18. Улыбка той, кто помнит зубы

- Ты выглядишь прекрасно, - звучит, как приговор. И Сакура его смиренно принимает. Каждый день один и тот же комплимент, но разными словами. Он говорит ей о красоте в его глазах, без тени сомнения рассказывает о своей любви. Ведь именно ради этого светлого чувства стоит поломать жизнь другого и сделать всё, чтобы тебя полюбили в ответ? Хороший вопрос. Прекрасное лицо, тёплая улыбка, хорошая должность - что ещё можно желать от мужчины? Он проводит с ней всё свободное время, даёт ей деньги, чтобы та себя побаловала. Шлюха в постели, повар на кухне, джентльмен на людях. Кому такое расскажешь - назовёт лгуньей. Хотя ей и без этого вся деревня завидует, а родители нарадоваться не могут. Её от него тошнит. - Да, - она улыбается. Он знает, что Сакура чувствует. Она видит, как его забавляет её улыбка, выдавленная через силу, чтобы не показывать ему свою слабость. Уязвлённая и растоптанная гордость пыталась из последних сил задеть то, что осталось от его совести. Но о какой вине может идти речь, если он считает, что на каждом этапе их отношений давал ей шанс уйти? Кто виноват, что она не смогла? Какаши всего лишь ненавязчиво поспособствовал тому, чтобы его возлюбленная сделала правильный, сугубо по его мнению, выбор. И теперь он просто ждёт, когда она изменит своё отношение к нему с гнева на милость. Полюбит его вопреки здравому смыслу. Бесит. Тогда, в палатах реанимации, она искала его. С выражением глубокой тревоги, с стеклянными глазами и дрожащими ресницами. Не могла найти. Среди тех, от кого исходила чакра, она не чувствовала нужную. Оставалось только тело, полностью перебинтованное, подключенное к аппарату жизнеобеспечения. Её ноги казались тяжелыми, словно их облепила мокрая глина. Она не видела его лица за повязками, но сам факт того, что подключена эндотрахеальная трубка, уродливо торчащая из того, что, вероятно, осталось от тела, заставлял её дышать через силу. Нет-нет. Она определённо не этого хотела. Совсем не такого ожидала, когда говорила ему уйти. Хотелось кричать, чтобы прийти в чувство, но хватало сил только на то, чтобы бессмысленно смотреть на аппаратуру, показывающие какие-то цифры, смысл которых потерялся где-то на задворках сознания. Рассудок говорил о том, что надо подойти и осмотреть. Вынести личное заключение и предпринять меры на основе собственного опыта работы с подобным. Но перед глазами только тело. Второй раз подряд. Он ещё даже не успел выписаться толком, а уже снова на больничной койке. Ещё месяц назад Какаши практически так же лежал. Без сознания, без признаков жизни. Только в тот раз сам дышал. А в этот - из него торчит трубка. Она тянется вниз по горлу вплоть до трахеи и заставляет его дышать. Продолжать жить вопреки всему. - Прости. Пожалуйста, прости. Голос звенел, эхом отдаваясь в голове, срываясь на фальцет. Ей кажется, что ситуация нереальная, что она сама стоит и смотрит на себя со стороны, а не медленно подходит к мужчине. Надо что-то сделать. Что-то придумать. А получается в итоге только плакать. Если бы она не послала его... Надо было просто потерпеть. Возможно... возможно, он правда раскаивался? Да какая разница, она бы всё равно его простила. Ведь нет ничего невозможного, пока человек жив. Всё можно исправить. Но пока эта трубка в трахее, а датчики противно тихо пищат, кажется, что она уже опоздала. - Я не должна была тебя прогонять. Надо было поговорить. Просто... словами, как взрослые люди, - она вытирает тыльной стороной руки непрошеные слёзы. Только же его с того света возвращала. И зрение. Все её труды... Ками, всё начинать по-новому. Нет, она не сможет сейчас его обследовать. Руки предательски дрожат, а концентрация потерялась где-то на границе остатков рассудка, не в силах её пересечь. Надо найти его карточку или поговорить с тем врачом, который обследовал его до этого. Чтобы узнать перспективы лечения, что затронуто, а что осталось целым, если осталось... Кое-как размазав жидкость по рукавам медицинского халата, наплевав на собственную некомпетентность, она хочет уйти. Но стоит только ей развернуться и поднять взгляд, замирает, как вкопанная. Пытается проморгаться. Может, зрение её подводит или рассудок? Возможно, здравый смысл покинул её голову, оставив лишь пустоту? Потому что она понимает, на что смотрит. Это не укладывается в голове, даже слёзы пересыхают от абсурдности происходящего. Кажется, мир сошёл с ума, или она сама окончательно из него выжила. - Да почему? Абсолютное спокойствие, руки в карманах, он скрыл чакру так естественно, будто её никогда и не было. Даже опытный сенсор вряд ли бы заметил. Смотрит молча, не издав ни звука. И сейчас просто стоит рядом и лениво скользит взглядом. Без особого интереса изучает грани её психики, пытаясь увидеть трещину, от которой она вот-вот посыплется. - Кто тебе дал разрешение заходить в палату реанимации и интенсивной терапии?! - она шепчет, а хочется орать. Внутри всё горит. В это не хочется верить, но доказательство вот оно. Смотрит на неё, приподняв бровь сквозь линзы толстых очков. Абсолютно здоровый, чистый, от него за милю несёт свежестью кондиционера с запахом леса, а ещё хорошим полноценным сном. Сакура не верит, но для этого ей самой надо ослепнуть и оглохнуть, чтобы проигнорировать факт того... Этот сукин сын пришёл посидеть в реанимацию, и прислал за Сакурой, чтобы ещё раз поиздеваться! Зубы, кажется, вот-вот сотрутся в крошку. - Разве Хокаге нужно на подобное разрешение? Он отвечает таким же шёпотом, как и она. И ей самой нечего на это ответить. Действительно, кто бы мог ему помешать? - Вы... Чувство облегчения, что он жив перемешалось с злостью на то, что он не умер. Она разрывается от противоречий: ей его крепко обнять или избить? Второе значительно перевешивает, но последствия предыдущих действий сковывают. Покачав головой, она стремительно вылетает из палаты реанимации. Подумать только, что он так поступил. Как... как так можно? Это бред. Может, это галлюцинации? Надо выйти подышать. Потрогать траву, полежать на солнышке, попить водички. Да-да. Это недосып. Не реальность. Показалось. Но, даже оказавшись в лесу, понимает - он за ней идёт. И как бы в насмешку чакру больше не скрывает. Чтобы всем естеством ощущала: он тут. Ей не кажется. - Да в чём твоя проблема?! - Мне уйти? Снова вопрос с подвохом с той самой особой интонацией. На него нет правильного ответа: скажет да - и новая неделя ада с неопределённостью повторится, а если нет - придётся говорить с этим человеком. Да о чём? О чём с ним говорить, чтоб его..! Она начинает тихо смеяться. От абсурда ситуации. От Какаши. От того, что он снова сделал. И ещё сделает. И сейчас делает. Чего он вообще добивается? Смех перерастает в истерический и громкий. Снова слёзы потекли. Кажется, даже рёбра заболели. Только вдоволь просмеявшись она спрашивает внезапно охрипшим и потухшим голосом. - Тебе весело? - Нет. - Тогда где ты был?! - она подходит и хватает его за грудки. За чёрную постиранную водолазку, пахнущую свежестью хвои. Смотрит на это отвратительное лицо, на котором отпечатался след хорошего полноценного отдыха. - В паре километров есть хорошее место. Могу показать, - он говорит с таким безмятежным видом, будто ничего из ряда вон не происходит. - И что ты там делал?! - Да рыбачил, в основном. Он выглядит так, будто не при делах. Будто не пропал на неделю. Будто всё руководство деревни не считает, что он отправился на миссию особого класса. - Ты распространил слух, что взял задание и ушёл с АНБУ?! - Нет. - А КТО?! Бесит. Он снова под дурачка косит. Не выйдет. Не пройдет. Точно не сегодня. Сейчас он обязан говорить. - Возможно, кто-то увидел меня рядом и так подумал... - И ты случайно в то же самое время ушёл рыбачить, никому ничего не сказав?! - она его прямо сейчас порвёт на этом самом месте. - Но ты же собиралась так сделать? - у Сакуры от этого выразительного обманчиво доброго взгляда холодок прошёлся по коже. - Или тебе побег в Суну можно? Как-то ты лицемерна, не находишь? А я всего лишь ушёл, когда меня прогнали. Он знал. С самого начала знал обо всём. Ему нужен был лишь повод. Повод, чтобы наказать. - Мудак, - руки сжимаются на ткани сильнее. - Ты - мудак! Говори всё как есть! Чего ты хочешь?! Скажи прямо! Я не понимаю! Она правда не может понять конечную цель. Он хочет, чтобы она свела счёты с жизнью или что? Почему он так смотрит? Это такая извращённая форма фетиша, когда нравится смотреть, как кто-то плачет? У него стояк на слёзы или что?! - Думаю, для начала тебе стоит отпустить водолазку, - он накрывает её руки своими, нежно поглаживая, игнорируя то, в какой же она ярости. - Потом, можем сходить отдохнуть, куда ты хотела, а потом... - Зачем? ЗАЧЕМ?! ЗАЧЕМ ТЕБЕ ЭТО?! - Потому что люблю? У неё сердце заходится в бешеном ритме где-то в голове. Почему он снова ей это говорит? Да какая тут любовь?! - Ты издеваешься? - Нет. Я же сказал, что сделаю всё, как ты скажешь. Я очень послушный мужчина, - он очень опасно щурится. - И когда любимая женщина говорит мне исчезнуть - я исчезаю. - А если я скажу со скалы прыгнуть?! - Если это потребуется для получения прощения - то что ж, - страдальческий взгляд в момент сбивает её с основной мысли. Но она не даст ему себя обмануть. - Это не отменяет того факта, что ты был в реанимации! - она рявкает так сильно, что чуть голос не срывает и почти рвёт водолазку, в которую вцепилась. - Ещё попробуй сказать, что это было случайностью, а не очередной манипуляцией! - Это был один из возможных исходов необдуманных слов, - снова щурится. - Просто приготовил тебя к последствиям, если тебе всё же захочется однажды отправить меня прыгать со скалы. - Ты!.. Да что тут вообще сказать?! Что можно сделать?! Её буквально загнали в угол. Ничего не остается, кроме как ослабить хватку. Ситуация патовая. Если что-то ляпнет - он воспользуется этим против неё. Ударит - наверняка тоже подставится так, чтобы её потом совесть изъела. Она нормально не спала всю неделю. Ей хочется просто отдохнуть, а не бороться с тем, кто ей не по зубам. Да и зачем? Ради чего она вообще старается? - Бесполезно, - она отпускает водолазку, но её руки продолжают держать мужские. Гнев резко сменяется апатией, будто эмоции резко закончились. Сколько бы ни злилась - себе только хуже сделает. Бить скалу более продуктивно, чем взывать к совести этого человека. Она чувствует, что ещё немного и не выдержит. Выдохнув, она обречённо тихо говорит. - Будем делать, как скажешь.

***

Сакура перестала думать. Слишком хлопотно. Она сравнивает свою борьбу с Какаши с судорожным избиением воды: жидкости на это всё равно, а у неё в итоге ещё и руки болят. Никаких шагов влево или вправо, только движение по течению и лёгкая смиренная улыбка. Смысл бороться? Лучше смотреть в теплоту чужих глаз и сделать вид, что так надо. Цветы, прогулки и свидания в кафе и ресторанах, отдых на источниках: всем этим очень легко и приятно обмануться. К приходу лета волосы стали заметно меньше выпадать, а ногти отслаиваться. Безопаснее оказалось не дёргаться и не злить Какаши. Да. Вещи в доме периодически менялись местами, но она уже даже не реагировала на это. В конце концов она никак не могла повлиять на это - стоит ли из-за этого тогда так сильно волноваться? Она стоит как тень и улыбается на инаугурации. Раньше можно было бы и искренне порадоваться. Если бы их отношения развивались гармонично - побежала бы и расцеловала мужчину. Но в её ситуации она ничего не чувствует. Просто не знает, как реагировать. Поэтому стоит позади и скупо улыбается, тихо хлопая под всеобщие овации. Она обещала себе, что больше не покажет слабости перед этим человеком - не дождётся. Но, только вспомнив об этом, сразу же ловит на себе мужской взгляд. Такой насмешливый и мальчишеский, что хочется ударить прямо на сцене. У неё улыбка становится жёсткой, а взгляд тяжёлым - всё что на душе сразу же отпечатывается на лице. Он это видит - и ему это нравится. Как будто мышка всё ещё живая, а, значит, игра продолжается. Она бы хотела, чтобы он потерял к ней интерес, но сама не в состоянии не реагировать на каждую его провокацию, как бы усердно не старалась. - Ты выглядишь прекрасно, - подходит к ней и снова говорит жестокие слова, касаясь кончиками пальцев её волос, не стесняясь публики. - Да, - она улыбается сильнее, всем видом показывая, насколько ей это противно. Линзы в очках стали тоньше, а его уверенность только возросла. Когда Сакура в очередной раз проигрывала в сражении с ним, она чувствовала, как доставляет ему особое удовольствие. Каждый непокорный взгляд, каждый выбитый из неё стон - очередной проигрыш его обаянию, вывод на эмоции при попытке оставаться невозмутимой. Она непроизвольно оказывает ему извращённое удовольствие. Невидимый ошейник затягивается туже, когда он достаёт кольцо. Делает ей предложение при всех. Воздуха почти не остаётся, когда лживо добрый взгляд ласкает её, а атмосфера не даёт ей права сказать "нет". Протянутая рука как приговор - смириться и молча принять. С благодарностью и честью. Кольцо на пальце из платины с нежными камнями розового и зелёного турмалина. Любовь и гармония на фоне чистоты, вечности и эмоциональной привязанности. Внезапно вспомнились цветы, некогда подаренные в госпитале. Красивые и яркие. Теперь ей кажется, их значение было "обида". Этот человек любит делать всякие намёки, превращая жизнь в одну большую череду поиска глубинного смысла в, казалось бы, незначительных вещах. И что ей теперь делать с его любовью?

***

Кольцо ощущалось инородным. Оно словно обжигало напоминанием: я тебя люблю. Повсюду мерещились люди в масках: либо Какаши приставил к ней охрану, либо паранойя вышла на новый уровень. Она не задаёт вопросов: боится услышать, что у неё опять фантазия шалит и никто за ней не следит. Ей надоело чувствовать себя сумасшедшей. Порой, просыпаясь в объятьях мужчины, она долго и упорно смотрела не его безмятежное красивое лицо и думала. Что будет, если его задушить? Взять подушку, накрыть это прекрасное лицо с мелкими морщинками вокруг глаз и милыми ямочками у краёв губ и держать, держать, держать... Станет ли ей от этого легче? Её не пугает тюрьма и ответственность за собственный потенциальный проступок, но интересна своя реакция на него: что почувствует? Будет ли удовлетворение? Перестанет ли её горло сжимать невидимая удавка? Один раз она даже заносит над его головой подушку - бери и опускай. Пару минут - и он умрёт. Ей не придётся больше его терпеть. Но руки не опускаются - не может. Ей не хочется его убивать. В уголках глаз собралась влага от собственной ничтожности. Вернув подушку себе под голову, она подмечает, как один уголок губ Какаши как будто растянулся чуть сильнее. Кажется, словно он ухмыльнулся её жалкой попытке ему навредить. Она ложится и отворачивается, желая тихо поплакать, но теплые большие руки обнимают её со спины за талию, притягивая ближе к горячему телу. - Трусишка, - он опаляет её ухо своим дыханием. А ей хочется ещё больше плакать от того, что она не в состоянии ничего сделать. От того, как покорно расслабляется в чужих объятиях. От чувства защищённости и глубокого внутреннего спокойствия. Запах его тела кажется уже настолько домашним и родным, что трудно представить свою жизнь без него. Было бы лучше, если бы её воротило от его прикосновений. Тогда бы она могла уходить спать на футон. Но как вообще можно уйти, когда рядом с этим человеком она плавится от одного незначительного контакта?

***

- Это ведь то, чего ты так хотела? Казалось, можно было смириться со своей участью. Немного подождать, перетерпеть. Но Какаши каждый раз словно испытывал её психику на прочность. Она уже не понимает к чему это издевательство. Он взял её с собой в командировку в Суну. Незначительная поездка в компании врача - а по совместительству и невесты - в дружественную страну. А по факту персональная показательная порка без права на отказ. Он мучительно долго пристально смотрит в её сторону. Сильно щурится без очков, но всё равно позволяет ей считать: "Довольна?" - У нас такие прекрасные отношения с Деревней Песка, - улыбается. - Будет очень обидно, если что-то нарушит эту хрупкую идиллию, да милая? Он понижает голос и подходит к ней, сменяя добрый взгляд на пронзительный. Осторожные касания поправляют пару прядей её волос. - Конечно, - Сакура жёстко улыбается, отвечая на этот взгляд, за что её гладят по голове. Ведь был дан правильный ответ. Она хочет его убить. - Осмотрись. Если что-то понравится - только скажи, - он целует её в макушку, чтобы следом отправиться на собрание, оставив Сакуру в компании агента АНБУ и врача, которые молча слушали их скромное воркование, которое больше было похоже на разговор со скрытым недоброжелательным смыслом. Издевательство. Казалось, как можно было ещё больше её унизить? Но Какаши действительно гений, потому что смог с этим справиться просто блестяще. И как будто этого было мало, поэтому сама судьба решила немного приправить её жизнь уже от себя, организовав встречу с Темари. Девушка добровольно вызвалась проводить их до госпиталя деревни, Вероятно, чтобы сделать Сакуре ещё хуже. - Разве ты ещё недавно не хотела поработать в Суне? А теперь так внезапно выходишь замуж. Хлопоты Шикамару оказались бесполезными. Они только выставили Сакуру ветреной девицей, что сегодня хочет одного, а завтра - совершенно другого. - Это оказалось вне моего контроля, - она мило улыбнулась в ответ, стараясь скрыть раздражение. Если бы это был Наруто, она бы давно сбежала из Конохи. Не было бы никакого согласования, плана, переговоров и надавливания. Её сокоманднику достаточно было бы просто изъявить желание, как его в тот же день ждали бы в Суне с распростёртыми объятиями. Да. Неприятное осознание предвзятого отношения обрушилось внезапно. Глядя на высокомерное лицо сопровождающей их девушки, которая говорила с ноткой презрения, Сакуре всё стало ясно. Она для неё никто, так ещё и потрепала нервы ей и её парню. Конечно, Харуно спасла брата Казекаге, но этого явно недостаточно. И если бы она даже сбежала - её бы по одному щелчку пальцев выдали бы обратно. А если бы попросил Наруто, на которого бы надавил Какаши, то ещё бы бантик налепили и до ворот Конохи прислали. Она не Узумаки. Если бы тот попросил о помощи, то его бы под угрозой войны не отдали бы Конохе обратно, предоставив убежище и помощь в побеге. А Сакура недостаточно весомая единица для таких привилегий. Эта мысль сопровождала её весь день и вечер. И самое мерзкое - Какаши не мог этого не знать, поэтому и не стал никак ей мешать. - Что дальше? Когда мужчина пришёл в комнату глубокой ночью, Сакура окатила его ядовитым вопросом. - Завтра и послезавтра ещё совещание. Потом домой. Он говорит так, будто не понимает, о чём его спрашивают. Неужели Какаши думает, что после всего, что было, она поверит в то, что на этом её публичное унижение закончится? - Зачем надо было брать меня? - Как я не мог взять с собой любимую будущую жену, которая так страстно мечтала оказаться в этой деревне, окружённой песками? - мужчина устало садится к ней на кровать, начиная снимать форму. - Говори нормально, - Ками видит, терпение уже заканчивается. Она грубо бьёт его в спину ногой, на что получает снисходительный взгляд. - Хотел показать, что никуда бы я не сбежала? Какаши закрывает глаза и миленько улыбается сквозь маску. Зараза. Его убить мало! - Да что тебе ещё от меня нужно?! Я уже согласилась выйти за тебя. С какой целью надо было это устраивать?! - Ну как же я не мог не показать тебе, что это изначально было глупой идеей? - Какаши говорит особо мерзким елейным голосом. - Вдруг тебе снова захочется убежать? Зато теперь и в Суне знают о том, что у Хокаге очень вспыльчивая и немного легкомысленная жена, которая любит привлекать к себе лишнее внимание. Сакура хочет ещё больнее пнуть этого самого Хокаге, но тот перехватывает её ноги. Бесит. Почему люди смотрят на неё так? Почему осуждают только Сакуру? Одни говорят о том, что она слишком юна и неопытна, другие, что она старая и бесклановая, поэтому никогда не поймёт многих нюансов. Сакура всегда находится под прицелом, при этом сам Какаши остаётся чистым и как будто ни при чём. И почему он в любом случае считается молодым?! Ещё в довесок получает сочувствие к тому, в кого ему не повезло влюбиться, в то время как Сакуре достаётся порицание за неподобающее поведение. А её кто-нибудь спросил, что происходит? Желает ли она этого брака, является ли её будущий супруг хорошим человеком? Нет! Всем плевать! Как можно не желать брака с таким хорошим Хокаге, да?! - Ах, ты ж, - Сакура цедит, ведь Какаши держит её за ноги, не давая себя отпинать. - Сейчас током ударю, - предупреждает. В глазах уже играют искры азарта, будто мужчина забыл о том, что устал. Что у него за развлечение доводить её?! - Придушу ночью. - Жду не дождусь. Убьёшь такого хорошего, любящего тебя человека... - Да где ты хороший?! - Сакура чуть ли не воет от его слов. - В постели я разве не хорош? Была ли ты мной хоть раз недовольна или не удовлетворена? Знаешь, как мало женщин доходит до оргазма от секса с мужчиной... Сакура сдаётся. Откинувшись на кровать, она перестает сопротивляться. Бесит. Что ей с ним делать? Ещё и обстановка неуютная. - Кровати тут неудобные, а песок, кажется, даже в ушах. И ещё эти номера похожи на маленькие гробницы. Холодные и пустые, - Сакура обречённо выдыхает. - Результат плохого финансирования - выкручиваются, как могут, - мужчина отпускает её ноги, возвращаясь к снятию с себя формы. Немного помолчав, Какаши всё же продолжает. - Ты бы оказала им неоценимую помощь, если бы перебежала к ним в госпиталь. Но ради одной женщины никто бы не стал подставляться. Даже если бы ты им навела тут порядок и значительно сократила смертность. - Темари, вероятно, считает меня инфантильной дурой. - Не переживай. Я с удовольствием завалю её будущего мужа работой, что видеть его будет раз в месяц даже после свадьбы. Ведь такое отношение недопустимо к жене Хокаге. Взгляд Сакуры задерживается на голой мужской спине. Какого чёрта он вообще пришёл перед ней раздеваться? Извращенец без комплексов. - Я в душ, пойдёшь со мной? - Только если хочешь, чтобы я толкнула тебя, и ты разбился насмерть, ударившись головой о кафель, - Сакура смеряет взглядом мужчину, который ждёт её ответа. Она демонстративно укрывается одеялом и отворачивается. - Уходи вместе со своим песком. Раздражаешь. - Моя жена абсолютно меня не любит, - Сакура закатывает глаза от страдальческого голоса мужчины. Он просто невыносим.

***

- Смотри, это проект нашего дома. Тебе всё нравится? Чем ближе дата их свадьбы, тем становится только пустее чаша её терпения. Сакура рассеянно смотрит на чертёж. Так будет выглядеть её клетка? Просторная, с большим двором. На плане есть комната, которую можно обустроить под свой личный кабинет. А вот тут детская... Мысль о детях с этим человеком пугает её больше всего. Она уже и так почти загнана в угол и раздавлена, а когда они появятся - будет поставлена огромная жирная точка в этой истории. Ей остаётся лишь поджимать губы. Сделать что-то уже не представляется возможным. Да и нужно ли? - Можем придумать вместе, как всё обустроить. Какой цвет тебе больше всего нравится? Сакура чувствует себя дурой, сидя на мужских коленях, приобнятая крепкими руками и опираясь на широкую грудь головой, которую решает приподнять. Она смотрит на своего мучителя с немым вопросом: "Чего тебя опять от меня надо, мудила? К чему этот цирк с иллюзией хоть какого-то выбора?" - Мне правда интересно, - он будто услышал её вопросы и даже приподнял бровь, будто спрашивая: "Что не так?" - Зачем делать вид, будто у нас всё хорошо? - Потому что у нас всё хорошо? - Я недавно опять думала о том, чтобы проломить тебе голову бутылкой от саке, - Сакура смотрит в тёмные мужские глаза, говоря бесцветным монотонным голосом. - Не раз хотела задушить тебя во сне. Думала о том, как было бы здорово, если бы ты проглотил кость от рыбы, и она проткнула тебе горло. Если бы на тебя было совершено покушение, и ты бы не выжил, я бы с упоением оплакивала бы твою потерю, - она вяло переводит взгляд на чертёж. - Мне нравится шалфейный цвет и его оттенки. Думаю, в гостиной будет хорошо смотреться. - Хм. Я тоже так думаю, - Какаши бровью не повёл на её откровение, будто пропустив сквозь уши то, что она жаждет его смерти. - Посадим хурму или грушу? - Конечно. Не знал, что тебе хочется вырастить сад, - мужчина даже искренне удивляется. - А почему именно эти деревья? - Древесина твёрдая и крепкая. - Хочешь вырастить деревья, чтобы сделать из них мебель? Не проще ли заказать или попросить Ямато? - Какаши задумчиво тянет. - Я на одном из них повешусь. Повисла неловкая тишина. Вряд ли она себя убьёт, но теперь этот факт будет беспокоить не только её одну. Пусть думает теперь. - Может, лучше купить тебе фруктов? - Нет. Спасибо. Я не голодна. Домик симпатичный будет, конечно. С этим она спорить не будет. Ей даже нравится. Были бы у неё нормальные отношения - попрыгала бы от счастья и даже на шее у Какаши повисла. Да вот только у неё отношения с мудаком, и сил на радость совсем не осталось. То, что он положил голову ей на макушку, не заставит её простить его. Даже если сотню раз извинится - нет. Доигрался. Получил что хотел. Любой ценой ведь был готов взять. Вот пусть и расплачивается. Было бы ей хуже - убила бы себя ему назло. Чтобы не досталась ему, чтобы больше не игрался. Да вот только даже руки царапать не хочется: она всё ещё любит свою жизнь. Вот и остаётся сидеть в тёплых объятьях и думать о стенах цвета шалфея. Почти что идиллия.

***

- Ты сказала, что тебя следует пригласить на свадьбу. Смотреть в глаза Ино было морально тяжело. Не хотелось признавать её правоту во всём. Да и не виделись они достаточно долго. - Сходили на источники? Яманака деловито раскладывает цветы, приводя те в порядок. Сегодня она работает в магазине. Возможно, кого-то замещает. По сосредоточенному виду и энтузиазму можно сказать, что дело это доставляет ей особое удовольствие. - Сразу, как объявился. - Что с Суной? - Он всё знал с самого начала. Так что это было бессмысленно. Он меня туда даже свозил, ты же знаешь. - Ммм, - Ино издала такой многозначительный звук, что Сакура сразу поняла, что тот означает. "А я же говорила". - Торжественно тебе сделали предложение. Как ощущения? - Я испытываю странную потребность, чтобы один из нас умер от неизлечимой болезни, чтобы я могла наконец закончить эти отношения и оплакать свою утрату в качестве вдовы. - Обычно такое испытывают в долгом браке. Оказывается, вы настолько с ним близки. - Он пришёл посидеть в реанимации, чтобы посмотреть на моё раскаяние. - Ну пришёл же? Заботится о тебе, - Ино старается говорить серьёзно, но смешок всё равно проскальзывает в голосе. - Не мужчина, а золото. - Научи меня делать, как он. Подруга наконец отрывается от цветов, чтобы удивлённо и внимательно посмотреть на Сакуру. - Зачем тебе? - Уйти я не смогу. Поэтому хочу, чтобы он заплакал. - Ну, это будет... - Чтобы шарахался от собственной тени, а глаз дёргался от одного моего голоса. Чтобы сам начал сомневаться в своём рассудке и вздрагивал от малейшего шороха. И да. Заплакал. - Других вариантов у тебя нет? - одна бровь у Ино стремительно поползла вверх. Видимо, её немного впечатлил масштаб запроса. - Могу пойти изменить ему. - Уверена, что сможешь? Красивые свободные парни в Конохе почти закончились, а Сая я тебе не одолжу. Будешь изменять со страшным старым дядькой ему назло или себе? - Ино поморщилась от глупости такого заявления. - Вдобавок, за тобой АНБУ по пятам ходят - ему доложат раньше, чем ты ципао начнёшь расстёгивать. - Я думала у меня паранойя. - И она тоже, - немного помолчав, Ино предлагает всё-таки. - Чай будешь? - Если расскажешь, что знаешь. Яманака с огромным показным усилием убирает цветы со стола, чтобы отнести их в холодильник. - Толку тебе от этого? - подруга недовольно ворчит, поправляя волосы. - Оставь в покое мужчину. Бери его деньги и радуйся. Что тебе ещё нужно?