откровенно говоря, немного. В момент авианалёта подводница находилась у кормовой надстройки. Баку, как она знала, привычно управляла кораблём с капитанского мостика. Но его частично либо оторвало, либо уничтожило вместе со вторым орудием главного калибра. А Петропавловск, получившая серьёзные раны, продолжала отлёживаться в лазарете в носовой части лидера эсминцев под палубой. С-56 успела лишь добежать до носа, чтобы попробовать спасти их, но взрыв, уничтоживший первую дымовую трубу и первый торпедный аппарат, выбросил её в воду.       Когда она пришла в себя, то всё было уже кончено — корабль завалился на борт и стал быстро погружаться под воду. Эска попыталась последовать за ним, но тот погружался слишком быстро и крутился вокруг своей оси. Поэтому добраться до той же Петропавловск, которая оставалась в корпусе, было для С-56 невозможно, а где оказалась Баку, она просто не знала.       Сейчас эта информация была как некогда полезна для Р-45, которая продолжала плыть вперёд, пробираясь сквозь узкий коридор. Неожиданно дно вздыбилось прямо под подлодкой, и какая-то рыба, плывшая под ней, исчезла в пасти большой акулы. Это было столь неожиданно, что Р-45 чуть встрепенулась, занеся руку для удара. Но акула, отдалённо похожая на ангела, спорхнула со своего места и уплыла в сторону — видимо, странный шум и внешний вид, да и запах от Кансен испугал её.       — Я и не думала, что тут могут быть такие… крупные рыбки, — криво усмехнулась Эрка, после чего продолжила идти дальше. — Так… Эска говорила, что Петропавловск была где-то тут…       Она замолчала, подплывая к частично засыпанной илом и песком каюте на левом борту.       — А вот и лазарет, — прошипела она с досадой, смотря на гору серо-белого песка и ила. — Verdammt!       Выругавшись себе под нос, Р-45 спустилась на самое дно. Её ботинки и колени погрузились в донный грунт, и она принялась руками выгребать песок и ил, откидывая их в сторону. Поднялось облако пыли, скрыв и саму Кансен, и весь коридор корабля. Видимость резко упала до считанных сантиметров, и Эрка просто не видела, что выгребает.       Она могла лишь ориентироваться наощупь. Наконец, подводница почувствовала, что под руками не оставалось ничего, что она могла бы схватить. Прошло ещё несколько минут, пока не осела вся та взвесь, которую она подняла за время своего копания. Немке пришлось сидеть почти без дела, лишь медленно поворачивая голову, проверяя видимость и просвечивая прожектором коридоры корпуса эсминца. Наконец, облако грязи осело, и Кансен смогла вновь всплыть. Она двинулась вперёд и вошла в лазарет.       Каюта оказалось в ужасном состоянии. Стены зияли мелкими пробоинами от осколков. Всё оборудование сместилось на левую стену и было частично засыпано илом и песком. Завал же у самого входа возник из-за двери, которую заклинило в полуоткрытом положении. Это, пусть и сохранило содержимое лазарета от сильного засыпания грунтом, теперь мешало войти внутрь. От увиденного Эрка поморщилась, но продолжила двигаться вперёд.       Прожектор продолжал работать на максимальной мощности, освещая помещение и позволяя Кансен ориентироваться. На несколько минут она просто зависла под потолком лазарета и рассматривала его пространство. Её глаза блуждали по каюте, то и дело цепляясь за небольшие объекты. Вот, в углу полузанесённым лежал стул, а рядом с ней из-под толщи песка и ила выглядывал кусок то ли капельницы, то ли ещё какой-то вешалки.       — Verdammt! — коротко выругалась она, смотря на однородный слой из песка, ила и ещё какой-то непонятной взвеси, из которого как сорняки выглядывали куски аппаратуры и мебели.       Р-45 злобно проскрежетала зубами, сжав кулаки, и уже готовилась уплывать, когда её взгляд уловил едва заметное движение в самом углу. Поначалу она думала, что там ничего не было. Рыба, похожая на миксину, что-то искала в иле, извиваясь и прокручиваясь, поднимая в толщу воды небольшие облачка взвеси. Заинтересовавшись, подводница прищурилась и сосредоточила взгляд через небольшой иллюминатор собственного такелажа.       Плохое предчувствие сжало и скрутило живот, а в глазах поплыло, когда она всё же смогла зацепить взглядом небольшой предмет, который миксина обнажила от песка и ила. Он был неясного вида, и Р-45 не могла опознать в нём какое-то оборудование, которое должно было быть тут. Мгновение она колебалась, зависнув почти под потолком, но вскоре решилась. С толчком от вновь включившегося двигателя она двинулась вперёд, быстро преодолевая расстояние до того места.       Рыба, которая рылась в иле, почувствовала опасность, и, резко махнув хвостом, ускользнула в небольшую дырку от осколков. А сама Р-45 уже добралась до угла лазарета, где только что была миксина, и перед её глазами возникла неприглядная картина. Лишь неимоверным усилием воли она сдержала приступ острой тошноты.       — Mein Gott, — просипела девушка и подняла взгляд к верху, чтобы не видеть останки Кансен по имени Петропавловск. Именно её тело было погребено под несколькими слоями ила и песка, сделавших его невидимым для глаз, и, если бы не этот маленький падальщик, подводница вряд ли бы нашла его тут.       Ориентируясь только на ощупь, Р-45 схватила труп за руку, уперевшись ногами в песок, и вновь запустила свой двигатель. С резким толчком подводница дёрнулась вверх, увлекая за собой то, что осталось от Петропавловск и вытащила её из-под донных отложений. Теперь скрываться от облика смерти было поздно.       — Угх!.. — простонала подводница, глядя на покойную Кансен, едва сдерживая рвотные позывы, которые вновь подступали к её горлу.       С тяжёлым, протяжным вздохом она протянула руку за спину, хватаясь за инструмент.       — Ладно уж… я знала на что шла, — стиснув зубы сказала она, когда в её руках ожил гибрид циркулярной пилы и огромной иглы, которая нужна была для фиксации устройства в поверхности.       Лезвие пилы стало быстро раскручиваться, прорезая окружающую воду с тихим, но противным звуком, который она была бы счастлива не слышать. Но тот звук, который раздался через несколько секунд, был на порядки противней: с мерзким хрустом игла-фиксатор вонзилась в грудь Петропавловск.       Подводница удерживала прибор, чтобы его не повело при работе, после чего лезвия циркулярной пилы с хрустом врезались в грудную клетку, прорезая плоть и кости. Живот скрутило ещё сильнее, а тошнота подступила ко рту, угрожая вырваться наружу. Мало того, что прибор рвал мёртвую плоть в клочья, так ещё и доносился невыносимый звук: похожий на громкое стоматологическое сверло, да ещё и усиленное толщей воды, от пилы, которая разделяла кости.       Наконец, сопротивление ушло, и Эрка вырубила прибор, отводя его в сторону и смотря на отверстие, проделанное им. Снова тяжело сглотнув, она увидела едва заметное бледно-голубое свечение, истекающее из дырищи в груди покойницы.       — Вот оно! — со смешанными чувствами воскликнула она и протянула руку.       Р-45 схватилась за источник света, и тут же потянула его к себе, вырывая из груди Петропавловск. В один момент тёмный лазарет, который было в полумраке, осветился слабым голубовато-белым светом.       — Да неужели… — с облегчением выдохнула она, подняв к глазам Куб, который теперь покоился в её руках. — Нашла первый из двух.       С этими словами немка быстро развернулась на месте и как можно скорее направилась к выходу. Желания пребывать в этой комнате ещё хотя бы секунду у неё решительно не было. Она нырнула обратно в коридор, быстро направившись по нему в обратную сторону к огромной пробоине в корпусе. Прибор, позволивший ей добыть Куб Петропавловск, вновь занял своё место в креплении на спине. Сам артефакт подводница спрятала в имевшуюся у неё сумку на обвесе.       Она выплыла из дыры в корпусе и направилась к водолазному куполу, который продолжал болтаться на том же месте, озаряя воду светом красных прожекторов. Не боясь кессонной болезни, она поднималась вверх, и купол с каждой секундой становился всё больше и больше. В конце концов, он оказался прямо над ней, и Р-45 с последним толчком ногами рванулась внутрь, переходя в воздушную среду.       Почти тут же она скинула шлем и смогла вздохнуть сравнительно обычным воздухом, а не многократно очищенным системами её обвеса. Подтянувшись на руках, она села на настил, на котором прежде спускалась на глубину, и теперь позволила себе несколько долгих, протяжных минут передышки. Только сейчас Р-45 осознала, что почти всё это время её сердце билось как сумасшедшее. Но она этого просто не замечала, а теперь в тишине купола ясно могла слышать звуки его ударов. Потратив несколько минут, чтобы прийти в себя и успокоиться, немка извлекла из сумки Куб и принялась медленно его крутить в руках, внимательно рассматривая его.       — Какой же он всё-таки… красивый! — прошептала Р-45, смотря на завораживающие блики средоточия души Кансен.       Она позволила себе ещё несколько минут тишины, восстанавливая дыхание и сердцебиение до приемлемых, по крайней мере для себя, показателей. Затем Р-45 со вздохом заговорила:       — Приём, приём! Говорит Р-45. Как меня слышно? Приём!       Она вновь подключилась к радиоканалу, вызывая своих товарищей на поверхности. Её личных хронометр показывал, что с начала погружения уже прошло почти четыре часа. Сперва её встретил лишь белый шум помех, который продолжался несколько минут. Наконец, донёсся голос Искры.       — Эрка! Как там на глубине? — со сдержанной радостью и энтузиазмом спросила подводница.       — Это … — Р-45 была готова рассказать о многом, но решила не сильно погружаться в некоторые неприятные подробности. — Видела много мерзости.       — Это само собой, — понимающе сказала П-3 и вздохнула. — Знала бы ты, сколько всего я видела, когда спускалась к обломкам своей сестры… Но не об этом сейчас. Ты нашла что-нибудь?       — Да, я добыла пока только один Куб. И он уже тут, со мной, — сказала она, рассматривая светящийся предмет, вертя его перед своим лицом, наблюдая как тот переливается в полумраке водолазного купола. — Только перед тем, как продолжить, я бы хотела подняться к тебе на корпус и немного передохнуть… и перекусить. Хочу отвлечься от того, что я там видела.       — Это… это можно устроить. С этим у нас проблем нет, — помедлив, ответила Искра, после чего поинтересовалась. — И… кого ты собираешься поднять первой?       — Петропавловск, — спокойно ответила Р-45. — Кстати, что это была за пауза в начале? Есть какие-то проблемы на поверхности?       — Эска обнаружила корвет Сирен, который шёл на нас. Она атаковала его, — сказала П-3 и умолкла.       — И-и-и? — протянула бывшая немка, дожидаясь ответа.       — И она не попала! — просипев, выдохнула Искра. Р-45 могла бы поклясться, что видела, как та чешет затылок, когда говорила это.       

******

             Она промазала. Сидя на своём корпусе, С-56 отсчитывала секунды, которые шли до взрыва торпед, но ничего так и не произошло. Сперва, когда прошло расчётное время, она посчитала, что просто ошиблась в расчётах. Но когда стрелка хронометра прошла отметку, знаменующую выработку ресурсов двигателей торпед, она всё поняла.       — Чёрт! — процедила подводница сквозь зубы, хватаясь за голову. — Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт! Всё же правильно рассчитала! Или ошиблась?! Нет, это невозможно! Я никогда не…       Осознание накрыло её, и она смачно ударила себя по лбу.       — Осадка! Как я могла забыть?! — она быстро спохватилась, сосредотачивая всё своё внимание на звуках, доносящихся с поверхности.       Шум винтов, который до этого шёл в стороне от неё, теперь поменял направление, став неумолимо приближаться. Для С-56 это могло значить только одно — противник её заметил и теперь готов с ней расправиться. И учитывая, как быстро росла громкость шума, времени у неё было не много. Но Кансен не поддалась панике, быстро сориентировавшись, ведь неспроста она носила звания «Гвардейской» и «Краснознамённой».       Рули глубины быстро изменили своё направление, и корпус, который до этого держался на глубине чуть ниже перископной, поднялся на несколько метров ближе к поверхности. Следом перископ поднялся над водой, а сама Эска прильнула к его окуляру.       — Вот оно что!.. — с выдохом сказала она, смотря на то, как корпус фрегата Сирен сквозь волны нёсся прямо на неё.       Мысленная команда — и механизмы, расположенные на корме корпуса, пришли в движение, подготавливая к стрельбе оба торпедных аппарата кормовой торпедной группы. Ей потребовалось ещё несколько секунд, чтобы прицелиться.       — Расстояние восемь кабельтовых Пеленг Один-Семь-Семь, скорость сближения двадцать четыре узла, угловой курс Ноль-Ноль-Три. Первый кормовой торпедный аппарат!.. — она задержала дыхание и следом негромко воскликнула. — Пли!       Выбрасывая в воду облако пузырьков, первая торпеда вышла из торпедного аппарата, устремившись прямиком к корвету Сирен. Она видела в перископ инверсионный след торпеды и чуть изменила угол пуска.       — Второй торпедный аппарат!.. Пли! — скомандовала она и выпустила второй снаряд чуть в сторону.       Теперь корабль Сирен оказывался меж двух огней. Механизмы внутри корпуса уже стали перезаряжать аппараты, загружая в них остаток боекомплекта. У С-56 оставалось лишь шесть торпед, и шанса на ошибку у неё больше не было.       Носовое орудие корабля Сирен полыхнуло огнём, посылая в сторону перископа подводной лодки несколько снарядов с промежутком в несколько секунд, которые разбились о воду. Корпус лодки тряхнуло от близких разрывов, из-за чего сама С-56 едва не повалилась с ног, удержавшись лишь благодаря тому, что она крепко держалась за перископ.       — Не, так не пойдёт, — процедила она сквозь зубы, как только опёрлась ногами новь о палубу.       Кансен уже приняла решение о своих дальнейших действиях, если бы её торпеды не смогли бы достичь цели. Она вновь взглянула в перископ, смотря на инверсионный след торпед, которым до столкновения оставались считанные секунды.       Султан воды вздыбился на правой скуле борта фрегата, подбросив нос небольшого корабля на несколько секунд в воздух. Затем он рухнул обратно в воду, зарывшись в налетевшую волну. Тонны воды, которые на миг замерли в воздухе, рухнули на корпус корабля Сирен, скрывая его с вида. Второго взрыва не последовало, видимо, торпеда прошла мимо, из-за чего С-56 с досадой цокнула.       — Экстренное всплытие! — скомандовала она.       Тут же механизмы корпуса принялись быстро продувать балластные цистерны. Это произошло столь быстро, что лодка буквально выпрыгнула из воды, как дельфин. Винты на миг показались на открытом воздухе, после чего лодка рухнула на морскую гладь, продолжая идти вперёд.       Фрегат Сирен, вышедший из-под облака воды, выглядел теперь не столь грозно, как ранее. Он продолжал преследовать подводную лодку, но заметно потерял в скорости хода. Его нос, который до этого спокойно прорезал морскую гладь, теперь как утюг стал зарываться в волну. У корабля появился заметный крен на правый борт: чувствительный, но не смертельный удар.       — Так, крен не увеличивается, значит, — пробормотала под нос С-56, — его системы борьбы за живучесть сработали штатно… а этот гад довольно крепок. Затопление локализовано в одном отсеке поэтому он и не тонет.       На её губах заиграла кривая усмешка, а в глазах появился азартный блеск.       — Нет никакой проблемы, которую нельзя решить с помощью достаточного количества тротила! — хмыкнула она, отдав приказ на подготовку торпед для второй атаки.       Орудие фрегата снова открыло огонь по уже всплывшей подводной лодке, по которой теперь было легче попасть. Но как только первый выстрел был произведён, ослепительно яркий свет сокрыл корпус подводной лодки. За считанные мгновения её корпус исчез в этой вспышке, принимая форму глайдера такелажа, а также обвес, расположившийся на её голове и спине. Взрывы снарядов, которые вновь разорвались о морскую гладь, застали С-56 в тот момент, когда она уже почти погрузилась под воду на глайдере, чуть обдав лоб и волосы жаром. Впрочем, это ощущение почти тут же сменилось прохладой солёной морской воды.       Ей потребовалось меньше секунды, чтобы перевести тело с сидячего положения, подобное такому у мотоциклиста, на лежачее, для улучшения гидродинамики. Её такелаж — глайдер — был относительно небольшим, около трёх метров длиной, с плоской верхней частью, которая напоминала гладильную доску. В носовой части перед лицом С-56 размещались несколько приборов, а также кислородная трубка, через которую она могла дышать при отказе акваланга.       Сместив свой вес на бок и подрабатывая рулями, С-56 повернула свой такелаж, закладывая крутой правый поворот. Она готовилась провести последнюю атаку на корабль противника, который продолжал палить из пушки по тому месту, где мгновения назад она была. Быстро понизив эшелон, Эска разогнала машины до максимальной скорости, которая была допустима на глубине. Она выполнила стандартный манёвр уклонения от атаки противника, попутно разрывая с ним дистанцию. Всё это время она не выпускала корабль врага из виду, благо и шумопеленгатор, и её собственные глаза, прикрытые особыми очками, её не подводили ещё ни разу.       Обойдя фрегат по кругу, она оказалась по правому борту от него под углом почти в девяносто градусов — примерно, как во время первой атаки. Но теперь ситуация была другой. Она теперь знала и про меньшую осадку противника, и тот был повреждён. Поэтому подводница вновь приблизилась к поверхности, готовясь поднять перископ. Да и с такелажем это было и не особо нужно, но так легче целиться, и шанс попадания торпеды выше.       Эска всплыла на нужную глубину, переведя свои машины на малый ход. Следом она сразу же скомандовала на поднятие перископа, в очередной раз смотря на борт корабля Сирен. Тот продолжал идти вперёд, но его орудие, которое несколько минут назад вело огонь по ней, теперь как пламя маяка штудировало воду, ища цель. То же самое делали и другие установки, которые были у неё на корпусе. Только сейчас С-56 смогла увидеть их.       С правого борта, в области надстройки, стояла какая-то странная турель — гибрид вешалки и ракетной установки, но общего с той же «Катюшей» она имела, откровенно говоря, мало. Эта установка крутилась вперёд-назад в поисках цели, и, как предполагала С-56, на левом борту происходило то же самое. Этим же занималась и небольшая турель на корме, из которой торчали небольшие стволы, скомпонованные в несколько блоков — то ли автопушки, то ли крупнокалиберные пулемёты.       Она находилась перед плоской площадкой, с которой в воду медленно катился странного вида летательный аппарат. Через несколько секунд тот с громким всплеском рухнул в море, чем вызвал улыбку на лице С-ки.       — Аппараты с первого по четвёртый! Пли! — скомандовала она.       Выпуская сотни пузырьков, четыре торпеды веером поочерёдно унеслись в море, направившись к фрегату противника. Она вновь обратилась к хронометру, отсчитывая время до взрыва и одновременно наблюдая, как инверсионные следы торпед приближаются врагу.       Первый взрыв прогремел чуть раньше и был будто бы двойным: видимо, сработала какая-то система защиты самого фрегата. А вот три других торпеды всё же настигли свою цель, и с разницей в считанные секунды прогремели взрывы, сотрясся весь корабль Сирен и скрывая его за столбами воды и огня. Всё замерло: даже вода, которая поднялась в воздух, прежде чем обрушилась вниз на корпус вражеского фрегата. Между тем, С-56 наблюдала за происходящим через перископ, но облака воды скрыли силуэт противника.       Когда поднятые взрывами султаны обрушились обратно в море и перестали мешать обзору, перед подлодкой предстала картина почти полного разрушения. Три огромные дыры были видны даже с того почтительного расстояния, которое разделяло их. Десятки, если не сотни тонн воды стали быстро заливаться внутрь корабля Сирен. Крен корабля на правый борт стал нарастать с ужасающей скоростью. Орудийные башни в какой-то момент повернулись вправо, уставив стволы в морскую гладь. Фрегат Сирен перевернулся на бок, и на секунду С-56 заметила несколько рядов люков, которые шли у фрегата на уступе перед кормовой площадкой. А затем его поглотила морская пучина.

******

             Взрыв на поверхности донёсся до Р-45 едва заметной вибрацией воды. Гулкий звук был более всего похож на сильный удар по старинному боевому барабану.       — Что это было? — спросила она П-3, которая была осведомлена всяко лучше её.       — Эска всё же достала эту тварь! — с ощутимым удовлетворением в голосе ответила ей Искра и гордо добавила. — Вон он, вижу, как тонет, поплавок! Скоро и ты увидишь его!       Последняя фраза заметно разожгла огонь интереса в Р-45. Всё это время лебёдка работала, поднимая водолазный колокол с ней на поверхность. Вскоре она должна была подняться на корпус П-3, чтобы, так сказать, «обсохнуть». Но теперь она решила добавить ещё один пунктик ко всему этому плану. Шлем вновь закрыл её голову, а через миг она плюхнулась в воду под купол. Она осталась висеть под ним, держась за поручень. Именно так Эрка одновременно и продолжала подъём, и собиралась посмотреть на тонущий корабль Сирен, который вроде как был нового, прежде не виданного типа.       Наконец, она увидела его тёмный корпус, со светящимися символами, медленно скользящий вниз в толще морской воды. Фрегат Сирен продолжал погружаться на дно, медленно поворачиваясь вокруг своей оси и разваливаясь на части. Из отверстий в корпусе выпадали различные обломки, похожие и на трубопроводы, и на электротехнику. Башня слетела с крепления и понеслась вниз как камень, брошенный с крыши. Из отверстий в корпусе то и дело виднелись всполохи энергии, которые как потоки электричества пробегали по остаткам силовых конструкций, словно остаточные нейронные всполохи в умирающем мозгу.       Р-45 с интересом наблюдала за этим, провожая взглядом всё погружающийся фрегат Сирен. В один момент за надстройкой появилось облако пузырьков, за которым стало проступать яркое пламя. Давление морской воды сжало боезапас и привело к его детонации. Р-45 уже предвкушала красочное световое шоу в толщи океана, когда странный, необъяснимый свет разверзся под вражеским кораблём. Будто среди моря возникла огромная дыра, в которую фрегат погрузился и исчез за считанные секунды.       Никакого взрыва так и не последовало, а сама Р-45 смотрела на это с молчаливым удивлением. Она тут же оттолкнулась ногами, возвращаясь в водолазный купол.       — П-3! П-3! Тот фрегат! — скинув с головы шлем, затараторила она. — Он!.. Он исчез!       — Что?! — воскликнула Искра.       — Я не знаю! — также криком ответила Р-45.       Наступила тишина. Наконец, Искра заговорила:       — Чёрт с ним. Поднимайся, у меня тут всё объяснишь.       — Хорошо, — ответила Р-45, вновь заняв своё место в водолазном куполе.       Через примерно полчаса Р-45 уже сидела на скамье перед П-3, которая поднялась до глубины в 30 метров. Здесь Эрка скинула обвес, переведя его в форму Куба, и через торпедный аппарат сама заплыла внутрь корпуса подлодки, где её уже ожидала советская Кансен.       — И ты хочешь сказать, что он просто был там, а после исчез? — спросила из-подо лба Искра, смотря на Р-45, вытирающую голову полотенцем.       — Да! — тут же ответила бывшая немка. — Он должен был вот-вот взорваться, и тут бах! Яркий свет, как будто входишь в Зеркальное море, и всё! И нет никакого фрегата!       П-3 задумчиво нахмурилась, прежде чем вновь заговорила:       — Давай об этом пока молчком. Как вернёмся, то сообщим Калинин, а сейчас надо радоваться — всё же Эска достала эту тварь. Тебе ясно?       — Так точно, — пожала плечами Р-45.       Немка всё никак не могла высушить волосы, которые за последние часы пропитались солёной морской водой. П-3 незаметно для неё кивнула, и её взгляд скользнул к предмету, лежащему на столе. Она медленно подошла, беря Куб в руку, и принялась рассматривать его.       — Половина миссии есть, — сухо прокомментировала она, возвращая Куб Петропавловск обратно на стол. — Осталось найти ещё Куб Баку и можно возвращаться.       — Знаю, знаю, — хмыкнула Р-45, бросив бесполезное полотенце в сторону. — Сейчас немного передохну, перекушу и снова вниз.       — Хорошо. Я сейчас чаю принесу. Будешь?       — Не отказалась бы, — улыбнулась Р-45. — Там, на глубине, знаешь ли, холодно.