Глава Тринадцатая. Бордель ч.2

      Очухавшись спустя некоторое время и немного проморгавшись, натыкаюсь на очень внимательный взгляд алых глаз дроу.       — У меня к тебе очень… Очень много вопросов, девятнадцатилистный оборотень Без.       Не успеваю даже мявкнуть в ответ, как выскакивает сообщение:       ВНИМАНИЕ!       «Применив неизвестные умения, Вы успешно закрыли два часа из трёх часов и пятнадцати минут. Оставшееся время Резонанса Душ — один час и пятнадцать минут. Пожалуйста, продолжите прерванный сеанс совместной культивации, или все усилия обнулятся».       9,8,7,6,..       «Какое ещё к бесам продолжение? О чём эта программа говорит? Всё обнулится?! Ну уж нет!» Произношу это в голове и внезапно понимаю, что член-то мой по самое „не балуй“ погружён в пиздёнку Трис, а сама она лежит на мне, отчего наши взгляды и были так близко. И когда только успела? Неужели произошедшего мало показалось? Во „отжигает“ деваха! Походу реально нимфоманка.       Пока размышлял, дроу внезапно наклонилась ко мне и поцеловала, крепко обняв за шею.       ХААаа!       Так женщины что — тоже внутренне чувствуют в такой момент, ка́к именно надо поступать? Ну дела! Или это только у Трис такое? Надо будет за Марлой понаблюдать. Хочу с ней второй раз. Понять бы только, ка́к его запустить.       А спустя ещё мгновение меня „накрыло“.       Всё было как и с сероглазой, только Трис довольно спокойно отнеслась к тому факту, что член мой скользит в ней на всю амплитуду, поро́й грозя выскочить наружу, но гибкое тело дроу словно бы само отслеживает все подобные движения и в такие моменты сильным толчком загоняет чуть было не выскочивший „клинок любви“ обратно в „ножны“. И какие же это прекрасные „ножны“, приходится констатировать прямо по ходу дела. Пиздёночка узенькая, ребристая, а ведь я сейчас чувствую всё в десятикратно усиленном ощущении. Интересно, а у неё тоже так? Эхх, и почему я не спросил об этом у Марлы после прошлого раза.       Открываю глаза и, встретившись с двумя полыхающими углями от костра, словно бы их раздувает вечерний шалунишка-ветерок, понимаю, что с ней творится либо то же самое, либо нечто весьма схожее. Девушка явным образом находится в прострации, в неком трансе, но он не такой мощный и концентрированный, как финальная энергия Илассы при запретных удовольствиях. Скорее тут подойдёт определение „тантрический секс“.       Я медленно „погружаюсь“ в зрачки алых глаз Трис, словно мотылёк в смолу хвойного дерева. Вязну в их магическом очаровании. Вырваться из их притяжения нет ни возможности, ни желания. Кроме нас двоих ничего больше сейчас не существует и не имеет значения.       Ощущаю краешком сознания, как член, не менее медленно и неотвратимо, миллиметр за миллиметром, уходит вглубь тугой писечки дроу, захваченный „в плен“ её „голодным“ естеством, и тут не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы предсказать будущий закономерный финал. „Пленнику“ для освобождения однозначно придётся хорошенько раскошелиться, полностью утолив пожирающий писечку „голод“. Как собственными движениями, так и, что гораздо более важно, густой белой спермой, так любимой и этой, и другими такими же „хищницами“.       Но страха НЕТ! Во всяком случае, пока что. Без боя точно никто „кефирчик“ не отдаст!       НАС НЕ ЗАПУГАТЬ!

+++

      Прихожу в себя от движения чужого языка во рту. Трис мерно двигается вверх-вниз по стволу. Это что за видения такие были только что? Хренасе меня накрыло! Хищные голодные пиздёнки, ну надо же! Вот так „утонул“ в глазах дроу. Это что, был кусочек её внутренней тьмы в вольной интерпретации?       Ах-х! Девушка буквально вышибает из меня стон, применив особую влагалищную технику, и все глупости резко уходят на двадцать третий план.       Включаюсь в любовную игру, получив в награду одобрительный полукивок головой и разовое закрытие век. Трис поняла, что я снова в норме.       Примерно каждый двадцатый толчок заставляет остроухую стонать мне прямо в рот. Методом „научного тыка“ определил недавно, что вполне могу в эти мгновения оторваться на шесть-восемь секунд от поцелуев и пройтись губами по нежной коже шеи или мазнуть языком по одному или обоим соскам, заставляя дроу растягивать стон немного дольше. Я-то ладно, уже второй раз прохожу через процедуру совместной культивации, а вот тёмную колбасит совершенно не по-детски.       Пока энергия резонанса полминуты находится во мне, она ещё с горем пополам терпит, а вот когда та, через член, начинает „вливаться“ ей в матку — дроу буквальным образом начинает всю мелко-мелко трясти, словно от озноба. В эти моменты стараюсь быть головкой члена как можно ближе к её матке, чтобы энергия поскорее вошла внутрь девушки.       Ощущения совершенно запредельные. Я словно бы кончаю этой энергией прямо в Трис в эти мгновения. Это настолько приятно, что кончать по-настоящему даже не хочется. Такие мысли просто не приходят в голову. Каждую минуту „изливаюсь“ в девушку подобным суррогатным образом, и она это чувствует именно так, как чувствую я. Энергии резонанса в наших телах сейчас столько, что никакой усталости нет и в помине. Только удовольствие от совместных ощущений.       Очень необычная техника. ОЧЕНЬ!       Тем не менее один раз я всё же спустил в эльфиечку по-настоящему, минут этак сорок назад, заполнив матку свежим семенем, и сейчас намереваюсь сделать это повторно. Пытаюсь перекатить девушку на спину и начать, но не тут-то было. Она хочет принять мои финальные толчки находясь всё так же сверху. Ну хорошо. Сделаем по-твоему. Ох, как же сверкают сейчас её глаза!       Трис чувствует моё желание кончить! И сама хочет этого! Сильно! Очень сильно!       Предпоследний толчок! И ещё один! Вот он-то уже точно предпоследний. С каждым разом их скорость и амплитуда становится всё больше, а усадка тёмной эльфийки на член всё глубже.       И, наконец, финальный!       Чувствую, как хуй своей головкой врывается прямо в матку и изливаюсь, уже не контролируя семяизвержение и последние микротолчки бёдрами. Оба крепко обнимаем друг друга за шеи, а Трис ещё и ногами жёстко фиксирует меня в финальной позиции, не позволяя головке члена выйти из матки.       И вот только сейчас на нас накатывает некоторая усталость. От выскочившего окошка нового сообщения отмахиваюсь, как от надоедливой мухи, мысленно смахивая его вниз. Пото́м почитаю, если, конечно, тут существует такая возможность.       Трис неотрывно сверлит меня чуть усталым, но неимоверно довольным взглядом, и я понимаю, что вот теперь-то уже точно влип по полной программе. При этом мы и не думаем прекращать целоваться. Вот же крепко как накрыло обоих! Да уж.       „Отпустило“ нас только минут через пятнадцать, не меньше. Тёмная перестала „сосаться“ со мной и принялась покрывать нежными поцелуями подбородок и шею, словно таким образом расплачиваясь со мной за испытанное удовольствие.       А вот уже́ после этого она внезапно начала́ ставить на моей шее засосы, словно помечая „своё“, и я теперь не знаю, как на это реагировать. Никаких инструкций от Марлы на сей счёт не поступало, но сомневаюсь, что другим клиенткам может понравиться такой явный знак собственности на парии от хрен пойми кого.       В конце концов всё же решаю, что это не особо критично и можно потерпеть, тем более что моя регенерация, скорей всего, справится с подобной „проблемой“ буквально за несколько минут. Только вот тугое сжатие возле корня ствола так никуда и не делось, как и максимальное погружение головки члена в матку.       Ей такое нравится, да? Как интересно!       Но рано или поздно и это заканчивается, и теперь уже́ полностью пришедшая в себя девушка, неотрывно смотря мне в глаза, твёрдо произносит: «Кто ты, раздери меня Мархуз, такой, и как ты этому научился?»       Нда. Вот уж попал, как йух в рукомойник.       Надо что-то говорить, и быстро, но никакой „домашней“ заготовки просто-напросто не существует. Не озаботился заранее, идиота кусок. Идти в отрицалово? А что́ ещё остаётся. Говорить правду уж точно пока не стоит, иначе, рано или поздно, некие неизвестные могут увезти куда-нибудь в подвал с отличной звукоизоляцией и начать резать „на опыты“.       Секс — это, безусловно, хорошо, но кроме имени и того, что трахается она как боги… кхм… я пока об этой мадам не знаю ничего. Очень хочется ей верить, но пока всё же сто́ит поостеречься.       Сыграть под дурачка? Ничего не знаю — оно само?! Хмм… А это вариант. Да и ничего лучше под рукой всё равно пока нет.       — Понимаешь, Трис, оно САМО поро́й срабатывает, как и должно. В такой момент я просто внезапно ощущаю, неким внутренним озарением, что можно заняться запретными удовольствиями без всяких негативных последствий для женщины. Целуя твои ножки, почувствовал, что прямо сейчас можно. Вот и всё, — смотрю самым честным взором в задумчивые глаза тёмной эльфийки.       Купится или нет?       Пауза растягивается, словно конфета-тянучка.       .… , … … .       Ну ответь уже хоть что-то! Не молчи так долго!       — Хорошо, думаю, я поняла. И как часто у тебя подобное происходит? — девушка словно бы не заметила, что обозначил я в ответе лишь запретные удовольствия, минуя то, че́м мы занимались последние полтора часа.       — Я это ещё и сам не понял. Началось совсем недавно. Кстати, Трис, а почему ты так туго пережимаешь мне корень ствола?       — О, ну это как раз таки просто. Я не хочу, чтобы твоё семя вытекало из меня, а твой член сейчас — лучшая затычка для этого. Плюс мне так нравится ощущать то, как ТЫ вошёл МНЕ в матку. Это ТАК заводит! Заполнишь меня ещё разочек? — она уставилась на меня глазами похотливой бестии. Вот же женщины в этом мире! Нимфоманка на нимфоманке!       — Может, не сто́ит? Это будет уже не столь приятно, как было ранее, — делаю робкую попытку воззвать к голосу разума тёмной эльфийки.       — Ничего, я это как-нибудь переживу. Да и время моё ещё не закончилось. С полчасика ещё точно есть, — дроу и ухом своим острым не повела на мою попытку соскочить с темы.       — Тогда я не против. Ты будешь вести́?       — О Да, сладенький! — Трис приподняла таз совсем чуть-чуть, но, почувствовав, как головка члена выходит из матки, сразу же снова села на меня до отсечки. Теперь весь секс снова принял очень медленное и тягучее действие, но, судя по всему, это не вызвало у Трис и малейшего намёка на неудовольствие. Тем более что девушка явно уже удовлетворена нашими предыдущими действиями, просто хочет под конец „свидания“ побаловать эго, ощутив свою власть, свой контроль над понравившимся парием, ведь удовлетворение от похода в бордель может быть не только физическим, но и моральным.       Трис не меньше двадцати минут елозила на мне подобным образом, стимулируя головку члена непонятными сексуальными техниками тёмных эльфов, и, наконец, победно полузарычав на выдохе: «ДААааа!» — кончила снова, филигранно доведя до пика и меня самого́, впившись при этом в ключицу довольно болезненным укусом. Мгновением позже она отпрянула от тела вверх на распрямившихся в локтях руках и уставилась на моё лицо испуганным, тревожным взглядом.       — Пожалуйста, прости! Иногда, очень редко, я настолько увлекаюсь, что из меня начинают просачиваться некие инстинкты, некие тёмные желания. Они мне не нравятся! Я их боюсь! Боюсь, что больше не смогу наслаждаться обычными запретными удовольствиями, перейдя на… — Трис замолчала, словно не хотела даже произносить вслух то, что́ терзало душу. — В такие моменты мне хочется причинить партнёру боль, словно это часть совместной игры. Только вот это не так. Никто не хочет терпеть от меня такие „игры“ по своему желанию. А без встречного желания неинтересно.       Глаза́ дроу наполнились печалью, и мне вдруг нестерпимо захотелось обнять её и утешить. Да и место укуса уже почти не болит. Резко хватаю правой рукой опешившую от такой внезапности Трис в охапку и с силой придавливаю к себе, а левой в это же время прижимаю остроухую головку к своей груди возле шеи. Лежу так некоторое время, ощущая, как медленно успокаивается быстро стучавшее сердце пепельноволосой.       Убедившись, что девушка успокоилась, убираю руки с головы и торса, и дальше лежим уже просто в тишине, наслаждаясь моментом некоего молчаливого единения.       Внезапно голова Трис приходит в движение, забавно махнув перед глазами кончиками длинных острых ушей, и мои губы накрывает поцелуем.       Тёплым. Спокойным. Чувственным.       Только вот похоти в нём нет теперь ни на грош. Это длится недолго, всего лишь несколько мгновений. Пото́м она отстраняется и уже несколько иным взглядом смотрит на меня.       — Лучше не делай так больше, Без, если не собираешься всерьёз украсть себе моё сердце!       И-НА-ЧЕ. ПО-ТОМ. У-ЖЕ. Я. УК-РА-ДУ. ТЕ-БЯ. И. У-ВО-ЛО-КУ. В. ГО-РЫ!       И ПЛЕВАТЬ мне в тот момент будет и на изгнание, и на погоню! Го́ры большие! А подземелья под ними ещё больше! Я НАЙДУ где НАМ жить!       А ведь она это сейчас вполне серьёзно. Меня, без шуток, проняло до печёнки! Фантастическая девушка. Если в этом мире ко мне и дальше будут приходить только такие, я, наверно, разорву себе сердце, ведь каждая из них обязательно захочет забрать себе его кусочек.

++++++

      Трис ушла не меньше четырёх часов назад, а я всё никак не могу ментально прийти в себя. Неизвестно, че́м для меня обернётся то, что спалил перед ней возможность заниматься с девятнадцатилистным запретными удовольствиями без малейших побочных эффектов.       Ещё и этот её весьма прозрачный намёк на любовь до гроба. Не думал, что она так близко к сердцу воспримет мою нежность. Как бы дров не наломала! Девушка она, конечно, очень эффектная и горячая, но собственное похищение пока никак не входит в мои планы. Надо будет пото́м аккуратно вложить в остроухую головку, что бежать никуда не надо и жить мы можем и в городе вполне себе хорошо. И встречаться тоже.       Надеюсь, она будет держать язык за зубами, хотя бы пару недель, а иначе, боюсь, меня просто порвут на тонкие меховые лоскутки серого цвета. И всё же, уходила Трис, вне всяких сомнений, гружёная, как АН124 „Руслан“ перед взлётом. Да уж. Задал я беловолосой головушке работы. „Домашка“ ей на выходные, ёпта. Не удивлюсь, если дроу лишь тактично сделала вид, будто не поняла отличий обычного секса от того, че́м занимались с ней мы.

+++++

      По всему выходит, что посещений сегодня больше не состоится.       Пойти сходить на свежий воздух, что ли. Надоело до чёртиков сидеть в четырёх стенах, да и солнечный диск давно уже укатился на ту сторону дома, погрузив комнату в этакий печальный полусумрак, когда тьма ещё полностью не появилась, но небольшая её часть уже вовсю смотрит на тебя из-под кровати своими бездонными чёрными буркалами. Смотрит… и облизывается.       Пора́ проветриться.       Надеюсь, это не запрещено.       Сказано — сделано.       Спускаюсь на первый этаж и, пройдя мимо кассы, иду в направлении выхода, поймав на себе недоумённый взгляд кассирши.       Выхожу наружу и, пройдя несколько шагов, сажусь на ступеньку крыльца, с удовольствием вдыхая свежий вечерний воздух с запахами стряпни и ещё целой обоймы иных всевозможных. Местное светило тут же начинает весело пригревать тело остатками дневного жара, поднимая настроение и заставляя сладостно жмуриться.       Снимаю форменную верхнюю одежду и, раскинув руки чуть в стороны и назад и оперевшись на них, начинаю получать витамин Д. Глаза́ сами собой закрываются, но спать не хочется, лишь сладостно дремать, купаясь в солнечной неге.       Проходит некоторое время, и возле уха раздаётся девичий голосок: «Почему ты сидишь тут, новенький?».       Открываю глаза, вынужденно прищуриваясь от солнечных лучей, и, обернувшись, вижу кассиршу Гюрáзу собственной персоной, стоя́щую за моей спиной.       — Захотелось подышать свежим воздухом. Это что, запрещено? — вглядываюсь в забавную мимику подошедшей. В ней сейчас словно бы борются два начала. Одна часть хочет порядка и чтобы я ушёл внутрь, а вторая жаждет присесть рядом и поговорить.       Через несколько мгновений порядок в её голове побеждает.       — Вообще-то да! — она важно выпячивает нижнюю губу, явно пытаясь показать, что имеет в борделе некоторый вес. — Тебя могут похитить богатые аристократки и увезти к себе в загородное поместье или вообще неизвестно куда.       — И зачем им это? Меня же нельзя использовать для запретных удовольствий. Неужели забыла, что́ тебе сказала Марла? — продолжаю щуриться от слепящего глаза солнца, но тем не менее замечая переферийным зрением, что возле ограды борделя стоят несколько группок переговаривающихся между собой горожанок и карета. До них не такое уж и большое расстояние. Метров двадцать от силы. Ничего из этого не было, когда я выходил. Неужто Гюрáза права́ и мне сто́ит опасаться за свою тушку. Как-то я уже привык, что обычно опасаются меня, и теперь подобная информация просто не желает признаваться головой как реально возможная.       — Ты не понимаешь! Парий, даже такой, как ты, без запретных удовольствий, — всё равно очень и очень ценен, ведь с ним можно каждый день заниматься и обычным сексом, а потому легко могут найтись горячие головы, что посчитают для себя возможным незаметно похитить тебя, — девушка делает паузу, а потом продолжает очень тихо бормотать слова себе под нос, но я, напрягши осязание, всё же смог их расслышать, — только вот судя по тем звукам, что доносились из-за двери твоей рабочей комнаты, все эти разговоры — абсолютная ложь. Я знаю эти рычания и стоны. Это ТОЧНО были Запретные Удовольствия, и они исходили из комнаты тридцать семь.       Сижу в некотором офигевании. Это что же, за нами с Трис, получается, подслушивали?! Ну и дела. Впрочем, было бы наивно надеяться надолго сохранить тайну работающих листиков, тем более в борделе. Рано или поздно информация, что я всё-таки могу использовать свои метки, уйдёт „в народ“. А вот что́ случится потом, одной Илассе, наверное, ведомо.       Вижу, как неподалёку от общей массы толпящихся горожанок останавливаются две копейщицы, начиная пристально буравить моё обнажённое тело похотливыми взглядами.       Возле первой кареты останавливается вторая. На дверках обеих видны изображения каких-то гербов, но насколько они „круты“ по меркам местной иерархии, я „в душе не ебу“. Шторка на двери второй кареты слегка отодвигается, и из темноты салона некто начинает пристально меня изучать. Не вижу наблюдателя, но отлично ощущаю на себе его взгляд. Или же, что гораздо более вероятно, её. Кхар молчит, значит, волноваться, пожалуй, пока не стоит.       Хотят смотреть?       Ну пускай.       Улица ведь общественная, а не частная, да и я тут устроил небольшой сеанс обнажёнки, и женщины в этом ничуть не виноваты.       Когда возле первых двух карет остановилась третья, Гюрáза не выдержала и произнесла: «Пойдём внутрь, оборотень. Здесь становится небезопасно. Я немного знаю геральдику. Третья карета принадлежит посольству светлых эльфов. Если какой-то из них не понравится твоё обслуживание, у госпожи Кристы могут быть проблемы.       Ну вот. Посидеть „на солнышке“ спокойно не дают. Уходить не хочется, но и в словах кассирши, безусловно, есть здравое зерно.       Поднимаюсь и, закинув верхнюю одежду на плечо, поворачиваюсь к девушке: «Ну веди, Сусанина».       Игнорируя полный непонимания взгляд кареглазки, подхожу к ней и, поравнявшись и положив руку на плечо, произношу: «Ну что, мы идём, о нимфа очей моих?!»       Судя по чуть „вспыхнувшему“ личику, таких слов девушке ещё не говорили. Делаем вдвоём буквально пару шагов, и, не успели ещё попасть внутрь здания, в спины нас настигает свист хлыстов и команды лошадям трогаться с места. Оборачиваю голову и вижу, как отъезжают два первых экипажа. Третий пока остаётся на месте.       Прохлада первого этажа принимает нас в свои ласковые объятья. Иду по коридору, всё так же продолжая держать ладонь у девушки на плече. Радует, что она не делает попыток вырваться или скинуть с себя мою руку. Мне позарез нужен ещё хоть кто-нибудь, кроме Марлы, с кем можно будет иногда перекинуться парой-тройкой слов.       Не успеваем мы дойти до кассы, как входная дверь снова открывается. Оборачиваюсь и вижу светлую эльфийку с зелёными глазами и такими же волосами. В тоне одежды также почти везде превалируют тëмно-зелёные нотки, а конкретно — на сапожках и верхней одежде в виде чего-то, отдалённо напоминающего красиво сделанный корсет.       Пока она вышагивает по коридору по направлению к нам, взглядом невольно залипаю на светло-серые не то легинсы, не то ещё что-то очень и очень на них похожее. Взору предстают явно бритая писечка и стройные ножки девушки, настолько плотно обтянутые этими сверхоблегающими произведениями ФАПажного искусства, что буквально против воли делаю судорожное сглатывание, ощущая, как дёргается туда-сюда кадык.       Какая же красота! Кто же, интересно, надоумил её одеться сегодня именно так? Я бы хотел от всего сердца пожать его и её руку. Как представлю тот момент, когда она повернётся на выход и начнёт рисовать своей попкой…       ВСЁ, БЕЗ! Всё! ДОВОЛЬНО!       Хватит пялиться на прелестницу, иначе я за себя не ручаюсь и могу прямо тут разыграть одну из сцен сказки о сером волке и Красной шапочке. Её взрослую версию, конечно же.       Отпускаю плечико Гюразы и отхожу к стене, облокотившись о неё спиной и сложив руки под грудью. Светлая подходит к окошечку кассы, всю дорогу до него не сводя с меня взгляда, и, повернувшись ко мне своей умопомрачительной задницей „в облипку“, на несколько мгновений замирает, читая сегодняшние объявления. Время от времени она оборачивается и кидает на меня изучающие взгляды, а я в ответ беспрерывно сканирую своими „рентгенами“ её крепкий, сочный жопец.       Кажется, у Марлы очень скоро может появиться конкурентка за моё желание сделать ей ануслинг. А может, и чего посерьёзнее. Сами собой в памяти внезапно всплыли пошлые стишки из далёкого прошлого:       «Что за жопа — как орех!       „Расколоть“ её — не грех!       А „расколоть“ её поможет!       Киножурнал: „Мой Хуй Всё Может!“»       Делаю, казалось бы, совсем „невесомый“ смешок, но острое ушко эльфийки мгновенно реагирует на него, слегка дёрнувшись, а следом и его хозяйка делает ко мне мгновенный разворот.       — Я тебя здесь раньше не видела, — Мгновение — и зеленоглазка уже стоит возле меня. — Новенький? Когда поступил? — внезапно её взгляд останавливается на моей шее, после чего зелёные глаза начинают изображать не что иное, как полнейшее офигевание.       Между тем по новой слышится звук открываемой входной двери, и в коридоре появляются ещё две эльфийки. Красноволосая и розоволосая прелестницы, быстро найдя взглядом меня и зеленоглазку, начинают движение к нам.       Подойдя ближе и остановившись от нас метрах в полутора, розовая, с кислым личиком, изображающим вселенскую скуку, обращается к первой слегка заплетающимся голосом: «Мирабэль, зачем ты бросила нас с Карнэ́ в карете и пошла в эту третьесортную занюханную дыру на окраине? Мы ведь ехали в элитное заведение в центре города! Только не говори теперь, что у тебя нет денег! Ты проиграла Карнэ́ дуэль и обязалась предоставить ей на весь вечер пария из люксового борделя по типу „Восходящего по небесной лестнице“, а теперь просто хочешь „дать заднюю“? Я была о тебе лучшего мнения!       В этот момент на этаже появилась Марла, которую, по всей видимости, позвала кассирша, ибо я видел, как она что-то говорила в амулет связи совсем недавно. Мазнув по мне мало понятным взглядом, Марла поздоровалась со всеми тремя, после чего та, которую назвали Мирабэль, и „розовая“ отошли с ней чуть дальше по коридору, принявшись о чём-то негромко беседовать.       Рядом со мной осталась красноволосая Карнэ́, что не сводила с меня свои изумрудные глаза буквально с того самого мгновения, как наши взгляды пересеклись. Я же, в свою очередь, откровенно любовался стройняшкой, мысленно представляя наши с ней постельные игры.       Волосы девушки были заплетены в целую прорву косичек величиной с указательный палец взрослого мужчины. В ушах, почти возле шеи, висели золотые серьги с небольшими алыми камушками, ловко вделанными в них ювелиром.       Из одежды на Карнэ́ выделялись всё те же светло-серые „легинсы“, отчётливо обрисовывавшие всю великолепную поверхность бёдер и писечки, а также сапожки с короткой курточкой бордового цвета. Не знаю, что это за последний писк моды у светлых, но глаз радует так, что „шишка“ начинает „дымиться“ почти мгновенно. Сейчас я банальнейшим образом прижимаю елдак руками ближе к телу, ибо он так и норовит выскочить наружу, увидев это „произведение искусства“ светлых эльфов.       Я уже хочу её! Нереально! До дрожи в теле! Да что́ это со мной? Снова проделки Кхара?!       Постояв немного и обдумав некую мысль, девушка подошла ко мне почти вплотную и произнесла довольно приятным, грудным голосом: «Эти метки, они ведь мне не привиделись?!».       — Нет, госпожа, не привиделись, — улыбаюсь едва заметно.       — Но мне кажется, что их у тебя как-то очень уж много. Нереально много! Это ведь некий розыгрыш, да? Фокус? Трюк? — изумрудные глаза эльфийки, казалось, прожгут сейчас во мне дыру.       Самое интересное, что я впервые в этом мире совершенно не мог определить по ним, сколько ей лет, даже примерно.       — Нет, они так же реальны, как наши с вами взгляды, как прикосновения рук, как игра двух тел на одной постели, — я „отклеился“ от стены и, сделав шаг к красноволосой, принялся медленно обходить её по кругу, пальцами ведя по открытым участкам бархатной кожи рук, плечей и даже шейки, продолжая полушёпотом: — Но они готовы открыть свою тайну далеко не каждой. Хотите попробовать получить удовольствие настолько сильное, что о нём не может даже помыслить ни одна женщина этого города, этой страны, этого мира? — сейчас мне на долю мгновения показалось, что моё второе и истинное имя — Сатана, искуситель молоденьких девушек. Только вот как бы не оказалось потом, что стоя́щая передо мной мадам годится мне в бабушки.       Сатана, искуситель пожилых дам, ахахахаха.       — А что́, если я скажу «Да, хочу»? Что́ тогда? — горящие изумруды глаз уставились прямо мне в душу.       — Тогда Вам просто надо оплатить прямо сейчас в кассу три часа со мной, получить персональную скидку в пятьдесят процентов на полгода и подняться вместе на третий этаж. Ну а дальше одной Илассе ведомо, получится наше рандеву или же нет, но что-то мне подсказывает о том, что шанс на хороший исход очень велик.       Эльфийка колебалась лишь пару-тройку мгновений, после чего решительно обернулась и подошла к кассе. Наблюдать за растерянным взглядом Гюрáзы, а после и Марлы с двумя другими светлыми было неимоверно уморительно.       На лицах эльфиек застыло выражение абсолютного непонимания происходящего, ведь, судя по всему, Марла только что дала им негативную версию моего текущего положения в местной иерархии париев.       Немало удивившись сегодняшним расценкам на мои „услуги“, Карнэ́ даже обернулась, снова пристально начав вглядываться в моё лицо, ища подвох и внутренне готовясь к тому, что сейчас подойдëт специальный человек, покажет рукой куда-то под потолок и произнесёт: «Улыбнитесь, вас „снимает“ записывающий кристалл памяти».       Вот только „старые“ мгновения сменялись „новыми“, а ничего подобного и не думало происходить. Как только я увидел, что девушка получила свой кругляш с полугодичной скидкой, так сразу же взял её за руку и совершенно ошалевшую повёл к лестнице.       Не успели мы ещё даже ступить на первую ступеньку, как в спину догнал вопрос от зеленоволосой: «А что — так можно было?!»       Давлю ржач в зародыше, но получается откровенно не очень. Иду и растягиваю лыбу, внутренне надеясь, что Карнэ́ не видит этот „треш“.       Очутившись в комнате и проследив взглядом, как закрывается входная дверь, красноволосая сразу пошла „в атаку“, резко сблизившись и прижавшись ко мне всем телом, после чего принявшись буквально разрывать на мне одежду.       — Покажи мне своё тело! Я хочу увидеть тебя голым! Сейчас!       Треск ткани провозгласил о том, что силу девушка и не думала сдерживать. Не прошло и пары десятков секунд, как я уже стоял возле эльфийки полностью обнажённым. Она села на краешек постели и принялась изучать меня, а в глазах с каждым прошедшим мгновением всё сильнее и сильнее начал разгораться огонёк похоти. Сейчас я почувствовал от неё то, что не осознал внизу возле кассы. Зеленоглазка, как и подруга, тоже была слегка под шафе. Видимо, в карете они вдвоём вовсю отмечали её победу.       — Раздень меня и отнеси в ванную. Надо смыть победный пот, — Карнэ́ откинулась спиной на кровать и задрала ножки вверх, ожидая, когда я начну снимать с неё сапожки. Не став томить клиентку, споро принимаюсь её раздевать. Мгновение — и первый сапожок покинул стройную ножку. Ещё пара мгновений — и к нему присоединился второй собрат. Всё это время она не сводит с меня своего похотливого, но в то же время и несколько ехидного взгляда.       — Интересно было бы узнать, кто же это надоумил хозяйку вашего заведения таким нелепым образом заманивать клиенток? Это’ж надо было такое придумать. Три веточки по девятнадцать листиков.       Ахахахаха.       И сделаны-то, главное, так искусно, словно настоящие. Только вот, в реальной жизни, к сожалению, подобное невозможно, хотя и безумно жаль, конечно. Я бы очень хотела ощутить нечто подобное, пусть даже это будет и с меньшим количеством меток, ибо стандартные три плюс три и прочее подобное давно уже приелось.       А у тебя на шее явный перебор, но смотрится, конечно, весьма „свежо“ и привлекательно. Только вот тут и последней дурочке должно сразу быть понятно, что такое количество меток просто-напросто невозможно. Тем не менее мне очень любопытно, сколько же у тебя листиков НА САМОМ ДЕЛЕ. Думаю, что не больше трёх, иначе бы работал в другом заведении, но играл свою роль внизу ты весьма правдоподобно. Я на мгновение чуть было даже не „купилась“, настолько сильная от тебя шла волна уверенности в собственных словах. Только вот за ложь первородной придётся ЗАПЛАТИТЬ! — голос эльфийки резко посерьёзнел, из него ушли пьяные нотки. — В знак моего хорошего настроения я закрою глаза на явную попытку обмана клиентки, если вылижешь весь мой пот. Впрочем, нет. Сперва остуди мне оранжевую хотелку. И только попробуй не принять внутрь весь напор, ведь с таким количеством меток это будет для тебя неимоверно легко, не так ли?! — аловолосая посмотрела на меня с явным триумфом, видимо решив, что прижала фактами к стене.       Это что — какой-то её фетиш? Любит, когда парий слизывает её пот? Решила таким образом за недорого удовлетворить свои извращённые хотелки? Ну окей. Стало вдруг обидно на такое неверие. Хотел как лучше, но, видимо, не судьба.       — Должен предупредить, что может произойти осечка и сила энергии удовольствия отправит Вас прямиком в бессознательное состояние, — вижу, как в едкой ухмылке расплываются губы светлой эльфийки, — как минимум на неделю!       — Малец! Ты уже переигрываешь! — а ну живо ложись на кровать! На спину! Сейчас я раскрою этот блеф! — красноволосая принялась споро снимать с себя куртку и местный вид леггинсов. Глаза́ её загорелись азартом.       Прошло совсем немного времени, и над моим лицом нависла писечка с коротко стриженными ярко-красными волосиками.       — Рот кто будет открывать?— послышалось сверху с раздражением.       Точно, я и забыл напрочь. Открываю.       Не мудрствуя лукаво, Карнэ́ тут же отточенным движением пристыковала писечку к моему рту. На автомате делаю пробы на запах и вкус. Вау! Ощущаю нежный вишнёвый аромат и такой же привкус. Вино из сакуры. Крепкое. Настоенное. Шибающее по мозгам после первых же нескольких глотков.       — Только попробуй пролить хоть каплю! — голос эльфийки ещё не успел затухнуть, а мне в горло уже бурным горным ручьём низринулись потоки влаги. Тело женщины почти сразу выгнуло дугой, а я почувствовал оранжевое наслаждение, что пошло́ сквозь меня уже немного привычной волной энергии Илассы. А ещё ярко ощущался дисбаланс оргазмических ощущений Карнэ́. Оргазм, накрывающий сейчас женщину, был настолько мощным, настолько дисбалансным, словно она — радиоприёмник на тридцать шесть вольт, который по ошибке подключили к сети двести двадцать.       Помимо, собственно, мощности потока, что само по себе было для женщины не так уж и опасно, я улавливал в нём множество паразитных наводок и чужеродных вкраплений от энергии проклятой крови, которая и привела впоследствии к почти мгновенному эффекту „перегрева“ внутренних каналов выхода энергии Илассы и закономерному отключению пользовательницы от божественной сети. Можно назвать это сработкой защиты в виде вырубившегося „автомата“.       Немало удивившись вначале тому факту, что внезапно на́чал распознавать и разбираться в различных по своему виду и назначению энергиях, чуть позже услышал внутри головы лёгкое покашливание, и всё сразу встало на своё место. Это не я научился видеть и понимать токи энергий, это Кхар мне ненавязчиво всё показал и даже местами кое-что „разжевал“.       Всего каких-то несколько мгновений — и повторился мой печальный опыт с Гислен, только красноволоска начала́ заваливаться не вперёд, а назад, при отстыковке от меня облив струёй мочи подбородок и грудь с животом.       Нда. Приехали. Конечная. Всем пассажирам просьба пройти с вещами на выход.       Встаю злой и разочарованный. Вот и попробуй собери тут сотку разноцветных оргазмов. Проклятье! Хотел как лучше, а получилось как всегда. Обидно! Впрочем, пофиг. Не захотела слушать предупреждение — её проблемы. Но всё равно жаль. Чисто внешне эльфиечка просто конфетка.       Быстро подношу к губам переговорный кулончик: «Марла, ты меня слышишь? Если да, то у меня клиентка в отрубе лежит. Будь так любезна, подойди ко мне в рабочую комнату».       Показалось, что прошло всего ничего, как дверь резко распахнулась и на пороге показались… Зеленовласка и розовая! Хаа! Так они до сих пор ещё оставались в здании.       — Что́ произошло?! Это то самое?! — обе эльфийки выпалили по вопросу, и тут в дверях показалась уже и Марла. Быстро проверив пульс и посмотрев на реакцию зрачка, женщины убедились, что с подругой всё в относительном порядке. Одели. Зыркнули на голого и облитого мочой меня, на Марлу и, подхватив безвольное тело подруги, мгновенно исчезли за дверью. Марла пошла вслед утрясать возможные проблемы, а я двинул в ванную. Вот так и нарабатывается опыт. Хорошая связь с одной эльфийкой совершенно не гарантирует такую же с другой.       Опыт — сын ошибок трудных. Хех…       Сижу голый в кресле-качалке. Надо сказать Марле, чтобы халат мне, что ли, прикупила. Или формы несколько комплектов выдала. Не дело это — вот так, после каждой второй клиентки, голышом щеголять.       Говорят, у дураков мысли сходятся. Марла заявилась через полчаса и принесла с собой три новеньких комплекта одежды, чем заработала от меня себе в карму жирнющий лайк. На мой вопрос про возможные проблемы от светлых, ответила, что они вроде не в претензии и заверили её, что подруга сама виновата. Что’ж, ну хоть тут хорошие новости.       По ходу общения девушка нет-нет да и косилась на меня. Я её понимаю. Знать о побочных эффектах связи со мной и видеть их вживую — это, как говорят в Одессе, две большие разницы. И тем не менее она не преминула напомнить, что после девяти ждёт в своих покоях. Я в этот момент даже обрадовался тому, что, увидев не самое приятное зрелище, Марла тем не менее не отстранилась от меня. Стержень у неё однозначно есть. И крепкий.

+++++

      „Резонанс“ не запустился и во второй раз, заставив меня практически краснеть и крепко задуматься над тем, что же я, или мы оба, делаем не так. Уходил из комнаты Марлы с тяжёлым сердцем. Она ничего не сказала, лишь проводив взглядом, но поро́й именно молчание может быть тяжелее любой брани.       Открывая дверь, спиной словно чувствовал в её взгляде: «Я ЗНАЮ, что ты МОЖЕШЬ делать запретные удовольствия!       Ты делал ИХ с тёмной эльфийкой!       ДЕЛАЛ!       Так почему не сделаешь их со мной?! Че́м Я хуже НЕЁ?!       Долго не мог уснуть. Ворочался. Всё время казалось, будто бы за мной кто-то наблюдает. Некстати вспомнилось, что под кроватью притаилась ТЬМА и только и ждёт, когда забудусь и поставлю на пол голую ногу. Ага, разбежался!       Господи, какой же бред поро́й лезет в голову.       — Эй, Кхар, ты тут?       — Абонент выключен или находится вне зоны действия сети.       Я реально „завис“, услышав ответ, но потом понял, что объявление сделано голосом самого Кхара.       — Это не смешно! Мне помощь требуется, а тебе лишь бы постебаться!       — Ты про Резонанс и Марлу? Хочешь спросить, знаю ли я, ка́к его активировать?       — Ну да. А ты знаешь?       — Конечно! И ты бы знал, если’б хоть немного подумал, а не бежал сломя голову к ней в кровать. Вся информация есть в твоей памяти. Просто вспомни, что́ было перед самым запуском, и будет тебе счастье, — под конец голос Кхара превратился в скрипучий голос старого деда. Он, оказывается, и такое умеет.       Вот же чёртов шарлатан! Загадками всё норовит меня задрючить. Вспомнить, значит? Вспомнить… Хмм. Ну ладно. Принимаюсь ворошить прошлое. Наше кувыркание с Марлой после того, как вошли в комнату. Только вот уже столько всего успело после произойти. Внезапно мысли стали тягучими и тяжёлыми. Думать их стало очень тя..же..л…       А пото́м я уснул и уже не услышал, как один ворчливый старик негромко рассмеялся, приговаривая: «Спи, странник между мирами. Утро вечера мудренее».

+++++

      Утром я ощутил себя Менделеевым, только приснилась мне не периодическая таблица элементов, а красные шёлковые трусики Марлы. А пото́м я проснулся и вспомнил остальное. В следующий раз всё обязательно получится!       Утро прошло в уже привычной манере. Марла ничем не выдавала своего отношения к тому, что у нас больше не получается стать ближе друг к другу, держась со мной подчёркнуто вежливо, но в глазах всё же сквозил некий едва заметный холодок отчуждения. Надеюсь, это только до вечера.

+++++

      — Стелла! Ты, что ли? Жива ещё, старая кошёлка! — посреди оживлённой утренней улицы возле здания общественного туалета с яркими, крупными, зелёными и оранжевыми листьями на дверцах, стояла амазонка с русыми волосами, заплетёнными в две симметричные косы, опускавшимися чуть ниже плечей. Яркие голубые глаза на загорелом и слегка обветренном от недавнего перехода через степь лице смотрели весело и задорно. Кривоватая перегородка носа из-за неправильно сросшейся старой травмы ничуть не портила при этом волевое лицо, словно сошедшее со скульптур древней Эллады, из мира под названием Земля.       — Мирта? Мирта, раздери меня Мархуз! — через пяток метров от женщины с косичками, оправляя одежду после посещения оранжевой кабинки, стояла шатенка с короткой стрижкой, чей нос и щёки были густо усеяны россыпью веснушек. Карие глаза изумлённо и неверяще всматривались в лицо старой знакомой.       Вскоре женщины воссоединились, крепко, до хруста в костях обнявшись друг с другом.       — Мирта, хватит, хватит уже! Задушишь же, старая ты медведица! Никогда ты не знала, когда надо остановиться! — веснушчатая уже покраснела, как варёный рак, а голубоглазая всё никак не могла побороть свою давнишнюю привычку тискать своих подруг почти до полной асфиксии.       Впрочем, сейчас она сдерживалась, ведь они уже не молодые девчонки в армейской учебке, а зрелые амазонки, коим уже нельзя вести́ себя как сопливым первокурсницам. К тому же, по слухам, она знала, что подруга по учёбе сделала карьеру, пусть и не смогла в итоге прыгнуть выше головы, но ей и такое сделать не удалось, так и оставшись простой амазонкой, что своим потом и кровью добывает себе хлеб насущный, частенько подвязаясь в весьма опасные походы к проклятым землям.       Тем не менее Стелла явно была выше неё в местной войсковой иерархии, и это требовалось учитывать, чтобы не перегнуть палку и не навредить себе само́й, по какой-нибудь глупой ошибке испортив между ними отношения. Всё же с годами люди меняются… Особенно в столице… Особенно на должностях.       Потому она выпустила Стеллу из объятий, хлопнула кашляющую женщину несколько раз по спине и без обиняков произнесла: «Ты че́м сейчас занята? Может, завалимся куда-нибудь и посидим, как в старые добрые времена? Столько лет ведь не виделись. Есть что вспомнить. Тот ресторанчик на углу Абрикосовой и Виноградной ещё стои́т?       — Нашла что вспомнить! Туда мы ходили на последних курсах, а сейчас нам такое уже не по чину. Нечего молодых соплюшек пугать, — кареглазая наконец-то смогла более-менее восстановить дыхание и продолжила: — пойдём к карете, отвезу тебя пусть не в самый дорогой, но один из лучших ресторанов Валенсии.

+++++

      — Так откуда ты взялась как снег на голову и куда пропала из столицы почти на девять лет? — Стелла всё ещё неверящим взглядом всматривалась в сидящую напротив Мирту.       — Да молодая была, глупая. Услышала, что в Тирраке можно денег по-быстрому заработать. Только вот никто тогда мне не сказал, насколько всё это будет опасно и страшно и что ходить за большой золотой монетой придётся буквально на край света. И про расходники тоже никто и словом не обмолвился, а они порой не просто до́роги, а до́роги баснословно. И про предательство и ложь я тоже узнала уже по факту, — она задумчиво потёрла перегородку носа двумя пальцами, — так что хорошо ещё, что сама до сих пор жива. Домик себе смогла прикупить, но на большее, увы, пока рассчитывать не приходится, а так поро́й хочется уже и с малышнёй повозиться, да только не по карману мне ни женитьба, ни покупка пария. — голубоглазая сжала губы в плотную нитку, посидела так с десяток секунд, а пото́м резко отбросила это настроение прочь от себя.       — Ну так и что, какие новости в столице, че́м „дышит“ местный бомонд? Или лучше расскажи, че́м сама сейчас занимаешься? — Мирта сделала приличных размеров глоток так любимой ею крепкой сливовой настойки, пока они ждут заказанные Стеллой блюда.       — Да что́ тут может быть нового? Все друг друга подсиживают да стучат одна на другую. Сучки аристо выясняют между собой, кто круче и чей кобель самый-самый, пока обычные работницы мирных профессий пытаются свести концы с концами и накопить на свадьбу или просто на нормального молодого пария. Тем уж точно не до жиру. Многим из них и однолистного уже было бы за счастье заиметь. Прямо как в той поговорке: был бы парий по душе, а уж всему, что требуется, я его и сама научу.       — Да уж, Стел, твоя правда. Не с моими доходами мечтать о молодом и многолистном. Хотя мне бы и один плюс один вполне хватило для начала. Особенно когда делают куни, вкладывая в это всю душу и сердце, — молодая женщина уставилась на столешницу невидящим взглядом, полностью погрузившись в воспоминания.       — Хо-о, подруга! Вижу, кто-то весьма сильно запал тебе в сердце. А ну-ка давай, колись, кто этот парий, что у тебя настолько сильно меняется взгляд, когда вспоминаешь о нём? Может, я тоже захочу помочь тебе купить его. Прямо интересно стало, что там за великий куни-мастер. Где ты его встретила: здесь, у нас, или у себя? — взгляд карих глаз Стеллы буквально „воспылал“ интересом, а гу́бы расплылись чуть похабной улыбкой прожжёной любительницы „сальных“ рассказов.       — У себя. Я видела его всего лишь раз в жизни и весьма непродолжительное время, — Мирта вздохнула, чем вызвала новые комментарии подруги.       — Давай уже без этих драматических пауз, Мирта! Не надо тянуть Мархуза за хвост! Рассказывай давай, или лопну сейчас от любопытства!       Я хочу знать всё!       Во всех подробностях!       — Ладно, ладно! Всё так всё, — женщина подняла ладони в примирительном жесте и продолжила рассказ спустя пару секунд. — Это было чуть больше месяца назад. Меня наняли на рынке рабов для сопровождения хозяйки и свежекупленного ею пария. Сопровождение до дома. Лёгкие деньги. Обычно всё происходит без сучка без задоринки, но тут явно получился не такой случай.       Едва мы сели в карету, как он… предложил мне зелёное удовольствие!       — И что из того? — Стелла не могла взять в толк, почему подруга так удивлена подобному факту.       — Да нет, ничего. Совсем ничего, — тут Мирта сделала хитрую моську, уставившись на Стеллу полным ехидного превосходства взглядом, — если, конечно, не брать в расчёт, что сопровождающей с рынка охраннице запрещено заниматься с парием хоть каким-либо видом секса, и уж тем более с сидящим напротив неё, в кандалах, оборотнем.       БАХ!       Раздался громкий стук. Это об стол со всего маху „упала“ челюсть Стеллы, что с мгновенной скоростью стала вспоминать, откуда и когда заявился в столицу объект „серый волк“.       — А как звали того пария? Случаем не Без? — кареглазка собрала волю в кулак и вся подобралась, словно кошка перед прыжком за добычей.       — БЕ-е-ез, — дама с косичками ответила, чуть растягивая слово, пытаясь в этот момент понять, что́ происходит и откуда старая подруга знает имя того самого оборотня. — Но ты-то откуда его знаешь?! Он ведь находится в Тирраке.       — Как много ты о нём знаешь? — взгляд Стеллы стал пронзительным, колким.       — Да, по сути, ничего. Сразу после сопровождения вернулась в гильдию наёмников и оттуда тем же вечером ушла со знакомой группой к горам тёмных эльфов.       Около месяца мы выполняли задание на поимку очень редкой разновидности пещерного паука-шелкопряда. Светлым кровь из носу понадобилась именно такая особь для скрещивания с лесными. Вроде бы у гибридов нить пото́м получается очень прочная и намного более шелковистая. Видела же небось их последнюю моду — штанишки „в облипочку?“ — на этом вопросе Стелла сморщилась, словно зажевала за раз цельный лимон.       Конечно, она знала о штанишках и даже видела их вживую несколько раз. Зависть, поднимавшаяся в ней и других женщинах от созерцания щеголяющих в такой роскошной одежде светлых, вызывала бессильный скрежет зубов и изжогу.       Светля́чки ломили за „свои“ штанишки совершенно умопомрачительную цену и ни в какую не хотели „двигаться“ в сторону снижения. Якобы всё дело в очень дорогом и затратном по обработке сырье.       Головой-то всё это, конечно, разумно и понятно, но не сердцем, которое требует себе такие же ВОТ ПРЯМО СЕЙЧАС! — Ну, значится, оттуда но́ги и растут, — голубоглазая сделала ещё один глубокий глоток из пиалы. — Тёмные за такое не берутся из-за невнятных суеверий. Вроде бы когда-то давным-давно явилась к ним некая паломница из, как она заявила, другого мира и начала́ умы молодых дроу сбивать бредовыми россказнями о некой Ткачихе Хаоса. Ллас вроде, или Ллос, если мне память не изменяет. Исчезла она, в общем, вскорости. Ушла проповедовать свою веру в далёкую деревню и „пропала“, но все вокруг отчего-то считают, что ей „помогли“. С тех самых пор пауков стараются лишний раз не трогать, больно уж с жаром и страстью рассказывала пришлая о своей „Паучьей Королеве“.       — Откуда ты всё это знаешь?! — изумлению Стеллы не было предела. Такое не преподавали в военной академии.       — Ааа… — Мирта небрежно махнула кистью руки, словно отгоняя надоедливую муху, — дела́ давно минувших дней. Однажды, когда ещё только-только начинала промышлять наёмничеством, прибилась к нашему отряду одна дроу. Вроде изгнанница какая-то, с её слов. Подробностей, увы, не проси: сама не знаю. Вот она-то мне порой и рассказывала, под настроение, о жизни „в глубинах гор“. От неё эту байку и услышала.       — А как звали эту дроу, случаем не помнишь? — Стелла „впилась“ взглядом в переносицу голубоглазой, буквально затаив дыхание.       — Дагэр Т'рис… Т’рисст… Т’рисстри, вроде бы, а что? — Мирта никак не могла взять в толк, зачем старой подруге знать имя той, что была с их группой буквально пару месяцев и потом исчезла так же внезапно, как и появилась.       Взгляд Стеллы, казалось, „застыл“. Она была уже не настолько юной и ничего не понимающей в жизни молоденькой курсанткой, чтобы не понимать простую истину.       Здесь что-то не так! Очень-очень не так!       Сначала появился ОН. Непонятный оборотень с количеством меток, которых просто не может существовать. К тому же парий, что тоже немыслимо! Пото́м ей дают задание следить за ним, а после — даже войти в прямой физический контакт. А теперь появляется та, кто пропала из виду на долгие годы.       Сейчас! Сегодня!       И она (Мирта) его знает. И даже занималась запретными удовольствиями, хотя, судя по тому, что́ известно из аналитической записки, это весьма чревато. Но, будто и этого всё ещё мало, Мирта знает одну из лучших скрытниц её, Стеллы, отряда. А ведь та по ночам следит за „объектом“.       Совпадение?       Да вот хер там! Не верю! Не бывает таких совпадений! А это значит… А, собственно, что́?       — Где, кстати, ты остановилась, подруга? Надеюсь, не в какой-то занюханной и забытой богиней дыре? — Стелла мгновенно решила, что эта встреча произошла явно не просто так и надо с этой минуты держать Мирту как можно ближе к себе. — Предлагаю остановиться у меня. И денег сэкономишь, и поживёшь по-человечески, — увидев колеблющийся взгляд русоволосой, она добавила: — да не тушуйся так, я одна живу, без семьи. Пара лет уже как ушла. Не смогла с другими жёнами ужиться. Такие суки попались, ты просто не поверишь. Да и мужичок там был так себе. Избалованный донельзя.       А полгода назад Империя выделила довольно просторную квартирку, за, так сказать, хорошую и честную службу, так что ты меня никоим образом не стеснишь. Кстати, думаю, очень скоро сможешь встретиться с этим самым оборотнем, если, конечно, сама этого захочешь. Ну, что́ скажешь? — Стелла увидела, как после её слов, пусть всего и на мгновение, но ярко вспыхнули огни в голубых глазах сидящей напротив женщины, и внутренне улыбнулась.       Наживка заглочена!       — Предложение весьма заманчивое, и я его с удовольствием принимаю, но лишь на пару-тройку дней. Не хочу обременять тебя своим присутствием надолго, — Мирта, не почувствовав подвоха, с удовольствием уцепилась за возможность немного сэкономить и подольше потрепать языками со старой знакомой. Впрочем, если уж говорить начистоту, больше всего ей страсть как хотелось услышать о том странном оборотне, что так запал в душу.       — Вот и славно! Возьму-ка я, пожалуй, ещё бутылочки четыре этой прекрасной настойки. Весьма недурственна оказалась. А к тебе у меня будет одно очень интересное предложение, но об этом поговорим уже дома, — Стелла решила, что обсуждать подобное в ресторане явно не стоило, ведь даже у стен порой есть уши.

++++++

      В комнату Марлы иду в достаточно приподнятом настроении. Уж сегодня точно всё получится! Я в это верю!       Не успела ещё дверь в покои девушки полностью закрыться за моей спиной, как гибкое тело на мгновение сильно прижалось ко мне, а после командный голос отдал приказ: «На колени!»       В некотором ошеломлении подчиняюсь, и не успели ещё оба колена почувствовать мягкий ворс звериной шкуры, что расстелена посреди комнаты, как в мой рот были запиханы… трусики.       Всё как и тогда!       Случайность?..       Совпадение?..       Или?..       Неужели… она догадалась?!       Всего мгновение — и я снова ощущаю этот вводящий в безумный транс вкус Марлы. То самое чувство, о котором порой говорят: „Хуй стои́т — голова не работает!“       Не в силах противиться ему, просто закрываю глаза и начинаю языком ощупывать шёлковую ткань, пытаясь определить то место, где трусики сильнее всего пропитаны соками возбуждённой девушки.       Перед внутренним взором всё расплывается. Фиксирую частью сознания, как начинаю на ощупь целовать ножки Марлы, почему-то опускаясь при этом с каждым разом всё ниже и ниже. Она вздрагивает от каждого касания губ, словно от небольшого удара током.       Ощущаю всем телом её пока ещё лёгкое, едва ощутимое желание одного из запретных удовольствий. Я сейчас словно радиоприёмник, на который, сколько ни крути колёсико настройки, приходит волна лишь одной единственной радиостанции — Куни ФМ. Впрочем, на шкале приёмника однозначно забиты ещё две станции, подписанные простой шариковой ручкой как З.Д. и Скврт. Есть и другие надписи, но сейчас они не подсвечены, словно бы ждут переключения с УКВ на ДВ. Девушка, похоже, не стала „остужать“ зелёную вечернюю «хотелку».       Дамочка, похоже, вообще без тормозов!       Наконец дорожка поцелуев завершается возле самых пальцев ног, а сам я откидываюсь на спину, мгновенно ощутив на теле „наездницу“, а возле головки члена — горячее марево „хищной“ пещерки любви. Мгновение — и вот уже́ член внутри и жёстко спелёнут влажными горячими стенками, а рука Марлы крепко накрывает собой мои губы.       Всё как тогда! Теперь это уже совершенно точно не случайность и не совпадение!       Значит, сероглазка и сама догадалась попробовать повторить прошлый опыт.       Ну какая же умничка!       Её неспешные движения тазом и член, плотно перехваченный влагалищными мышцами возле самого корня, снова вгоняют меня в панику. Я снова боюсь, что она не даст мне кончить! А Марла тем временем опять целует метки на моей шее. Она вспомнила и повторяет абсолютно всё!       Выскочившее перед глазами сообщение встречаю чуть ли не истеричным хохотом. Давлюсь им, практически теряя связь с реальностью от будоражащего кровь вкуса и запаха. Страх мгновенно отступает назад, пропуская вперёд похоть и желание снова ощутить запретную связь.       Мокрые, прилипшие волосы на голове Марлы смотрятся сейчас неимоверно красиво и возбуждающе. От девушки идёт стойкое ощущение чистоты и совсем недавно принятой ванны.       Мышцы наливает силой и мощью. С рычанием переворачиваю сероглазку на спину, вытаскиваю член из влагалища и сажусь на колени, подняв попку девушки почти перпендикулярно полу, оперев сочный задок себе на грудь. Бёдра Марлы прижимаю к её животу. Беру её руки в свои и показываю, чтобы обхватила ножки под коленями. Щиколотки и стопы девушки оказываются по левую сторону от головы.       Божечки-кошечки! Какая же она сейчас миленькая!       Прекрасный вид! И запах не менее привлекательный. Любуюсь, пока ещё могу, понимая, что очень скоро мне окончательно „снесёт крышу“. Секунды падают, как первые капельки только-только начинающегося дождя. Терплю, на сколько хватает сил, с каждым мгновением чувствуя нарастающую в теле жажду вкуса. Трусики во рту уже не помогают. Вытаскиваю их и отбрасываю прочь.       Играть не хочется. Не сейчас. Никаких долгих прелюдий и хождений вокруг да около. Хочу сразу ощутить вкус анальной дырочки этой женщины. Она манит меня! Дразнит!       В нетерпении большими пальцами как можно шире „раскрываю створки“ ягодиц, тут же принимаясь ласкать языком плотно сжатое колечко. Вижу взгляд сероглазки. Она слегка ошеломлена моим напором, но одновременно с этим там начинают проскакивать огоньки похоти и наслаждения. Не в силах более терпеть, принимаюсь с усилием пытаться проникнуть внутрь тугой дырочки.       Вот именно теперь игра и начинается по-настоящему!       Буравлю тугую, сжатую плоть, ощущая терпкий вкус и распаляясь с каждым мгновением всё сильнее и сильнее. „Неприступная крепость“ заставляет меня яростно нападать на неё, не считаясь с потерями в виде болящего от непривычной нагрузки корня языка.       Потихоньку. Буквально по крупицам. Миллиметр за миллиметром стойкая „защита“ поддаётся, истончается, истаивает, а внизу, возле са́мого пола, всё сильнее и сильнее становятся слышны стоны, приглушённые сжатыми зубами. Конечно, я бы мог считерить и подготовить нежную дырочку к вторжению, растянув её пальцами, но… разве такая победа будет интересной?!       О НЕТ! Не-не-не! Язык должен САМОСТОЯТЕЛЬНО сломить сопротивление. Только тогда можно будет в полной мере насладиться радостью „победы“.       Выйдя на „рабочий режим“ и утолив первый, самый „злой“ голод, поро́й оставляю „сладкую“ дырочку немного „остыть“, а сам принимаюсь целовать и нежно покусывать сами „булочки“. Иной раз я даже трусь об их мокрую от поцелуев кожу щекой, словно игривый котёнок об руку любимой хозяйки.       Время от времени открываю глаза и кидаю быстрый взгляд вниз, на лицо Марлы. Чаще всего веки её закрыты, а сама девушка полностью погружена в ощущения. Но не в этот раз! Её полуприкрытые глаза отсвечивают сейчас каким-то совершенно потусторонним, фиолетовым отблеском. При этом сами они буквально до краёв залиты похотью и вожделением, но при этом она не делает попыток прервать мои ласки, перехватив инициативу, и я ей за это безмерно благодарен.       Возвращаюсь к анальному колечку, пробуя с ходу сломить языком его жалкое сопротивление, буквально всем телом ощущая, что сто́ит ещё чуть надавить, чуть усилить „натиск“ — и я, наконец-таки, добьюсь своего.       Победа буквально в одном шаге! Нужно просто верить в свои силы, в свой успех.       Усиливаю нажим, то полируя дырочку по ободку, то незатейливо стараясь резко давить по центру, мысленно предвкушая очень скорое падение „защиты“. Косвенным фактором этого служат и уже практически ничем не сдерживаемые стоны снизу.       Проходит секунда. Вторая. Пятая. Восьмая… На шестнадцатой мой язык ощущает-таки небольшое проникновение вовнутрь, словно бы внезапно на́чало прорывать старую дамбу, давно уже потерявшую свою крепкость.       Вода камень точит, как говорится. А моя слюна, выходит, подточила защиту „карего глазика“ у одной красивой барышни, что похабно стонет сейчас во весь голос, не имея уже сил больше сдерживаться.       Прекращаю поддерживать попу Марлы руками, отпустив её и оперев себе на грудину, а сам с обеих сторон начинаю крутить девушке соски. Чувствую, как эта дополнительная стимуляция ещё сильнее помогает и защита „анальной крепости“ окончательно падёт с минуты на минуту.       Раздвигаю стенки тугой попки, с каждым микротолчком языка входя внутрь всё глубже и глубже, чувствуя, как дрожит „от страха“ колечко. Наконец, в какой-то неуловимый момент я больше не чувствую того ощущения тугого сдавливания на языке со всех сторон.       Вот и всё! Чистая, уверенная победа!       Смотрю на Марлу. Её ответный взгляд светится радостью и наслаждением. Ей явно неимоверно нравится то, что я только что сотворил с её попкой.       Только вот это ещё далеко не всё.       Принимаюсь вылизывать внутренние стеночки за колечком, стараясь дотянуться языком как можно глубже. Стоны становятся уже просто гортанными, донельзя похабными, заставляя член буквально каменеть при их прослушивании.       Марла накрывает мои ладони своими, судорожно цепляясь за них пальцами в те моменты, когда я особенно „остро“ выкручиваю её сосочки. Чувствуя это, усиливаю напор ласк языком. Не желая отдавать мне „победу“ всухую, девушка поро́й делает попытки перехватить у меня инициативу, время от времени пытаясь поймать юркого „проказника“ в плен, но я теперь уже немного не тот, чем когда мы занимались похожим на лестнице в комнате со спецодеждой. К тому же на нас теперь действует резонанс душ, заставляя чувствовать всё в разы острее и глубже.       И сейчас я чувствую, что девушка не сумеет поймать мой язык в анальный захват. Банально не сможет сосредоточиться из-за накрывающих волна за волной ощущений возбуждения и удовольствия. Мне в этом плане чуть полегче, но отнюдь не намного. То, что́ я ощущаю сейчас, и рядом не стояло с теми ощущениями, что были в первый раз, когда ласкал эту дырочку. Сейчас всё в разы острее, пряней, а крышу сносит намного сильнее. Да меня сейчас от одного только запаха мокрой кожи прёт так, как кота после мяты. А теплота тела! Ммм! Получая ежесекундно множество ощущений от всех пяти видов чувств, я буквально растворяюсь в потоке удовольствия.       Неожиданно стоны Марлы выходят на пиковый, экстремальный уровень. Пальцы рук с силой вцепляются в мои ладони. Всё её тело начинает сотрясать крупная оргазменная дрожь, а ободок ануса с ошеломительной силой пытается прихватить в плен мой язык, сжимаясь волнообразно, часто и сильно. Помогаю ему в этом, стараясь по мере возможности сделать язык как можно толще, чтобы кончать девушке было максимально приятно и комфортно.       Сладкие женские стоны сотрясают стены комнаты! Протяжные. Тягучие. Сводящие с ума!       МАНЯЩИЕ!       И кто я такой, чтобы противиться их зову?!