Часть III

Минджи медленно приходила в себя. Она открыла глаза и сразу почувствовала, как её тело обнимает что-то тёплое. Она лежала в крепких, но полных нежности объятиях Чонгука. Его рука обвивала её талию, дыхание касалось её шеи, и на мгновение Минджи почувствовала, как её тревога растворяется в этом моменте. Его хватка, хоть и собственническая, казалась почти защитной. Он спал. В этом молчаливом, спокойном сне Минджи могла видеть того Чонгука, которого знала когда-то — того, с кем она смеялась, кого любила. Его лицо было расслаблено, не отягощено теми демонами, которые так часто выходили наружу. Она осторожно повернулась к нему лицом, их взгляды не пересекались, но его присутствие было почти успокаивающим. Как это возможно? — подумала Минджи. Она знала, что должна бояться его, но в этот момент не чувствовала страха. Она чувствовала… жалость? Нет, что-то большее. Может, это была оставшаяся нежность, которую она не могла просто так вычеркнуть. Она осторожно провела рукой по его щеке. Тёплая, живая кожа под её пальцами заставила её сердце сжаться. Этот человек, несмотря на весь его ужас, всё ещё был её Чонгуком. Но как долго он сможет оставаться таким? Его дыхание изменилось, и Минджи поняла, что он просыпается. Чонгук медленно открыл глаза, и его взгляд на мгновение смягчился, когда он увидел её лицо. — Ты уже проснулась, — хрипло произнёс он, убирая прядь её волос за ухо. Его прикосновение было нежным, как будто он боялся её потерять. — Недавно, — ответила Минджи, не сводя с него глаз. Чонгук медленно потянулся к ней и коснулся губами ее губ, его прикосновение было таким же мягким, как и его голос. — Я обещаю, всё изменится, Джи. Мы справимся. Я начну заново… Мы начнём всё с начала, вдали от всех. Минджи закрыла глаза, позволяя себе на мгновение поверить в его обещания. Но она знала — каждое слово было как петля на её шее. Его обещания всегда сопровождались темнотой, которая рано или поздно поглощала его. Ей стоило бояться его, но этот момент казался таким реальным, таким спокойным. Она открыла глаза, чувствуя, как его дыхание вновь стало ровным. Но что-то в глубине её разума говорило ей, что этот мир был слишком хрупок, чтобы быть реальностью.

***

Чуть позже, вечером, когда они сидели на полу возле погасшего камина, Чонгук внезапно замкнулся. Его взгляд стал туманным, как будто внутри него снова вспыхнула та тьма, которую он так старательно прятал. Минджи видела, как его руки дрожали, а пальцы крепко сжимались в кулаки, стараясь скрыть эту дрожь. Она понимала, что приближалась новая буря. — Гук, все хорошо… — Минджи осторожно начала, надеясь, что разговор сможет отвлечь его. Но это, казалось, только разбудило его демонов. Чонгук резко вскочил на ноги, его глаза сверкнули яростью. — Ты не понимаешь! — выкрикнул он, его голос дрожал. — Ты не знаешь, через что я прошёл! Ты не знаешь, что это за кошмар — постоянно бороться с этим дерьмом! Он схватился за голову, словно пытаясь удержать свои мысли в узде. Минджи осторожно поднялась с пола, наблюдая за его движениями, чувствуя, как её страх снова возвращается. — Расскажи мне, — произнесла она, стараясь сохранить спокойствие. — Помоги мне понять тебя. Чонгук замер. Он тяжело дышал, его плечи сотрясались от напряжения. Он посмотрел на неё, и его лицо исказилось болью. — Ты хочешь знать? Хорошо… Я расскажу.

***

— Мне было четырнадцать. Чонгук смотрел в одну точку на стене, его голос стал низким и отстранённым, словно он вспоминал самые болезненные моменты своей жизни. — Мы с мамой возвращались со школы. Я сидел на переднем сиденье, болтал что-то про друзей, планы на каникулы. Она смеялась… а потом… всё произошло слишком быстро. Этот чёртов грузовик выехал из ниоткуда. Я даже не успел понять, что произошло, пока не почувствовал, как что-то тёплое течёт по моему виску. Я открыл глаза и увидел её… Она была вся в крови, глаза были открыты, но пустые. И в тот момент я понял, что её больше нет. Он замолчал, его руки сжались ещё сильнее, и Минджи видела, как его кулаки белеют от напряжения. — После этого отец ушёл в запой. Он винил меня. Каждый вечер я слушал, как он орёт на меня, терпел когда бил меня за то, что я был в машине с ней. За то, что я не мог ничего сделать. Каждый его удар был как подтверждение того, что я недостаточно хорош, чтобы жить. Чонгук нервно засмеялся, его смех был полон горечи и боли. — Они говорили, что это травма. Что у меня возможно раздвоение личности. Я помню, как пытался лечиться, но с каждым сеансом чувствовал себя хуже. Эти врачи… Они пытались запереть меня в стенах своего мира, как будто я какое-то чудовище. Я бросил всё. Я не мог больше смотреть на себя в зеркале. Он перевёл взгляд на Минджи, его глаза потемнели от воспоминаний. — Я пытался жить нормально, Джи. Пытался быть для тебя тем, кем ты хотела меня видеть. Но каждый раз, когда я смотрю на тебя, что-то щёлкает. Это как дыра, которая становится всё больше, поглощая меня. И я не могу остановить это.

***

Минджи видела, как его тело сотрясается от подавляемого гнева. Она сделала осторожный шаг вперёд, боясь спровоцировать очередную вспышку. — Ты не должен бороться с этим в одиночку, Чонгук, — произнесла она мягко, её голос был тёплым, успокаивающим. — Я здесь. Я с тобой. Чонгук посмотрел на неё, и на его лице мелькнуло выражение глубокого сожаления. Но в следующее мгновение его глаза снова загорелись гневом. — Ты думаешь, я могу просто всё это исправить? — он шагнул к ней, его движения были резкими, агрессивными. — Думаешь, твои слова могут исправить меня? Он схватил её за плечи, его хватка была болезненной, но Минджи не сделала ни одного движения, чтобы освободиться. Она смотрела прямо ему в глаза, её сердце колотилось в груди, но она оставалась неподвижной. — Я тебя не прошу себя исправить, — прошептала она. — Я прошу тебя дать себе шанс. Чонгук замер. Его глаза были полны противоречий. Он держал её слишком крепко, но потом, как будто что-то внутри него сломалось, он отпустил её, резко отступив на шаг назад. Его руки тряслись, а глаза были полны слёз. — Прости… — произнёс он сдавленным голосом. — Я не могу… Он отвернулся от неё, стиснув зубы. Минджи осторожно подошла к нему, обхватив его за плечи. Она чувствовала, как он дрожал, и впервые за долгое время в его объятиях она не чувствовала опасности. Только боль, разъедающую его изнутри. — Мы справимся, — сказала она, стараясь не дать своему голосу дрогнуть. — Ты не один, Гук. Он снова обнял её, крепко прижимая к себе, но в этих объятиях не было угрозы — только отчаяние и страх. Минджи чувствовала, что её страх перед ним почти исчез, уступив место чему-то новому. Она знала, что должна бояться его. Но вместо этого она хотела помочь ему.

***

Они стояли, обнявшись в мёртвой тишине заброшенного дома. В этих объятиях не было ни угрозы, ни прежней холодности. Только боль и отчаяние. Минджи чувствовала, как сердце Чонгука колотилось так же быстро, как её собственное. Он больше не был тем жестоким человеком, который несколько часов назад повалил её на пол, насильно удерживая. Сейчас перед ней стоял Чонгук, которого она когда-то любила, но который потерялся среди собственных демонов. Она не знала, что будет дальше, и не знала, сможет ли действительно помочь ему. Но в этот момент она видела только его страдание и осознавала, что как бы ужасно всё ни было, она не может просто отвернуться. Минджи аккуратно отвела голову, посмотрев ему в глаза. Они были полны слёз, но эти слёзы не были вызваны болью или злостью — это были слёзы человека, который осознал всю тяжесть своего существования. — Ты не должен быть таким, — сказала она тихо, почти шёпотом. — Это не ты. Я знаю, что ты хороший человек, Чонгук. Чонгук посмотрел на неё, и его лицо исказилось от внутренних противоречий. Он хотел верить ей. Но каждый раз, когда он думал, что может стать лучше, тьма снова поглощала его. — Я не могу, Джи, — его голос дрожал. — Я пытался. Но каждый раз что-то идёт не так. Я ломаю всё, к чему прикасаюсь. Я ломаю тебя. Он снова отступил назад, как будто не мог позволить себе быть ближе. Его руки дрожали, и Минджи заметила, как напряжение нарастает в его теле. — Чонгук, послушай меня, — она сделала шаг вперёд, стараясь удержать его внимание на себе, прежде чем гнев снова захватит его. — Ты не один. Мы можем вместе найти выход. Ты можешь бороться, если я буду рядом. Но его лицо внезапно исказилось от боли и ярости. Он резко развернулся, схватив ближайший стул и с силой бросив его в стену. Минджи вскрикнула, инстинктивно отступая на шаг назад. Шум разбившейся мебели эхом отозвался в её ушах, и она снова почувствовала нарастающий ужас. Всё, что она говорила, не достигало его. Чонгук снова превращался в того человека, которого она боялась. — Ты не понимаешь! — он закричал, его голос был полон боли. — Я не могу исправиться! Я монстр, Джи! — он сжал кулаки, его тело дрожало. — Каждый раз, когда я думаю, что всё будет хорошо, снова теряю контроль. Минджи застыла. Она понимала, что он на грани. Любое её слово могло стать последней каплей, и тогда он снова обрушит на неё всю свою ярость. Но теперь она видела больше, чем просто злость. Он ненавидел себя. И эта ненависть разрывала его изнутри. — Я не могу тебя потерять, — произнёс он, срываясь на крик. — Ты — единственное, что у меня есть. Но я больше не могу… я не могу быть нормальным. Я больше не знаю, кто я. Слёзы катились по его щекам, и Минджи, видела перед собой не взрослого мужчину, а 14-летнего подростка, на которого много всего навалилось. Несмотря на страх, она шагнула к нему. Она знала, что этот шаг может быть опасным, но в этот момент она видела в нём не угрозу, а человека, который сам себя разрушал каждый день. — Я не прошу тебя быть идеальным, — её голос был тихим, но твёрдым. — Я прошу тебя дать себе шанс. Ты можешь быть другим. Я знаю это. Она снова положила руку на его плечо, надеясь, что это прикосновение вернёт его обратно. Чонгук на мгновение замер, его дыхание стало неровным. Он посмотрел на неё, и его взгляд медленно смягчился. Но боль, скрытая глубоко внутри, не исчезла. Он снова был на грани. — Почему ты не боишься меня? — срывающимся голосом спросил он. — Я же мог… Я же могу причинить тебе боль. Снова. Минджи посмотрела ему в глаза, её взгляд был полон решимости. — Потому что я знаю, что это не ты, — тихо ответила она. — Я знаю, что ты не хочешь этого. Ты борешься. И я вижу это. Чонгук снова замер, его руки сжались в кулаки, и он, казалось, боролся сам с собой. Затем его тело расслабилось, и он снова позволил себе прикоснуться к ней. Его руки медленно обняли её, но в этих объятиях не было прежней грубости. Он держал её бережно, но крепко, как будто боялся, что она исчезнет, как дым. Минджи ощутила тепло его тела, но внутри неё оставался едва уловимый страх. Она не могла больше игнорировать то, что происходило. Он был сломан, и этот разлом мог затянуть её в тьму. Но она не могла уйти. Её ноги словно приросли к полу, а сердце говорило оставаться.

***

Ночью, когда они лежали на старом матраце, Минджи снова чувствовала его объятия. Его руки крепко сжимали её талию, но не грубо — с каким-то трепетом. Чонгук лежал так близко к ней, что она могла чувствовать его дыхание на своей коже. Минджи закрыла глаза, стараясь не думать о будущем. Её мысли плавно переходили от страха к чему-то новому, неясному. Возможно, это было желание помочь ему. Возможно, это была старая любовь, которая не умирала, несмотря на боль и насилие. А может, это было нечто, заставляющее её видеть в нём не угрозу, а жертву. Она не знала, что будет завтра. Но сейчас она была рядом с ним, и этот момент казался ей спокойным. Почти идеальным, несмотря на всё, что произошло. Чонгук слегка подвигался, и Минджи ощутила его губы на своём виске. Этот жест был таким нежным, таким тёплым, что на мгновение её страхи отошли на второй план. Но она знала, что тьма, которая живёт внутри него, может снова поглотить их обоих. — Всё будет хорошо, — прошептал он, его голос был мягким и тихим. Минджи не ответила. Она просто закрыла глаза и позволила себе поверить в эти слова хотя бы на один короткий момент.

***

Утро принесло с собой новую волну напряжения. Чонгук проснулся первым. Его взгляд был сосредоточен на том, что происходило за окном, а его лицо снова казалось замкнутым, словно он был далеко от неё. Он уже не был тем нежным человеком, который держал её ночью. — Что ты будешь делать дальше? — осторожно спросила Минджи, чувствуя, как между ними снова нарастает стена. Чонгук медленно повернул голову, его глаза снова затуманились. — Мы уедем отсюда, — сухо ответил он. — Найдём место, где никто не сможет нас найти. Минджи замерла. В его словах не было прежней ласковости. Чонгук снова был другим. И это пугало её.