12. Сердце, наполненное пустыми надеждами

Война закончилась для всех по-разному. Кто-то стал героем, кому-то была уготована участь стать инвалидом, кто-то потерял близких и любимых, а кто-то утратил и вовсе свою жизнь. Тем не менее, люди, истёрзанные и сломленные войной, всё же продолжали держаться за своё существование. И никто не отрицает того, что главными героями и всеобщими любимцами стали Наруто Узумаки и Саске Учиха (хотя это никак не отменяло факт презрения ко второму). Казалось, вклад остальных мерк на фоне этих двоих, как бы сильно каждый отдельный шиноби не старался внести свою посильную помощь в общей победе. Но в итоге даже жертвы казались не такими огромными на фоне триумфа над богиней двумя "избранными". Пока люди упивались радостью, не видя ничего за фасадом громкой ослепительной победы, масштаб катастрофы, скрываемой за ширмой красивых пьянок и отчаянной, а вовсе не здоровой радости вернувшихся, оказался просто невероятным. Проблема отсутствия достаточного количества ирьенинов и гражданских врачей, частичное и полное нарушение логистики, общее волнения гражданских жителей, которых в очередной раз насильно втянули в бойню сильных мира сего и которые потеряли близких вместе с жильём и всем имуществом, проблемы финансирования – и это лишь малая доля того, с чем предстояло разбираться. И разбираться не неприкасаемым "избранным". Наруто достаточно быстро усадили за учебники и отправили при первой же возможности на дипломатические миссии в качестве символа победы и харизматичного шиноби, но не как реального дипломата: парень совсем не понимал, как сложно устроен мир и как работает политика. Зато как "свой парень", добившийся успеха и спасший всех - Узумаки работал отлично, большинству этот образ нравился. И плевать, что полностью ненависть к Узумаки не исчезла, а его слава породила не меньшую зависть. Парень просто этого не видел, что, возможно, даже к лучшему. Саске же ушёл сразу, как появилась возможность. Официально: на миссию по поискам следов последователей Кагуи. Реальное же положение дел было таково, что Учиха просто-напросто отправился искать себя и сбежал от недовольства жителей деревни, решив не утруждаться обелением своей репутации: всё равно жить в этой деревне он никогда и не планировал. Сакуру же последний из Учиха благородно оставил позади, дав размытое обещание вернуться. Официально: из благих побуждений, по факту: ... она ему просто не нужна. А что же сама Сакура? - Мы вынуждены вернуть ирьенинов в деревни страны Огня, откуда их командировали на войну, - Цунаде смотрит на бумаги и закусывает до крови большой палец. - А также выделить из Конохи взамен погибших часть своих до момента, как будут обучены новые. - Цунаде-шишо, Коноха и так едва справляется, - Сакуре не нравится то, к чему ведёт её сенсей. Дефицит кадров уже ощущается остро. Если они отдадут хоть часть рабочего медицинского персонала - остальным придётся работать даже не за двоих, а сразу на износ. - Это не предложение, - женщина отрезает и смотрит прямо в глаза ученицы. Непреклонность читается в янтарной радужке Хокаге, и Сакуре остаётся только отступить. - Уже зафиксированы волнения в регионах. Если не выдать им хотя бы врачей - это обострит ситуацию во всей стране. Страна Огня спустя несколько месяцев после окончания войны сама стала пороховой бочкой. Если ситуацию не исправлять мягкой силой - придётся уничтожать конфликты грубой. А с учётом нынешнего количества смертей после войны - решение имеет крайне дурной запах и далекоидущие последствия. - Вас поняла, - Сакура смиряется с грузом ответственности, который возложили на неё. Она справится даже ценой собственной жизни. Потому что должна. Уж слишком сильно она опозорилась с нескончаемыми истериками по поводу Саске-куна, что вся деревня уже знает, что будущий главврач Конохи не серьёзный специалист, а паталогическая скандалистка. Она может сколько угодно оправдываться своим не самым стабильным психическим состоянием после войны, плохим сном и общим самочувствием, но факт остаётся фактом: то, что она делала - это чересчур даже для неё. И результатом её действий стало то, что уже после "счастливого освобождения Учихи" ей было стыдно пересекаться с людьми, которые видели её в таком уязвлённом состоянии, регулярно умоляющую Цунаде помиловать сокомандника. И что этот сокомандник сделал сразу, как вышел на свободу? Оставил её одну, поскорее покинув эту сумасшедшую деревню, оказав ей "честь" разбираться с проблемами в одиночку, а не тащить её за собой в своё "опасное путешествие". Сакура не винит его, но горечь от того, что Саске-кун предпочёл своё душевное спокойствие их совместному будущему и помощи ей - разъедала её изнутри. Он же знал, какой тут ад. И всё равно без капли сожаления ушёл в одиночестве. Ей даже казалось, в момент прощания он улыбнулся не ей, а тому факту, что он наконец-то уходит из этой отвратительной лицемерной и жестокой деревни навстречу будоражащей душу свободе. Но… Может, ей тоже хотелось попутешествовать, а не брать на себя практически непосильную ношу? Посмотреть на необъятный мир, помочь разобраться с его чувствами и обуздать свои. Просто быть с ним рядом... Но, к сожалению, это прерогатива великих героев вкушать плоды победы, путешествовать и искать себя. А всем остальным только и остаётся, что разгребать все неудобные последствия, которые могли бы эту победу так неудобно омрачить. И Сакура их разгребает. В момент выросла как бумажная нагрузка, так и количество пациентов. Был полный аврал. Помимо реальных больных, увеличилось число шиноби нажирающихся до беспамятства и токсического отравления, которое практически убивало их. Большая часть из них была инвалидами, которые, лишившись конечностей, но не получив протезов и достойной психологической помощи, находили своё счастье на дне бутылки. Ведь всем было не до них, бедных и несчастных, поэтому они то и дело добавляли врачам лишнюю работу. Также, что и говорить, выросло число суицидов, домашних побоев, особенно если шиноби женился на гражданской и та смела не так "герою войны с самой Богиней" слово сказать. Но самое любимое у Сакуры - возросло число подростковых беременностей. Чего ей только не хватало, так это разговора по душам с девочкой ненамного младше себя о том, что та не отравилась, не потолстела, а то чем она с кем-то занималась - это то, как делаются дети. Сакура просто обожала проводить уроки полового воспитания, в подробностях рассказывая о том, как работает член и вагина. Она поражалась, как каждая девочка во время этих бесед смотрела на неё невинными крупными оленьими глазами и хлопала ресничками. Тут только обнять и плакать, после чего записать в карточку пациента диагноз: беспросветная дура. Это было просто невыносимо! И самое главное - всем разом беременность надуло! Никто не признавался, что с кем-то имел половую связь, да и куда там: сейчас любой шиноби, вернувшийся с войны, поёт песни о том, как он мир спас, навешивая лапшу на уши юным девушкам - вероятно, они и сами не знают, с кем переспали. А матери, что нередко приходили вместе с этими "цветами жизни", лишь разводили руками и причитали, что "здесь должна быть какая-то ошибка". Конечно, ошибка. Ошибка непроизвольно раздвинутых ног и шаловливого ветра сантиметров под десять. Сакуре хотелось выписать этим матерям мозги, но, увы, она не может прописать даже себе успокоительные. Также Сакуру "радовали" признания в любви от больных, но ещё больше - их внезапно объявляющиеся после этого жёны, которые приходили учинять уставшей сонной Сакуре с кипой бумаг правосудие, рассказывая ей о том, какая она профурсетка, уводящая из семьи чужих мужей, доводя девушку тем самым чуть ли не до белого каления. Иной раз она пробивала кулаком ближайшую стену с милой улыбочкой на лице, от которой уже у неё самой лицо трескалось, чем пугала оппоненток и остужала их пыл. Зато благородные мужи довольно быстро забывали о "милом враче с цветочным именем", стоило только им выписаться из больницы. В общем - Сакура просто обожает свою работу. Бесконечный шёпот нижестоящих врачей о том, какая она выскочка и истеричка, бесконечная бумажная работа вперемешку с приёмами пациентов, некоторые из которых ещё и не приходят по причине отсутствия мозгов... О! Она же больше всего в своей работе обожает свой рабочий график. Официально она работает до пяти. Неофициально до семи. Но, Ха! Бери выше. По факту Сакура работает круглосуточно. Семь дней в неделю. Она уходит за полночь, чтобы, не успев дойти до дома, её выдернули на срочную операцию. И, конечно же, как у самого эталонного врача по версии всех жителей деревни –  у Сакуры абсолютно нет ни единого отпуска. Но, по мнению людей, она всё равно каким-то образом слишком много отдыхает, посмев всё же иногда спать. Но это ладно. Кто не работает сейчас на износ? (Кроме её сокомандников, конечно же. Наруто, того гляди, скоро там на вкусной еде отъестся до состояния Чоджи, а Саске, наверное, уже полмира обошёл. Но откуда ей это знать-то, ведь он Сакуре даже не пишет). И тем не менее, мысль о том, что рано или поздно поток больных, беременных и просто глупых однажды закончится, придаёт Сакуре сил. Но если бы только на этом проблемы заканчивались. Ками, как будто этого всего вышеперечисленного оказалось мало, так ещё её сенсей оказалась нечистой на руку! Дыра в бюджете оказалась настолько огромной, что даже с учётом Четвёртой Войны Шиноби нельзя было объяснить, куда пропали деньги! Безграмотное управление, расточительство на собственные нужды в итоге привели к тому, что бюджет нужно было чем-то пополнять сверх нормы, чиновники из столицы стали интересоваться финансами деревни, а бумаги с тратами переписывать в соответствии с необходимостью и рисовались в них нужные цифры, а не реальные траты деревни. К чему Сакура ведёт: в итоге всё дошло до того, что нужно было резать зарплаты. А кому резать: нестабильным, пьяным шиноби, которые способны и военный переворот устроить? А, может, лучше медицинским работникам, которые и не такое стерпят, и гражданским из администрации? Выбор был очевиден, поэтому, когда несколько месяцев спустя девушка смотрела на собственные копейки, полученные за бессонные ночи - у неё сводило челюсть. Благо врачам обеспечили бесплатное питание, но такое отношение... И ведь шишо знает, что все стерпят, потому что сама в этой структуре работает. Ирьенины всегда терпят. Только такие люди и идут в эту профессию. Пресная еда, маленькая зарплата, которую, дай Ками, ещё бы платили исправно, и куча, просто куча бюрократии. Вот что получила в итоге "герой войны" Сакура Харуно. Пока её сокомандники путешествуют, вкусно питаются и праздно проводят время, она горбатится на благо деревни, заедая солдатские пилюли пресным кашеобразным рисом, переваренным раз десять, как и её немногочисленные измученные коллеги. И когда изнеможённая Сакура плелась домой, она порой останавливалась посмотреть на бары и рестораны, в ярких помещениях которых собирались вечерами товарищи, радостно воспевая победу. Иногда попадались на глаза семьи и парочки, что смотрели друг на дружку влюблёнными глазами. Саму Сакуру ждала только пустая квартира и такой же пустой по итогу дня желудок. И это её награда за все усилия. Больше этого её морально убивают только ситуации, когда она сидит в госпитале в свой небольшой перерыв со стаканчиком дерьмового кофе (который, хвала Ками, вообще им дают, а не только посылают пить воду прямо из-под крана). Кофе это, конечно, можно назвать с огромной натяжкой, ведь больше он смахивал на отборные помои. И так она периодически и сидит с белым горячим дешёвым пластиковым стаканчиком, разглядывая собственные ногти, которые уже начинают отслаиваться, намекая на то, что организм работает на пределе, а к ней, например, подходит явно нетрезвый мужчина с цветами. Белыми, блять их, лилиями. Вот что она получает за свой вклад в победу. Её награда - блевотный запах перегара, кривая улыбка без нескольких зубов, красное опухшее лицо и невнятная речь с мерзким похабным признанием в том, что она горячая и мужчина не против оказать ей честь и покувыркаться с ней. В такие моменты она чувствовала, как глаза становились горячими от влаги, подступающей к ним, а нос начинало неприятно щипать. Сакуре только цветов с могил для полного счастья не хватало и предложений переспать вот с этим вот. Хотя, погодите. У неё же есть любящая семья, не так ли? Те, кто должны поддерживать её в трудную минуту. - Ты бы могла почаще заглядывать, - её мать привычно поджимает губы. Их встречи не наполнены нежностью и любовью, а всегда ходят на грани скандала. Вероятно, это как-то связано со слухами о том, что её дочь льёт слёзы от безответной любви к преступнику, в то время как все едва ли концы с концами сводят или оплакивают смерть близких. - Мой график не позволяет приходить чаще, - она так же привычно огрызается. Даже если бы у неё было больше свободного времени, она бы по собственной воле не стала сюда заглядывать. Ведь Сакура всё ещё твердо намерена уйти из этого дурдома с Саске-куном, когда тот вернётся, а мать всё ещё считает этот поступок чуть ли не своим личным позором. - Соседская дочь-куноичи находит время даже после миссий заходить к родителям чаще, чем ты, круглосуточно находящаяся в деревне. - Соседская дочь-куноичи в первую же неделю от моего графика в петлю бы полезла, - Сакура парирует. - Не преувеличивай, - мать отмахивается от неё рукой, тем самым раздражая её всё сильнее и завершая тем самым их разговор. Она читает между строк: хватило сил убиваться по преступнику - не очень-то и занята была. Их пустая перебранка звучит как бессмысленный лай собак: ровным счётом ни о чём. Каждый пытается уколоть побольнее: Сакура - плохая дочь, которая позорит семью и думает только о мальчишке со смазливым лицом, забывая включать мозги, Мебуки - плохая мать, не уважающая свою дочь и вечно сравнивающая её с кем-либо. Где-то между отец пытается отшутиться, чтобы разрядить обстановку. Но в сухом остатке Сакура выжата после каждой такой встречи практически полностью. Она переполнена ненавистью к себе и к своей матери. У неё очень-очень-очень тяжело на сердце. Теперь она будет месяц восстанавливаться, чтобы потом всё повторилось вновь. Да, она снова придёт в родительский дом. Потому что, что бы ей тут не сказали: она всё равно любит свою семью, и не прошло и дня, чтобы она не благодарила Ками за то, что они выжили: так сильно как Сакуре повезло далеко не всем. И даже на мгновение представив их смерть, она понимает, что лучше вечные ссоры живых, чем удушающая тишина смертельной идиллии. Тем не менее восстановиться нормально тоже не получается: либо гендзюцу Саске, где тот её, можно сказать, убил, либо ужасы войны отразились на психике Сакуры кошмарами, которые не редко заканчиваются либо сонными параличами, либо паническими атаками, превратив её скудный сон в настоящую пытку. А желудок, у которого уже изжога от солдатских пилюль, медленно, но верно начинает Сакуре намекать о том, что рано или поздно он подарит ей такой сбой, что ни одна медицинская чакра ученице Хокаге не поможет и будет она всю жизнь потом пить таблетки и есть только пресное и отварное. Сакура всё отчётливее ловила себя на мысли о том, что ей нужна помощь. Она это понимала лучше, чем кто-либо ещё. Но гордость и врождённое упрямство мешали попросить учителя или Ино помочь ей. Да и вдобавок: кто её без пяти минут сумасшедшую отпустит с Саске-куном в путешествие или позволит построить детский центр психологической помощи? Вот и терпит в итоге как может, при этом не забывая помогать другим. Она обходит всех друзей, родственников и даже Сая с капитаном Ямато отлавливает, чтобы убедиться, что с ними всё в порядке, ведь они из АНБУ, а там терпеть не могут ходить по врачам. Она обходит всех, кроме одного. Человека, который в ней точно разочаровался и перед которым она опозорилась больше всех. Когда она явно не в себе просила, рыдала и умоляла Цунаде спасти Саске-куна, чуть ли не вцепившись в ноги шишо, Сакура не учла одного: свидетеля, который смотрел на неё грустным и одновременно ничего не выражающим взглядом. Потом она сможет описать этот взгляд только как "смотреть на пустое место". Убедиться повторно она смогла в своих суждениях, когда они с сенсеем провожали Саске-куна из деревни. Она хоть и была сосредоточенная на Учихе и взволнована его прощальным жестом, но всё равно отлично помнила затылком тяжёлый взгляд, который был красноречивее многих слов: Пустое место. Именно поэтому Сакура держалась. Терпела невзгоды, унижения, нервотрёпки, терпела собственный недуг. Просто чтобы доказать всем, что она кто-то. Ей нужна была всего одна секунда, чтобы поставить Какаши-сенсею диагноз, две, чтобы наорать и заслуженно отчитать и три, чтобы своевременно выписать лекарство. Он не один раз был на расстоянии вытянутой руки, мелькал сединой на улочках Конохи, готовясь перенять титул Хокаге. Сакура видела, иногда ненароком бросая взгляд на окно резиденции, как сенсей утопал в бумагах, сидел за работой допоздна, изредка вставая, чтобы потянуться. Он мелькал перед ней множество раз, хоть встречи они оба избегали. И всё равно Сакура видела, что он уже тогда странно и нездорово щурился. Она же безответственно списывала такое поведение на яркое солнце, усталость и кучу других малозначительных факторов из-за чего любой человек мог бы щуриться. В конце концов он взрослый мужчина, практически Хокаге - если действительно что-то серьёзное, то сам обратится за помощью. Не маленький. Сакуру съедало чувство вины, которое она успешно топила в раздражающей работе. Убеждала себя, что она не нянька и не обязана бегать за каждым, чтобы осматривать, при этом буквально обошла всех знакомых и друзей, а некоторых по несколько раз. Гнала мысль о том, что сенсей был в АНБУ, о том, сколько раз его без сознания притаскивали в больницу. Она отлично понимала - он сам не придёт. Она внутренне чувствовала, что ей нужно просто подойти к нему, пока у неё еще есть время. - Он ослеп, - Цунаде констатирует данный факт с абсолютно спокойным выражением лица. А Сакура забывает, как дышать. Этот диагноз был настолько ожидаемым, что когда он действительно был поставлен, девушка теряет дар речи. - Как? - всё что удаётся выдавить из себя, пока червячок совести уже начинает активно проедать её нутро, а мозг набатом напоминает ей о том, чья это вина и кто не подошёл. Сердце также решило не оказывать ей поддержку и не снабжать её руки горячей кровью, позволив им заледенеть. - Постепенно, - Цунаде беззлобно хмыкает и елейно тянет, будто напевая. - Жаль, конечно, менять ему глаза, но, увы, лишних сил на разработку технологии по восстановлению зрения нет. Были где-то наработки Орочимару, но кто этим заниматься будет... - Я возьмусь, - это говорит не Сакура, а её синдром спасателя, её совесть, решившая, что именно она виновата в том, что не доглядела за взрослым дееспособным и далеко не глупым мужчиной. Сакура сама себе предъявляет обвинение, сама же берёт ответственность. Она сама себе истец, сама себе судья, а адвокату в её системе ценностей нет места. Она даже не думает о том, что не справится. Не осознает, выдержит ли её организм дополнительную нагрузку, когда только недавно стало чуточку легче. Она берётся просто потому, что помнит ничего не выражающий взгляд мужчины и теперь обязана снова увидеть его глаза, но уже наполненные гордостью за то, кем она стала. Где-то, казалось бы, давно угасшая разумная часть её рассудка тихо кричала о том, что ничем хорошим это всё не кончится. Они с сенсеем никто друг другу, он - взрослый мужчина, и это исключительно его проблема. Разумный голос твердил о том, что она не потянет подобную ношу: если не физически, то морально не осилит. Ей нужен отдых, а не новый эксклюзивный сложный пациент. И пока внутренний голос верещит о заботе к себе, она уже сгребает в охапку все исследования, которые оставил саннин. За ночь она успевает мельком понять, в какую сторону двигаться и какие прорывные результаты будут, если она справится. "Сакура, которая спасёт зрение будущему Хокаге и разработает инновационную технологию упрощённой регенерации, с помощью которой можно будет сократить число инвалидов в деревне". В ней заговорило тщеславие. Ведь Великий Целитель, подаривший людям то, чем мог бы похвастаться разве что Первый Хокаге, чего не достиг Орочимару - это ведь достаточно для того, чтобы сравняться с Наруто и Саске? Этого ведь достаточно, чтобы не быть пустым местом? Её же тогда точно заметят? Она до крови закусывает губу, чувствуя, как перспективы уже дурманят ей голову. Она - спасатель, а не просто раздражающая истеричка. Её зауважают и признают абсолютно все. И даже мать, увидев успехи собственной дочери, перестанет тыкать её в треклятую соседскую (чтоб той неладно было, Ками. Если бы её мать обратила внимание, как быстро она меняет парней, вероятно, собрав уже себе интересный букет заболеваний, так ещё и ширяется, чем придётся, как делают многие сейчас из молодёжи – она бы так не говорила. Зато же к родителям приходит и вежливая. Вот что действительно важно, да мам.). Но если Сакура преуспеет, то она больше не будет частью толпы, просто ученицей великих учителей и балласт для команды "избранных" номер семь. Она получит свой кусочек заслуженной славы, отпуск и вечеринки. Она уверена, что справится, даже если задача окажется не из простых. Даже если рассудок отказывается ей помогать в этом деле. В квартире сенсея её встречает бардак, спёртый воздух с тонкими нотками алкоголя помещения, которое не проветривали и, конечно же, сам сенсей, от которого веяло практически неуловимой неприязнью смешанной с тяжёлым запахом саке. Отвратительный букет ароматов, который мог бы вполне успешно вернуть скудный завтрак Сакуры обратно из организма тем же путём, что он в него и вошёл. Но увы - у неё уже успел выработаться иммунитет к пьяницам и тяжёлому запаху алкоголя, искусно перемешанному с потом. Сакура уже как сомелье: способна не опустошая желудок определить по разному виду и аромату дерьма, блевотины и перегара, чем именно накачался её пациент. Но тем не менее в ужас её всё же повергло то, что алкоголиком стал её сенсей: тот, кто тщательно следил за чистотой, превратил свою квартиру в нечто более близкое к свалке с бутылками и сантиметровым слоем пыли. За которым она не доглядела. Сакура автоматом накидывается на Какаши-сенсея с обвинениями, проверяет плачевность его состояния, не забывая корить себя за то, что это её вина. Она, руководствуясь своим опытом общения с такими людьми, сразу приписывает ему безрукость, апатию, хроническую депрессию и, конечно же, алкоголизм. Проигнорировав желание мужчины просто поменять глаза, убирается у него, начинает ему готовить, хотя никто её об этом не просил. Она ставит себе цель вернуть зрение сенсею, чтобы тот не излучал больше эту дурацкую ауру презрения. Да, она поступила... опрометчиво, глупо, просто по-идиотски, не найдя на Какаши-сенсея времени. Но разве она не заслуживает какого-то сочувствия и понимания? Почему никто не может просто проявить к ней хоть каплю уважения, чёрт их всех подери!... Ками, он даже палочками еду не может подцепить! Да что же это такое?! Она со вздохом придвигается к мужчине, отбирает у него эти треклятые палочки и, стараясь не сильно пялиться на его губы, кормит. Возможно, он не ел нормально уже очень долго... Да точно! Квартира хоть и не убрана, но сенсей не выглядит сильно истощённым. Наверняка есть кто-то, кто за ним всё-таки приглядывает. Но если у его подружки есть силы спаивать больного человека, то почему бы не помочь и в быту?!... А может это кто-то из его друзей? - Спасибо за ужин, - на удивление, после ужина мужчина сменил раздражение на милость и даже в меру очаровательно ей улыбнулся прежде чем скрыл лицо маской. - Да не стоит, - она бубнит под нос, с трудом понимая как подступиться к работе с глазами мужчины. Ками, вот если бы только он пришёл хоть на месяц раньше... Её ждёт очень много работы.

***

Персональная дорога в ад Сакуры выложена из мелких деталей. Сначала она только больше убедилась в том, насколько мужчина морально сломлен, когда увидела его крепко спящим под звук громкоработающего телевизора с какими-то дебатами. Сакура снова убеждается в том, что её сенсей нуждается в заботе и помощи, при этом вспоминая всех разом опустившихся инвалидов, которые то и дело пытаются сжечь себя в праздном образе жизни и бутылке. Он ведёт себя, как капризный ребёнок, которому нужно внимание. Чего только стоила его попытка развести её на чтение. Ками, ну какой у Ино опыт? Просто попросил бы её нормально почитать свою вульгарщину. Так ещё и выводит из себя уставшего врача своими неумелыми замечаниями! Не на ту напал! Она опытный работник сферы медицины, и если Сакура может убедить пожилых в том, что они здоровы, когда они здоровы, то разобраться с этими детскими манипуляциями – раз плюнуть. "Он просто слепой человек, Сакура", - она в очередной раз давит злость на мужчину, который откровенно ткнул носом в её неопытность. Неужели секс это настолько важно? Ками, она тянет госпиталь, его лечит, а он её ещё попрекать будет в чём-то?! Ей в какой момент заниматься этим самым сексом? Во сне? В пятиминутном перерыве с пьяницей у кофейного автомата? А, может, на пенсионерах потренироваться? Люди-то на опыте. Да а что мелочиться, может, сенсей её сам и научит, пока она ему глаза закапывает? Умник нашёлся, ты на него погляди. В итоге она стала ему читать, и не потому что её задели его слова - конечно, нет. Пф. Но когда сенсей стал её поправлять во время чтения, она начала думать, что умрёт. Сакура всегда относилась к сенсею настороженно: тип он довольно специфический и мутный. Так и голос у него приторно сладкий, словно густая патока. Он говорит отвратительные вещи, тихо стонет ей на ухо, что она сама чувствует нездоровое шевеление внизу своего живота против собственной воли. А потом ей очень толсто намекают приобрести некоторый опыт в сексе, чтобы улучшить свои навыки чтения, конечно же. Да ни в жизни! - Как насчёт самоудовлетворения? Ками, зачем он показывает ей свои пальцы в пример? Почему в воздухе показывает, как ими мастурбировать? Ками, почему её окружают одни извращенцы и пьянь? И вот это то, что она заслужила как герой войны? Сакура готова расплакаться от того, чем она занимается, от реакции своего организма, а самое главное - от Какаши, который ведёт себя просто как стрёмный дядька. Она даже пообещала себе пропить курс антигельминтных таблеток, чтобы все бабочки в животе, внезапно образовавшиеся от голоса сенсея, передохли. Это плохие бабочки, и её не должен возбуждать этот человек. Нагрузка возросла в разы, исследование идёт вяло, она не может нормально спать. Она смотрит, сидя в ванной, на свои пальцы и думает о слепом сенсее, который ей на ухо тихо мурчал, вызывая своим хриплым голосом у неё мурашки. Вспоминаются сразу реплики из книги. Кажется, будто все нежности, что говорил мужчина, чтобы Сакура понимала, как правильно их озвучивать, на самом деле всегда были адресованы именно ей. Бабочки в животе не дохнут. Сакура чувствует, что начинает утопать в каком-то дерьме, но сама ещё толком не понимает в каком. Но лучше ей от этого не становится. - Глупости, - берёт мочалку. Она не собирается делать с собой эти похабные вещи. Ей следует больше сосредоточиться на исследовании.

***

Какаши-сенсей странный. Он осознанно следит за всеми её передвижениями по дому, будто его глаза не завязаны. Он выглядит словно живое воплощение безмятежности. Словно Будда. Есть в нём что-то блаженное, что хочется ему врезать. У Сакуры иногда даже руки чешутся его ударить, чтобы вёл себя нормально, но нельзя. Его квартира странная. Но Сакура уверена, что все происходящие странности - лишь результат действий сенсея. Старики часто, чтобы привлечь внимание, что-то прячут и меняют, изображая непонимание. Ей жалко стариков: их либо бросила семья, которой лень возиться с обузой, либо этой семьи у них попросту нет. Сначала Сакуру бесило, что Какаши-сенсей делает из неё дуру. Потом она решила подыграть. Потому что не от хорошей жизни дуростью занимается взрослый мужчина, сидящий напротив неё с полугрустной улыбкой. Возможно, ему тоже очень нужно её внимание, вот и меняет ей конфетки каждый день, умудряясь из раза в раз делать это незаметно. Но если она поймает его за руку, ооооо... Она ему такое устроит, что он точно пожалеет, Шаннаро! Подмена вещей сенсеем всегда имела некий игровой характер, но в какой-то момент всё меняется. Меняется и в роковой день очередной проверки и её шампунь. И всё покатилось, словно снежный ком: сначала она краснела перед проверяющими из столицы, улыбаясь натянутой улыбкой и чудом не опоздав на встречу, потом перед консультантом в магазине, которому пыталась самозабвенно доказать, что её шампунь пахнет чем-то не тем, а затем также долго извинялась перед ним же, проклиная всё на свете и сгибаясь чуть ли не пополам, понимая, что в это место она точно больше никогда не вернётся, а потом уже сокрушалась о том, что наорала на Какаши-сенсея, который всего лишь занёс документы, будто его об этом кто-то просил. "Он пытался тебя прикрыть", - эта мысль пришла намного позже, как и раскаяние за то, что сорвалась на мужчину, даже толком не подумав. Она явно его расстроила, ведь он действовал из лучших побуждений. Ей было стыдно. Стыдно, что не способна, даже повзрослев, контролировать свою агрессию и не сориентировалась вовремя в ситуации. Какаши-сенсей ни в чём не виноват. Он ведь просто пациент, который даже в такой ситуации попытался её прикрыть, как делал всегда. Завершив все дела, она находит своего пациента за стойкой в баре, а после уже и себя рядом с ним. Неловко смотрит в его лицо, на губы, которыми он попивает крепкий алкоголь. Какаши-сенсей выглядит печальным, отчего у неё сжимается сердце. Он старается вести себя дружелюбно, принимая извинения и понимая её ситуацию. - Жаль, - Сакуру как током пробивает от одного слова сенсея за обычный отказ выпить с ним в качестве примирения. Она на него столько орала сегодня, беспричинно обвиняя, и теперь ещё отказывается пить со старшим, показывая тем самым своё неуважение. Сакура чувствует себя самой последней конченой тварью, особенно когда мужчина начинает горбиться, закидываясь алкоголем и визуально начиная казаться меньше. Он даже будто постарел. - Ладно, разве что немного. Он улыбается, и от одной этой улыбки у Сакуры сердце удар пропускает. Она просто согласилась перекинуться парой стопок, а сенсей так обрадовался уже такому? Неужели ему так важно её общество? От этого ей становится ещё хуже. А потом ей становится просто плохо от того, что она просыпается почти голая, пьяная в кровати с мужчиной, на котором она ещё и уснула! Нет, ей, безусловно, понравилось спать на сенсее и вид у мужчины достаточно симпатичный, чего стоит только его грудь, но почему она порвала на нём всю одежду?! Сакура пытается отрицать данную ситуацию, но логика и факты говорят о том, что произошло что-то неописуемое и странное. Да и что ей делать: обвинить сенсея в том, что тот сам на себе одежду порвал? Да это даже звучит как бред. Что-то тут нечисто... Но что? Причина и следствие не связываются. У Сакуры, похоже, начинает течь крыша. Сакуре нужна помощь. Ей нужна была Ино и всё бы тогда начало сходиться, но тогда... Сакура не отмоется никогда в жизни. Что её подруга почувствует, просматривая её воспоминания? Сакуру очень сильно заводил сенсей своими отвратительными пошлыми речами, и мысли её были не менее развратными. Она не могла показать это кому-то. Даже специалисту. Она будет терпеть. Поэтому они с сенсеем идут в маленький совместный отпуск. Она не понимает, почему Цунаде-шишо, до этого закидывающая её работой, внезапно даёт добро уйти ненадолго с Какаши-сенсеем. Хотя у них же сроки, проверки, документы... Вероятно, ей следовало понять уже в тот момент, что что-то тут не так, но она была так рада возможности просто отдохнуть, что не придала никакого значения явным несостыковкам. А потом происходит самое страшное. - Я плачу за всё, - эта фраза сенсея словно мёд для ушей усталой девушке. Такое нельзя говорить людям, работающим в госпитале. Сакура уже заочно прощает все грехи своему сенсею. Дорогой рёкан, нежный, слегка уловимый запах дерева внутри него, свежий воздух снаружи, отлично сочетающийся с потрясающим пейзажем, горячий запах сероводорода купален, выполненных в традиционном стиле, доброе внимательное отношение мужчины рядом (который хоть и ведёт себя очень стрёмно, но тем не менее его забота подкупает, даже когда тот без стыда и совести раздевается перед ней и играет мышцами груди) - Сакура давно не испытывала такого умиротворения. Какаши-сенсей помогает ей выспаться, даже несмотря на то, что её кошмары - исключительно её проблема. Вдобавок у него не оказывается девушки, поэтому многие ситуации становятся более неловкими для Сакуры. - Я переживаю, - он режет по живому. - Купи что хочешь. Побалуй себя, - его успокаивающий шёпот делает Сакуре только больнее. - Ты сделала намного больше, чем мы все и продолжаешь делать это сейчас. Ты молодец, Сакура, - это финальный удар по её усталому сердцу. Какаши-сенсей - единственный человек, что сказал ей эти долгожданные слова. Ни мать, ни шишо, ни друзья, ни пациенты ни разу не оценивали её по достоинству, а только человек, ослепший по её вине. Человек, что оказавшись в потрясающем месте, не может им полноценно насладиться, потому что у неё исследование, но искренне радующийся за то, что эти местом может насладиться она. Поэтому-то она просто обязана вернуть ему зрение любой ценой. Просто из благодарности за то, что он всегда подставляет ей своё плечо и поддерживает её.

***

Он рядом, он говорит ей то, что ей хочется услышать, делает ей комплименты, когда она в них больше всего нуждается, поддерживает разговор, чтобы она не грустила, смеётся над её дурацкими шутками. Она ему безоговорочно доверяет. Она пытается его изнасиловать. Ей даже показалось в самом начале это нормальным. Ей следовало бы сразу проверить свою кровь на наличие веществ, но она не сразу соображает это сделать, а потом её анализы оказываются чистыми. И вот уже вся ситуация просто не укладывается в её голове. У неё зудит между ног, но прямого проникновения явно не было. Квартира не сказать что разрушена, но следы борьбы и след ее тяжёлой руки явно на лицо, а то ли синяки, то ли засосы на теле собственного пациента красноречиво говорят, кто был насильником, а кто жертвой. Но почему? Неужели сенсей её споил? Но зачем? Да и он же не такой. А если и споил, то почему не воспользовался? Он же не идиот, да? Сакура потеряла логику. Потеряла связь с реальным миром. Она не может понять, почему поступила так, как поступила. Это странно, это... это неправильно. Она же не могла... Тем временем часть её подопытных грызунов то ли удавилась, то ли на смерть друг друга загрызла в клетке в результате последнего испытания её лекарства. Того самого, что она влила сенсею. Ха-ха. - Блять, - она чувствует, как вся её жизнь одна огромная чёрная беспросветная полоса. Только что всё было отлично и вот всё опять по новой. Нет-нет-нет. Она справится. Всё в порядке. Просто мелкие трудности. Она тихо смеется, чувствуя, что вообще ни черта уже не соображает. Сенсей даёт ей неплохие ответы на вопросы о самочувствии - значит всё в порядке. Да-да. Она просто... Просто ускорит своё исследование. Всё будет хорошо. Да. Всё будет. Всё будет в порядке. Полном порядке. Ха-ха. Ха.

***

Он накачивается какими-то лекарствами. Сакура тащит его в туалет, проклиная весь свет, заставляет его блевать, не испытывая ни капли жалости, и лишь со злобой смотрит, как его трясёт. Она его пытается лечить, а он себя угробить хочет?! Злобе надо куда-то вылиться, и она льётся на коллег, пациентов и Орочимару, который и дал свои сомнительные препараты этому идиоту! - Тебе самой будет лучше, пока он в таком состоянии, - саннин словно пытается её вразумить. - Мне виднее, в каком ему состоянии лучше, - Сакура, кажется, оглохла к разумным доводам. Поэтому она и не заметила, как в какой-то момент её жизнь всё же стала сущим адом. Всё началось, наверное, со старомодных странных стихов, которые её бесили. Порой она не выдерживала и брала тонометр, чтобы измерить давление. Но каждый раз начинала жалеть о том, что не может улететь в космос от сжатия нагнетателя, а манжета не передавливала ей руку, как бы она не старалась - был бы хоть повод уйти из своего кабинета. Но даже аппарат предательски показывал ей нормальные значения. А у неё уже сил нет терпеть этот кошмар, местами ещё и похабный. Казалось, что он издевался над ней. Но Какаши-сенсей слишком добрый человек, чтобы она поверила в то, что он действует ей на нервы специально, да и зачем взрослому мужчине подобным заниматься? Скорее всего, ему очень плохо и одиноко. Ему больно, а единственное, чем она может сейчас помочь - это дать ему хотя бы выговориться. Поэтому Сакура и терпит, краем глаза поглядывая на окно, иной раз подумывая о том, чтобы выйти в него. Жаль, второй этаж это и не для каждого гражданского смертельно, а уж для неё-то... Самому же Какаши-сенсею было действительно не слишком сладко. Его настроение постоянно менялось: утром он был ласков и нежен, что Сакура забывала как дышать рядом с ним, потому что живот сводило от простых касаний и заботы, а вечером он окатывал ее таким молчаливым презрением, какого она не получала даже в двенадцать лет от Саске-куна. Ещё он постоянно жаловался на головные боли, а Сакура пока никак не могла облегчить его участь, а только старалась ускориться в своём исследовании, отбиваясь от своих обязанностей, как только может. Всё шло не по плану. В помощь ей никого не выдавали, и уже казалось, что в успех исследования не верил никто, даже сама Сакура. Мужчина же, словно ей всего вышеперечисленного было мало, стал проявлять уж слишком очевидные знаки внимания, что в какой-то степени начало пугать Сакуру. Но не сам Хатаке, а её реакция на него. Заводить отношения с пациентом в таком состоянии это очень глупо. Её разумная часть не позволяла ей совершить такую ошибку, напоминая ей о том, что после излечения, каждый мужчина, звавший её замуж и клявшийся чуть ли не своей жизнью в вечной любви, исчезал сразу, стоило ему перешагнуть порог госпиталя. Да и встречаться с учителем... Да и всё же он какой-то... какой-то стрёмный. - Так какого цвета были кружевные трусы? Сакура проклинает в такие моменты и Хатаке, и Ино, что надоумила когда-то давно купить ярко красный комплект красивого нижнего белья, и себя саму за то, что решила напялить это на встречу с сенсеем. Вот кто её дёрнул? Не зря говорят: если пойти во всеоружии - всегда есть шанс, что это будет не зря. - Ты мне очень нужна, - каждый раз как мужчина говорил ей это, искренне улыбаясь своей красивой мягкой улыбкой, она чувствовала, что пропадает. У неё уже не бабочки от его касаний, а самые нестоящие мотыльки, которые хотят полететь на его свет и сгореть дотла. - Я жду тебя. Слепой мужчина приносит ей еду, спрашивает её о самочувствии, провожает до дома, поддакивает, когда она жалуется на коллег и работу. Никто не проявлял к ней до этого столько чуткости и внимания. Никому никогда не было дела до чувств Сакуры из команды номер семь. - Доверься мне. Он решил неприятную проблему с АНБУ, а она снова в итоге орёт на него. А ведь он даже пару раз пьяниц, которые шли её донимать, перепугал, что те, как истинные герои войны, позорно сбегали. Конечно, это же не Кагуя и Мадара, а целый слепой мужик – тут уже драться надо будет, а не языком чушь молоть. Она устала. Она не хочет больше общаться с людьми, улыбаться проверяющим, писать отчёты, мучить крыс и считать, считать, считать... Она хочет... хочет просто поспать. Чтобы мягкая подушечка под головой, вкусный завтрак прямо в постельку, чтобы её погладили по головке и сказали, что она молодец, чтобы ей гордились. - Не стоит кричать и плакать в такой холод. Он снова и снова, и снова "видит" её в уязвлённом состоянии. Но его голос успокаивает. У него тёплые руки. От него веет уверенностью. Из него бы получился хороший любящий мужчина, на которого было бы не страшно опереться. Вот только зачем такому заботливому человеку кто-то вроде Сакуры? Она слышит голоса. Ха-ха. Маленькие ножки топают по полу и тихо шкрябают по нему, царапая слух, царапая доски её спальни. Когтями? Или это жуки? Может, это соседи? Они говорят, тихо дышат и смачно чавкают. Т-тараканы? Змеи? Клопы? Ками, а если оно залезет ей в уши и сделает там себе гнездо… - Кто здесь? - она не из трусливых, она ходила в походы и спала на земле. Но сейчас ей становится страшно. Потому что её враг может находиться не вовне, а исключительно в её больном сознании. Что-то ползает по стене, по полу, возможно, уже по её голове. Снотворное не действует, а если и действуют, то маленькие коготочки неизменно из раза в раз её будят. Кошмары становятся реалистичнее, а холодный пот кажется липким, словно слизь улитки. Сакура знает, чем чревата полная депривация сна, к которой она медленно, но неуклонно стремится. Она в итоге приходит к нему. Она спит с ним, тянется к его теплу. Она не может без него. Она не в состоянии сама даже элементарно поспать. Она называет его касания поддержкой и нежностью, даже когда его руки оказываются на её талии и бёдрах, а иногда там, где не нужно. Она вдыхает его запах и успокаивается, считая, что рядом с ним её душевное состояние нормализуется. Она чувствует себя нужной и желанной только рядом с ним. - Он в первую очередь пациент, - напоминает разум. Она смотрит в зеркало и задаётся вопросом: а что будет, когда к нему вернётся зрение? Что если... что если ему не понравится Сакура Харуно? Когда... а когда она мыла голову в последний раз? А эти... эти секущиеся кончики… Мешки под глазами. Бледные губы. Уставшая кожа. Она касается кончиками пальцев своего лица - здесь и не пахнет красотой. Когда он это увидит - точно её бросит. Еще и обвинит, что она им воспользовалась. Она не может так сильно рисковать своим сердцем. Пусть лучше посмотрит на неё, а потом... решит нужно ли это ему. У неё дрожат губы - знает, что такое здоровому человеку не нужно. Да и она только и орёт на него. Сумасшедшая, неуравновешенная, ещё и лезет вечно к нему, ища утешения... Никакого профессионализма. Она тормозит исследование неосознанно. Она боится, что когда всё кончится... он ведь уйдёт, да? Да да да да да да... Ха-ха. Что ей делать, что-же-ей-делать... - Твои любимые, - свежие сезонные пирожные, которые она не ела несколько лет, потому что надо было отстаивать очередь, на которую у неё не было времени, стоят на столе прямо у неё перед носом. Он умудрился взять каждого вида по одному. Он её слушал. - И вот ещё, - он вкладывает ей в руку небольшую заколку и улыбается. Это так мило, она ведь чем придётся закалывает волосы, а он заметил. Ему даже не потребовалось ради этого зрение. А потом он смешно фыркает на её книжку после слов о том, что "что-то сможет ему заменить Ича-Ича". А потом слепой ведёт её смотреть фейерверки. Ха. Ещё и вспоминал, откуда будут красивее всего смотреться, чтобы показать ей... Он так старается и суетится, будто он подросток, что повёл её на первое свидание... Какаши-сенсей так перенапрягся, что в итоге ей приходится помогать ему дойти до дома. Ему не было смысла вести её куда-то, показывать ей что-то. Она просто врач, мимолётная слабость, о которой забывает каждый после завершения лечения. А потом он называет её любимой. И у Сакуры нет сил сопротивляться, у неё уже нет сил даже думать. Она целует мужчину и совершенно не задумывается о том, что привкус у их сладкой любви всё же больше похож на дерьмо. Она видит только нежность в действиях своего сенсея, который в ней нуждается. В его бледном лице она видит отражение того, чего так сильно жаждет сама.

***

Он захотел ответа. Сакура же хочет просто покоя. Она смотрит на свой график и думает о том, что было бы неплохо командироваться в Суну.... через год. Ками её почему-то не любит. А Какаши, вопреки всему, очень сильно любит. Он приносит ей цветы, еду. Она чувствует себя чуть ли не божеством, на которого молятся. Он пациент. Он пытается с ней сблизиться, она отстраняется. Она не потянет эти отношения. Он пациент. Он хорошо ладит с животными и легко находит общий язык с непоседливыми детьми. Наверняка он будет хорошим отцом и мужем... Он, блять, пациент, Сакура. Неужели она потолстела? Да когда... когда успела? Ками, только этого не хватало. Она готова уже расплакаться, когда любимая кофточка оказывается ей в обтяжку. Почему, почему, почему, почему, почему она такая? Он с ней дурачится словно ребёнок. Словно им обоим пять. Она от этого выдыхается. Выдыхается так сильно, что морозный воздух ей царапает горло. Сакура кашляет, и кажется, будто она скоро выплюнет свои лёгкие. Нет-нет. Ему нужна девушка поздоровее, поспособнее. Но почему, почему он несёт её так нежно и аккуратно на руках? Почему он поступает с ней так жестоко? - В следующем месяце вернётся Саске. На этот раз он хочет забрать тебя с собой. Ха. Ха-ха. Блять.