Глава 54

Гай пустыми стеклянными глазами смотрел в окно, отвернув голову от Мадоки. Он ссутулился и совсем не держал спину, немного подавшись вперёд. Когда Мадоку впервые пустили к нему, он встретил её молчанием, равнодушием и отвёрнутой головой. Так происходило каждый раз, когда она к нему приходила. Гай молчал и смотрел куда угодно, но не на неё. Она злилась и быстро уходила. Дома было жутко в одиночестве, он казался слишком большим для одного человека. Кроме того, по ночам Мадока иногда слышала скрипы, и ей чудилось, что кто-то бродит по комнатам. Однажды она обнаружила открытый ящик в столе Гая, хотя была уверена, что ещё вечером он был закрыт. Оттуда то ли пропали некоторые бумаги, то ли они лежали в каком-то другом месте. С тех пор ей казалось, что разум стал её подводить. Состояние Гая только усугубляло её тревожность. — Короче, я поспрашивала врачей, — девушка опустила руку с ложкой, бросила её в тарелку и отставила на прикроватную тумбочку, — и они говорят, что тебе нужна операция. Цунаде-сама работает над техникой, которая вернёт твою ногу. Плечи Гая поднялись от недовольного вздоха, но он сохранил молчание. Мадока продолжила: — Ты и сам уже видел снимки. Всё в осколках. Там нечего восстанавливать. Старую отрежут, новую приделают. Это они умеют. — Нет, — тихо сказал Гай. — Ого, ты заговорил. Чего нет-то? Так и будешь с этим болтающимся окорочком ходить? Если сможешь, конечно. — Нет. — Что — нет? — Просто оставь меня… — Гай повернулся к Мадоке. — Просто оставь. Зачем ты сюда приходишь? Каждый день… Их взгляды встретились, впервые за долгие недели. Девушка склонилась к Гаю: — В болезни и здравии, понял? — она показала кольцо на своём пальце. — Ты можешь плакать, расстраиваться, жалеть себя, но я заставлю тебя ходить. Если я ещё раз услышу, что ты отказываешься жрать, я сама тебе в горло эту похлёбку затолкаю. — Я должен был умереть… От меня… Ничего не осталось, — Гай снова повернулся к окну. — Всё, что я испытываю, глядя на тебя… Это стыд… — Это действительно первое, что ты мне сказал после месяца игры в молчанку? Ты не охренел? — Мадока встала со стула, обошла кровать и остановилась перед Гаем, преградив собой вид на окно. — Теперь Ли будет смотреть, как я медленно угасаю… Ты будешь мучиться со мной, с жалким калекой… Я уже никогда не стану прежним, меня будто нет… — А знаешь, кого реально нет? — Мадока пальцем подняла лицо Гая за подбородок. — От кого реально ничего не осталось? Сказать? Или сам вспомнишь? — Я должен был умереть вместо Неджи… — подбородок Гая соскользнул с пальцев Мадоки, и мужчина опустил голову. — Моя юность давно уже кончилась, а его только начиналась… Я плохо его обучил… — То есть… Ты всё это время сидел и думал про это говно? — Мадока присела на корточки и заглянула ему в лицо. — Я уже рада, что ты молчал. — Я хочу развестись с тобой, Мадока, — глаза Гая скользнули по пальцам девушки, которые накрыли его руку. — Не приходи сюда больше. Ты ещё встретишь хорошего… — Хер тебе, — без раздумий ответила она. — После операции тебя выпишут, и мы вернёмся домой. Там уже всё готово. — Не будет никакой операции. Сегодня утром я отказался. Я получил то, что заслужил. Я попросил ребят подать запрос на комнату в общежитии… — Я не пойму, тебе нравится, что ли, что все вокруг тебя бегают и уговаривают то пожрать, то на операцию? Ты идёшь на хрен вместе со своим разводом и общагой, понял? — Ты злишься на меня… Я понимаю, — Гай тускло улыбнулся. — Но так будет лучше. Ты молодая и здоровая, а я… Какаши поможет с оформлением… — Гай, завали, — Мадока раздражённо поморщилась и отмахнулась от него. — Короче, я теперь буду приходить в часы кормления и контролировать всё. И лучше тебе начать хавать эту кашу, пока за дело не взялась я. После короткого стука в палату вошёл Какаши. Как только он увидел Мадоку, сразу попытался выйти, тихо извинившись, но девушка его остановила: — Да нет уж, стой. Давайте все вместе поговорим. Чё-то я понять не могу, что за подковёрные игры за моей спиной вы тут устроили. Какаши и Гай опустили головы, будто нашкодившие дети, и слушали возмущения Мадоки. — …и как два крысёныша сговорились, пока я ношусь с разными планами лечения, выдумываю, как бы всё побыстрее провернуть! Ну? Чё надулись? Этот всё знает, видит меня в коридорах, но молчит, — она ткнула пальцем в Какаши. — А этот! — её палец переместился на Гая. — Вообще со мной не говорил, будто это я во всём виновата! Развод он захотел! Щас! — Мадока, я не говорил с тобой не потому что… — Помолчи, — девушка ударила кулаком по матрасу, и Гай вздрогнул. — Ты уже мне объяснил. У меня больше вопросов к Какаши, который это всё поддержал и мне ничего не сказал. — Я не поддерживал… — А мне рассказать про его загоны ты не хотел? Я… Я тут что, не вписываюсь в ваш счастливый брак? — Мадока оглядела хмурых мужчин. — Я тут никто? От меня тоже ничего не осталось? Это я, что ли, веду себя, как полное ничтожество? Неожиданно Гай громко зарыдал, спрятав лицо за ладонями. Мадока подлетела к Какаши, схватила его за руку и выволокла из палаты в коридор, хлопнув дверью. — Гони документы, — она протянула открытую ладонь. — Какие документы?.. — в недоумении глядя на Мадоку, Какаши попятился. — Ты знаешь, какие. Которые ты пизданул из моего дома. Это для оформления заявки на комнату в общаге? — Я… Я совсем не понимаю, о чём ты говоришь, — Какаши оглянулся назад и сунул руки в карманы. — Я просто хотел поддержать друга… — Гони обратно, — проговорила Мадока и сделала шаг на мужчину. — Я сама со всем разберусь. Не лезь в мою семью. Займись лучше своим ебанутым учеником. — Это был Генма. Я не согласился. Мадоке показалось, что Какаши как-то осунулся. Она выдохнула носом, сжав губы, и подошла к нему: — Извини. Сам видишь, что Гай устраивает. Я знаю, что тебе сейчас тоже невесело. История с Обито… Просто жесть. И эти два малолетних дебила чуть не откинулись, — девушка сделала паузу, выслушав протяжный стон сквозь плач за дверью. — Мне жаль, что так случилось. Ты это… Не думай, что я тебя ненавижу или что-то вроде того. — Не оставляй его. Он сейчас не должен оставаться один надолго, — Какаши посмотрел на дверь палаты. — Посмотри-ка, обиделся. — Н… Нет, — Какаши возмущённо нахмурился. — Я говорю о… — Тебя тоже нельзя одного надолго оставлять. Когда закончишь возиться со своими детками, приходи. Гай всегда был рад тебя видеть, даже сейчас. Как вспомнит, так его уже не остановить. И когда его выпишут… Можешь приходить, когда захочешь. Я больше не стану тебя прогонять. Только не жалей его, Какаши. Я вижу, что ты делаешь и как смотришь на него… Ладно, хороший ты парень, — Мадока с замахом хлопнула Какаши по плечу, и он качнулся вбок, находясь в ступоре от её слов. — Такой хороший, что аж бесит. Идём, надо нашу плаксу-кляксу успокоить.

***

Спустя несколько недель Гай окончательно оправился физически, но в душе у него творилось что-то непонятное. В день выписки он пытался остаться в палате, отказывался выходить, и только когда увидел, что Мадока пришла не одна, а с Ли и Тен-Тен, послушно уселся в коляску. Врачи строго-настрого запретили ему любые, даже самые малые физические нагрузки из-за плохого состояния сердца, и он, скрипя зубами, позволил Ли всё сделать. Несмотря на то, что в доме теперь было двое жителей, Мадока всё ещё чувствовала себя одиноко. Гай спал внизу на диване, почти не говорил с ней, только отвечал, когда она что-то спрашивала, и вечно сидел у окна, наблюдая за прохожими. Её злость его совсем не пугала, он просто разворачивался и укатывал на своём новом средстве передвижения в другую комнату. Её внешний вид совсем не волновал его — как бы она ни наряжалась, чтобы его щёки зарделись, как раньше, он не смотрел в её сторону. Когда приходили его друзья или ученики, он менялся. Делал вид, будто с ним ничего странного и не происходит. Мадока в такие моменты отсиживалась в других комнатах и слушала отголоски того Гая, которого знала до войны. Он хватал костыль и вскакивал с коляски, смеялся, подшучивал над остальными и говорил, что у него всё хорошо. Но как только посетители уходили, он садился в коляску и возвращался к окну, где проводил в молчании весь день, пока не стемнеет. Сначала Мадока пыталась с ним заговорить, но вскоре бросила эту затею — только настроение себе портить. — Гай! Я дома! — Мадока вошла в дом, сбросила обувь и заглянула в кухню, где обычно сидел мужчина, но не нашла его там. Иногда у неё проскакивали страшные мысли, что Гай что-нибудь с собой сделает, но она успокаивала себя тем, что он не такой человек. Эти утешения сейчас не удержали её от того, чтобы не бросить пакет с продуктами на стол, испуганно прислушиваясь. — Гай?.. — Мадока сглотнула, одёрнув юбку. Со стороны ванной послышались всплески воды. Мадока понеслась к двери и поняла, что она заперта изнутри после нескольких нажатий на ручку. Девушка стала кричать во всё горло бессвязные звуки, ударяясь плечом о довольно крепкое дерево. В конце концов, дверь была сорвана с петель несколькими ударами, и Мадока успела её поймать до того, как она упала на раковину. Гай с огромными глазами сидел в ванне, прикрываясь полотенцем. Мадока, в попытках отдышаться, приставила дверь к стене и уставилась на него такими же широко распахнутыми глазами, полными слёз. — Ты чё, ебанулся? — с трудом хрипло проговорила Мадока. — Ты чё молчал?! — Я… Я пытался сказать, что у меня всё в порядке, но ты не слышала, — Гай моргнул и сжался всем телом, держа полотенце под водой на области паха. — Фух, бля… — Мадока подошла к ванне и опустилась на колени, положив руки на бортик. — Ты чё меня пугаешь? Зачем заперся? Гай закрыл глаза и вздохнул. Мадока поняла, что ответа ни на один из своих вопросов не услышит, хотя ответ на самый первый вопрос ей действительно очень хотелось знать, и он вертелся на языке каждый день. — Давай, — Мадока взяла губку с полки, — я тебе… — Не надо, — Гай перехватил её руку и отобрал губку. — Я сам. Попытка неожиданно поцеловать Гая тоже не увенчалась успехом — он отвернул голову и подался к стене, немного расплескав воду. — Не надо. — Ты, я смотрю, делаешь всё, чтобы я с тобой развелась. Правильно? Гай шумно выдохнул, поджав нижнюю губу. — Твой план нихуя не сработает, Гай. Ты можешь выёбываться, сколько тебе влезет, но инициатором развода я не буду. И от меня ты согласие не получишь. — Зачем я тебе… Такой? Слабый, — Гай стиснул зубы. — Бестолковый… От меня теперь никакой пользы, я даже постоять за тебя не смогу… — Вот знаешь, — Мадока навалилась локтями на бортик ванны, усевшись поудобнее, — я не помню ни раза, чтобы ты за меня постоял в какой-нибудь драке. Зато помню, как я за тебя махалась. Мне вообще всегда похер было на твою крутизну. Мы через такое уже проходили, и ты помнишь, чем всё кончилось. — Мадока… Почему-то её собственное имя, прозвучавшее из уст Гая, вызвало в Мадоке всплеск эмоций, и разум прояснился. Она давно не слышала, чтобы он называл её по имени таким тоном, не раздражённым или равнодушным. Он сказал это слово так мягко и трепетно, будто они только начинали отношения. Девушка быстро стянула с себя одежду и залезла в ванну, прижавшись спиной к груди Гая. Она положила его руки на свои бёдра и закрыла глаза, откинув голову на его плечо. Он замер и сопел ей в самое ухо. Вода перелилась через край и выплеснулась на пол. — Мадока, пожалуйста… Просто оставь меня… — Я просто тут сижу, даже ничего не делаю. Не нравится — можешь уходить… И как ты умудрился сам сюда залезть? Она старалась не смотреть на его ногу. Минору уверял, что гипс и бинты выдержат что угодно, даже атаку девятихвостого, и вода им нипочём. Но Мадока всё равно каждый раз переживала, когда помогала Гаю в первые дни — он был слишком слаб, чтобы самостоятельно забраться в ванну. Однако он всегда отказывался от дальнейшей помощи и совершенно по-идиотски сидел в пустой ванне полностью одетый, пока Мадока не выйдет. Она знала, почему он так себя ведёт, но никогда не говорила ему об этом. Его тело сильно исхудало, а из-за того, что он плохо ел в госпитале, восстановление шло очень медленно. Он уже не был горой мышц и походил, скорее, на гражданского доходягу. — Разве я тебе не отврати… — Завали. Дай расслабиться. Нет, не отвратителен, — Мадока взяла Гая за руки и переместила на свою грудь. — А вот тебя от меня, такое ощущение, что воротит. Ни разу не коснулся без нужды. Не посмотрел. Внутри груди Мадоки бешено колотилось сердце от ощущения прикосновений мужчины. Она прикрыла глаза и прижалась к нему ещё сильнее, сжав его руки. — Зачем ты это делаешь… — шепнул Гай ей на ухо. В ответ Мадока подставила шею под его губы, ожидая поцелуя. Она просидела так довольно долго, но ничего не произошло. Руки Гая накрывали её груди только потому, что она сама их держала. — Потому что я хочу трахаться, — Мадока внезапно встала, обрызгав Гая водой, и обернулась на него, — с тобой. Когда она выходила из ванной, похватав некоторые промокшие вещи с пола, которые успела зацепить дрожащими пальцами, то ещё раз глянула на Гая. Его лицо, искажённое потрясением, будто он узнал тайную истину, которая перевернёт его жизнь, было бледным и вытянутым. Дверь так и осталась стоять у стены. К ночи в доме стало совсем тихо, как и на улице. Сегодня был обычный день, спокойный и скучный. Мадока лежала в кровати, свернувшись в клубок, и тихо плакала. На Гае не работала ни одна её атака, прямо как в прошлой жизни, что была у них до войны. Он вновь непробиваемый, только на этот раз не физически. Сейчас Мадока смогла бы избить его, как беззащитного котёнка, отлупить так, чтобы выместить всю обиду, чтобы он почувствовал, каково было ей всё это время. Но это не поможет. В горле пересохло от таких скорбных мыслей. Мадока тихо спустилась по лестнице, чтобы не разбудить Гая — у него были проблемы со сном, и он просыпался от малейшего шороха. Из гостиной, где он спал, виднелся свет телевизора. Он часто так засыпал, и телевизор молотил до самого утра. Мадока выключала его иногда, если обнаруживала. Так будет и в этот раз. Девушка осторожно заглянула в комнату, но увидела совсем не то, что ожидала увидеть — мирно спящего Гая, накрытого одеялом до подбородка. Мужчина сидел на диване в свете телевизора, согнувшись и прижав что-то к лицу. Его рука быстро двигалась в районе паха. Мадока приоткрыла рот от удивления и замерла на вдохе. Кровь ударила в голову до пятен перед глазами. — Гай, ты чё не спишь… — она сделала нерешительный шаг к нему, выйдя из своего укрытия. Услышав голос, Гай вздрогнул, схватил одеяло и накрыл ноги. Из его трясущейся от испуга руки на пол выскользнула кофта Мадоки. Он уставился на девушку, быстро моргая. Мадока подошла к нему и села рядом. — Что смотришь? — она покосилась на Гая, чувствуя нарастающую пульсацию внизу живота. — Я… — через рваное дыхание Гай сглотнул. — Один фильм… Но тут реклама… Мадока подобрала с пола свою кофту и медленно сложила, слушая сопение Гая. — Пить хочешь? Я как раз шла. — Угу, — грудь Гая заметно вздымалась. — За поцелуй принесу. Или сам иди. В тёмных глазах Гая блестели слёзы, когда Мадока встретилась с ним взглядом. Он несмело дотронулся пальцами до её щеки, выдыхая через приоткрытый рот. Сначала это были лёгкие поглаживания, но затем мужчина провёл ладонью по уху до затылка Мадоки и придвинул её к себе. — Только без языка, — девушка прыснула, смущённо глядя в глаза Гаю. Этот поцелуй был похож на тот, что случился на кухне дома Мадоки, когда Гай пришёл на «свидание». Они вцепились друг в друга, Гай повалил Мадоку на диван и впился в неё, тяжело дыша. Одеяло упало на пол, и Мадока увидела очертания стоящего члена в штанах Гая. Она раздвинула ноги и подтянула мужчину к себе. События повторялись одно за другим — сначала поцелуй, а теперь Гай тёрся о её промежность, не решаясь продолжить. Мадока стала постанывать от каждого его движения и выгибаться ему навстречу. Гай зашипел от боли и отстранился, переключив внимание на свою правую ногу в гипсе. — Идём на кровать. Пока Мадока помогала Гаю подняться по лестнице, закинув его руку на своё плечо, они не переставали целоваться. В какой-то момент их увлечение поцелуем и друг другом дошло до такой точки, что они чуть было не покатились обратно вниз по лестнице, преодолевая последнюю ступеньку. Оказавшись в спальне, Гай упал на кровать спиной, Мадока села на него сверху и стала стягивать пижаму с себя и него, в перерывах продолжая целовать Гая. Ей не хотелось никаких прелюдий, ласк и лишних слов. Она немного поёрзала промежностью по члену Гая и, взяв его рукой, направила в себя, медленно опускаясь на него. Гай шумно выдохнул и откинул голову на подушку. В темноте был слышен только скрип кровати и два сбивчивых дыхания. Мадока наклонилась к Гаю, продолжая подмахивать бёдрами, и поцеловала его: — Я люблю тебя, — она выдохнула ему в лицо. — Я люблю тебя… — Сейчас… Я… Понадобилось некоторое время, чтобы Гай смог занять свою любимую позицию — над Мадокой. Его напряжённые руки, согнутые в локтях, упёрлись в матрас по обе стороны от головы девушки, и он щекотно зарылся носом в волосы возле еë шеи. Горячий член уткнулся в бедро Мадоки, и Гаю пришлось помочь себе рукой. Он резко вошёл в неё и стал так же резко двигаться. Мадока громко застонала, чего обычно не делала, но сейчас она была очень счастлива, и приятное ощущение близости само рвалось наружу стоном. Хотелось, чтобы Гай знал, насколько ей это нравится, пальцы на ногах сгибались и разгибались от удовольствия. — Гай, я не передумала насчёт мелкого, — на секунду всё прекратилось, и после этих слов Мадоки Гай приподнялся на локтях. — Мадока… — привычным движением, которое за долгие месяцы казалось чем-то новым, Гай подхватил Мадоку под спиной и прижал к себе, впившись пальцами в её плечи. — Я совсем забыл… — А их и нет, — девушка посмеялась, имея в виду презервативы, которые со злости повыбрасывала из всех тайников неделю назад. — Я уже не могу… — сквозь стиснутые зубы процедил Гай, качнув бёдрами вперёд. — Я тоже. Почти истеричные, захлёбывающиеся стоны и вздохи нарушали ночную тишину. Мадока стала бояться, что это просто сон — настолько ей было хорошо. Все бёдра были мокрыми и горячими, Гай, со шлепками ударяясь о её тело своим, сделал несколько последних толчков, и нутро Мадоки наполнилось странным, новым ощущением. Он точно только что закончил внутрь неё. Страх того, что это просто сон, сменился страхом того, что они вообще наделали. Лёгкая эйфория окончательно покинула мысли Мадоки, когда она поняла, что Гай лежит на ней всем своим весом, не двигается и, кажется, не дышит. — Гай? — она потрясла его за плечо. Ответа не последовало. — Гай?! — Мадока сбросила его с себя на спину и похлопала по щекам. Гай что-то простонал. Мадока вспомнила слова медиков о том, что ему запрещены любые физические нагрузки, ведь сердце может просто не выдержать. Она уселась на него и занесла сложенные руки для массажа сердца. — Всё… Нормально, — прошептал Гай, с трудом открыв глаза. — Кажется, давление… В голову дало… — Чё ты меня так пугаешь? — Мадока легла на его грудь. — Хочешь, чтобы меня чёрной вдовой называли? Гай слабо посмеялся и погладил девушку по спине: — Прости. Всё хорошо.