Глава 4

Солнечная Коноха. Академия шиноби. Место, которое является важным звеном в связи поколений. Колыбель знаний, в которой было взращены лучшие умы Скрытого Листа. Тут проливаются слёзы, кровь и пот в долгом процессе воспитания новых талантов, которые принесут славу деревне. Образуются узы, которые укрепятся и перерастут в настоящую дружбу. — Пи-издец, — папка с шлепком упала на стол и проскользила до стены. Учительская Академии. Маленькая комната, но от того не менее важная. Сюда приходят наставники, чтобы поделиться идеями и впечатлениями от работы с детьми. Они говорят о радостях и печалях, вдохновляют друг друга на новые свершения и набираются сил. — Я его урою на хер. Вот ты увидишь, Ирука. Ещё один фокус, и его ни один ирьёнин не соберёт. — Ну зачем вы так, Мадока-сенсей… — Не называй меня сенсей. Мне неделя осталась, и я сваливаю. Юный учитель Ирука и бывалая куноичи Мадока, джонин, на счету которого десятки миссий высокого ранга. Они оба работают в одном классе, но их характеры поражают учеников своим огромным различием. Только дети подстроятся под спокойный и добрый нрав молодого Ируки, как урок кончался, и на смену ему приходила Мадока-сенсей. Она была немного старше и намного строже. И постоянно повторяла, что скоро уйдёт. Как же такая женщина оказалась в Академии? Кто мог допустить её к нежным детским душам? — Сука, демоны, — выплюнула девушка и ударила кулаком по столу. — А этот! Инузука! Сидит, в носу ковыряется и прямо на меня смотрит. Ну не дебил ли? — Киба-кун недавно переболел и только вернулся к занятиям, — мягко улыбнулся Ирука и сглотнул, сидя за столом и перекладывая бумажки с места на место. — Он скоро всё наверстает. Зазвучал знакомый перезвон, от которого у Мадоки сводило челюсти всякий раз, как она его слышала. Когда она согласилась с настоятельной просьбой Третьего провести цикл лекций в Академии, то не думала, что это будет настолько тяжело. Каждый год эти лекции проводил полоумный старик, ветеран всех возможных войн, Ханари или Сарутоби Асума. Но на этот раз Ханари окончательно тронулся умом, Асума успел отмазаться, а все остальные отпирались чуть ли не до угрозы самоубийством. У Мадоки такой возможности не было. Она крупно оплошала на последней миссии, и это было её наказанием, которое она смиренно приняла. Третьему было откровенно плевать на её планы и слёзы. — О! Ладно, я побежал! — Ирука поспешил покинуть учительскую. Мадока сделала глубокий вдох, закрыв глаза. Она никогда не думала, что вернётся в Академию в роли учителя, хоть и временного. Здесь хранилось много воспоминаний, и хороших, и плохих. Прошло много лет с тех пор, как она выпустилась. На выпускном отец пустил скупую слезу, приговаривая, как гордилась бы мама. А потом они пошли на кладбище, и это испортило весь праздник. Мадока снова вспомнила то утро, когда проснулась в обнимку с холодной матерью. Папа пытался убедить дочь, что она не виновата, но Мадока была твёрдо уверена, что это из-за неё у мамы не выдержало сердце. В последнюю ночь она пришла к ней, они обе извинились друг перед другом, и мама спокойно ушла. «Отмучилась» — так сказали подруги матери на её похоронах. — Так, сели! — Мадока, не глядя на детей, прошла к своему столу и отодвинула стул ногой. — Сегодня у нас по плану лекция о том, как… — Мадока-сенсей! Мадока-сенсей, а Наруто рисовал на доске! — И чё? — девушка подняла тяжёлый взгляд на ученицу, которая указывала пальцем на своего одноклассника. От такого ответа девочка опешила и уселась обратно на место. В классе наступила полная тишина. Не обращая внимания на каракули за спиной, Мадока начала лекцию. Она старалась не приводить примеры из своей жизни, хотя знала, что дети ждут этого больше всего. Сегодня речь шла о принципах составления команд для миссий. — …треугольник — самая сильная фигура. Но стоит отвалиться одной стороне — посыпется и остальное. Вы сейчас сидите здесь, протираете штаны и недолюбливаете своих одноклассников. Поверьте, всё в ваших головах изменится, когда… Если вы сдадите экзамен и станете частью команды. А если не изменится… Класс напряжённо молчал. Одна девочка подняла руку, не выдержав такой долгой паузы: — Что тогда, Мадока-сенсей?.. — Да ничего. Помрёте на первом же задании. Ваши напарники, а я напоминаю, вы все здесь потенциальные напарники друг другу… Ваши напарники должны вам стать роднее матери. Потому что мать вас из одного места вытащила единожды, а напарники это будут делать каждую миссию. — Из какого места?.. — Скажу, когда станешь джонином. Да, думаю, вы и сами догадаетесь, когда начнёте выполнять высокоранговые миссии. Мадока поняла эту истину на войне, когда Генго истекал кровью у неё на руках, пока Минору занимался их раненным наставником. В итоге умерли оба. И если бы не эта самая истина, которую раз за разом повторял наставник, они бы с Минору не выбрались. Но они цеплялись друг за друга изо всех сил. После войны они никогда больше не говорили об этом. Минору оставил миссии и ушёл работать в госпиталь, где теперь все медсёстры с придыханием произносили имя молодого доктора Яманака. Их треугольник развалился. Когда прозвенел звонок с урока, в классе стояла не просто тишина, а гробовое гнетущее молчание. Мадока всё-таки привела пример из своей жизни. Похоже, сегодня у некоторых генинов пошла трещина в радостной картинке ремесла шиноби. Дети, как побитые, стали медленно собирать вещи и тихо шептаться, косясь на Мадоку. Очень скоро из них сформируют команды, и Мадока надеялась, что они хоть что-то для себя усвоили. — Вы очень крутая, Мадока-сенсей! — бросила на прощание девочка из клана Минору. — Ага. Круче некуда, — она лишь отмахнулась и стала собирать со стола бумажки с планом занятия, которыми так ни разу за весь урок и не воспользовалась. Идя по коридору в своё любимое место — учительскую — Мадока услышала знакомый раздражающий голос. Она всеми силами старалась избегать любой встречи с Гаем, потому что со времён Академии так и продолжала недолюбливать его и Эбису. Мадока выглянула из-за угла. — Спасибо, Ирука! Что бы я без тебя делал? — Гай посмеялся и похлопал Ируку по плечу, когда тот передал ему какие-то документы. — Конечно, в любое время, — Ирука через силу улыбался, не выдерживая напора Гая. — Что-нибудь ещё? — Нет, на этом всё. Я должен поскорее вернуться к моим ученикам, просто хотел уточнить некоторую информацию! Шаги по направлению к углу, за которым пряталась девушка, приближались. Мадока повернулась к проходу спиной и сделала вид, что увлечённо читает свои бумажки. Гай прошёл мимо, не обратив на неё внимания. — Мадока-сенсей! Как прошёл ваш урок? — окликнул её Ирука, завернувший за угол. — Нормально, нормально, — несколько листов упали на пол, и девушка принялась всё подбирать. — Да ё… Ирука тут же рванулся на помощь, они столкнулись лбами и оба упали задом на пол. Потирая лоб, Мадока выругалась про себя — Ируку очень расстраивало, когда он слышал брань. Тем более, по коридорам могли ходить дети. Тем более, об этом мог узнать Третий, у которого Мадока и так была на карандаше. Ещё бы — только получила звание джонина, и тут же оплошала. — Кстати, Ирука… Гай появился за спиной Мадоки. Увидев, что двое сидят на полу, он сразу помог девушке подняться, и она отдёрнула от него руку, за которую он её и потянул наверх. Ирука поднял упавшие бумаги и вздохнул. — Мадока-сенсей, простите, — Ирука отдал бумаги девушке. — Мадока? Хм-м… Что-то знакомое, — задумчиво сощурившись, Гай почесал подбородок. А он изменился. Мадока иногда видела его издалека и сразу же старалась уйти, но сейчас он стоял рядом и глядел прямо на неё, рассматривая лицо. — Мы учились вместе, — потирая лоб ответила девушка. — Точно! Ты помогла мне с математикой! А ты изменилась! — Ладно, мне пора, — кивнув Ируке, Мадока поспешно зашагала вглубь коридора. В отличие от неё, Гай не был «простым» шиноби. Он стал джонином несколько лет назад и в прошлом году взял под своё крыло команду на обучение. Над ним продолжали посмеиваться, но Гай, несмотря ни на что, продолжал становиться сильнее и идти вверх по карьерной лестнице. До Мадоки периодически доносились слухи о том, каких успехов добиваются её бывшие одноклассники, и про Гая говорили частенько. Сама Мадока ничем выдающимся похвастаться не могла, даже джонином решила стать с подачи другого человека. По пути домой девушка зашла в магазин, чтобы купить что-нибудь поесть. Готовить она не собиралась ни при каких условиях, потому что считала это тратой свободного времени. Продавщица уже знала, что её постоянная покупательница возьмёт, поэтому начала выкладывать на прилавок всё, как только Мадока появилась на пороге. — Ага, спасибо, — кивнула Мадока, поднимая тяжёлый пакет. — Что-то Ибики давно не видно, — улыбнулась женщина. — Раньше часто вместе заходили. — Мы расстались. На самом деле, Мадока ещё не сказала об этом Ибики. Их «отношения» начались как-то неловко и по-дурацки, но тогда девушке казалось, что всё будет хорошо. Они оба переживали потерю: Ибики сказал, что его младший брат «мёртв для него», а отец Мадоки действительно умер. Это их объединило, и они сначала просто выпивали вместе, рассказывая о своих старых ранах, а потом Мадока однажды осталась у Ибики на ночь. После этого Морино дал ей дубликат ключей и сказал, что она может приходить в его дом в любое время. И Мадока осталась насовсем, потому что в пустом родительском доме находиться было невыносимо. Многие боялись Ибики, но Мадока, помня его ещё со времён Академии, старалась не замечать его странностей и жестокости. К ней он никогда не был жесток, но часто равнодушен. Она отвечала тем же, они то встречались, то нет. Мадока стала возвращаться в свой дом временами. Затем настал недолгий период просветления, Ибики начал настаивать на том, что Мадоке пора становиться джонином, и она согласилась, думая, что так сможет возвысить себя в его глазах. Ещё Ибики говорил, что джонинам больше платят. Ничто из этого не было правдой. — Я дома, — толкнув плечом дверь, девушка вошла в наполненный тишиной дом. — Ага, — ответил Ибики из спальни. Высокий, широкоплечий и с изощрённым чувством юмора — это то, что Мадоке нравилось в Ибики. Всё остальное, как она думала в начале, можно потерпеть и изменить. Но время шло, и её просто начало бесить в нём всё. Он не был красавцем, но своим подругам Мадока говорила, что они ничего не понимают в его мужской красоте. Они только смеялись над ней и закатывали глаза. Минору вообще сказал, что это может плохо кончиться, если она не решится уйти. — Что на ужин? — Ибики вошёл в кухню, где Мадока расставляла покупки на стол. — Понятно. — Слушай, Ибики… — Мадока набрала воздуха и обернулась. Он стоял перед ней в домашней одежде, с голой головой, покрытой шрамами, и смотрел так безразлично, что становилось обидно. Ни разу они не признавались друг другу ни в каких чувствах, только один раз Мадока сказала, что ей с ним хорошо, и он ответил, что это взаимно. Но с каждым днём, с каждой новой ссорой девушка убеждалась, что ей не было с ним хорошо, ей было удобно. Все в деревне знали, что между Морино и Канедой что-то происходит, но никто не знал подробностей. У Ибики спрашивать боялись, а Мадока слала большинство интересующийся, в лучшем случае, на хер. Никого не интересовала Мадока, всех интересовал Ибики. Из его тени ей никогда не выйти. — Я хотел с тобой поговорить, — прервав девушку, Ибики сделал несколько шагов и остановился. — Я долго размышлял над этим. Стало интересно. Мадока решила отложить озвучивание своего решения: Ибики размышлял о ней. — Мы с тобой два года бегаем то туда, то сюда. Хватит уже, — он подошёл к Мадоке вплотную и оглядел. — Завтра сходим к тебе домой, пока у меня выходные, и перенесём твои вещи сюда. — Э… — взгляд девушки растерянно забегал по лицу Ибики. — Потом пойдём, напишешь заявление, сменишь фамилию. — Чё… ты чё… — Со мной всё равно больше никто ужиться не сможет, — Ибики натужно улыбнулся и сдержанно поцеловал Мадоку в щёку. — Слушай, мне ещё ужин разогреть надо, а ты тут… — И тебя больше никто терпеть не станет, — он схватил Мадоку за талию, когда она попыталась вывернуться. Ибики умел быть убедительным, а если убедить не получалось, он применял силу. Мадока не особо сопротивлялась, когда он стянул с неё штаны и сунул пальцы во влагалище. Почему-то он считал, что ей это нравится. Впрочем, она сама была виновата: в их самый первый раз, даже не почувствовав никакого внеземного удовольствия, Мадока всё равно стонала и извивалась, пока Ибики навалился на неё и, сопя в ухо, неспешно двигал бёдрами. Девушке нравилась сама мысль о сексе, но процесс не был столь же впечатляющим. Теперь она «кончала» раньше Ибики по несколько раз, чем он очень гордился. — Ибики, ну перестань… — уклоняясь от поцелуев в шею, Мадока попыталась убрать руку мужчины. Ему нравилось, когда она сопротивлялась. И теперь, стоило ей выказать малейший протест, Ибики сжал её руки и впился в губы, продолжая двигать пальцами внутри Мадоки. — Ты уже готова, я так погляжу? — Ибики наконец-то вытащил влажные пальцы и поднёс к лицу девушки. — Давай, — он провёл ими по губам Мадоки. — Я не хочу, — Мадока отбила его руку и оттолкнула от себя, вытирая губы рукавом. — Отстань. Низ живота тянуло от желания, но Мадока знала, что оно не будет удовлетворено, Ибики никогда не заботился о ней. Она натянула штаны и, застёгивая ширинку, сдула прядь волос с лица. На этот раз она не сдастся под напором Ибики и своей собственной не удовлетворённой ни разу похоти. — Что, всё-таки решилась? — ухмыльнулся Ибики. Он помог собрать ей вещи, даже предложил помощь, чтобы донести всё до её дома. В такие моменты, когда он не был равнодушным козлом, Мадока и сдавалась. Но не сегодня. Уже стоя на пороге, она всё переминалась с ноги на ногу, а Ибики смотрел на неё с лёгкой улыбкой, навалившись плечом на стену. — Ну, ключ у тебя есть. — Я не вернусь. Больше не… У тебя что, встал? — Мадока поморщилась, заметив, что у её уже бывшего штаны слегка оттянулись в области паха. Ибики сказал как-то, что повидал много разных женщин. Мадоке верилось с трудом, да и уверенности в том, что он говорил про сексуальный опыт, а не о допросах, не было никакой. Вот если бы Минору такое выдал — она бы поверила без оглядки. Но доктор Яманака был неприступен, как скала, и только разбивал сердца своей вежливостью наивным девушкам. Ибики не был ни вежливым, ни неприступным. Он просто всех отпугивал. — Прощальный поцелуй? — Ибики протянул руку. Опять всё повторилось. Ибики залез на Мадоку, изгрыз её соски и, потерев член о лобок девушки, резко вошёл в неё. Мадока отвернула голову вбок, жалея о своём решении поддаться порыву страсти. Ибики не любил её, но ни одна женщина в Конохе, будучи в здравом уме, ему точно не дала бы. На этот раз он двигался резко и грубо, входил глубоко и быстро. Мадоке даже стало нравиться, но всё быстро закончилось. Ибики улёгся рядом и, положив ладонь на затылок девушки, подтянул к своему члену. Ему нравилось заканчивать ей в рот, нравилось, когда Мадока давилась его членом. — Я не буду, — девушка мотнула головой и отползла от него. Сколько раз она пыталась с ним поговорить, столько раз он молча уходил, не желая ничего обсуждать. Его всё устраивало, ведь он был уверен, что Мадока вернётся. Ибики никогда не спрашивал, что случилось, когда девушка приходила расстроенная или злая, не пытался утешить. Точнее, он делал так, но совсем недолго — всего пару месяцев после того, как Мадока к нему перебралась. Потом у него на работе начались какие-то проблемы, то день неудачный, то просто был не в настроении, и в итоге Мадока стала чем-то вроде мебели. Но как только дело доходило до секса, он вспоминал о ней. Положив ладонь на грудь Мадоки, Ибики сжал свой напряжённый член и стал быстро водить по нему рукой. Его пальцы больно впились в кожу груди, но девушка только опустила голову. У них были хорошие моменты, было похожее чувство юмора, и на этом всё. Когда всё закончилось, Ибики поцеловал Мадоку в последний раз и ушёл в ванную. В это время девушка быстро оделась и, схватив сумки в коридоре, ушла. Теперь она точно знает, что здесь её ничего не держит. Когда-то ей казалось, что она изменит Ибики в лучшую сторону, он раскроется ей, только ей одной, и они даже поженятся когда-нибудь. Она станет женой страшного верзилы, который заправляет командой пыток и допросов Конохи, и её положение заметно улучшится. — Бля… — стоя на пороге своего дома, Мадока достала два ключа. Ключ от дома Ибики полетел в мусорное ведро сразу же, как только девушка оказалась внутри. Она не была здесь несколько недель. Завтра придётся закупиться всем необходимым и привыкать к новой жизни в одиночестве, теперь и физическом.