Глава 2

Лучше сладкая ложь, чем горькая правда — в очередной раз убедилась девочка. Слушая, как мать орёт над её ухом, пока она заливает слезами тетрадь по математике, Мадока представляла, как избивает Эбису. Это он во всём виноват, Гай не стал бы рассказывать о таком никому. — Три! Три плюс двенадцать! — женщина ткнула в неразборчивые расплывшиеся от слёз цифры на бумаге, написанные дрожащей детской рукой. — Сто двадцать три?! Когда мама бывала на миссиях, Мадока очень её любила, скучала, нюхала её вещи и рассказывала отцу, как ждёт её возвращения. Но когда мама приходила, начиналась игра на выживание. Первым получал папа за бардак и неумытую дочь. Следом была очередь Мадоки. Наверное, поэтому отец так скоропостижно и сбежал «по делам» — уже получил своё. — Пя… Пя… — захлёбываясь слезами и всхлипами, девочка подняла голову к матери. — Ну! — Мама, я не знаю! — Давай так, — зажмурившись, женщина помассировала переносицу. — Ты включаешь мозг, решаешь этот пример, и я отпускаю тебя на площадку. Всё остальное будешь делать вечером, когда папа вернётся. Мне сейчас нужна тишина и покой. Пример так и не был решён, но Мадоку всё равно выпустили на волю. Она бежала на детскую площадку, не оглядываясь. Делать домашнее задание с отцом ей всё равно нравилось больше: у него не хватало терпения, и он просто диктовал ей нужные ответы. Мама всегда требовала понимания того, что пишет Мадока. На этой почве родители часто ссорились, и чутьё подсказывало девочке, что сегодня вечером будет очередной скандал по этому поводу. Ни Минору, ни Генго на площадке не оказалось. Но это не особо расстроило Мадоку — она увидела на турниках свою подругу. — Банко, привет! — девочка подбежала к турникам. — Ты не видела Генго? Он не приходил? — Нет, но я слышала, как его убивают, — Банко, самая злостная прогульщица занятий, посмеялась и спрыгнула с перекладины. — Не знаешь, что он опять натворил? — Слышала бы ты, что творилось у меня… Рассказав свою досадную историю о ябеде Эбису, Мадока уселась на качели и надулась. Злость вскипала в ней с каждой секундой. Но она не понимала, на кого злится больше — на Эбису или на себя. — А почему ты его назвала гомиком? — спросила Банко, сев на соседние качели. — Я даже не знала, что это значит. Генго сказал, я повторила. Гай весь урок истории мира не затыкался. — Я бы тебе врезала на его месте за такое. Но на твоём месте я бы… Смотри, смотри, идёт! — девочка спрыгнула с качелей. К площадке приближался Гай, орущий на всю улицу. Рядом шёл Какаши. Банко поправила платье и улыбнулась. Мадока вздохнула и закатила глаза. Какаши всем нравился. Мадока тоже сначала следила за ним вместе с остальными, но потом, когда Минору сказал, что поклонницы Какаши — просто кучка дурочек, она откололась от коллектива. Она-то не дура. — Так ты сразишься?! Сразишься?! — голосил Гай, размахивая руками. — Нет. Можно я уже пойду? — монотонно ответил Какаши. — Какаши-кун! — окликнула его Банко и побежала к нему, оставив Мадоку совсем одну на качелях. Завидев приближающуюся девочку, Какаши что-то сказал Гаю и «полностью» переключил своё внимание на Банко. Он не слушал её и не смотрел на неё, но Гай поник и зашагал к качелям, где сидела Мадока. Теперь хвостиком Какаши стала Банко. Он прошёл мимо площадки, сунув руки в карманы, и скрылся за домами. Гай, шаркая ногами, дошёл до качелей и расстроенно вздохнул. Мадока покосилась на него, молясь, чтобы он не сел рядом. Но он сделал это. Качели заскрипели. — Вот же… — Гай с досадой мотнул головой. — Вообще-то, тут занято, — сказала Мадока, сделав строгий взгляд. — А? Кем? — отвлёкся от своих тяжёлых мыслей мальчик и поднял глаза на Мадоку. — Моя подруга сейчас вернётся. А ты сел на её место. — Прости, — Гай начал медленно вставать. — Ладно. Сиди уже. Мадоке стало жаль Гая. Он выглядел таким расстроенным, но причины она не знала. Если это из-за неё и завтра он придёт с таким настроением в Академию, то родители точно будут в кабинете директора в тот же миг. — Мне надо идти, тренироваться. А ещё математика… — мальчик совсем расклеился и встал на ноги. — Не хочу, чтобы папа расстраивался. — Если хочешь, я тебе помогу с домашней, — тут же пожалев о сказанном, Мадока, тем не менее, тоже встала с качелей. — Почему? — Гай искренне удивился. — Потому что мы одноклассники. Мы должны помогать друг другу. Если кто-то узнает, что она просто говорила с Гаем, то её точно будут дразнить. Минору, может, и стерпит подобное, а Генго точно станет смеяться. Но делать было нечего — Мадока шла следом за Гаем, прямо к нему домой. Мама не отпускала её ни к кому в гости, и она должна вернуться домой к семи часам. Ей не хотелось помогать Гаю, она не хотела находиться рядом с ним, но миссия по спасению собственной шкуры была важнее. Завтра он скажет учителю, как хорошая Мадока помогла ему, и всё забудется. — Заходи, — Гай был явно рад и взволнован, когда открывал дверь в своё жилище, пропуская Мадоку вперёд. Внутри было как-то скучно. Глаза Мадоки блуждали по голым стенам, старой мебели, скромно обставленной прихожей. Гай провёл ей экскурсию по дому, и единственной интересной вещью здесь были фотографии самого Гая и его отца. Мадока видела Дая лишь однажды, на каком-то празднике в Академии. Он был таким же странным, как его сын. — Вот тут моя комната, — мальчик открыл облезлую дверь, и та со скрипом медленно ударилась об стену. Идеальный порядок. У Мадоки такого никогда не было, даже после нагоняя от матери. Все вещи аккуратно сложены, книги стояли одна к одной. Несмотря на внешнюю несобранность, Гаю удавалось поддерживать такую невероятную чистоту. — А как тебя зовут? Этот вопрос сбил Мадоку с толку. Не мог же Гай не запомнить имя своей одноклассницы, которая ещё и обозвала его? Сама Мадока помнила имена всех своих обидчиков и норовила насолить им при любом удобном случае. А Гай привёл обидчицу домой и даже не помнит её имени. — Канеда Мадока, — девочка недовольно поморщилась в спину Гая, который поставил второй стул к столу. — Мадока! Надо запомнить, — он достал из сумки тетради и учебники. — Будешь конфеты? Отец говорит, что гостей всегда надо… — Нет. Гай был ещё тупее Мадоки. Они оба пыхтели над задачей. Учитель любил давать каждому разное задание, чтобы избежать списывания, поэтому пример был совсем не тот, что Мадока пыталась решить с мамой дома. Гай напряжённо мычал, почёсывая затылок, и это раздражало. Но над девочкой не стояла разъярённая мать и не кричала ей прямо в ухо, поэтому она смогла сосредоточиться. — Перенеси это число вправо. Неужели не ясно? — с деловым видом Мадока хмыкнула, наблюдая за тем, как Гай выполняет её указание. — Теперь сложи. — Ого! Получилось! Не было никакой гарантии, что ответ правильный. Но девочка вошла в образ учителя, и это придавало ей уверенности. Объясняя Гаю решение задач, она и сама начала потихоньку понимать то, что учитель пытался им втемяшить в головы весь урок и на высоких тонах объясняла уставшая мать. — Теперь я понимаю, почему ты дружишь с Минору, — сделав последнюю запись, Гай отложил тетрадь в сторону и развернулся к Мадоке. — Вы оба умные. — Ну так, — с удовольствием выслушивая похвалу, Мадока ухмыльнулась, прикрыв глаза. — Он меня понимает, а остальные, ха, даже такую простую тему понять не в состоянии. С кем же мне ещё дружить? — Ты могла бы… Стать и моим другом, — Гай тоже широко улыбнулся, но в нём чувствовалось напряжение. — Мы могли бы дружить! — Вот ещё, — Мадока фыркнула и тряхнула волосами, вставая со стула. — Это ничего не значит. — Но ты же помогла мне! — Гай схватил её за руку, когда она попыталась развернуться и отойти. — Я не буду водиться с другом стукача, — высвободив руку, Мадока отступила к двери. — Пока дружишь с Эбису, с тобой никто общаться не станет. И вообще, я помогла тебе из жалости. — Что?! Видеть, как меняется в лице Гай, было забавно. Он опустил голову и, положив ладонь на стол, замолчал. Похоже, маска неунывающего дурачка наконец-то треснула. Он не может не понимать таких очевидных вещей. Никто в здравом рассудке не пошёл бы к нему в гости. — Я пошла. И только попробуй кому-нибудь сказать, что я с тобой разговаривала. Проводив свою неудавшуюся подругу до двери, Гай не произнёс ни слова. Мадока перед уходом решила убедиться, что он всё понял, и ещё раз спросила, помнит ли он о её словах. Мальчик кивнул, не поднимая глаз, и открыл дверь. На прощание Мадока потрясла перед его носом кулаком и ушла. Её план задобрить Гая провалился — репутация была дороже. Дома уже ждали родители. Оказывается, учитель всё-таки рассказал о проделках их дочери, и мама была в ярости. Она встретила Мадоку криком прямо с порога, проследовала за ней в её комнату, где уже ждал отец, и громко отчитала. Папа молчал. — …и носу из дому не высунешь, пока всё не выучишь и не научишься с людьми нормально разговаривать! Родила зверёныша! — мама хлопнула дверью и ушла. — Садись, — отец похлопал по месту на кровати рядом с собой. — Надо поговорить. «Надо поговорить» означало, что сейчас папа будет рассказывать о том, как маме досталось на войне, что она бедная-несчастная, и вообще, дочь её расстраивает больше всех. Иногда мама могла кричать ночью, бегать по дому и что-то искать. Отец успокаивал её, они шли спать, но это всё равно было страшно. Мадока сначала выскакивала из своей комнаты, плакала, умоляла мать прийти в себя. Со временем стало понятно, что это не сработает, и девочка стала накрывать голову подушкой, чтобы не слышать всё, что происходило за дверью. — Я опять её расстроила, — Мадока села рядом с отцом и вздохнула, глядя перед собой. — Ты знаешь, что от твоей учёбы зависит твоя и не только жизнь. Я это уже говорил много раз. И мама переживает, что ты не справишься. Генго хороший парень, но ты бы брала лучше пример с Минору. Порой Мадоке казалось, что отец хотел, чтобы Минору был его сыном. Он всегда был рад, когда друзья Мадоки приходили к ней в гости, в отличие от мамы, но особо выделял Яманака. Мальчик рассказывал о том, что уже знает, что будет ирьёнином, о том, как интересно узнавать новое каждый день. От Мадоки такое услышать было просто невозможно. — Я искал тебя на площадке, но дети сказали, что ты куда-то ушла с Гаем. — Я была у него, помогала ему с математикой. — Ты… Была у Гая… И помогала ему… С математикой? — осмысливая услышанное, мужчина сморщил лоб. — Я очень-очень виновата перед ним, мама объяснила мне всё. Я не хотела его обидеть. Мне очень жаль. Хотелось остаться хорошей хотя бы для папы. Мадока состроила жалостливое лицо и подняла взгляд, полный слёз, на отца. Он во что бы то ни стало должен поверить в её раскаяние. Иначе ей не выжить в этом доме. Мать и так постоянно хваталась за ремень, но до дела пока что дошло всего пару раз. — Слушай, дочь, — мужчина выдохнул и положил руку на макушку Мадоки, — так не будет продолжаться вечно. Ты куноичи и должна думать о том, что говоришь и делаешь. Я рад, что ты сожалеешь обо всём, но этого недостаточно. Тебе придётся однажды научиться отвечать за свои действия. Сегодня с отцом было что-то не то. Он не диктовал Мадоке ответы, хотя она изо всех сил старалась вынудить его это сделать. Он терпеливо объяснял одно и то же, повторял по несколько раз сказанные предложения, но это не помогало — у девочки был настрой на лёгкую победу. — А знаешь… Может, твоя мама права. Тебе пора повзрослеть. Мужчина неожиданно встал и вышел из комнаты, оставив Мадоку один на один с домашним заданием. Что-то подсказывало девочке, что лучше ей разобраться со всем, прежде чем она решится спуститься в кухню на ужин. Родители были недовольны — она это чувствовала. Но ещё она чувствовала злость и обиду. Гай завтра явится на урок с выполненным домашним заданием, учитель его похвалит, но не узнает, кто ему помог. Мадоке сейчас никто помогать не собирался. А это всё Гай виноват. — Гомик тупой, — Мадока отбросила ручку и повернулась к окну, за которым медленно садилось солнце. — Компания гомиков. Неудачники. Если завтра она хоть как-то пострадает из-за Гая, ему не жить. Эбису она точно сделает какую-нибудь гадость, его приговор уже подписан.