9. Когда получилось по-плохому

Чем ближе Новый год, тем изощрённее становится Какаши. Ему уже глубоко плевать, что там и как там Сакура чувствует и к кому. Единственный его интерес - как долго она вытерпит его дружеские "выходки" и когда бросится ему на шею. Чистый нездоровый спортивный азарт - и ничего личного. Шум в голове практически стал частью его жизни, как и периодическое обострение слуха с осязанием, а вкупе с навязчивыми мыслями о Сакуре, Какаши стал куда ближе к психу, а не к здоровому человеку с лёгким недугом и забавной придурью. Он даже иногда стал нездорово хихикать при мыслях о девушке, что иной раз пугало даже его самого. Но, к сожалению, Хатаке уже привык так жить. Смирившись с мыслью о том, что зрение уже никогда не вернется, он стал проще относиться к перспективе проводить время, исключительно докучая Сакуре и страдая от мигрени. Слава Ками, у девушки не осталось времени ему читать, поэтому на одну пытку стало для него меньше. Какаши же теперь занимается не простыми детскими шалостями из разряда: поменяй незаметно предмет и "посмотри" на очень забавную реакцию Сакуры, а более масштабными и деструктивными манипуляциями. Он ненавязчиво, но очень мягко вплетает в диалогах с Сакурой идеи о гендерных стереотипах, намекая девушке, что ну не трать она столько времени на безусловно очень полезный и нужный труд в госпитале, без которого многие бы не обошлись, а, например, у плиты, то еда была бы у неё намного вкуснее, добавляя всегда напоследок, что это просто факт и он не хотел ни коим образом задеть свою любимую ученицу. Иногда он устраивал "сцены ревности", когда приходил к своему любимому врачу в кабинет, ненароком спрашивая, а нет ли у девушки чего-то с "вон тем самым медбратом" и, получив закономерный ответ "нет", лишь презрительно хмыкал, говоря о том, что если у Сакуры возникнут какие-то проблемы с ним - уж её-то сенсей с удовольствием их обкашляет по-мужски. Какаши начинает проламывать эмпатию Сакуре с двух ног. В очередной вечер, когда мужчина ведёт себя загадочным и грустным, он, как бы невзначай, бросает, что всегда хотел дочку. Просто говорит, так сказать к слову, но с таким уровнем драматизма, что сам готов был расплакаться. Тихим хрипловатым голосом, он сетует на то, что любящей женщины у него нет, что человек он одинокий, да и часики его тикают, а с таким не самым простым характером шансов обзавестись семьёй у него не шибко-то и много, да и рабочий график его не располагал к долгим серьёзным отношениям. - Знаешь, есть мужчины, с которыми все хотят встречаться, но никто не спешит с ними обручаться. Вероятно, это про меня, - он обречённо качает головой, сокрушённо согнувшись чуть ли не пополам. Сакура закономерно пытается не слишком умело поддержать его. Она наигранно оптимистично говорит, что у него всё наладится и ещё найдётся та самая. На что Какаши, опять же вроде как невзначай подмечает, как было бы здорово, если бы его любила такая же добрая девушка, как его прекрасная ученица Сакура, чем в очередной раз смущает её. И ему уже не нужно зрение, чтобы это понять. После этого непонятного и довольно специфического разговора Какаши тактически успешно срывает Сакуре планы на выходной, которая та планировала провести с Ино фразами: "Я понимаю. Прости, что попросил. Иногда я забываю, что у тебя есть и своя личная жизнь". Каждое слово пропитано скрытым обвинением в том, что девушка смеет ему отказывать: и кому ему? Бедному и слепому Какаши Хатаке! И ей не стыдно даже! Потом он проделывает этот фокус и с её планами на встречу с семьёй, ужином с коллегами и корпоративом. Он рвёт ниточки, связывающие её с окружающим миром жалостью к себе любимому, при этом спокойно и без зазрения совести выуживая время встретиться с Гаем и Генмой. И самое главное: Сакура не может ему отказать, ведь Какаши - её личный крест, её персональный пациент-суицидник и теперь её маленький мир, который она собственноручно повесила себе на шею. Такими темпами у неё скоро останется только Какаши и работа - и больше ничего. А это прямой путь к ментальным проблемам, которые доведут девушку до палаты с мягкими стенами. Поэтому мужчина без зазрения совести одним прекрасным утром уже нежно шепчет Сакуре на ушко, как он счастлив, что она пришла к нему, чтобы потом вечером сказать, что она опоздала и что он понимает, как сильно она занята, но он же её ждёт. Какаши не даёт девушке продыху. Начинает привязываться к мелочам. Намекает на то, что она всё делает неправильно. - Ты не так режешь морковку. - И как вы это поняли?! - Сакура практически кричит на него, что начинает у неё входить в привычку. Она с каждым днём становится всё нервознее и нервознее. - По звуку. Сакура игнорирует замечание, на что Хатаке встаёт и из-за спины подходит к девушке, приобнимая её так будто собирается домогаться. - Вы чего? - Сакура сразу начинает паниковать, не совсем понимая, какого чёрта он к ней прижимается. Какаши же, не тратя зря время, с лёгкостью отбирает нож и начинает правильно резать морковку. - Видишь? - Какаши продолжая нависать над Сакурой, заканчивает процесс нарезки, не торопясь выпускать девушку из этих полуобъятий, "случайно" прижимаясь чуть сильнее. - Вот так правильно надо резать. Ты поняла? Молчание Сакуры свидетельствует о том, что думает она не о правильной нарезке, которую он услужливо показал, совсем слегка и совсем чуть-чуть интимно прижавшись к ней, а о чём-то, скорее всего, неприличном, поэтому Какаши решает ещё подразнить девушку, наклоняясь и томно шепча ей на ухо. - По-хорошему, волосы на кухне надо закалывать, Сакура. Он как ни в чём не бывало отходит на своё место в повисшей неловкой тишине, которая для них с Сакурой стала уже чем-то обычным. Он не в первый раз её дразнит и вот так ненавязчиво прижимается. Например, в прошлый раз Какаши затеял уборку аккурат к приходу Сакуры, а когда та явилась, то язвительно подметила, что слепой человек и генеральная уборка - не совсем совместимые вещи. На этот выпад Хатаке вполне резонно замечает, что раз Харуно не слепая, то и помогать придётся ей же. Не успевает девушка толком опомниться, как Какаши берёт Сакуру на руки, чтобы заставить ту смотреть нет ли паутины в верхних углах комнаты, держа при этом девушку абсолютно точно не специально чуть ниже талии, а потом, поставив на пол, намекает той посмотреть наличие пыли под кроватью, отчего девушка ещё раз сотню пожалела, что вообще пришла, и явно смущаясь тому, что Какаши "смотрит" на то, в какой позе ей приходится перед ним находиться, даже не смотря на то, что он слепой. Личные границы Сакуры держатся теперь только на её тяжёлой руке, которой иной раз она грозится ударить Какаши. Но пока Хатаке старый, незрячий и больной - она не осмеливается его бить. А значит ничего личного у Сакуры больше и нет. Он настолько начал наглеть, что придумал делать вид, будто у него вот-вот начнётся паническая атака, но если Сакура его обнимет, ему, конечно же, станет легче и приступ отойдёт. Поэтому Харуно как высококвалифицированному медику приходилось потакать ему и сидеть с ним обниматься. При этом он никогда не разрывал объятья первым, давая Сакуре возможность наобниматься вдоволь, ведь эти объятья нужны далеко не ему, а самой девушке, хоть она этого до конца и не осознаёт. Он даже повадился приходить вечером встречать Сакуру из госпиталя, чтобы немного пройтись вместе. Один раз Какаши ненавязчиво завел её в довольно симпатичное (исключительно по его воспоминаниям) место в парке, где снова сымитировал приступ панической атаки, тем самым принудив девушку обниматься с ним на холоде в потенциально романтической атмосфере на безлюдной полянке. Он готов поклясться, что если бы их кто-нибудь заснял, то получился бы вполне кинематографичный кадр. Бурная реакция девушки также помогла Какаши убедиться, что его коварный план сработал. Её искренние восторги окружающей обстановкой и красотой погрели его душу. Чем больше таких мелочей накапливалось - тем сильнее трескался лёд на сердце Сакуры, которая вполне мужественно терпела своего сенсея всё это время и умудрялась каким-то чудом относиться к нему достаточно отстранённо. И какие бы выкрутасы не устраивал её больной пациент, Сакура стойко не бросалась ему на шею. Весьма печально, что до неё ещё не дошло осознание своего "счастья". Какаши неумолимо двигался вперед к завоеванию сердца девушки, иной раз вместо стихов притаскивая ей сладкое, иногда кофе, а один раз снизойдя до того, чтобы приготовить ей целый обед. Он вечно интересовался её самочувствием, делами на работе, переводя иногда темы на более личные и "детские", из разряда: "А какой тип парней тебе нравится?" Девушка же от его действий ощутимо терялась, не зная как реагировать на подобное внимание. Иногда она могла скромно символически чмокнуть своего сенсея в макушку, например, в благодарность за еду. Сакура с большим удовольствием рассказывала какие-то малозначительные сплетни из своей не слишком интересной жизни, но с трудом находила слова, чтобы отвечать на вопросы Какаши о парнях. Но самое главное - она явно наслаждалась каждым контактом со своим сенсеем, что иной раз ему казалось, что девушка уже сама ждёт его просьбы пообниматься. А ещё Хатаке узнаёт прямо и косвенно о том, что с исследованием у Сакуры полная задница, на работе аврал вперемешку с предновогодней суетой, так ещё и из столицы им снова угрожают проверками. Всё это вкупе привело к ещё более забавной для Какаши ситуации. - Помогите. А он ведь так настроился прочитать ей сегодня хокку про самурая и скрипящие половицы... - Что там? – Какаши даже не скрывает своего недовольства. - Я дам вам помощницу, чтобы помогла найти нужных людей. Надо поговорить с ними и настойчиво попросить их прийти на медосмотр. - И зачем тебе я? - Хатаке не особо прельщает шататься оповещать и пугать чунинов и детей, чтобы те пришли в госпиталь. - Они... - Сакура делает паузу и заканчивает сквозь стиснутые зубы. - Они все поголовно из АНБУ. - О, - Какаши сразу оживляется. Предложение Харуно заиграло новыми красками. - Никакого насилия, - девушка сразу смекает, что у её сенсея на уме, поэтому заранее предупреждает. - Дипломатично отправьте их в госпиталь. Никаких драк. - Конечно, Сакура. Доверься мне. Занимательно, что девушка, заваленная делами, решила попросить о помощи именно его. Возможно, дело в том, что Цунаде не стала бы выдавать и без того занятых людей на то, чтобы отлавливать таких же недобросовестных, как собственно и сам Какаши, агентов. Возможно также, что Сакура так пытается растормошить мужчину, который только и делает, что напоминает Сакуре о своей печальной, а главное незавидной участи, а поэтому, пользуясь возможностью, сбагривает его на кого-то другого и даёт ему такую "миссию". В любом случае, уже спустя час Какаши стоит перед дверью очередного невезучего шиноби, которому Хатаке зачитывает лекцию о том, что будущий Хокаге, хоть и слепой и хворый, вынужден лично просить о том, чтобы такой беспечный комрад дотопал всё-таки до госпиталя. Обычно с мужчиной никто не спорил: кто-то уважал Какаши, кто-то просто предпочитал не связываться. Они с помощницей, выданной Сакурой в качестве поводыря, обходят практически всех людей из списка, и бедная девочка уже явно измучилась слушать нытьё Какаши о его тяжёлой судьбе, которое он повторял из раза в раз и которое он вещал каждому уклонисту. Пока не остался один очень интересный экземпляр. - Не сходишь в госпиталь из уважения к своему семпаю? - Обязательно, как будет время. Какаши знал, что если попадётся кто-то из Корня - будет очень весело. И даже сейчас, просто стоя и разговаривая с оппонентом, Какаши вынужден держать дверь рукой, подставлять ещё и ногу, чтобы эту самую дверь не захлопнули, а помощницу попросить отойти подальше, потому что взрослые мальчики с огромным послужным списком будут пытаться задавить друг друга авторитетом в лучших традициях пятилетних детей. Не хватало только членами начать меряться. - Ну не надо быть таким жестоким. Давай разойдёмся по-хорошему, - Какаши имитирует дипломатические усилия, о которых его просила Сакура, сжимая дверь лишь сильнее. - Отличное предложение. Предлагаю будущему Хокаге прямо сейчас заняться более важными делами. В Корне Хатаке никогда особо не жаловали. Традиция сохранилась и по сей день, когда от этого самого Корня осталось лишь одно название и былой гнилой характер агентов. Так что драка была неизбежна, потому что Какаши вознамерился просто из принципа заставить, вероятно, такого же капитана, как и некогда он, сходить в госпиталь. - И тебе меня не жалко? - Хатаке уже не стесняясь глумится, провоцируя мужчину. - А должно быть? Дверь жалобно скрипит и даже трескается от того, что мужчины тянут её в разные стороны. Поводырь Какаши где-то позади издала испуганный возглас. - Хатаке, вас не били давно? Исправить? - А сможешь? Силёнок хватит? Шум в ушах становится сильнее. Возможно, от азарта ему в голову кровь ударила, но предвкушение драки его только больше заводит, каким бы невозмутимым он не выглядел для оппонента, которому даже лица его не видно.

***

Его бьют по голове свёрнутыми отчётами, как последнюю нашкодившую псину. Его маленький поводырь сдала его Сакуре со всеми потрохами. - Я тебе что сказала?! Просто обойди и уведоми! Просто по-человечески попросила! - Сакура нещадно лупит Хатаке по голове, не имея возможности настучать посильнее и желательно кулаками. - Я где-то говорила о том, что нужно в драки ввязываться?! Или, может, нос ломать кому-то?! А если бы тебе глаз выбили, а не руку вывихнули?! Ты же понимаешь, что всё (!) лечение пошло бы псу под хвост! Ты чем думаешь?!! Что ты молчишь, а?! Сакура была в ярости. Ну да, Какаши подрался. Да, немножко поцарапался. Но он же не виноват. Он вообще не первый начал и вёл себя прилично. Тем более мужика-то он в госпиталь привёл? Привёл. Ну, лицо, может быть, ему немножко помял. Ну, себе плечо из сустава вывихнул. Орать-то на него зачем? И так голова раскалывается. Девушка нервно ходит влево-вправо не в силах сдержать своего негодования. Негодование оказалось настолько сильным, что Хатаке физически не успел надавить на жалость и занять позицию жертвы, как Сакура сложила уже отчёт в трубочку и отчитала его на повышенных тонах. - Сакура, послушай... - Какаши пытается реабилитироваться в глазах девушки. - Рот закрыл. У Сакуры очень дерьмовое настроение. Похоже, ему повезло накосячить в не самое лучшее для этого время, поэтому придётся оставить лапшу для ушей Сакуры на более подходящее время. Она грузно садится за стол и, он практически уверен, что она уронила голову на руки. - Ты хоть понимаешь, что нанёс увечья действующему капитану? - голос у Сакуры глухой. - Теперь мне отчитываться перед Цунаде за твои действия. Ты это понимаешь? В голосе девушки нет ни капли уважения и былого сочувствия. Похоже, Какаши стал на скользкую дорожку потери лояльности к себе. Не очень-то и приятная ситуация. - Я сам всё улажу, - Хатаке примирительно поднимает руки. Он делает очередной шаг назад, притворяясь милым дурачком, который признаёт свою ошибку, чтобы рыбка не обозлилась на него и не соскочила с крючка его обаяния. Сакура вторит ему то ли страдальческим вздохом, то ли уставшим рыком. - И приготовлю ужин. - Хорошо, - Сакура без энтузиазма, но сразу же соглашается. Путь к сердцу девушки и неоспоримым аргументом в любом споре Какаши проложил готовкой, а урчащий живот оппонента подтвердил более выгодное положение Хатаке в улаживании конфликта. Сакура нехотя встаёт и подходит к мужчине. - Встаньте. Какаши проворно выполняет просьбу, на что девушка так резко и так неприятно вправляет ему руку, что Какаши даже шипит. - Можно было бы и полегче, - он обиженно потирает руку, о которой на фоне общей мигрени даже и подзабыл. - Я ведь человек нездоровый... - Ещё одна выходка - и Какаши, видит Ками, я упеку тебя в госпиталь, и на одну мою головную боль будет меньше, - маленькая девочка Сакура за грудки притягивает его к себе, понижая голос ещё сильнее. - Моё терпение не безгранично. - У меня были запланированы на сегодня стихи... я думал, тебе нравится... - Мне нравится, если тебе действительно интересно, когда меня не трогают, не трясут бумажки, не сваливают лишнюю работу и не ломают носы действующим капитанам АНБУ, - Сакура резко отталкивает Какаши. - Можешь Цунаде объяснить в форме хокку, какого хера ты сломал нос агенту в его же квартире. А сейчас уходи. - Но... - По-хорошему. Судя по гневной интонации Сакуры и хрусту костяшек, Какаши ой как не стоит сейчас злить девушку ещё больше. Хотя.... Ему было бы интересно подраться с второй Цунаде, что, к сожалению, не очень-то подходит его концепции "романтики" и манипуляций. Разочарованно он принимает поражение и прощается, уповая на то, что учительница Сакуры не будет на него орать ещё громче, а то придётся такими темпами лечить ещё и слух. Но, к его величайшему удивлению, Цунаде никак не отреагировала. Его чистосердечное не вызвало ожидаемого гнева и потока оскорблений в свой адрес, что поражает, учитывая характер Сенджу и уровень проступка Хатаке. Женщина лишь сказала своё сухое "ладно" и попросила его уйти. Возможно, Хокаге лучше осознаёт то, с кем имеет дело, в отличие от той же Сакуры, а, может, ей просто плевать на сломанный нос какого-то там капитана из Корня. В любом случае, у Хатаке опять появилось свободное время придумать, как ещё усложнить жизнь Сакуре Харуно в отместку за позорное избиение отчётами. И для своей новой выходки он вызывает трёх самых небольших нинкенов из стаи, чтобы сделать жизнь Сакуры ещё более увлекательной и невыносимой.

***

Сакуры хватило дня на три. Он скрытно следует за ней и не останавливает её, когда та идёт в лес, медленно и очень неприятно хрустя снегом. У Какаши уже закрадывается мысль о том, что девушка собирается делать. И он едва сдерживает смешок от того, насколько ситуация забавная. Ну куда этот ребёнок полез? Отойдя достаточно далеко от деревни, Сакура наконец останавливается и некоторое время молчит. Какаши даже думает о том, что девушка его заметила и вот-вот атакует, чтобы предъявить обвинения за все его маленькие детские "шалости". Но этого не происходит, потому что ещё секунду спустя мужчине приходится закрыть уши руками и поморщиться. Сакура орёт. Орёт так надрывно и неестественно, что можно усомниться в том, что эту девушку он вообще знает. Какаши склоняется к тому, что у неё самый обычный нервный срыв, а не то, что она заботится о своём психическом здоровье и так выпускает пар. Когда крики заканчиваются, Какаши уже слышит тихие всхлипы, которые свидетельствуют об истерике. А, значит, пора выходить благородному шиноби на сцену, чтобы подать девушке руку помощи. - Я ведь хотел тебя проводить сегодня, а ты убежала, - Какаши тихо подходит к Сакуре, останавливаясь за её спиной. У него снисходительный тон, будто говорит с маленькой девочкой. Он чувствует, как Сакура вздрагивает, явно не ожидав того, что за ней следят, подавив чакру. - И как много вы слышали? - голос у Сакуры дрожит, как бы она не старалась его контролировать. - М-ма... Достаточно, чтобы сказать о том, что не стоит кричать и плакать на улице в такой холод, - он аккуратно гладит девушку по макушке, на которой нет и намёка на шапку, отчего волосы его ученицы уже промокли от частично растаявшего снега. Он снимает свой шарф и кое-как заматывает им Сакуру. - Пошли, провожу домой. Не услышав ничего в ответ, Какаши берёт девушку за руку, чуть ли не закатив глаза от того, что на ней нет перчатки. Он молча снимает свои и надевает их на маленькие ручки Сакуры, непроизвольно поморщившись от обжигающего холода улицы. Девушка тем временем не сопротивляясь позволяет Какаши делать с ней всё что угодно. И Хатаке приходит к самому очевидному для него выводу: скорее всего, девушка поплыла от его доброты и заботы. Он ведёт её обратно в деревню, держа за руку, пока та не вырывает её. Какаши даже оторопел сперва: неужели догадалась? Может, ей уже надоело терпеть "милые" выходки Какаши? - Не хочу домой, - она говорит тихо, но Какаши все равно слышит. И под своей маской очень гаденько улыбается. Последующие слова девушки лишь делают его душе по-мерзкому теплее. - Дома всё скрипит и трещит. Мыши, возможно, завелись. Спать невозможно. Даже беруши и снотворное не особо помогает, - Харуно замолкает, а Какаши ждёт решение девушки касательно дальнейших действий. – Кто-то как будто ночью чашки двигал и чем-то скрипел… Наверное, следует попроситься переночевать у Ино. Но она на работе сейчас. Или снять номер в гостинице, если из-за наплыва гостей остались свободные номера... Идти к родителям в таком состоянии тоже не хочется... - Ты же можешь остановиться у меня, - у Какаши нет сил слушать то, что тихо мямлит Сакура, так ещё и пока ветер продувает до самых мозгов. - Мы же уже не раз ночевали вместе. Даже в одной кровати. - Но я вас домогалась, вы не забыли? - она как маленький ребёнок шмыгает носом. А кому, как не Какаши знать, что Сакура его домогалась, если он сам ей методично вбивал данную мысль в голову и, похоже, вполне успешно. - Если тебе станет легче от того, что попристаешь ко мне, я с честью это вынесу, - он по-доброму усмехается и берёт руки девушки в свои, немного их разминая. - Тебе явно не идёт на пользу переработка. У меня дома тёплый чай и дайфуку. Пойдём? Он непроизвольно чихает, вспоминая о том, что раньше его такой прохладной погодой нельзя было пронять. Видимо, действительно уже возраст начинает говорить о себе, или это общее довольно слабое состояние сказывается. - Хорошо, - судя по дрожащему голосу девушки, она снова сейчас расплачется. – Пойдём.

***

Сакура вздрагивает от каждого шороха, всё сильнее вжимаясь в его плечо. - Вы слышите это? - Что я должен слышать? – Какаши спрашивает специально полусонным голосом, будто девушка его разбудила. Конечно, он всё слышит, но Сакуре он ничего не скажет. Даже если его голова уже раскалывается. Девушка не выдерживает и всё-таки подскакивает к окну и открывает его, вероятно, чтобы выглянуть. - Даже следов никаких нет, - Сакура снова чуть ли не хнычет. - С тобой всё точно в порядке? – его хриплый полусонный голос мягче щёлка. Он подходит к девушке, чтобы приобнять и успокоить. Её напряжённое тело вздрагивает от касаний, но она, довольно быстро сориентировавшись, разворачивается и чуть ли уже не рефлекторно утыкается ему в грудь. Словно уже по методичке отрепетированные действия. Он не знает, что у неё в голове, но судя по её действиям, она уже на грани. - Тише-тише, - Какаши гладит её по голове нежно, словно Сакура - самое драгоценное существо на земле. Будто он не играется с ней, а правда волнуется о её состоянии. – Я рядом. Теперь всё будет хорошо. Всё будет спокойно. Он отпаивает Сакуру тёплым травяным чаем и укладывает, прижимая к себе поближе. Как будто он ничего не знает. Как будто не он приказал нинкенам изводить девушку. Какой поразительный прогресс в отношениях происходит, стоит лишь добавить немного депривации сна. Теперь Сакура едва ли сможет спать где-то кроме его дома. Потому что только он может отдать приказ хорошо обученным и скрытным нинкенам прекратить шуметь. Но девушке лучше об этом лишний раз не думать, а придерживаться мысли о том, что она сошла с ума и сама этого не заметила. Ведь кто её, такую бедную и несчастную сумасшедшую примет, кроме доброго всепрощающего сенсея? Какаши также делает вывод о том, что такими темпами, он себе ещё и секс наноет без каких-либо стимулирующих веществ, а на полностью добровольной основе. Сакура же явно занимается благотворительностью по отношению к нему.

***

Девушка вполне искренне пыталась спать где-то кроме как под крылышком сенсея. Он смотрел на это снисходительно, будто у Сакуры есть реальный выбор. Нет, он, конечно же, её ни к чему не принуждает. Просто есть всего несколько незавидных вариантов дальнейшего развития событий, в числе которых: идти показывать своей подружке память вместе со всеми полуромантическими моментами с сенсеем и чтением порнографических романов, отчего потом страдать Харуно придётся всю жизнь из-за подколок этой же самой подружки касательно того, что Сакура уже в трусы к будущему Хокаге лезет; не спать и благополучно сойти с ума или добровольно ложиться в койку к нему, Какаши Хатаке, не слишком задумываясь о том, почему же она может спать только в объятьях только этого мужчины. Наверное, потому что влюбилась, очевидно же. Другой причины, почему она в итоге снова приходит спать к нему - просто же нет. Да и самому Какаши же лучше, ведь он стал получать особое удовольствие от обнимания нежного девичьего тела со своим-то обострившимся чувством осязания. На этом мужчина так же не останавливается и уже отстаивает очередь за сезонными новогодними пирожными, о желании отведать которых Сакура мельком обмолвилась во время их очередной болтовни. Вот только купить их девушке явно не хватит ни времени, ни сил. А у Какаши случайно окажется коробочка с ними. Да. Он в очередной раз решает использовать новую технику давления на девушку, поэтому сверху к пирожным он заказывает дорогую заколку для волос с камнем, конечно же, под цвет глаз девушки. Потому что Какаши Хатаке – романтик. А Сакуру Харуно сожрёт с потрохами чувство вины и долга перед сенсеем. Поэтому на Новый год, который больной, слепой, а главное одинокий Какаши вынужден провести в одиночестве (да-да, тот самый семейный тихий праздник, Харуно. А у кого-то нет ни семьи, ни глаз), к нему заявляется Сакура, с абсолютно неожиданным предложением провести праздник вместе. - Родители решили пойти к друзьям, а у девчонок свои семьи, вот я и подумала… - Сакура мямлит, в то время как Какаши читает между строк: "Мужик, ты выглядишь жалко, поэтому я, как опытный спасатель, отменю все свои планы, чтобы сделать тебе приятно. Ведь только я могу это сделать – больше никто эту ношу не осилит". - Я очень рад, что ты пришла. Спасибо, Сакура, - Какаши, предварительно не надев маску, дарит свою самую ослепительную улыбку девушке, оставляя той незримое послание, которое она не читает между строк: "Если бы ты знала, в каком болоте ты увязла, ты бы расплакалась". Он осыпает её подарками, снисходительно улыбаясь на бурную радостную реакцию, будто он ей звезду с неба достал, а не послушал минуту, чего бы ей хотелось, и не понаблюдал за ней, чтобы дать ей то, что ей бы не помешало. Сам же он закатывает завязанные глаза от подаренной романтичной бульварщины, которую Сакура решила ему всучить. Нет, эту книжку Сакура сама определённо будет читать, чтобы понять, какой литературный продукт она решила ему подарить. А он посмеётся, как та будет сгорать со стыда похлеще, чем с Ича-Ича. Он готов пойти на такие жертвы. А ещё он готов отвести Сакуру смотреть на фейерверки, хоть он сам не в состоянии их увидеть. Он тащит девушку на одну из крыш домов, где когда-то точно был неплохой вид, и настаивает на том, чтобы та села ему на колени, ведь нельзя же юной девушке сидеть на холодной, покрытой льдом черепице. Промучившись несколько минут от звуков обильных взрывов в небе, Какаши тяжело выдыхает – его головная боль от этого мероприятия лишь усилилась, что в итоге уже девушке пришлось впервые за долгое время оказывать ему вполне реальную медицинскую помощь и вести его под руку, предлагая даже взять на руки. - Моя гордость будет уязвлена, если ты меня понесёшь, - Какаши отшучивается, когда они приближаются всё-таки к его дому. Сакура же молчит, явно помрачнев от того, что её сенсей пострадал ради неё. Кое-как протиснувшись в его квартиру, Какаши выдыхает усталое "Подожди". Они так и остаются стоять в прихожей, пока он силится собрать мысли в единую кучу. - Не стоило нам ходить, - первая разрывает тишину Сакура, продолжая поддерживать своего сенсея и явно намереваясь дотащить его прямо до кровати. - Брось, это была моя идея. - Но вам не было смысла ходить туда, вы ведь… - Слепой, я помню, - Какаши невесело усмехается. Он чувствует, как Сакуре стало неловко от этого напоминания. И перед тем, как девушка решает в очередной раз извиниться, он, криво улыбнувшись, говорит. – Но это же не значит, что я не могу показать тебе что-то красивое? - В этом не было необходимости, - голос у Сакуры твёрдый, и Какаши почти уверен, что та даже по-детски помотала головой. - Но мне этого очень хотелось, - мысли снова собраны, а, значит, в ход идёт актёрская игра и вот уже Какаши герой-любовник. – Разве есть что-то плохое в том, чтобы показать тебе то, что когда-то видел я сам? Поделиться этим с тобой? - Вам следует делиться подобным с любимой девушкой. Какаши ловит грустную нотку в голосе Сакуры и решает выдать заслуживающий как минимум кинопремии ответ на подобное заявление. - А я разве только что сейчас это не сделал? Он почувствовал, как резко девушка подняла голову и посмотрела на него. Вероятно, в её красивой голове складывается весь пазл в "правильную" картинку, созданную специально для неё лично Какаши Хатаке. Все те неловкие моменты, стихи, как нелепая попытка ухлестнуть за ней, подарки, попытки завоевать хоть на каплю больше её внимания – всё это уродливым и неправильным образом собирается в голове его несчастной жертвы. Поэтому ему осталось только её добить. - Прости. Тебе, наверное, неприятно это слышать от кого-то вроде меня, - Какаши специально отступает, словно боится задеть девушку своим неуместным признанием, в довесок убирая руку с плеча Сакуры, на которое всё это время опирался. - Давай лучше пройдём в комнату… Она хватает его за куртку, не давая уйти, а в его случае, скорее, жалко доковылять до комнаты. Держит и не отпускает, сама тянется к маске, чтобы увидеть растерянную улыбку сенсея, которую он уже подготовил для неё и которую она едва ли различит в полутьме коридора, где никто всё ещё не включил свет. - Что ты делаешь? – то, что слышит Сакура. "Ну вот и всё", - то что он имеет в виду. Рыбка уже вытащена из воды, кошка доигрывает с мышкой, нанося финальный удар когтистой лапкой по шее, чтобы неминуемо её сломать... А Сакура целует человека, который безбожно и бессовестно её использует. Какаши находит это даже безысходно красивым и романтично неотвратимым. Он отвечает на её неловкий поцелуй уверенно, будто недавно не пытался всеми силами избавиться от неё и не брезговал даже контактировать с ней. В голове какой-то шум, вероятно, связанный с мыслями о том, что он зажимается в прихожей со своей ученицей и что за этим всем может последовать. Он нехотя отстраняется, чувствуя, что Сакура так же недовольна его решением, ведь явно начала входить во вкус. - Я сейчас в обморок упаду, если мы так продолжим, - он даже не врёт. Лечение Сакуры сделало его тело не совсем пригодным для плотских утех, ведь такой сильный скачок давления по меньшей мере вырубит его, но также есть шанс, что его и вывернет, а такое удовольствие даже в таком психически нестабильном состоянии, он не пожелал бы никому. Это не тот опыт, который хотелось бы когда-либо переживать. - Да, конечно, - Сакура, наконец, вспоминает, кому не так давно было плохо, поэтому буквально силой дотаскивает своего полуживого сенсея до кровати, начиная пускать ему куда-то в голову чакру, тем самым милосердно давая уснуть, за что он ей очень сильно благодарен.

***

Их утро было неловким, но только для Сакуры. Это был их первый поцелуй, который произошёл не потому что Какаши споил девушку, а по её собственной воле, если можно так выразиться. - Если тебе было неприятно, то я пойму, - Какаши неплохо выспался и даже шум в ушах немного стих, но планы мужчины не изменились вопреки редкому хорошему самочувствию. Сакуре надо определиться для себя, в каких она с Какаши теперь отношениях. Да, он снова даёт ей право выбора без выбора. Куда ей теперь деваться? Придётся взять ответственность. - Мне не было… неприятно, - Какаши улыбается, ведь Сакура дала правильный ответ, чуть ли не по методичке. Девушка немного мнётся. – Просто это было довольно.. неожиданно. Улыбка Какаши становится жёсткой. Он ей стихи читал и давал тысячу намёков не для того, чтобы она поняла только самый жирный из них. Это даже немного бьёт по его самолюбию. - Не торопись, - он говорит нарочито беззаботно. – Мне кажется, тебе стоит всё хорошенько обдумать. - Да, спасибо, - голос у Сакуры явно был растерянным. Даже Какаши понимает, что его ученице не помешает обмозговать то, что она очень скоро получит статус его девушки. Но Хатаке милосердно готов предоставить Сакуре время на это. К чему Какаши точно не был готов так это к тому, что через несколько часов после ухода Сакуры к нему заявится её наставница, так ещё и практически трезвая, что в такой праздник можно воспринять как самое настоящее чудо – не меньше. - Вроде, я никого больше не бил, - Какаши достаёт стопку, предполагая, что Хокаге захочет выпить, раз она сейчас ещё при памяти. – Что-то с Сакурой? - Надо кое-что обсудить, - голос Хокаге был достаточно серьёзным, чтобы Какаши напрягся от предстоящего явно не самого приятного разговора. – И да, это о Сакуре.