8. Когда по-хорошему не получилось

Какаши никогда прежде не задумывался о том, как сильно он ненавидит зиму. В Конохе весь снег довольно быстро тает, превращаясь в отвратительное жижеобразное нечто, которое с каждым шагом отзывается мерзким чавкающим и хлюпающим звуком. Когда происходит период обострения слуха, прогулка по деревне практически превращается в ад на земле. Да лучше бы он сдох уже, а не мучился так. Хуже только то, что эта жижа через несколько дней замерзнет и образуется главный враг всех слепых и не только людей - наледь. Лёд был таким скользким, что неделю назад Какаши несколько раз чуть не навернулся на ровном месте, а он ведь выдающийся шиноби и будущий Хокаге. Такого позорного Хокаге Коноха до сих пор ещё не видела. Какаши держит в руке поводки с вечно рвущимися куда-то собаками. Куда они спешат? Откуда у них столько энергии бежать по снегу в неизвестном направлении? Да. Если описать простыми словами - Какаши взял подработку. Ещё эти крики детей на улице, которые будто сговорились между собой и теперь решили ради Какаши только и орать друг другу: "Посмотри туда! Посмотри сюда!" Это всё вызывало у великого джонина неконтролируемые вспышки гнева, и он искренне желал каждому от души "посмотреть нахер". Он, грозно промесив снег тёплыми сапогами, с трудом садится на лавочку, призывая Паккуна, чтобы тот последил за собаками. Звук отстёгивающихся поводков от ошейников сразу режет по нежному мужскому слуху, а собаки срываются с места настолько быстро, будто он их пытал всё это время. Какаши слушает окружающий острый мир и ждёт, когда побочка от препарата Сакуры перестанет действовать, а из головы исчезнет ненужный фоновый шум. Он ей уже не раз говорил, что её эксперименты ему не глаза вылечат, а в могилу сведут, но девушке всё равно на своего бедного сенсея. Кажется, у Конохи есть шанс вырастить второго Орочимару. "Надо было её всё-таки трахнуть, - Какаши самому не нравится вывод, к которому он приходит, но увы - он уже изрядно устал быть слепым и терпеть только возрастающий дискомфорт, связанный с этим. - Чтоб ходить, стерва, не смогла. Не то что свои эксперименты ставить". Две недели назад Сакура благополучно поставила на Какаши эксперимент, который не только не вернул ему зрение, так и подарил ни с чем не сравнимые ощущения обострения чувств в абсолютно непредсказуемый момент времени. Побочные эффекты были похожи на лотерею неслыханной щедрой пытки. К примеру, сейчас у него обострился слух. В первый раз, когда произошло нечто подобное, он слушал, как соседи на первом этаже совокупляются, а фоном его мозги проедал звук треклятого холодильника, который он готов был выкинуть в тот же момент в окно. В итоге холодильник остался на месте лишь по великодушному снисхождению Хатаке, а девушка с первого этажа - неудовлетворённой. Ему было настолько жаль эту несчастную, что было желание хоть самому спуститься и показать, как надо заниматься любовью тому юнцу, что еле три минуты продержался. Поколение нынче слабое пошло. Следующий эпизод обострения настиг Какаши во сне, и он искренне поверил, что всё-таки умер: телевизионная антенна по каким-то причинам сбилась, и мужчина наслаждался звуком работающего шума телевизора на повышенной громкости. У него даже перед глазами стоит картинка телевизионной ряби, которая проникла ему чуть ли не в подкорку и до сих пор где-то тихонько шумела. Со вкусом и обонянием дела обстояли попроще, а вот с осязанием - был особый момент. Обостриться оно могло и в момент, когда он принимал душ, например, превращая обычную процедуру в фантастический аттракцион шоковой терапии для всего организма. Сама "текстура" воды ощущалась инородной и незнакомой, не говоря уже о её температуре. С бритьём также были огромные проблемы, так как кожа могла в любой момент стать сверхчувствительной, из-за чего у него на лице чуть не появился дополнительный шрам. Вдобавок у Какаши появилась необходимость постоянно носить перчатки, чтобы в момент обострения ни к чему случайно не прикоснуться. В остальном жизнь Какаши была сносной, хоть ему пришлось идти на поклон к Цунаде, чтобы та дала ему хоть какую-то работу, потому что либо из-за лекарства, либо из-за постоянных приступов усиления чувств у него уже руки чесались хоть что-нибудь поделать, а ещё лучше набить кому-нибудь морду. В первую неделю с подачи Цунаде ему позволили тренировать АНБУ, ведь сейчас детей, как считает Сенджу, Какаши мог ненароком и покалечить. Сам же мужчина так же был доволен выбором Хокаге, ведь ему хотелось вдоволь размяться, а с детишками не разгуляешься особо. А вот спарринг с равным по силе человеком - это то, что Какаши сейчас и нужно. В итоге первый же "рабочий день" Какаши закончился его отстранением и чьими-то сломанными рёбрами, которые Хатаке, войдя в кураж, кому-то случайно немного попортил. Цунаде, получив на руки незапланированного пациента, прогнала Какаши взашей, сказав, что миссий выше ранга-Е ему в ближайшее время не светит. - Это просто тренировка, - Какаши снисходительно замечает. - Я понимаю, тебе не просто, - Цунаде была непреклонна. - Но срывать свою злобу иди на деревьях. - Я спокоен. - Судя по переломанному телу и показателям очевидцев - это было больше похоже не на учения, а на избиение. Цунаде ставит точку, а Какаши начинает думать о том, какие слабенькие юные рекруты пошли в АНБУ. Хотя, казалось бы, врукопашную он, вроде, дрался уже не с новичком. Теперь же Какаши достались миссии вроде выгула собак, одной из которых он сейчас и занимается. - Разве, Хокаге - это не назначаемая должность? - задорный насмешливый голос настигает нежный слух Хатаке. Он немного поворачивает голову в сторону подходящего человека. - У нас не демократия. Так что вам необязательно собирать собачьи какашки, чтобы получить больше лояльности и поддержки жителей деревни. - И тебе привет, Сакура. Девчонка ничему не учится. Вероятно, она ему мстит за то, что он творил в последнее время. А наворотил он много. На той же прошлой неделе после того, как его отстранили от преподавания в АНБУ в первый же рабочий день, к Хатаке, лежавшему мирно на кровати и в очередной раз наслаждающимся шумом детей на улице, совокуплением в одном конце дома и ссорой - в другом, пришёл кохай. - Выглядите плохо, - первое, что говорит его бывший подчинённый после приветствия. Ямато великодушно пришёл починить ему дверь, поломанную Сакурой. - А как мне ещё выглядеть? - Какаши, стоит рядом, скрестив руки, пока кохай восстанавливает древесину и проверяет работоспособность щеколды и ручки. - В голове звенит - врагу не пожелаешь. - Как так вообще получилось? Сакура же чуть ли не всех обходила после войны. - Ну, как видишь, до меня не дошла, - Какаши понимает удивление Ямато. Он поджимает губы, а затем тихо бубнит себе под нос. - Я же не Саске, к которому можно раз тридцать на дню ходить. - А самому сходить в госпиталь? - очень серьёзно интересуется Ямато, после чего повисает неловкая тишина. Какаши первым разразился смехом, чуть ли не согнувшись пополам, после чего ему стал вторить и кохай. Да, шутки про АНБУ и поход в больницу никогда не устаревают. Агент однажды - агент навсегда. Так что загнать Какаши в больницу добровольно можно только на руках и без сознания. - А с дверью-то что случилось? Кто напал на вас, семпай? - сквозь смех и, вероятно, ещё и слёзы спрашивает Ямато. - Сакуру разозлил, - пытаясь отдышаться, проговаривает мужчина, выпрямляясь. - И вы спрятались в ванную? - Ну, я не думал, что она дверь мне разнесёт в щепки. - Ну вы даёте, семпай. Это же чем её надо было довести до такого состояния? Какаши предпочитает сделать вид, что вопрос этот - чисто риторический, поэтому можно со спокойной душой и тему перевести. - Полагаю, раз ты здесь, то и Орочимару бродит где-то по Конохе? - Да. Мне вот дали небольшой "перерыв" пока он в деревне, - похоже, Ямато встаёт. Мужчина подходит к Какаши, чтобы похлопать того по плечу. - Дверь как новая, но не покрашена. Но не волнуйтесь, вы всё равно этого сейчас не увидите, семпай. - Очень смешно, - хмыкает Хатаке. - Проставитесь? - Может быть, в другой раз, - Какаши задумчиво тянет, подумывая о том, чтобы разобраться с головной болью с помощью другого, хоть и куда более сомнительного врача. Таблетки Сакуры имеют более щадящие компоненты, поэтому мигрени мучают его несколько раз в день, как и остальные специфические побочные реакции организма. Какаши добродушно прощается с кохаем, обещая, что выпьет с ним сразу после того, как восстановит зрение. И даже заплатит, а это заявление уже сравнимо с третьим пришествием Мадары, если Какаши, как обычно, не сбежит во время оплаты: то есть формально это возможно, но никто в здравом уме в это не поверит. Какаши ещё некоторое время думает. Нет, он определённо находит Сакуру достаточно занимательной девушкой, поэтому ему бы не стоило делать что-то, что однозначно её разозлит. С другой стороны ему и жалко юную Харуно, на которую уже обрушилась целая тонна примитивных манипуляций, которым ей в силу отсутствия опыта и сноровки пока нечего противопоставить. И именно потому, что Сакура ему уже все-таки небезразлична, и с пониманием того, что у него точно сорвёт крышу с таким-то количеством неприятных вводных, он решает снять с девушки, хотя бы необходимость его терпеть. Лучше уже не будет, и Сакуре следовало понять это ещё в момент подмены конфет, потому что у Какаши единственное веселье на повестке дня: это доведи Харуно до интересного состояния. У него нет постоянного общения, он ограничен отсутствием зрения, у него нет досуга, нет семьи и даже любовницы нет. И если Сакура не позволит ему стать овощем, то он сядет ей на шею так плотно, что даже с возвращением зрения не слезет с неё. И об этом Харуно следовало бы думать, в первую очередь, своей головой. Хатаке поспешно одевается, чтобы всё-таки найти одного саннина. Выбежав на улицу, он несколько раз чуть не поскальзывается, не добрым словом помянув людей, что не озаботились о безопасности жителей. Он пробегает по Конохе, вдыхая сквозь маску холодный воздух, который обжигает слизистую. Он не знает, где именно искать саннина, поэтому бесцельно снуёт в надежде на то, что ему улыбнётся удача и он почувствует нужную чакру. И, к счастью, он находит то, что ищет, достаточно быстро. На удивление, Орочимару находится не в одной из множества скрытых лабораторий, не в госпитале и даже не в резиденции Хокаге. Саннин более чем спокойно обедает в каком-то не очень популярном месте, в которое Какаши сперва и зайти-то не решается: как будто перед ним находится маленькая лаборатория, что может быть замаскирована под ресторанчик. Войдя внутрь, он чувствует по запаху и общей атмосфере всё то, что присуще обычному заведению общепита с одним лишь отличием, что людей в помещении практически нет, хоть еда пахнет ароматно и вызывает аппетит, а в самом ресторане явно часто прибираются. - Если долго смотреть на человека, ему будет не очень комфортно, - Орочимару первый подаёт голос, когда Какаши, не знающий, как подойти и деликатно навязать своё общество, некоторое время в упор "смотрит" на саннина с другого конца небольшого зала пустого ресторанчика, что даже официанта в ближайшем радиусе не чувствуется. Приняв подобные слова за приглашение к разговору, Какаши подходит к Орочимару, чтобы сесть с ним за один стол. Саннин же не выказывает ни капли недовольства его компанией. - Чем обязан, раз меня ищет будущий Хокаге? - Хотелось бы уточнить пару моментов касательно моей маленькой проблемки. - Ученица Цунаде будет очень зла, если я полезу в её исследования, - хриплый скрипучий голос не выражает даже крохи возмущения или удивления, будто мужчина ждал этого разговора. - Да и мне самому не хочется лезть в это сомнительное и не самое практичное дело. Из того, что я видел - оно того не стоит. - Мне достаточно хороших обезболивающих или, может, психотропов. - Единственное, что могу предложить - сделает тебя овощем. Зато мучиться не будешь, что бы с тобой девчонка ни сделала, - ненадолго саннин замолкает, чтобы насмешливо спросить. - Может, глаза себе вырвешь - и дело с концом? На них осталось разве что технику воскрешения использовать - и то вряд ли сработает. - Боюсь, тогда Сакура меня убьёт. - Не без этого. У второй Цунаде вспыльчивый нрав. - Так что насчёт препаратов? - у Какаши не так много вариантов получить что-то подобное, минуя госпиталь, и хотелось бы, чтобы он получил лекарство уже сегодня. Ему уже осточертели постоянные ночные подъёмы от того, что у соседей кровать лишний раз скрипнула. - Надеюсь, будущий Хокаге так же будет оказывать посильную помощь и мне в будущем, - Какаши слышит, как на стол было поставлено что-то стеклянное, а затем бережно пододвинуто поближе к нему. - Не пей только здесь. Никто твоё бренное тело тащить обратно не будет. - Вы всегда носите с собой нечто подобное? - Никогда не знаешь, когда пригодится, - саннин усмехается, возвращаясь к трапезе, напоследок бросив. - Проработав с моё в медицине, поймёшь, что самый лучший пациент - тот, что молчит, а ещё лучше - лежит в коме. Какаши ничего не отвечает, забирая таблетки, и сначала собирается молча покинуть саннина, но в последний момент передумывает и решает поесть, почувствовав, что в зале объявляется официантка. Попросив принести то, что ест его вынужденный собеседник, Какаши остаётся сидеть на том же самом месте. - В ресторане много пустых мест. - Да? Я просто не увидел. Когда Какаши приносят мисосиру с водорослями и тофу, Хатаке решает обсудить вопрос о целесообразности использования вакамэ в регионе отдалённом от моря и что, возможно, более свежие продукты были бы намного уместнее и вкуснее, а, значит, привлекли бы новых клиентов. - Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты вызываешь желание порезать тебя на кусочки, а потом обратно сшить? - почему-то Орочимару не слишком понравился долгий монолог о еде. - Как тебя ученица Цунаде терпит. Даже орущие в муках вызывают меньшее раздражение, чем этот бессмысленный трёп о водорослях. - Водорослях вакаме. - Тем более, - саннин встаёт, явно намереваясь уйти от непрошеной компании. - Надеюсь, таблетки облегчат муки маленькой куноичи, что вынуждена слушать этот поток нефильтрованного сознания. Если только окажется не слишком глупой, чтобы отказаться от такого подарка, и не позволит тебе их принять. Саннин, не прощаясь, уходит. Какаши хоть его и не разозлил, но нервы ему потрепал неплохо, а ведь он проявлял максимум дружелюбия... Какаши молча ест суп, выловив кусочек, вероятно, гриба. Он даже не знает толком, что кладёт себе в рот, так ещё и людям почему-то не особо хочется развлекать медленно, но уверенно сходящего с ума от безделья Какаши. Его желание поговорить входит в конфликт с периодически накатывающими головными болями. Ему даже развлечь себя нечем уже, что хочется на стенку лезть. Все его друзья, ученики, товарищи заняты работой, пока Хатаке приходится прохлаждаться из-за того, что он невольно стал пациентом Сакуры. А остатки какого-то чувства такта останавливают Какаши от того, чтобы как настоящий сумасшедший ходить по магазинам и общаться с продавцами, пока те не накатают на него коллективную жалобу. Какаши кажется, будь его врачом Орочимару, то чувствовал бы он себя намного лучше, ведь тогда бы лечение саннина воспринималось бы как подвиг и превозмогание. Ведь одно дело держаться вопреки, а другое - терпеть дискомфорт в праздном безделье. Кстати о враче... Сакура как-то слишком хорошо устроилась, поэтому Какаши принимает на себя ответственность сделать Харуно одолжение, и позволить ей стать его девушкой. В его возрасте пора подумать о симпатичном враче, что в случае чего и массаж простаты ему делать будет. А он, так уж и быть, когда станет Хокаге, сделает ей дорогой подарок с реализацией... какого-то там детского отделения или чего ей там хотелось. Осталась самая малость - дать Сакуре понять и осознать, что быть его девушкой - это именно то, что ей просто жизненно необходимо. Но делать всё это надо явно не в таком состоянии. Если раньше это и было просто шутками и дурачеством, где он подтрунивал над Сакурой, укладывая ту рядом с собой, то теперь, когда Какаши стал достаточно нервозным, дело грозит обрести более серьёзный оборот. Быстро закончив с едой, он расплачивается, после чего начинает капитально раздумывать о том, как же именно он доведёт девушку до состояния не совсем здоровой влюблённости, так хорошо ей знакомой, при этом всё-таки чуть сбавив обороты манипуляций. Конечно, можно стать ей заботливым добрым товарищем и другом, идеальным парнем, сошедшим прямиком с книжных страниц романа, любящим партнёром, жилеткой для слёз и личным психологом, поваром и просто верным мужчиной... Но вся соль в том, что это всё Сакуре не нужно. Единственное, что Какаши может предоставить ей - достаточно интересный эмоциональный аттракцион, который выгодно будет контрастировать на фоне простого игнорирования и презрения Саске-куна, разбившего не раз девушке сердечко и самооценку, но так плотно засевшего в её глупенькой голове. Вернувшись домой, Какаши решает, что подумает об этом в более ясном сознании, а не когда по мозгам словно бьют набатом. Хатаке благополучно проходит вечерний осмотр девушки и после того, как та уходит, даёт ей последний безболезненный для неё способ завершить его лечение. Он перед сном глотает таблетку данную саннином, рассчитывая на то, что ему, наконец-таки, удастся нормально выспаться. А Сакура, что заглянет утром и, осознав всю ситуацию, примет правильное решение не трогать психически нездорового человека, который ради неё же себя и обезвредил. Потому что даже инцидент со спаиванием находился уже на грани норм приличия и здравого смысла. И какое же счастье, что змей не подвёл Хатаке. Какаши не просто хорошо выспался, но так же проснулся вялым и сонным. Где-то в глубине подсознания он понимает, что Сакура сразу догадается, что её любимый пациент выпил другие таблетки и будет этому крайне не рада, но апатичное состояние и общее безразличие ко всему не позволяют ему сымитировать обычное своё поведение. Остаётся уповать на то, что Сакура позволит ему и дальше пребывать в этом блаженном безболезненном состоянии отсутствия желаний и потребностей, а Какаши взамен оставит девушку в покое, чтобы ненароком ей не навредить. Но Сакура есть Сакура. Она, сразу как приходит, подмечает, что Какаши ни на что не реагирует, "смотря" в пол и его поведение сильно отходит от нормы. Потом, вероятно, смекнув, что Хатаке сожрал что-то сомнительное, начинает искать, куда он что запрятал. Облапав даже его безвольное тело, Сакура, как заправский тюремщик, начинает обыскивать постель, где находит между матрасом и стеной нечто интересное. А потом он слушает гневную тираду, из которой понимает всего одну важную вещь: "Какая же он неблагодарная сука". Какаши абсолютно всё равно, что кричит Сакура на своего сенсея, совсем забыв о нормах уважения и перейдя на презрительное "ты". И он бы так и просидел на полу, куда его пересадила злая, как тысяча Учих, Сакура, если бы девушка не взяла бы его за шкирку и не поволокла в ванную. Нетрудно было догадаться, что Сакура заставит его прочистить желудок. Какаши же не был готов, что Сакура будет делать это самым примитивным и варварским для врача такого уровня методом, как пальцами давить ему на корень языка, чуть ли в рот ему всю руку не засунув. Потом она притаскивает ему несколько стаканов воды, заставляя выпивать всё их содержимое, после чего снова заставляет его блевать. И когда сознание начинает проясняться, а мигрень возвращаться, в голове Какаши, уставшего от слепоты, от откровенного издевательства девушки, которая хер пойми как и чем его лечит, так ещё и не позволяет ему находиться в комфортном для него состоянии, возникает понимание, что по-хорошему у них с Харуно всё-таки не получится. Хоть он и попытался. - Вы забыли, кто ваш врач? - эта мелюзга смеет ему угрожать. Девчонка окончательно в себя поверила, хотя разговор о том, что было в ту роковую ночь, до сих пор боится заводить. Какая ирония, что храбрится она только там, где это выгодно лично ей. - Ты, Сакура, ты. Он криво улыбается, чувствуя у себя на губах практически переваренные остатки вчерашнего ужина, которые принудительно заставили вернуться обратно. Он на коленях стоит на холодном полу перед собственным унитазом и Сакурой, которая ещё и смотрит на него, наверняка, свысока, что у Какаши возникает необузданное желание стереть эту самоуверенность к чертям собачьим и довести девушку до состояния блеяния, но не перед Саске, а уже перед собой. Как будто это для него сложно. - Вот и помните об этом. Возможно, Сакура думает, что Какаши выглядит жалко, что он человек опустившийся и в буквальном смысле неполноценный, раз пошёл просить помощи у самого Орочимару. Но отнюдь, ведь единственный, кто на самом деле жалкий - это девочка, которой Хатаке дал самый последний шанс нормально и без нервов завершить лечение. Орочимару даже после непродолжительного общения понял, что Какаши лучше держать на транквилизаторах, а до девушки до сих пор это не дошло. Ну что же - глупость тоже имеет свою цену. Какаши решает спустить на тормозах эту ситуацию. Его добрые побуждения не были оценены по достоинству. Сакура же изымает препарат и готовит ему лёгкий завтрак в полном молчании, чем пытается, скорее всего, показать Какаши степень её разочарования его поведением. Мужчина же, не особо впечатлённый этой детской молчанкой, ждёт, сидя за столом, когда шум в голове сойдёт на нет, а из горла исчезнет привкус желчи. А ведь ему так хорошо было ничего не чувствовать ещё буквально полчаса назад. Сакура ставит тарелку перед Какаши, раздражённо пожелав ему приятного аппетита, будто он псина какая-то, что только и делает, что жрёт что попало. Прежде чем Какаши успевает сказать хотя бы "спасибо", Сакура уходит, громко хлопнув дверью. "Стерва", - Какаши хмыкает. Его тошнит, во рту кошки насрали, голова раскалывается, а лекарство, которое реально делало ему легче - отняли. Что же - Сакура сама выбрала путь, по которому их отношения теперь будут развиваться.

***

Какаши начинает откровенно следить за девушкой в свободное время, пока Цунаде не даёт ему работу. Теперь он знает расписание Сакуры от и до. И у него есть для неё сюрприз. - О! - девушка слишком своевременно радуется приходу сенсея. Какаши же изначально рассчитывал на такую реакцию, ведь, как он понял, Сакура опасается, что он может что-то сделать с собой. И этим её дорогой сенсей потом ещё воспользуется, да так, что Харуно будет мечтать о его смерти. - Я рада, что вы заглянули. Какаши вежливо здоровается, проявляя верх учтивости. Заводит беседу о погоде, природе и прочей ерунде, а также о её жизни, ослабляя тем самым бдительность девушки. Всё это происходит только ради того, чтобы в какой-то момент сделать то, что очень посмешит Хатаке, а Сакуру доведет до белого каления. - Не против, если я украду немного твоего времени? - он приторно-сладко улыбается, хоть маска и скрывает лицо. Просто физически не получается сдержать улыбку. - Да, конечно, - беззаботности Сакуры стоило бы позавидовать. Опять она наивно полагает, что он взялся за ум, и даже не пытается найти подвоха. А Какаши только это и нужно. Потому что он пришёл читать Сакуре хокку. Сказать, что девушка была в шоке, прослушав минут десять чтения наизусть лирической поэзии - ничего не сказать. Она, более чем очевидно, не знала, как реагировать на это. - Я пойду? - всё, что спрашивает Какаши, когда его мини-выступление подходит к концу. - Да, конечно, - по голосу девушки можно понять, как сильно её потрясло внезапное культурное просвещение. Откуда ей было знать, что Какаши начал с Паккуном ради неё заучивать страницы текста, чтобы такая занятая девушка, как Сакура, смогла проникнуться прекрасным и послушать воистину великолепное чтение. На следующий день он так же приходит и так же без причины начинает читать ей стихи наизусть, после чего, не объясняя ничего, покидает Сакуру, очевидно, сидящую в ступоре и в крайне потрясённом состоянии от двадцатиминутного выступления Какаши без какой-либо конкретной и понятной ей причины и цели. И вот сегодня ему, наконец, дали занятие, и Какаши не посетил Сакуру, которая получила своеобразный выходной от выноса мозга, что та даже испугалась и в свой обеденный перерыв пошла искать своего нерадивого пациента. Он искренне ненавидит своего лечащего врача за звенящий шум в ушах, за невозможность получить зрение, поэтому приготовил для девушки ещё больше интересных развлечений, чем обычные стихи. Сегодня он игнорировал её всё утро и кидал ей пару сухих ответов на её вопросы, что той пришлось снова искать, нет ли у него запрещённых ею таблеток. Сейчас же он - образец дружелюбия и радушия. - Не посидишь со мной? - шум в голове немного спадает, но это не значит, что Какаши не воспользуется Сакурой. - В голове трещит. Кажись, могу и отключиться прямо тут на скамейке. Он говорит наивно, и даже немного неловко, будто стесняется попросить девушку о помощи. И та покупается на дешёвую манипуляцию, положив руки ему на виски, давая исцеляющую чакру. Какаши не настолько плохо, чтобы стонать от облегчения, но он пользуется ситуацией, чтобы всё-таки это сделать. А затем исключительно "рефлекторно" накрывает её руки своими, а не с каким-то корыстным умыслом, конечно же. - Что бы я без тебя делал? - Какаши не убирает свои руки с рук Сакуры, поражаясь в который раз какие у той крепкие уши, раз вся лапша на них так хорошо держится. Он продолжает говорить, добавляя в голос сожаление. - Надеюсь, я тебя не обидел утром. Просто твоё лекарство не всегда снимает неприятные ощущения, поэтому мне было не очень хорошо. - Вам следовало об этом сразу сказать, - Сакура всё проглатывает. Какаши даже глаза закатывает: у них какой-то детский сад, и непонятно кто воспитатель. - Я же говорила вам одеваться теплее. Может, не стоит проводить столько времени на холоде? Они сюсюкаются друг с другом, будто они уже встречаются. Ну или Сакура примеряет на себя роль его сиделки: одно из двух. - Сакура, ты искала меня? Прости, что не пришёл и не предупредил, - он говорит это елейным тоном, наконец снимая руки Сакуры со своей головы, но не спеша их отпускать. - Какие холодные. Сакура, красивым девушкам стоит заботиться о себе. Она что-то неразборчивое говорит, явно смущаясь такому проявлению внимания. Какаши, расщедрившись, отвешивает ещё парочку комплиментов Сакуре, обещает теплее одеваться и не гулять долго с собаками, а вечером... А вечером он её динамит, как самый настоящий плохой мальчик. Она приходит в хорошем настроении, а Хатаке сидит с таким видом, будто его десятикратно предали, и выдаёт Сакуре ёмкое "здравствуй". Он ничего ей не объясняет, лишь поджимает губы и презрительно фыркает, демонстративно с одолжением терпя обследование, чтобы вечером, ссылаясь на отсутствие аппетита съесть всего пару ложек приготовленной Сакурой еды. А затем и вовсе под обеспокоенные вопросы девушки о самочувствии, молча уйти спать, чтобы утром... Утром встретить Сакуру с распростёртыми объятьями, лично приготовленным завтраком и словами "ну ты же не обижаешься, да?" Да, ведь, Сакура? Любой здравомыслящий человек понял бы, на какие нездоровые качели сажает Какаши Сакуру такими дикими перепадами отношения к ней. Он морозит её посильнее его долбанного вечно гудящего холодильника, и осыпает лестью так, будто и дня прожить без неё не сможет. Какаши убеждает её ежедневно в том, что она спасает его, что она единственный человек, что у него остался. Он читает ей стихи, чувствуя, как девушка закипает не в силах терпеть то, как он её отвлекает своим бубнежом, но, не смея прогнать человека, который, по сугубо её личному мнению, склонен к суициду. Она просто не может выставить Хатаке, для которого она сейчас всё и вся. Эмпатия сыграла с Сакурой злую шутку, позволяя Какаши, не имеющего возможность физически выпускать накопившуюся энергию сбрасывать её морально, гася крайне эмоциональную девушку своим вниманием. Потому что Сакура лёгкая добыча, а Какаши это очень веселит. - Мнение девы Ветром коснётся танто. Спокоен воин. Сакура ломает карандаш. Она внутренне кипит, уже час слушая хокку и танка, не зная как помягче выставить Какаши вон. - Вы закончили? - Да. - Убирайтесь, пожалуйста, - Сакуре огромных сил стоит не заорать на него. Он слышит это по дрожащему голосу девушки. Но ему есть, что ей ещё сказать. - У меня сердце болит. Сакура сдержала крик, тихо прокричав возмущения куда-то в себя, что выдавал лишь тихий писк, который всё-таки вылетел из её уст, свидетельствуя о том, как же Какаши откровенно и бесповоротно её заколебал. - Где болит? - она практически простанывает это, подходя к Какаши. - Раздевайтесь по пояс. Хатаке назло всем на свете изображает из себя конченого идиота и путается в своём же свитере. Он уверен, что Сакура практически плачет. Интересно, она искренне верит в это всё или просто ему подыгрывает? Он не знает, но Сакура стоически помогает ему раздеться, после чего кладёт руку на его грудь. - Вы пили или ели сегодня что-нибудь специфическое помимо того, что давала вам я? - девушка резко посерьёзнела. Ещё бы - его пульс далеко за сотню. Ему ли не знать, что он даёт Сакуре очередной повод для волнения? - М-ма. Выпил чашечку кофе? Это, вроде, не было запрещено. Он, конечно, немного приуменьшает. Он выпил не одну чашку, а около пяти или даже шести. Чтоб сердце билось так быстро, что оставалось только на тот свет отправляться. Хотя, он всё-таки не рискнул запить это дело энергетиком, чтобы действительно не приблизиться к реальной смерти. - Надо тогда исключать, - Сакура убирает руку с его груди и отходит к столу, вероятно, чтобы сделать какие-то пометки. - Завтра анализы сдадите. - Хорошо, - Какаши снова беспомощно возится со свитером, всем видом говоря: "Сакура, посмотри на меня! Ну помоги же мне!" - О Ками, - девушка тихо чертыхается, помогая ему одеться. Какаши же забавляет играть с Сакурой в игру: наори на суицидника. - Прости, что гружу тебя, - Хатаке решает в очередной раз добить эмпатичную дурочку. - Тебе приходится терпеть мои занудные стихи и отвлекаться на эту ерунду от работы. - Пустяки... - Нет, послушай, - Хатаке серьёзен. Он смотрит в направлении предполагаемого лица девушки, после чего начинает немного с надломом говорить. - Я понимаю, какая я тебе обуза: надоедливый, слепой, ещё и пьющий местами. Просто... просто пойми: мне больше не к кому идти. И мне и самому понятно, что тебе не нравятся эти стихи, что я зря тебя тревожу, просто, понимаешь: все так заняты... - он делает трагическую паузу, чтобы добавить большего эффекта. - У всех своя жизнь, в которой практически нет для меня места, и единственный сейчас самый близкий мне человек - это ты, Сакура, - он горько улыбается, с трудом нащупав руку девушки и немного сжав её в знак благодарности. - И я должен сказать тебе "спасибо", что тратишь время на старика. Не каждый врач стал бы со мной возиться. Он режет ножом по живому Сакуры. По эмпатии, самолюбию, гордости, желанию его спасти и даже жалости. Какаши уже подумывает о том, чтобы написать книгу, в которой опишет, как правильно кадрить неопытных самоуверенных девушек, которые ещё и в довесок не обделены эмпатией. Серьёзно - тут особого ума не надо, и можно это делать даже с мигренью и слепотой. - И всё же это моя работа, - Какаши по голосу слышит, как Сакура засмущалась. Она охотно купилась на дешёвую лесть своего сенсея, за что он как бы ненавязчиво гладит тыльную сторону ладони девушки большим пальцем. - И я всё же рад, что мне посчастливилось иметь такую ученицу. Он нехотя отпускает руку девушки, которой мог бы ещё долго отвешивать комплименты, но всему нужна мера. Вечером он снова планирует морозить Сакуру, чтобы та снова начала думать, что сделала что-то не так. Какаши уже уверен на все сто, что девушка у него на крючке, и о Саске своём она уже давным-давно позабыла. А ведь не отбери Сакура у него таблетки, то всё было бы иначе. Но у него по-хорошему с ней почему-то не получается.