10. Когда он вернётся

Цунаде приходила не с благой вестью. После её ухода Какаши остаётся только разминать костяшки пальцев, раздумывая о дальнейших своих действиях. Как это раздражает, он потратил на девчонку столько сил и времени, сколько не тратил на всех женщин вместе взятых за всю его немаленькую жизнь. Какая досада. Нет, Цунаде приходила не читать ему морали. Женщина вполне ясно отдавала себе отчёт, кому она оставляла свою ученицу, а также то, насколько невменяемым может быть элитный солдат, который внезапно стал инвалидом. Да и Сакура не маленькая, чтобы её за ручку водить и плохих дядей ругать, если те вздумали над ней подшутить. У Цунаде был свой умысел, у Какаши было своё развлечение - это всё было ясно как день. Не ясно теперь, что делать дальше. Цунаде не вылакала весь алкоголь, что был в доме, а ограничилась всего одной стопкой саке - и то чисто символической, что говорит о том, что дело действительно довольно серьёзное, а не просто шутки. Какаши похрустывает шеей и потягивается. Бесит. Сакура кажется мягкой и хрупкой, но ломается на удивление долго. Даже для его спортивного азарта есть предел, а он ведь как только её не окучивал! Он и эмоциональные качели организовал, и подарками навесил на неё чувство долга, и практически в любви ей признался, да даже до нервного срыва довёл и убедил её, что у неё фляга течёт - а она всё ещё сомневается в своих "искренних" чувствах к нему! Ну откуда в ней это упрямство?! Слух режет ссора в соседней квартире, которая как будто отражает весь хаос в голове мужчины. Сакура всё ещё на последних своих остатках достоинства находит силы держать какой-то чисто символический минимум дистанции от своего сенсея. А в нынешней ситуации это огромный минус. Ведь не только один Какаши покатал Сакуру на качелях игнорирования. В довесок там идёт и синдром утёнка, синдром упущенной выгоды и целая куча сомнений и комплексов в придачу, что может очень быстро перевести Какаши в статус мимолётной интрижки, пациента с привилегиями, но не больше. А это уже удар по гордости Хатаке. Это же сколько в итоге усилий будет потрачено впустую? Да, Цунаде пришла лично осведомить Какаши, что через месяц вернётся уже не такой уж и малолетний мститель, так ещё и изъявивший вполне однозначное желание взять с собой в путешествие одного розоволосого, практически уже присвоенного в своё личное пользование самим Какаши, врача. А в планы Хатаке не входит делиться игрушками - он не для этого так долго полоскал девушке мозги. У него как минимум ещё припасена парочка красивых жестов к тому моменту, как девушка вылечит его зрение, и будет обидно не показать ей щедрость будущего Хокаге. Но даже Какаши сейчас не может сказать с уверенностью, что Сакура не уйдёт. И Цунаде тоже в это не особо верит, что заставляет непроизвольно стирать зубы в крошку. Долбанная детская любовь. Если девушка в итоге не переросла её, то, как и в большинстве аналогичных случаев, немного помявшись, та уйдёт в закат, забросив абсолютно все свои исследования и работу куда подальше. И вся та забота, которую Харуно дарила своему сенсею, останется в итоге лишь ноющим воспоминанием в сердце старого шиноби. Поэтому Цунаде пришла его предупредить готовиться к операции, если Сакура не завершит его лечение - никто больше с ним возиться не будет. Столько страданий, столько мучений и столько всего произошедшего за несколько месяцев может быть перечёркнуто всего одним писклявым возгласом: "Саске-кун!" Фантастика, он готов уже сейчас придушить Сакуру за решение, которого она ещё не принимала. Но ведь она обязательно в перспективе его всё равно примет! Словно подтверждая его мысли, соседи перешли к битью тарелок. Прекрасно! Он тоже не далеко от них отходит и пинает ногой стул. Виски пульсируют, а руки так и чешутся переломать кому-нибудь парочку костей или свернуть шею. Он как дурак терпел опыты над собой, развлекал и местами тешил её самолюбие, ещё и на многое закрывал глаза, а она может развернуться и просто уйти! Ты только посмотри на неё! Мало того, что проносилась с мальчишкой почти весь период его заключения, по три десятка раз на дню бегая к нему, что не нашлось и пяти минут осмотреть сенсея, так теперь она и бросит его ради Учихи. Ещё и оставит Какаши в таком-то состоянии! Ну нет, Сакура, кому-то придётся брать ответственность за всё уже произошедшее между ними. И он так просто этого не оставит. У него ещё есть несколько карт, которые он не побрезгует разыграть.

***

Какаши сидит в очереди среди каких-то детей. В руках у него маленький, но довольно яркий букет жёлтых гвоздик - маленькое символическое признание, которое одновременно и скрытое послание: "Ты разочаровала меня". Возможно, девушка удивится подобному подарку, так как Цунаде решила отложить оповещение своей подопечной о том, кто за ней идёт, но Какаши это никак не мешает заранее злиться на несведущую ученицу. Он непроизвольно сжимает букет. До этого влюблённость Сакуры и так казалась глупой и детской, а теперь ему придется мириться с тем, что мягкое тело девушки, которое он уже успел записать чуть ли в свою собственность, будет трогать какой-то мальчишка, которому даже трогать практически и нечем. Да и куда этой маленькой нездоровой девочке идти в зиму в компании человека, которого может в один момент переклинить, и вот уже от этой девочки не останется и мокрого места. И что вообще Учиха может Сакуре предложить? Холодный камень под боком, романтику его ледяной отстранённости и молчаливой компании, а также трёхминутный половой акт на снегу? Вряд ли он будет заботиться о физическом здоровье Сакуры... - Дядь, а дядь! Какаши закатывает глаза, когда какой-то особо мелкий мальчишка чуть ли не орёт ему на ухо. Делать детям нечего, что решили донимать его? - Дядь, а что с вашим лицом? Ну, конечно. Его лицо больше похоже на одну большую сплошную тканевую маску, где верхняя часть защищает его глаза от света, а нижняя существует по его собственному желанию. - Это жуткая история, - Какаши от нечего делать нагнетает мистики, зловеще понижая голос, решив просто из вредности напугать учеников Академии. - Боюсь, вам ещё рано о таком рассказывать. Естественно речь ниндзя с замотанным лицом привлекла много внимания и фоновый шум из голосов мальчиков и девочек значительно стих. Всем же теперь интересно, что Какаши прячет под маской. - Дядь, мы будущие шиноби. Нам такое не страшно! - надменный голос мальчика и поддакивание его товарищей, заставляет Какаши давиться смехом, но его, несомненно, потрясающие актёрские данные позволяют ему не выдать себя. - Расскажите нам! - У меня... - невозможно говорить подобное ровным голосом, но Хатаке уже вознамерился добавить в копилку заик пару десятков детей, поэтому он чудесно отыгрывает роль жуткого дядьки. - Нет лица. Детишки разом смолкли, то ли испугавшись, то ли засомневавшись в правдивости слов шиноби в жилетке джонина и со скромным букетиком цветов. - Врёте! - первым возопил тот, что и докучал всё время Какаши. - Докажите! Ой, зря дети его решили потревожить. Их задорное улюлюканье просто смехотворно. - Однажды я не пришёл вовремя на приём к врачу... - Какаши говорит голосом, которым обычно травят страшные байки у костра. Он одной рукой, которой держит цветы, незаметно складывает печать, а другой медленно начинает оттягивать ткань, скрывающую его глаза. Что же показать детишкам? Пустые глазницы? Или, может, наоборот криво сшитые гноящиеся веки?... - Ты что делаешь? - Сакура, наверняка услышав, как дети то затихают, то наоборот слишком сильно шумят, решила выйти и проверить, что послужило поводом столь странного и нетипичного поведения юных шиноби. А тут опять он: Какаши, собственной персоной. И опять она его бьёт отчетами, свернутыми в трубочку. Будто он псина нашкодившая. А он не псина - он без пяти минут одинокий израненный волк, которого абсолютно бессовестно бросит так и не состоявшаяся волчица. И ради чего? Ради какого-то сброда, что придёт в деревню, только когда ему вздумается. Какаши разочарованно медленно возвращает маску на место. А ведь он почти подготовил клиентов для будущего детского психиатрического отделения Сакуры. Он о ней только и заботится, а она... Что касается детей - те тоже оказались не в восторге из-за срыва шоу и уже вознамерились отругать Сакуру, но та, вероятно, осадила их одним взглядом, из-за чего только зарождающееся возмущение моментально сменилось гробовой тишиной в коридоре. - Пойдём, - уже практически привычно она снова шлёпает бумагами по многострадальной голове Какаши, будто имеет на это законное право. Можно было бы хотя бы на его признание ответить для начала. Он послушно встаёт и плетётся за девушкой в кабинет, аккуратно закрыв за собой дверь, под тихое недовольное перешёптывание детей. - Если пришёл читать стихи, то можешь сразу уходить - и без тебя дел полно, - он почти уверен, что Сакура облокотилась о стол, надменно вздернула нос и скрестила руки. Он медленно приближается к девушке. Наверняка Сакура уже заметила цветы. Какаши подходит достаточно близко, практически вплотную, чтобы свободной рукой медленно провести пальцами, начиная от плеча вниз, чувствуя, как его ученица вздрагивает от неожиданного прикосновения. Сакура достаточно предсказуема, ведь, как он и ожидал - она скрестила руки на груди. Достав из замка ладонь девушки, он вкладывает в неё букет. - Не знал, какие тебе нравятся, - он говорит достаточно серьёзно и чуть наклоняет голову вбок. - Попробовал наугад. Тебе нравится? Он врёт. Невозможно купить цветы со столь неоднозначным значением непреднамеренно, просто чтобы кому-то подарить. Ни один продавец цветочного магазина даже слепому подобное не продаст, особенно цветочный клана Яманака, для которого репутация превыше всего. - Да, симпатичные, - либо Сакура слишком тактичная, либо глупая, либо подумала что ему просто впарили цветы этого цвета, раз тот слепой. В любом случае - она скорее удивлена, но никак не зла, что означает одно: его намёк не был понят и ни капли не оценён. Бесит. Он импульсивно, можно сказать, не отдавая себе отчёта, ставит руки на стол по бокам от Сакуры, нависнув над ней. Почему-то эта девушка умудряется всё чаще и чаще выводить его из себя. Даже руки отчего-то предательски начинают дрожать. Сакура откровенно раздражает: не злится, не отталкивает, сходит с ума, но продолжает упорно терпеть, сохраняя дистанцию, получает признание, но не даёт на него ответа. Он с бóльшим успехом бревно может попинать и получить более красочную реакцию. Она от него заводится, что бельё скоро просыхать не будет, ведётся на каждую его манипуляцию, перестав даже подозревать своего сенсея в причастности к странностям, происходящими с ней. Так ещё и носится с ним, как с ребёнком малым, обнимает его как подушку, целует жадно, будто совсем изголодалась. И что в итоге? Почему от её действий горечь во рту только у него? Она совсем ничего не чувствует? - Спасибо, - голос у Сакуры неровный, но пытается быть твёрдым. Пока Какаши наклоняется ближе к девушке, та упорно отклоняется от него, изображая субординацию. - Очень милые цветы. Да они почти на столе лежат друг на друге. Какие цветы, Сакура?! Просто скажи что, любишь своего сенсея и всё! Хочешь его прямо здесь! Хотя бы думаешь, что хочешь его! - Пожалуйста, - Какаши даже губы поджимает, выцеживая свой ответ, чувствуя какое-то неприятное шевеление в районе груди. Как можно с такой расшатанной и покорёженной психикой не бросится ему на шею? Почему? Неужели он всё-таки маленькая интрижка, которую бросят, стоит замаячить на горизонте тому самому. Он не сдержавшись задаёт вопрос прямо в лоб. - Я тебе не нравлюсь? - Я об этом не думала. Моя основная задача вылечить вас. Какаши всего в парочке сантиметров от лица Сакуры. Его обострённый слух позволяет слышать её рваное дыхание и чуть сбившееся сердцебиение. Как много она берёт на себя, изображая профессионализм, когда у самой все мысли перетекли уже из головы в низ живота. Кому она врёт? Её тело даёт вполне ясный ответ, но почему-то изо рта всё равно выходит какой-то бред. Хоть бы оттолкнула его ради приличия. Может, она с ним играет? Что вообще творится в её маленькой розовой головке? По всем методичкам Сакура должна уже сама ему в любви признаваться и жаждать его внимания, а не бросать небрежное: "вообще ничего такого не думала о вас". Что за странная реакция, хотя они недавно даже слюной обменяться успели, и Какаши отчётливо помнит, чья это была инициатива. Ей же точно всё нравилось! Он точно помнит, как ей хотелось ещё... Эта ситуация только обостряет его мигрень. - Не думала, значит, - голос непроизвольно становится глухим. Он на удивление даже сил не прикладывал для имитации нужной интонации, ведь кого угодно оскорбит подобный ответ. Вчера целовала - сегодня уже надо подумать. Видимо, Сакура недостаточно ощутила на своей шкуре "его любовь". Он медленно отстраняется, не сдержавшись цокнув. Раздражает. - Я обязательно подумаю... над этим, - неразборчивое бормотание явно свидетельствует о том, что она осознала, что зацепила своего сенсея за живое. И всё равно затем серьёзно и бодро продолжает. - Сначала завершу ваше лечение и тогда на свежую голову, на свою и вашу, скажу вам ответ. - Хорошо, - не сказать, что обида на Сакуру усугубилась, просто интонация выдавала его с потрохами. И чтобы это понять, не нужно быть великим психологом. Это его, получается, будут продолжать использовать в качестве подушки для сна и жилетки для слёз? А что он получит взамен? Опыт общения с недотрогой, которая ждёт другого? Или что Сакура планировала делать с ним, когда закончит лечение? Даже не так: Если закончит лечение. От одной только фразы челюсть сводит, а слюна начинает неприятно горчить. Он не строит иллюзий ни на свой счёт, ни на счёт Сакуры. Он решил поиграть с чувствами девушки, а в итоге проиграл сам. Сам попался в свою же ловушку. Сам первый признался, когда споил девушку. Сам построил с ней планы на будущее, сам же разочаровался. Отчего-то отнёсся слишком серьёзно к своей ученице, хотя планировал быть выше этого. То, что его, глубоко погружённого в безрадостные мысли, в качестве утешения чмокнули в лоб, немного отрезвило и неожиданно смутило. С другой стороны, а куда ещё целовать товарищей, не так ли? Он болезненно улыбнулся. Ну не в губы же его целовать, не так ли? - Давайте, сосредоточимся на насущных проблемах, - бодрый голос Сакуры только глухо отзывается в груди. Ему даже начинает казаться, что она специально издевается. Вчера, целовавшись с ним, она явно была иного мнения... А, может, ей в принципе всё равно. У Сакуры куча пациентов. Может, она и других целует. Конечно, куда ему старому и слепому... Он молча выходит из кабинета Сакуры. В лучших традициях котов он ей ещё тапки напоследок изгадит. Осталось только придумать, что будет этими тапками. - Эй, дядь, - тот же самый неугомонный мальчишка, что нервировал его в коридоре до этого, решил снова испытать удачу и увидеть-таки страшно изуродованное лицо Какаши, но внезапно осекается и заходится смехом. Хатаке даже озадачивает, что могло так сильно рассмешить ребёнка, и почему смех перешёл и на других детей. С ним что-то не так? Решив не дожидаться окончания приступа внезапного веселья у детей, Какаши ретируется на улицу. Но даже там, он чувствует заинтересованное внимание к своей скромной персоне, а в магазинчике, где он закупается продуктами, продавщица также не сдерживает смешок. Он отряхивает одежду, думая о том, что где-то испачкался, и не понимая, что вызывает такое странное веселье у людей. Не выдержав, он решает вломиться домой к Генме, раз милосердные прохожие не решаются рассказать ему о причине, вызывающей всеобщий смех. - Что-то случилось? – Хатаке встречает сонный голос друга, который явно наслаждался до этого момента своим законным выходным. Но его интонация резко становится весёлой. - Ты что, подружку себе нашёл? Хатаке злой, как собака, если бы была возможность - убивал бы взглядом. Пакет с продуктами в руках он благополучно уже измял и, слава Ками, чудом не разорвал. Снег забился в обувь, голова болит, а над ним не смеялся разве что только другой слепой - и то по причине того, что сам не видит. - И как ты это понял? - если можно было бы говорить еще более недовольно - он бы так и сделал. Но увы, его голос не передаёт и толики его истинного негодования. - А ну у тебя на лбу, - вероятно, Генма показывает на себе. Какаши же сразу хватается за лоб. Он пальцами чувствует тонкую полоску кожи, не прикрытой тканью. - Что там? - Там ну. Губы женские. - Губы? - Ну такой ярко красный след от помады. Какаши медленно убирает руку от лба. Сакура сука. - Эй, ты кого-то уже убить хочешь? - даже Генму испугала настолько резко изменившаяся атмосфера. - Давай я вытру. Какаши медленно заходит в квартиру к другу и садится в прихожей. Это насколько у Сакуры нет совести издеваться так над слепым человеком? Видимо, он и правда был с ней слишком добр до сих пор. Генма пытается аккуратно вытереть его лоб сначала водой, но помада Сакуры обладает нравом хозяйки, поэтому его жалкие попытки стереть её не увенчались успехом. Вода с мылом тоже не дала почти никакого результата. Только измазав его лоб маслом Генма наконец-таки смог стереть маленькую "шалость" Сакуры. - Спасибо, - Какаши с частично измазанными маслом волосами и красным от потуг Ширануи лбом, собирается уходить. - Интересная у тебя подружка, - хмыкает Генма, провожая его. - Да. Непростая, - он бурчит себе под нос. Настроение испорчено полностью, и Сакуре предстоит взять за это ответственность, пока не сбежала с блудным Учихой. Трудно вообще поверить, что Харуно осмелилась на подобную выходку. Он даже готов отдать ей должное - получилось неплохо подловить его. Быстро учится. Какаши бы даже отвесил ей комплимент и признался бы, что подобное заигрывание ему льстит. Но толку от этого теперь уже не будет: Сакура скоро всё равно покинет деревню с другим. Попрощавшись с другом, он медленно идёт, слушая адский фоновый шум деревни и чавканье снега под ногами, чувствуя, как неприятно горит его лоб. Какаши снова улыбается гадкой улыбочкой - ему всё-таки есть, что ответить Сакуре. Зря она принесла ему часть своих вещей. Он как раз-таки знает одно отличное ателье.

***

Потуги Сакуры одеться стали для Какаши мёдом для ушей. Хорошая работа профессионала сделала своё дело: одежда Сакуры почему-то стала ей мала. Кто бы знал с чего бы это? Может, это всё карма, потому что кто-то поиздевался над слепым человеком, или, может, даже не взял ответственность за поцелуй, поведя себя как ветреная куноичи? Какаши не знает, но отчаянные попытки Сакуры натянуть на себя внезапно уменьшившиеся в объёме брюки его забавляют. - Не переживай ты так. Мне нравятся девушки с формами. Знаешь, всегда есть за что ухватиться... - он как бы невзначай на тихое нытьё Сакуры говорит это в "желании поддержать". По факту он намекнул ей, что кто-то, видимо, много ест, вот и что-то отросло. А ведь не будь она с ним так жестока - он бы не отвечал ей такой "взаимностью". От Сакуры исходит волнами желание ударить его. Просто по-человечески придушить и милосердно отпинать ногами в живот. Но Сакура скрепя сердце выбирает не убивать своего дорогого сенсея, а надеть юбку, которая не успела попасть в цепкие ручки Какаши - в противном случае ей бы пришлось ходить в одних кружевных трусах, вопрос о существовании которых Сакура до сих пор обходит стороной, делая вид, что их никогда не существовало в природе. Интересно, есть ли способ для усадки обуви... - Я ухожу, - Какаши закатывает глаза. Ему бы тоже идти на свою маленькую подработку, но он специально стал задерживаться, чтобы послушать раздражённое кряхтение Сакуры. - До вечера, - в его дружелюбном тоне ни грамма этого самого дружелюбия - одно притворство. День, когда Сакура скажет ему это в последний раз, неумолимо приближался, отчего Какаши начал чувствовать некую фантомную боль в груди, что даже гадить Сакуре стало не так весело. Весь смысл деструктивного привязывания к себе начал стремительно терять этот самый смысл. Бодрость духа медленно сходит на нет. Пока в душе теплилась надежда получить девушку в качестве своеобразного "приза" за усердную промывку мозгов, он держался молодцом. Его не сильно волновал ни режущий слух шум, ни необходимость довольно часто носить перчатки, ни слепота, которая мешала ему не так уж и сильно, если быть до конца откровенным. Его веселила своеобразная девственность психики Сакуры и её наивность. Честно говоря, это напоминало ему о своём коротком отрывке счастливого детства, когда главной его задачей было довести Обито до истерики, хотя сравнивать было глупо: Сакура реагирует намного забавнее Учихи. Теперь же все его старания оказались впустую. Сакура может жить с ним, целоваться, даже в итоге по собственной воле залезть ему в штаны - но в итоге бросить его, помахав ручкой и сказав "спасибо", что научил её правильно удовлетворять Учиху. Какаши не больше, чем полусумасшедший дед, полигон для медицинских амбиций Сакуры, а самое главное - не более чем временная замена. Собаки сегодня, почувствовав настрой Какаши, не пытались удрать. Он вполне благополучно походил с ними пару часов и вернул их владельцам. Потом также благополучно дошёл до мемориала, мысленно сказав Обито, что понял, как чувствовал тот себя, когда дарил Рин цветы, а та, чмокнув того в щёчку, бежала трепетать перед Какаши. Он мысленно извинился за то, что называл своего тогда ещё одноклассника "идиотом, которому вряд ли что светит, потому что слишком глупый и несерьёзный". Удивительно, что Хатаке вообще оказался в таком положении, ведь Сакура совсем ему не ровня по части манипуляций. Да даже сейчас она наивно думает, что отъела себе задницу за зиму, а не о том, что её одежду кто-то ушил - причём не всю, а крайне ограниченную выборку. Поразительно. Уже возвращаясь домой, его перехватывают дети, которым он не показал лицо. Это не первый их набег на него с целью увидеть, что же скрыто за тканью, ведь Какаши нагнал хорошо так интриги, а потом позорно "сбежал", измазанный помадой. - Хотите попытать удачу и сегодня? - в основном приходят мальчишки и парочка бойких девчонок, но с каждым разом женская аудитория, гонимая желанием приобщиться к общему развлечению, только прибывает. Какаши милосердно, даже несмотря на своё плачевное состояние, не бьёт детей: в конце концов, это даже не генины. Едва ли тут присутствует парочка клановых, которые действительно могут хоть что-то показать, но даже они не в силах реально навредить слепому джонину вроде Хатаке. Поэтому Какаши ограничивается простыми уклонениями и парированием, изредка просто отталкивая детей, борясь с желанием врезать им на полном серьёзе. Они ему не соперники, и даже боль в висках и шум в ушах не мешают держать эту мысль в голове. Под радостный клич мелочь хаотично атакует его: кто-то притащил кунаи, кто-то пытался закидать его снегом. Он плавно уклоняется - для него это даже не разминка и близко не её подобие. - Попробуйте хоть план придумать, - он подсказывает, чтобы это жалкое зрелище имело хоть какой-то образовательный смысл. - Вас не учили в Академии построениям, например? Выберите лидера группы, который будет вас вести. Чем он занимается? На что тратит время? Он уже давно не сенсей и заново становиться им не планировал. Но всё равно он терпеливо ждёт, пока ребятня перегруппируется. Даёт указания и какие-то наставления, отмечая мизерный прогресс в их действиях. В конце концов от бурной умственной и физической деятельности дети устали, а Какаши решает пойти домой: делать всё равно больше нечего. Да и не за чем. Интересно, в программе телепередачи всё ещё стоит тот заунывный романтический сериал? Хоть там у героя всё хорошо на личном фронте, а ведь там персонаж не намного лучше Какаши... - Я же просила вас хорошенько одеваться, - он даже не обратил внимания на подошедшую Сакуру: слишком сильно погрузился в свои мысли. Девушка быстро сокращает расстояние и, похоже, планирует поправить ему шапочку. Какая честь. Но Какаши не испытывает благодарности к жестокой женщине, которая его скоро бросит. В момент, когда Сакура хочет к нему притронуться, он одним прыжком отскакивает от неё. - И как это понимать? - она говорит привычно возмущённо. Если задуматься, они уже даже притёрлись друг к другу, практически выходя на уровень бытового общения парочек. Эта мысль не несёт ничего хорошего для Какаши и вызывает у него лишь кривую болезненную улыбку. - Это полигон. Хочешь прикоснуться к моему лицу - нужно показать свои умения, - он говорит высокомерно, привлекая внимание малолетней уставшей публики. Сегодня они увидят, как будущий Хокаге надерёт задницу будущему главному врачу госпиталя Конохи. Радостные поддерживающие возгласы детей вторят настрою Какаши. - Если, конечно, госпожа врач не забыла, как драться. - Какаши, мне сколько лет... - в моменте Сакура осекается. - А ну-ка верни шапку на место! Какаши с невозмутимым видом сбрасывает в снег и свою шапку, и шарф, всем своим видом показывая, что чхать он хотел и на Сакуру, и на её возмущение. И вообще он невменяемый и бунтарь. - Ну, так заставь, - он давно уже хотел подраться с девушкой. Руки прямо-таки чесались. Вероятно, как говорил когда-то Гай, вызывая его на финальное соревнование: лучшего времени уже не представится. Потому что потом девушка всё равно уйдёт. - Вы сами напросились. - Юбочка не помешает? - Как раз сменила её на штаны. Сакура не тратит много времени на зубоскальство: в конце концов, её тактика - как можно скорее немножко пришибить Какаши, а затем торжественно вернуть головной убор на своё законное место. Она атакует первой, начиная бить своего бедного сенсея ногами. Удары почти что безобидные: как будто его атакует ребёнок. Он с лёгкостью ловит одну ногу. Вторая не заставляет себя долго ждать. И вот когда Сакура оказалась вниз головой, перехваченная руками сенсея, она решается совершить самую жестокую атаку по особо деликатному месту своим кулачком. И ведь даже не соврёт, что там бубенцы привязаны: там только бубенцы самого Какаши на данный момент. Но вовремя вытянутые вперёд руки и хорошая, а главное резкая встряска останавливают финальную атаку девушки. - Какой низкий поступок, Сакура. Клан Хатаке может так и оборваться из-за тебя. Возьмёшь в таком случае ответственность? - он специально её дразнит, снова встряхивая, чтобы не заигрывалась. - Как будто вы собирались свой род продолжать. - Была мысль на этот счёт. Хочешь присоединиться и помочь? - Воздержусь. Этому миру и так достаточно одного Хатаке. Боюсь, ещё одного любителя старомодной литературы он не выдержит, - она отвечает вроде как в шутку. А вроде как и обидно. Значит, любитель старомодной литературы - это ужасно, а мальчишка, что мстит любому, кто косо посмотрит - это другое дело? Какаши не обиделся, нет. Какие обиды? - Куда вы меня несёте? - Сакура предпринимает попытку вырваться, но её ни разу не обиженный сенсей слегка пропускает через неё ток, чтобы не дёргалась. - Эй! - он останавливается напротив огромного пушистого сугроба. Сакура начала дёргаться сильнее. - Это что за ребячество?! А ну отпустите! - Как скажешь. Голова Сакуры входит в снег так же легко, как свечка в свежий бисквит праздничного торта. И на душе сразу стало так приятно и тепло, что он даже простил Сакуре её слова и ещё не состоявшуюся измену. Её удивлённый писк поласкал его чуткий слух. А вот дети, до этого времени восторженно поддерживающие драку взрослых шиноби, резко, словно по команде, затихли. Вероятно, это как-то взаимосвязано с аурой смерти, исходящей из сугроба рядом с Какаши. Какое же новое поколение стало чувствительным. Ну да, Сакура сейчас психанёт, но чего бояться-то? Ну, можно всего лишь умереть от шального удара, но это ведь закон природы: злишь вторую Цунаде - готовься огрести. Поэтому когда снег расходится у него под ногами вместе с землёй, он даже не удивляется, в отличие от детей. Грациозный прыжок в сторону спасает его от неминуемого падения в разлом. - Хатаке! - грозный возглас оповещает о том, что Какаши сегодня всё-таки отхватит. По крайней мере, Сакура так думает. Сам Хатаке имеет несколько другие мысли на этот счёт. - Что-то случилось, Сакура? - он говорит самой безмятежной интонацией из своего арсенала, прикидываясь дурачком. - Прости, не вижу, что произошло. Снег с ветки упал?... Внезапная атака Сакуры, пока он говорит, не возымела должного результата. Девушка отчаянно промахивается, отчего только больше бесится. Поэтому мужчина решает сделать самый джентльменский поступок из возможных в данной ситуации. Он принимает атакующую позицию, заставив Сакуру принять, в свою очередь, оборонительную. Он покажет ей секретную технику по борьбе с разъярённой женщиной. Быстро ринувшись вперёд, ускорившись чакрой, он готовится атаковать девушку, но в самый последний момент, когда уже занесённый кулак начал движение в сторону Харуно, Какаши немного меняет направление своего бега, тем самым плавно огибая Сакуру. - Ты что делаешь?! Какаши ехидно улыбается, помахав разъярённой Сакуре ручкой, даже не обернувшись. Да, он просто убегает посреди сражения после того, как засунул Сакуру в снег. И ему даже ни капельки не стыдно. Пусть теперь побегает за ним хоть раз в жизни. И девушка его не разочаровывает. Обогащая словарный запас детей новыми незнакомыми выражениями, она срывается в погоню, оповещая Какаши, что он ни много, ни мало - сын шлюхи, редкостная кобелина, извращенец-дегенерат - и это ещё самое приличное, что ему довелось услышать. Какаши с шумом в голове не сложно пробежать марафон по всей деревне, а вот кричащей на него Сакуре после смены в госпитале, с нервным истощением и явным отсутствием физической нагрузки до сих пор - такое оказалось за гранью её возможностей. Даже с грамотным распределением остатков чакры, которые Какаши то и дело вынуждал девушку тратить своим подначиванием, она в итоге довольно скоро подходит к своему пределу, когда остаётся либо сдаваться, либо использовать печать бьякуго. Оплевавшись на глупого сенсея бранными словами, гневными тирадами и прочими радостными пожеланиями, она признаёт поражение. Он гладит её по мокрым и липким от снега волосам, слыша, как та в полусогнутом состоянии нервно пытается отдышаться, жадно хватая воздух ртом. Возможно, сегодня была какая-то операция, поэтому девушку надолго не хватило. Он молча берёт лёгкое, практически игрушечное тело на руки, слыша очередное ругательство в свой адрес. Пока он величественно несёт её как самую настоящую химе, она возвращает на его голову шапку и заплетающимися пальцами, с которыми с трудом может совладать, пытается повязать ему шарф. - Дурак, - бурчит под нос. И после таких заявлений ещё потом его называет ребёнком. А вот Сакура, наверняка по-детски поджавшая губы - совсем не такая. Нет. - Не помню, чтобы я дрался с больными слепыми пациентами. Точно я дурак? - он закономерно получает тычок локтем за подобное неуместное замечание. Он в какой-то степени наслаждается последними моментами их нездорового общения. Её нахальства и крутого нрава ему явно будет не хватать. Да и кто ещё назовёт его "дураком" множеством различных способов? Жаль только, что следующий их спарринг, когда Какаши уже обретёт зрение, если и будет, то уже очень и очень не скоро. Вероятнее всего, Сакуре уже будет не до этого. Возможно, после путешествия с Саске она станет матерью его ребёнка, и ей попросту не будет никакого дела до своего сенсея. Радость материнства и госпиталь, что займут всю жизнь девушки, вряд ли потеснятся ради какого-то малозначительного человека, вроде Какаши. Их небольшая прогулка подходит к концу, и девушка, только коснувшись ногой пола его прихожей, сразу мчится за полотенцами, начиная вещать о том, что надо раздеться-помыться-она убьёт его, если он заболеет. Сакура заставляет Какаши первым принять душ, чтобы приготовить ему самый мерзкий чай в его жизни и только после этого идёт мыться уже сама. А после ванных процедур первым делом ругает своего глупого сенсея за мокрые волосы, попутно набрасывая на них полотенце и начиная их усиленно растирать. Она корит его за то, что тот сидит у окна и совсем о себе не заботится. - Не представляю, как вы один ещё не померли с таким отношением к своему здоровью, - она с огромным усердием пытается высушить ему волосы обычным полотенцем. Фена у него не оказалось, а Сакура не прихватила свой. - Может, только и ждал тебя, чтобы ты обо мне позаботилась? - он говорит слащаво, но Сакуре подобное заявление, похоже, не слишком понравилось. - Не говорите ерунды. - Брось, скоро у тебя появится новая забота, - его голос тускнеет, а руки Сакуры на мгновение останавливаются. - Разве мне нельзя хоть немного побыть жадным к твоей заботе? - Не говорите ерунды, - она повторяет ещё с большим раздражением, будто не желая продолжать разговор в этом направлении, и начинает сушить ему волосы с ещё большим усердием. Какаши же будто вглядывается в лицо девушки сквозь ткань повязки. Он собирается сделать кое-что не очень хорошее, о чём впоследствии может пожалеть. Но пока есть возможность забить очередной гвоздь в психическое состояние Сакуры - он это сделает. Просто ей назло. Просто чтобы сломалась. - В следующем месяце вернётся Саске, - полотенце падает из рук девушки от столь внезапной новости. Падает так громко, будто она уронила не полотенце, а практически кирпич. Интересно, какое у неё сейчас лицо? Может, глупое и удивлённое? Или испуганное? Она морщит нос в отвращении или сияет от радости? Скорее всего, её лицо озарила слабая нежная улыбка. А как иначе? Может ли вообще быть как-то иначе? Наверное, хорошо, что он не видит её счастья, а то бы помимо боли в голове добавилась бы боль в груди. Он же, вопреки себе, и сам начинает улыбаться, стараясь проявить вымученную радость за ближнего. Ведь как можно не порадоваться за девушку, которая вот-вот уйдёт к другому? Он приоткрывает рот и говорит тихо, но очень чётко то, что девушка мечтала услышать, наверное, всю свою жизнь. - На этот раз он хочет забрать тебя с собой.