16. "Ну что, осилишь?"

- Если ничего не болит - убирайся, - ровный голос не выдаёт ни капли волнения. - Разве ты не мой лечащий врач? Как грубо. Сакуре не нравится играть с Какаши в гляделки на её рабочем месте: она в них постоянно проигрывает. С тех пор, как она приняла волевое решение уйти от мужчины, каждый день стал для неё самым настоящим испытанием. Ино была права - надо бежать из деревни. Её ломает от мужчины напротив похлеще, чем любого алкоголика в завязке. - Ты ела? - Не твоё дело. Он смотрит на неё, как нашкодивший щенок. Давит даже не на жалость, а на всё её естество. Она чувствует, что ещё немного - и простит его. А прощение для Какаши - это огромная роскошь, которой он не достоин. - Я готов загладить вину. - Что непонятно в слове "убирайся"? - Сакура говорит со злобой в голосе. Он должен уйти раньше, чем начнёт вешать ей лапшу на уши. Сама знает, что поведётся - поэтому надо выгнать. - Я принёс тебе немного еды, - Какаши ставит перед ней бенто. Живот предательски урчит, а слюна предательски авансом начинает выделяться во рту. - Убери. - Без задней мысли. Я действительно переживаю о твоём здоровье. - С какой целью? Здоровое тело приятнее трахать или лучше рожает? - она скалится и демонстративно отодвигает коробку от себя. - Не без этого, - он не пытается юлить. Прямо и остро режет правду своим печальным голосом. - А ещё так я смогу заслужить прощение. Я ошибся и готов нести... - Выметайся! - она орёт каждый раз, как начинает понимать, что развешивает уши. - Ты испортил мне одежду, испортил мне психику, а теперь пришёл надо мной потешаться?! Катись! - Я куплю новую одежду и сделаю всё, чтобы твоя психика... - Какаши ловко ловит брошенную в его лицо ручку в сантиметре от своей щеки. - Всё у тебя можно исправить, всё у тебя можно починить! Надоело! - она смотрит на мужчину с презрением, чувствуя, как жалость борется с праведным гневом. - Знаешь, что за кофта на мне сейчас? - Какаши приподнимает бровь, отрицательно качая головой. - Эту кофту я покупала ещё пять лет назад на вырост. Эта кофта - моя любимая. Когда в 18 она идеально села на меня - я была вне себя от счастья, - невольно улыбка расползлась по её губам. - Мягкая ткань, симпатичный фасон, нежный фиолетовый цвет. Я так долго ждала, когда же я вырасту для неё. - Улыбка спадает с лица Сакуры, и она переводит свирепый взгляд на Какаши. - Знаешь что случилось? - Можно отнести в ателье... - Кофта, что пять лет бережно хранилась, чудом пережила нападения Пейна, не пережила одного урода, который решил пошалить! - Сакура встала, нависнув над мужчиной. - То, что мне было ценным - оказалось ерундой в глазах человека, которому захотелось поиграть! - Это всего лишь кофта... - Это моя кофта, - Сакура цедит сквозь зубы. - И она мне мала. Я ношу её, даже когда мне неудобно. Потому что один урод отнёс её в ателье. - Они не сильно ушивали. Не думаю, что им будет проблематично вернуть её в то же состояние, как и было. Каждое слово Какаши вызывает у неё приступ ярости. - Это моя вещь, и я не помню, чтобы разрешала тебе её трогать, - мужчина от её слов быстро подобрался. Возможно, это как-то связано с леденящей интонацией. И, кажется, он понял, что выбрал неверные слова. - Я перешагнул черту, и я готов... - Какаши едва успевает отпрыгнуть от кинутого в него стула, который разлетелся в щепки. Встретившись с ней взглядом, он наконец понимает, что набор слов и предложений сегодня был выбран неправильно, и Сакура уже перестала его слушать. - Нет тех вещей, которые я бы не смог исправить?

***

Сакура смотрит безучастно на стену, пробитую её письменным столом. Только, когда она швырнула его, Какаши наконец ушёл. Она опустила взгляд на кофту. Слёзы вновь навернулись на глаза. Руки беспомощно сжимают ткань. Испортил её любимую вещь просто потому, что захотел. Просто потому что мог. Она, шмыгнув носом, выходит из кабинета, поймав на себе испуганные взгляды. - Уберите тут всё, - безразлично бросает ошеломлённым медсёстрам. Её не волнует, что подчинённые и пациенты накатают на неё жалобу на имя Цунаде-шишо. Плевать. Глубоко насрать. Пусть пишут - ей же лучше. Она всё равно скоро сама уйдёт отсюда. С тех пор, как произошла стычка в общежитии, Сакура узнала о себе много нового. У неё даже появилась уникальная возможность переосмыслить свою жизнь. Она отлично помнит, что произошло в момент, как сошёл шок от роковой встречи. - Что всё это значит? - каждый предмет в комнате так или иначе был ей знаком. - Нужно было выбросить продукты, чтобы не завонялись... - Какаши расслабленно чешет затылок, будто ничего сверхъестественного прямо сейчас не происходит. - Ты же понимаешь, что я не об этом! - она переходит на сдавленный крик и с силой сжимает конфету в своих руках. - Это же... Ну нет. Она решительно подходит к своему шампуню, трясущимися руками открывает его и и понимает... - он пахнет хвоей! Белая туалетная бумага напомнила ей о ярко розовой... Молоко о молочном напитке... Пазл начал складываться. Она потерянно посмотрела на мужчину. Из горла вырвалось только тихое. - Зачем? Теперь тишина стала больше похожа на непроницаемый вакуум, который сдавливает ей грудную клетку. Она перевела взгляд на шампунь в своих руках. Это если он врал ей тогда, выставляя сумасшедшей, значит ли, что каждый раз, когда она сомневалась, то на самом деле Какаши был замешан? - Послушай, это такая мелочь, - он подходит со спины и нежно обнимает её за талию. - Я немного пошутил. Безобидный розыгрыш. Уже о нём многократно пожалел... Прости... - Что ты ещё делал? - у Сакуры в ушах звенит. - Что? - Я спрашиваю, что ты ещё делал?! - она вырывается из объятий и с горечью смотрит на него, чувствуя, что вот-вот расплачется. Она говорит не своим надломленным голосом. - Отвечай! Мужчина, застигнутый врасплох такой реакцией, некоторое время с непониманием смотрит на неё. - Я иду к Ино. Думаю, она мне всё объяснит, - Сакура разворачивается, чтобы вернуться к подруге, которую довольно грубо оставила, не поверив в то, что Какаши манипулятор. Как глупо. Как глупо она ошибалась. - Постой, - Какаши ловит её за руку, останавливая. - Или ты сам говоришь, или мне скажет Яманака, - Сакура вырывает руку, глядя на мужчину злыми заплаканными глазами, и с надрывом кричит. - Говори! И, к её ужасу он сознался. Сознался так просто, будто для него подобные вещи так же естественны, как процесс дыхания. Одежда, сон, подмена вещей, все его просьбы и действия - всё было выстроено в единую систему. - И сейчас ты мне тоже что-то подмешал, когда мы переспали? - Нет, - он отрицательно прокачал головой, бережно усаживая потрясённую Сакуру на пыльную кровать, пока та не свалилась. - Но ты же сказал, что в прошлый раз... - Смысл что-то подмешивать, когда ты бы и без этого согласилась. У Сакуры скручивает живот. Она просто на ладони у него была всё это время. Простота, с которой он говорит все эти вещи, заставляет чувствовать физический дискомфорт. - А таблетки противозачаточные?.. - Твой организм слишком слабый для беременности сейчас. Я же не садист какой-то. От его улыбки холодеет нутро. Фраза "не садист" - будто плевок ей в душу. - Но зачем ты вообще всё это делал?! - выпаливает дрожащим голосом. Мозг отказывался принимать подобную правду. Картинка сенсея, который всегда её поддерживал, никак не вяжется с тем, что он ей только что рассказал. Мужчина как будто противоречит сам себе. - Я очень сильно боялся тебя потерять. Потому что так ты бы ушла, - Какаши садится перед ней на колени. - Эй, посмотри на меня, - Сакура безвольно качает головой словно кукла. Не хочет его видеть. Знает, что, скорее всего, примет любую его ложь. - Я сожалею, что так делал, и не хотел тебе навредить. Я люблю тебя, Сакура. От этих слов её парализовало. Она невольно вскидывает голову и смотрит заплаканными глазами на Какаши. В тёмно-серой радужке она пытается прочитать мысли человека напротив. Но ничего не видит. Только поверхностное тепло, которое создаётся из-за лёгкого прищура - результат актёрской игры и мимики лица - но не более. - Любишь? - это не её голос, а далёкий, будто чужой. Сакуре кажется, что она смотрит на себя со стороны, отпуская ситуацию на самотёк. Вероятно, от абсурдности ситуации единственная нервная клетка, что держала её в здравом рассудке, порвалась, не выдержав критической нагрузки, услышав здесь слово "любовь". Она начинает тихо смеяться. Сначала неуверенно, будто у неё першит горло, потом всё громче и громче, пока не заложило уши. Любовь? Как это поганое слово здесь всплыло? Каким образом оно сюда затесалось? Добить лежачего? - Ты?! - у неё сильно затряслись ноги. - Ты и любовь? Ты не видишь, что ты со мной сделал?! Какая любовь?! - Самая настоящая. И это правда. Он смотрел через призму своих очков самыми честными и чистыми глазами на свете. У Сакуры всё сжалось внутри от этого прямого взгляда, и начала закипать ярость. Губы непроизвольно поджимаются. Любовь? Самая настоящая? И это он называет любовью?! Самое страшное в его словах не смысл этого слова, а то, что мужчина напротив искренне верит в сказанное. Какаши любит её, но любит, как мышку. Ту самую мышку, которая развлекает кошку в последние мгновения жизни. Ненароком заденет когтями, оставив несмертельные раны, за что извинится. Возможно, даже вылижет и приласкает. Вот только кошка остаётся кошкой, а мышка мышкой. И перспектива умереть в ласковой пушистой лапе Сакуру не прельщает. - Я ухожу, - она безразлично смотрит на печальное лицо мужчины и пытается понять, либо сердце ничего больше не чувствует, либо оно развалилось от истины, которую только что узнало. - Не совершай глупостей, - Какаши держит её руки в своих. - Это просто недоразумение. Не стоит торопиться. Давай, я приготовлю твой любимый... Сакура испугалась, но рука дёрнулась сама собой. Звонкая пощёчина прозвучала от стремительного столкновения с щекой мужчины. - Заслужил, но бить пациентов всё же непрофессионально, - Какаши потирает ушибленное место, при этом выглядит так, будто его немножко ветерок потревожил. Но в момент, когда тот отвлёкся, Сакура всё же успевает вскочить на ноги и отойти. - Сакура, думаешь я один такой злой и плохой? - мужчина смотрит на девушку без печали и тепла, но с лёгкой нехорошей ухмылкой. Он сдаёт ей всех. Все махинации шишо, что медперсоналу было запрещено как-то оказывать ей помощь, рассказывает всю правду о сверхурочной работе и навязывании ответственности. Сакуру трясёт от новой порции полученной информации будто от лихорадки. - Да почему?! Да что я вам всем сделала?! - ей кажется, что голос скоро сорвётся. Она искренне не понимает причину того, почему эти взрослые, умудрённые опытом люди решили на ней отыграться? Им что всем весело смотреть, как вчерашний генин корячится и пытается не умереть от их указаний? Она великолепно выполняла свою работу. Единственное, в чём она провинилась - это в том, что расплакалась из-за Саске. Почему-то именно эта сцена сейчас так ярко всплыла в сознании: кабинет Хокаге и два взрослых человека, которые впоследствии решили наказать её за минутную слабость. Она смотрит на мужчину, что уже стоит напротив неё. Он изучает взглядом Сакуру, и ей уже кажется, будто он ждёт какой-то забавной реакции. - Я больше не буду. - Что? - она даже не поняла, о чём он. - Я не собираюсь тебя больше никак обманывать. На этот раз честно. Начнём всё сначала. Она смотрит на мужчину и не понимает, врёт он или нет. Он искренне переживает или играет на публику. Это улыбка или насмешка? - Но почему? Почему ты это делал? Я же пыталась тебе просто помочь, - у неё не голос, а тихий вой. - Тебе правда нужен ответ? - Сакура уверенно несколько раз кивает. Ей кажется, что если причина окажется достойной, она сможет закрыть на это глаза. Может, Какаши было просто плохо, и он не отдавал себе отчёта? Одиночество и слепота это ведь тяжёлый удар по психике, поэтому мужчина не специально решил... Этого ей было бы достаточно, чтобы смириться. Но к настоящей правде Сакура оказывается морально не готова. - Всё из-за тебя, - он подходит к ней впритык, положив руки ей на плечи, милосердно вливая чакру, чем успокаивает её. - Тебе нужен был именно такой парень. - Что? Она не понимает, о чём он. Но говорит Какаши серьёзно и смотрит, кажется, больше не притворяясь. - Тебе нравится типаж таких парней. Да и спасатель - это не совсем то, что нужно здоровому человеку. Жертвенность с полной самоотдачей, вопреки всему миру и своей природе, в ущерб себе - только тогда ты чувствуешь себя на своём месте. И парней ты выбираешь соответствующих. С нормальными тебе просто скучно. А вот созависимость с истощением - это то, к чему ты подсознательно стремишься. - Да что ты такое несёшь?! - Сакура сбрасывает мужские руки с плеч и пятится. - Ты такая, какая есть. Скажи, что ты прочувствовала, когда смогла меня вылечить? - у Сакуры холодок по коже пробежал. - Удовольствие. Ты потешила своё эго. Почувствовала, что можешь изменить мир. Того же самого ты искала с Саске, ты хотела стать его лекарством. Увы, я показал тебе, что ты мне нужнее. Знаешь, что каждому спасателю нужна жертва? Ты просто выбрала, кого тебе интереснее спасать. - Не правда! - Сакура выпаливает. Этот мужчина несёт какой-то бред. - Тогда почему ты отказывала всем тем, кто предлагал тебе вполне здоровые отношения? - Какаши приподнимает бровь. - У меня не было времени... - Брось. Тебе просто не было интересно, - Какаши качает головой. - Ты искала себе жертву, и я ей стал. Всё же лучше, чем быть матерью-одиночкой из клана Учиха, но тебе бы такое, возможно, понравилось. Превозмогать - твой конёк. У Сакуры пересохло в горле. Этот мужчина говорит таким тоном, будто его слова сами по себе истина, но это бред. Что он вообще несёт про жертв и спасателя? Она начинает пятится, немигающим взглядом смотря на Какаши - на человека, которого ещё сегодня утром считала своим родным, а сейчас... Подойдя спиной к двери, она резко разворачивается и бежит. Даже не так: она убегает. Спасается от того абсурда, который на неё вывалили и несётся в свою квартиру. "Нет, это не может всё быть правдой. Это сон, дурацкий сон. Просто от стресса... У них с Какаши недопонимание. Она не... не..." Сакура мчится домой. Неуклюже перепрыгивая с одной крыши на другую, она пару раз чуть не сваливается с высоты. Кажется, над ней посмеялся весь мир. Грань между хорошим и плохим стала настолько расплывчатой, что кажется ещё немного и сотрётся. Влетев в свою пустую пыльную квартиру, Сакура первым делом хватается за уборку. Занятие, которое она всегда терпеть не могла, неплохо помогало привести мысли в порядок, в итоге не дало никаких результатов. Блестящие полы, белоснежная ванная, отдраенная кухня, свежая постель - казалось, она привела в порядок всё, но только не свои мысли. Они остались в старой квартире сенсея в общежитии, где мужчина, которому она доверяла больше жизни, решил ей эту самую жизнь уничтожить. В голове за несколько часов так и не уложилась мысль, что её использовали. Она казалась правильной, внутренне ей откликалась. Будто в глубине души Сакура всегда это знала. Но она всё равно не принималась. Нет. Она искренне полюбила мужчину. Но она ведь тоже поступила с ним жестоко со своим лечением, не так ли? Что хуже? Кто начал первый? Что он чувствует к ней? Как дальше быть? Что делать? Мысли роились в голове и отказывались успокаиваться. Неприятно оказаться пешкой в чьих-то руках. Ещё более неприятно - не знать, как обладатель этих рук настроен. Он ведь нездоров и мучился от сильной мигрени. Можно ли этим всё оправдать? А надо ли? Неутешительные мысли стекали по её щекам солёной водой. Какаши так и не пришёл в этот день за ней. Вероятно, он думал, что Сакура отойдёт и ей нужно время. Она же решила порвать с ним. После этого начался сущий кошмар: Какаши стал эталоном поведения идеального мужчины в глазах всех. Но не Сакуры. Он каждый день начал приходить на осмотр с букетом цветов в одной руке, вкусной едой в другой и просьбой о прощении в своих красивых губах. Сакура поняла, но не сразу, что то, что окружающие начали говорить ей понять и принять такого золотого мужчину обратно - это не нормально. Шальная мысль о том, что это очередная попытка манипуляции вновь подоспела с огромным опозданием. - Смотри, как он ходит. Если бы ко мне так, то я бы сразу простила, - томно вздыхает одна из медсестёр, с завистью глядя на букет цветов. - Можете забирать. Мне не жалко, - Сакура изящным движением делает штрих в документации, чем портит её. Какая жалость, что в ней разбирается всего несколько человек на весь госпиталь, а следующей проверке очень "понравятся" послания, оставленные Сакурой. Свою наставницу она не собирается так же прощать. Ведь по-хорошему - всё началось именно с неё. - Букет? - Какаши Хатаке тоже. Никто не понимал причину того, почему Сакура так упрямится. На публику мужчина умело демонстрирует раскаяние, приносит ей подношения. Но эта самая публика не знает, почему Сакура выпила столько разных экстренных контрацептивов и попросила Хинату просканировать её бьякуганом. К счастью, в этот раз Какаши не соврал, и новая жизнь в ней действительно не зародилась, но доверия к мужчине у неё больше не осталось после всего того, что он вытворил. - Зря ты от него ушла, - Ино разочарованно качала головой. - Нельзя от таких уходить. Нельзя. - Ты же сама сказала, что нужно уходить в другую деревню! - Сакура не понимает логику подруги. - В другую деревню. А ты в какой? - Ино приподнимает бровь. - Я ни минуты не потерплю больше его общества, - Сакура так-то пришла похвастаться тем, как умело смогла отшить манипулятора и выбраться из токсичных отношений. - Сакура, он к тебе не извиняться ходит. Он даёт тебе шанс закончить всё миром. Надо было переждать и убегать сразу, как появится возможность. Лучше прости его. Стань более гибкой. Подыграй... - Не собираюсь, - Сакура хмурится, скрещивая руки на груди. - Когда у него кончится терпение, он придумает такое, что ты об этом очень сильно пожалеешь, - Ино смотрит с сочувствием. - Но решать всё равно тебе. И Сакура решает. Испортив достаточно много документации, она принимается за план побега, вполне доступно объяснив Шикамару, что было бы очень здорово, если бы его девушка-принцесса Песка поспособствовала тому, чтобы Сакуру пригласили в их деревню. Оттуда уже она с лёгкостью сможет убежать в абсолютно любом направлении, ведь песчаные барханы совсем не располагают к поиску беглецов. Сакура также сделала акцент на том, что главному тактику Конохи не очень выгодно ссорится с главным врачом, который когда-нибудь также может отказаться от какой-нибудь жизненно важной услуги. Делегировав обязанности по побегу на Шикамару, Сакура принимается ждать. А это оказалось делом не из лёгких. Какаши развернул полномасштабный спектакль, где он, как несчастная отвергнутая "жертва", влюблён в чёрствую сучку Харуно, которая из раза в раз гонит его. Естественно, весь медицинский персонал капает ей на мозг. Естественно, лучше Какаши Хатаке мужчины просто на свете нет, и Сакура - конченная дура, раз не готова разделить с ним своё семейное счастье. И чем дольше это продолжается, тем больше она сомневается в том, что правильно ли то, что не даёт Какаши шанса? В конце концов он ей небезразличен. Ещё поводом для размышления всех сотрудников стало то, в чём же провинился этот святой и непогрешимый молодой будущий Хокаге. - Измена? - У Сакура-сама слишком высокие стандарты? - А может она просто сук... - Тшшш! Приблизительно так развлекается весь госпиталь. В то же время Сакура перессоривается с шишо, а затем и вовсе говорит проверяющему в лицо, что от того дурно пахнет. Кажется, совсем скоро место главного врача она не сможет больше занимать. Какая жалость. В очередной день, вернувшись в свою маленькую квартиру, она застаёт в ней Какаши. Он не первый раз вламывается к ней, но обычно это ограничивается тем, что тот оставляет ей еду и уходит до её прихода. Сегодня же он почему-то задержался. - Я уже ухожу, - поймав на себе пристальный взгляд, мужчина поднимает примирительно руки. - Просто зашёл поздравить. Принёс торт. Точно. Сегодня её день рождения. Она практически забыла, поругавшись со всеми, кто мог бы её поздравить. Ну... практически. На столе стоял небольшой бенто-тортик со свечкой и какое-то вино. Сакура смотрит на мужчину, который поймав её взгляд, начинает идти в её сторону. Вся съёжившись, она готовится к словесной перепалке, но Какаши спокойно её обходит, направляясь к выходу. Снова чувство вины начинает сверлить ей мозг: "Он готовился. Ещё и уходит, потому что считает, что я терпеть его не могу. Продолжай соответствовать своему титулу суки". - Подожди, - вырывается прежде, чем она успевает осознать, что говорит. Сделав глубокий вдох, она считает до десяти. Всё в порядке. Это некий компромисс. - Мы можем вместе отметить. - Не стоит. Я же знаю, что ты... - Я. Предлагаю. Поесть. Вместе. Торт. - у Сакуры нервы искрятся от того, что она идёт на уступки, а Какаши играет в "благородство". В неловкой тишине слышится её учащённое сердцебиение и тихое рваное дыхание: опять волнуется. Только понять бы от чего: что уйдёт или останется? Звук хлопка двери словно ставит точку в её терзаниях - ушёл. Возможно, это и к лучшему. Хотя она соврёт, если скажет, что не разочарована. С другой стороны, она же и не собиралась его прощать... - Испугалась? Когда ухо опалил горячий воздух, Сакура думала, что дух испустит. - Очень смешно, - она разворачивается, встречаясь с насмешливым взглядом. Врезать бы ему для профилактики. - Ты была такой напряжённой. Не удержался, - опять улыбается, напоминая мальчишку. Специально же снял маску, гад. Жестокий человек с самыми жестокими ямочками на свете. - Ты обещал не использовать свои приёмы. - Шутка - это не приём. Просто мне нравится дразнить тебя. Ох, сколько самодовольства в Какаши Хатаке от того, что ему дозволили остаться. Он чуть ли не светится от радости, заставляя Сакуру покраснеть. - То-то весь госпиталь шепчется просто так, - она идёт к столу. - На этот раз ничего не подмешал? Или, может, подсыпал? - Как грубо. Просто весь госпиталь сочувствует мужчине, который серьёзно намерен выпросить прощения. И нет, торт и вино чистые. - Слава Ками, - Сакура достаёт второй бокал и тарелку. - Но ты не рассчитывай, что ты прощён. - Разумеется. - Никаких даже слабых надежд. - Конечно. - Только поедим, и ты уйдёшь. - Я очень послушный мужчина. Будет всё так, как скажешь. Сакура смотрит в наглый смеющийся взгляд её персонального кошмара, что сидит за столом. Отчего-то ей кажется, что он всё знает. Она снова в этой игре мышка, которой дозволили ползать по клетке, но только под бдительным взглядом кошки: наиграется - прихлопнет. А сейчас ей разрешили насладиться иллюзией свободы. "Он даёт тебе шанс закончить всё миром", - почему-то слова Ино эхом прозвучали в голове. Кажется, Сакура начинает понимать, о чём она говорила.

***

- Уходи. - Но... - Никаких стихов. Просто уходи. Терпение у Сакуры подходило к концу. Давление со стороны, внимание от мужчины - всё это расшатало всё, что осталось от её психики. Она уже даже не держится: у неё нет сил ругаться, орать. Её интересует только, почему Шикамару не может надавить на Темари так, как давят на Сакуру. Всего лишь один раз. Или что, только на Сакуру можно срываться? Она мучается. Она скучает. Она хочет уйти. И остаться. Еда, приносимая ей, очень вкусная. А мужчина добрый. Козёл. Она всё видит. Он за ней следит. Он за ней ходит. Он всё знает. Она никуда не уйдёт. Не сможет. Руки у лица плотно сцеплены. Нога трясётся в нервном порыве, будто может хоть немного тряской сбросить накопившийся стресс. Надо потерпеть. Да. Она сможет выкарабкаться. И не из такого дерьма выбиралась, а тут просто мужчина. Просто... - Ты выглядишь не очень хорошо. И чья это вина? Чья?! Чья, кто же знает, а?! Видимо, от погоды её разломило. Она даже пить начала, сама став тем самым алкоголиком у кофейного автомата - не пустовать же вакантному месту?! - У-хо-ди, - чеканит. Чувствует, что уже на изломе. Сорвётся. Вот-вот позволит себе поверить в красивую сказку о том, что её любят. По-настоящему. Урод. Нет, это не человек, это моральный маньяк с лицом полным пустой любви и обещаний. Сука, сука, сука! Не уходит. Сидит и ждёт. Словно измывается. Пытки Ибики начинают казаться детским лепетом по сравнению с отношениями с этим человеком. У Сакуры даже начали закрадываться сомнения о том, как вообще она когда-то собиралась открывать психиатрическое отделение для детей, раз сама не понимает, как помочь себе с этим психопатом. - В госпитале много других врачей. Никто не откажет Хокаге в лечении и не только в нём, - она кое-как сохраняет остатки выдержки. Не хотелось бы снова кидаться в Какаши столом и стульями. Но он, вероятно, не понимает человеческий язык. - Я могу помочь тебе. От его нежного голоса у Сакуры пелена бешенства перед глазами. "Помочь?! Ей?" - Сакура вскакивает и громко чётко говорит уже вслух. - Помоги себе исчезнуть из моей жизни. В моменте ей полегчало, и ярость немного спала, оставляя место другому чувству. Чувству фантомной тревоги. Ощущение такое, будто что-то запустило во всём нервном центре сирену о тревоге. Сакура чувствует, что нужно немедленно забрать свои слова обратно. Прямо сейчас. И она встречается с взглядом сенсея. В этот самый момент он стал абсолютно ясным и острым. Настолько острым, что режет по-живому без наркоза. От теплоты и нежности вновь ни следа. Но шока и удивления тоже нет. Он будто только этого и ждал всё это время. Сакура снова чувствует себя ведомой. Его взгляд прямо говорит ей: "Пожалеешь". Сакура чувствует, что время извиняться ускользает от неё, но всё её естество противится тому, чтобы прогнуться под этого человека снова. Какаши молча встаёт и разворачивается. Нервный центр Сакуры верещит остановить мужчину немедленно, но она словно оцепенела, глядя на медленно удаляющуюся спину мужчины. Уже у двери он глухо бросает. - Если это сделает тебя счастливой. Мужчина тихо не оборачиваясь закрывает дверь, а Сакура чувствует, что ноги отказываются держать тело. В голове одно слово. "Дура". Мозг вопит бросаться в погоню немедленно и оторвать себе язык на всякий случай. Чувство тревоги медленно перерастает в панику. Сакура продолжает стоять, не в силах ни сесть, ни погнаться за мужчиной. Ощущение того, что последствия её слов окажутся куда больше того, что она сможет вынести, уже начинает проедать её изнутри.

***

На следующий день Какаши не пришёл. Сакура солжёт, если скажет, что не ждала его. Вчерашний разговор мешал ей спать. Но желание показать себя сильной и независимой было сильнее. В голове плотно засел вчерашний разговор, она прокручивала его из раза в раз, пытаясь уловить хоть намёк на то, что будет дальше. "Что он задумал?" На второй день мужчина тоже не пришёл. На третий день, когда тревожность достигла своего пика, мешая спать, а нервы в очередной раз сдали, Сакура всё же решает поинтересоваться, куда он пропал. Не в силах больше терпеть неопределённость, она первым делом идёт узнавать в регистратуре, к какому врачу пошёл её проблемный пациент. "Наверняка записался к самой молоденькой, чтобы вызвать ревность, - в глубине души всё металось. Ей даже хотелось, чтобы Какаши действительно устроил специально сцену ревности. Всё потому, что это самое безобидное, что мужчина только мог придумать. Она даже готова его простить, потому что внутренняя тревога начала отравлять ей жизнь. - Пусть лучше дурачится, а не действительно что-то серьёзное". Но в регистратуре покачали головой: мужчина вообще не появлялся в госпитале ни сегодня, ни даже вчера. - Неудивительно. Я бы тоже сдалась на его месте. Давно пора было, - Сакура резко обернулась, но не смогла определить, кто осмелился высказать эту дерзкую мысль вслух. Хотя, в стенах госпиталя - уже мог кто угодно. Сакура помчалась в квартиру Какаши. - Дурак, - Сакура цокает, чувствуя, как внутри холодеет. Возможно, мужчина просто решил не приходить, чтобы не мозолить ей глаза, как она того и хотела. Она готова даже извиниться и заключить перемирие, если тот окажется дома. Но нет. Пусто. Тревога завопила с новой силой. Всё более и более мрачное предчувствие начало охватывать её. "Что дальше? Куда теперь?" Ноги сами понесли её к квартире в общежитии. Снова пусто. Настолько пусто, что даже продуктов питания и туалетной бумаги не осталось. Да, она даже шкафы проверила. Поспрашивать друзей и знакомых? Что делать? Куда он делся? Может, просто пошёл в магазин, а она, глупая, накручивает себя? Просто... просто так совпало. Да. Случайность. Совпадение. Да.. Ха-ха. Самая банальная мысль, что мужчина просто нашел себе новую женщину ей назло, подсознательно отвергалась. Потому что это не слишком жестоко. Прошатавшись по улице в сумерках, Сакура решает пойти на крайние меры: посетить резиденцию Хокаге. Натянутые отношения с шишо пугали её намного меньше, чем судьба мужчины, который не знает когда нужно остановиться. Снова в памяти всплыл этот многозначительный взгляд, который словно спрашивал: "А последствия осилишь?" Серьёзно, лучше бы просто нашёл себе новую игрушку. - Где Какаши-сенсей? - это было первое, что она спросила, войдя в кабинет Хокаге. - Не знаю, - Сакура встретилась с взглядом учительницы. Таким тяжёлым, что она непроизвольно сглотнула. Сакура знает, что мужчина уже начал регулярно наведываться в резиденцию, так как скоро запланирована инаугурация. Кто-кто, а шишо точно должна знать, куда тот делся. - Что это значит? - терпение начало вновь стремительно заканчиваться, особенно когда женщина демонстративно налила себе саке в разгар рабочего дня в ситуации, явно выходящей из ряда вон. У них будущий Хокаге пропал как-никак! - Если тебе интересно, - Цунаде-шишо обрывается, чтобы залпом выпить, а затем нехотя продолжить с раздражением. - То недавно его видели с АНБУ. Возможно, он присоединился к какой-то миссии. - Как так? - новость выбивает почву из-под ног. Она же ему все чувства перекрыла, да и его зрение оставляет желать лучшего. - Разве не нужно организовать погоню и вернуть его...? - Отправить погоню за отрядом наёмников высокого уровня, находящимся на секретной миссии, которая ещё неизвестно какая из - очень хорошая идея. У Сакуры всё вверх дном перевернулось. И холодное спокойствие Цунаде-шишо и внезапный уход Какаши на миссию. - Он же нездоров. Как он мог?.. - голос предательски задрожал. - Очень просто. Сакура вышла из кабинета на ватных ногах полностью разбитая. Недолеченный мужчина, который её-то не смог заметить с расстояния меньше метра в общежитии, с толстыми очками, потому что зрение его всё ещё оставляет желать лучшего, отправился на миссию S-ранга, потому что Сакура Харуно не смогла один раз прикусить язык. В глазах стояли слёзы, а перед ними взгляд, который снова повторил свой немой вопрос. "Ну что, осилишь?"