Глава 19. Прогулка по городу.

      Утро началось в… обед. Да, такое порой случается, особенно когда ложишься спать уже под утро. Сладко потягиваюсь, лёжа в постели. Настроение просто превосходное. Вчерашнее вечернее приключение, начавшееся весьма скверно, закончилось, к моей полной неожиданности, взаимопониманием, взаимопроникновением и вообще, отлично проведённым временем с оказавшейся очень даже зажигательной эльфой, имеющей свою индивидуальную, и весьма заводную, мазохисткого толка, перчинку. Для меня — так уж точно.       Прямо на голое тело накидываю красивый тёмно-синий халат, предусмотрительно оставленный на кресле какой-то сердобольной душой, и выхожу в коридор, попутно отметив, что Лиска уже куда-то усвистала.       Часа́ в четыре утра, едва только вернулся в комнату, Лиска весьма шустро очутилась на моей груди, сонным голоском недовольно бормоча себе под нос нечто вроде того, что глупый блатик мог бы и не шалахаться по полночи незнамо где. Пришлось извиняться в виде поглаживаний рукой по голове, ушкам, телу и даже хвостику. Минут через пять подобной мануальной терапии я был милостиво прощён, что вылилось в прекратившихся бормотаниях, взрыкивании, повизгиваниях и вообще в неком общем затихании. Ещё спустя пяток минут фенек полностью замерла, залезши на меня уже полностью, вытянулась во весь рост, положила свою мохнатую головку на мою грудь, прямо в такой позе и уснув. В тишине утреннего полумрака ощущалось лишь её неглубокое, размеренное дыхание. Обняв девочку одной рукой, вскоре забылся сном и сам.

-+-

      Коридор встретил яркими лучами солнца, пробивающимися сквозь стёкла многочисленных окон, выходивших на лицевую сторону особняка. Теперь, уже́ понимая, что группу Трис, скорее всего, не пустили внутрь, я попытался разглядеть или ощутить, где именно они могут находиться, но, увы, без помощи Кхара сделать это не удалось, а тревожить помощника лишний раз по пустякам как-то не хочется. Ну да и пофиг. Главное, что им известно, где именно нахожусь я сам, и это, предполагаю, намного важнее в данной ситуации.       Знать бы ещё, что́ конкретно от меня понадобилось имперской спецслужбе. С Трис на эту тему пообщаться пока как-то не сподобилось. Впрочем, думаю, догадываюсь, в чём тут может быть дело, и оно совсем даже не в пресловутой охране моей тушки. Тут сто́ит быть максимально честным с самим собой: ну не того полёта я птиц, чтобы распылять на меня имперские ресурсы, великие и, вне всякого сомнения, могучие, но, уверен на сто один процент, вот ни разу не являющиеся безграничными. Я здесь, так-то, пока ещё Никто. И звать меня пока ещё Никак. Из чего следует, что в сухом остатке имеем либо банальное любопытство кого-то, представляющего, или, скорее уж, представляющую, некую властную вертикаль, либо же, что будет даже более естественно, явную попытку удостовериться в моей полной безопасности для окружающих. Никто ведь покуда не знает, какая муха может внезапно укусить меня под хвост. Оборотень в столице — штука, как понимаю, отнюдь не тривиальная, судя по тому, как на меня реагируют многие встреченные жители. Да ещё и парий. Да и, к тому же, имеющий целый гербарий из разноцветных листиков на шее. Термоядерная смесь, так-то, хе-хе. Да тут кто угодно может „возбудиться“, а уж спецуре любого государства так и подавно, по службе положено отслеживать подобное. Так что, на будущее, сто́ит постараться вести себя как можно аккуратней и тише, не давая и малейшего повода усомниться в моей лояльности для власть предержащих и, конечно же, безопасности для окружающих. Только вот, думаю, недавно произошедший инцидент с Лиской уже дошёл до кого надо и на некоторое время будет несколько смазывать подобную благостную картинку, но тут уже ничего не поделаешь. Получилось как получилось. Проехали и живём дальше, теперича вместе с новоявленной сестрёнкой. Главное, чтобы меня не связали с тем приснопамятным появлением архилича. Не разобравшись толком в нюансах, могут и головёнку открутить. Так — на всякий случай. Впредь надо быть с подобными гача-призывами максимально аккуратным и осторожным. Ну, хотя бы стараться.       Боковым зрением улавливаю движение слева. Поворачиваю голову, наблюдая, как неспешной походкой „от бедра“ приближаются вчерашние эльфийки, не сводящие с меня свои пристальные взгляды. Поравнявшись, они вроде бы хотят остановиться, одна из них даже приоткрывает уже свой красивый ротик, но спустя мгновение, увидев нечто или некого, находящегося вне моего поля зрения, всё же проходят мимо, почти единовременно вздыхая при этом настолько явственным образом, что слышу это без малейшего усилия со своей стороны.       Поворачиваю голову следом, наблюдая, как они удаляются, выразительно играя при этом своими „полушариями“. Засмотревшись на красоту, не сразу замечаю, как из-за их силуэтов показывается Рилаиль, перехватывая мой заинтересованный взгляд. На пару мгновений её лицо искажается недовольной гримаской, губы поджимаются. Так вот благодаря кому та эльфа не решилась со мной заговорить. Увидев, что я перевёл взор и наблюдаю теперь уже за ней, Рилаиль мгновенно возвращает контроль за своей мимикой, сначала натянув на лицо этакий покерфейс, а чуть позже и вовсе пытаясь изобразить на нём некое подобие полуулыбки. Проходит несколько мгновений, и эльфийки, разминувшись с гибридшей и пройдя вперёд ещё шагов восемь-десять, поворачивают за угол, полностью исчезая из моего поля зрения.       Эхх, а ведь хороши, чертовки. Не уровень Эстель, конечно, но тоже весьма и весьма достойно. Думаю, на Земле им бы любой модный журнал тут же предложил сняться для обложки. Впрочем, кажется, я отвлёкся и пора встречать новую знакомую. Или сто́ит уже начинать называть её любовницей? Хмм… Думаю, пока всё же слишком рано ещё говорить о чём-то подобном. Одна ночь — ещё не показатель близости, хотя не скрою, раскрылась девушка, пусть и экстремально, но при этом весьма ярко и эффектно, и в качестве партнёрши для анальчика сильно мне приглянулась. Ну а дальше, как говорится, будем посмотреть. Или потыкать. Мечом любви, хе-хе-хе. Ну всё, довольно лирики, соберись, тряпка, остроухая милфа уже подходит! Интересно, кстати, а сколько ей лет? Надо будет как-нибудь разузнать. Пото́м. Если вспомню.       — Доброе утро, госпожа Рилаиль, хотя, думаю, уже впору будет сказать „добрый день“, — обозначаю лёгкий полупоклон, по большей части головой, приложив руку к сердцу. Останавливается рядом, начиная „бегать“ взглядом по сторонам. Чего это с ней? Стесняется того, что́ произошло ночью?       — Не надо этого!       — Ась? Чего? Чего не надо?!       — Не надо госпожить, тем более когда мы наедине. И вот ещё что. Только мне одной показалось, словно ночью мы стали несколько ближе друг другу. Или я ошибаюсь?       — Нет, думаю, не ошибаешься. Мне тоже показалось нечто схожее. Во всяком случае, все возникшие ранее трения и недопонимания считаю исчерпанными и забытыми. Думаю, впору перевернуть ту страницу. Что́ по поводу тебя?       — Аналогично. Смею заверить, ты самый приятный юноша, которого мне когда-либо доводилось встречать, и очень жаль, что ранее я поступала с тобой не самым лучшим образом, — нет, ну какая же всё-таки перемена в поведении, причём всего за одну ночь. Поразительный прогресс! Поразительный и приятный.       — Проехали, Ри. Всё уже в прошлом.       — Ри? — бегающий взгляд внезапно останавливается, сконцентрировавшись где-то посреди моей переносицы.       — Тебе не нравится?       — Не сказала бы, что не нравится, просто немного непривычно. Ри. Ри. Ри, — девушка покатала слово во рту, привыкая к его звучанию, — Хорошо, можешь отныне называть меня таким образом, но… — она сделала паузу, зыркнув в меня глазками. — Постарайся делать это, только когда мы на едине! Договорились?       — Да, Ри, без проблем.       — Странные у тебя порой речевые обороты.       — Эмм… Ну… Так говорят в моей родной деревне. Сила привычки, в общем, — по-быстрому решаю всё валить на никогда не виденных мною волков-оборотней. Не думаю, что Рилаиль или кто-нибудь другой специально поедет проверять, правда ли они так разговаривают между собой или же я самым наглым образом привираю.       По-новой оборачиваюсь к окну, не решаясь произнести вслух то, что́ крутится в голове уже некоторое время. Смотрю на улицу, собирая волю в кулак. Неожиданно мою ладонь накрывает сверху другая, меньше и изящней.       — Ты хочешь назад? Хочешь вернуться туда? — Видимо, промелькнувшую тоску в глазах или ауре скрыть не получилось, и Рилаиль сделала из моих последних слов подобный неправильный вывод.       — Вернуться? Куда? Ааа, ты про деревню? Нет-нет, ничего подобного. Ты несколько неверно интерпретируешь моё поведение. Я просто хотел бы прогуляться по городу. Развеяться. Сходить на рынок, или в библиотеку, или ещё куда-нибудь.       — А, так вот в чём причина твоего настроения. Ну, это, наверное, можно было бы устроить, но, ты же понимаешь… — эльфа сделала многозначительную паузу, после чего продолжила: — Убийцы ведь всё ещё не пойманы. Они где-то там, — она потыкала указательным пальцем по стеклу в сторону улицы, — прячутся. Скрываются. Выжидают. Вот если бы я была точно уверена в том, что тебе ничего не будет грози…       Резко оборачиваюсь, заставив гибридшу даже чу́тка вздрогнуть от неожиданности. Быстрый шаг в сторону и за спину девушки. Обхватываю её одной рукой под грудью, а вторую ложу возле зоны лобка. Наклоняю голову прямо к длинному ушку и шепчу:       — Каждую ночь, пока здесь, я буду в твоей постели.       — Нуу, даже не знаю. На подобную прогулку потребуется согласие госпожи Эстель, — проговаривает и замирает, словно ожидая, что́ сделаю или скажу в ответ.       Медленно расстёгиваю пуговички на пиджаке и рубашке, тут же ныряю внутрь правой рукой, находя ею спелые, упругие „холмики“, и начинаю с ощутимой силой массировать их, по очереди, одну за другой, время от времени слегка сжимая пальцами быстро начавшие набухать соски остроухой красотки. Второй рукой проделываю то же самое с ширинкой штанов, проскользнув „ужом“ внутрь и начав массировать половые губки и шляпку клиторочка. Через некоторое время Рилаиль заводит руку себе за спину и, проникнув ею мне под халат, начинает водить пальцами по быстро начавшему набухать стволу члена.       — Должна признать, твои доводы весьма… красноречивы. Думаю, в течение пары дней я всё же смогу решить вопрос с небольшой прогулкой по городу, несмотря на возможную опасность. Но ты во время её проведения должен будешь слушаться меня беспрекословно. Это понятно? — эльфа дышала с каждым словом всё глубже и глубже. Глаза́ её почти полностью заволокло туманом похоти.       — Да. Обязуюсь слушаться и повиноваться.       — Отлично! Вот прямо сейчас и начнём проверку твоего послушания. Я хочу ощутить тебя внутри.       — Слушаю и повинуюсь, госп… — на этом месте пальцы на члене резко и болезненно сжались, сигнализируя о неправильности моих слов. — Ри. Слушаю и повинуюсь, Ри.       — Хорошо! Совсем другое дело. А сейчас пора заглянуть к тебе в гости. Я уже вся „пылаю“!       — Не вопрос! — подхватываю эльфу на руки и, открыв дверь в выделенную мне комнату, исчезаю внутри.       Считаю, что это весьма скромная плата за возможность посмотреть на город. Скромная, но одновременно и очень приятная.

+++++

      Два дня, в течение которых меня то водили в комнату Хели́н, больше походившую на некую заня́тного вида лабораторию, где магесса лично проводила надо мной какие-то замеры и тесты, вешая на шею некие непонятного назначения талисманы, то в комнату Рилаиль, где мы снова предавались безудержному разврату, пролетели довольно быстро. К моему полному непониманию, Эстель и магесса жизни после того раза более не выказывали желания заняться со мной сексом, и это было весьма странно и непонятно. А ещё более странным было изменение в их взглядах. Они стали очень сильно напоминать те, что в прошлом бросали на меня покупательницы с рынка рабов. Эльфийки словно приценивались ко мне, пытаясь понять, сколько я могу стоить. Причём, судя по тому, что „говорит“ мне волчье чутьё, игнорировали они не только меня, но и других париев. Тогда я не придал этому большого значения и, как потом оказалось, было это весьма опрометчиво. Впрочем, даже заподозри я тогда неладное, вряд ли сумел бы хоть малейшим образом изменить итог их мерзкого и коварного замысла.       А на третий день Рилаиль известила меня, что разрешение на прогулку получено, но мне придётся нацепить на себя длинный и весьма габаритный не то плащ, не то накидку с капюшоном, нечто вроде кашне на шею, для прикрытия моего „гербария“ от посторонних глаз, а также маску, закрывающую лоб, нос и область глаз, иначе прогулка просто-напросто не состоится. Таковы условия Э́стель, и они не обсуждаются. Вполне здраво, если так рассудить, да и похолодало заметно за эти дни. Пару раз утром на траве уже обнаруживался седой налёт, хоть и быстро таявший, но тем не менее явственно говорящий о том, что скоро вполне возможна смена погоды на менее приятную. Так что деваться некуда — пришлось согласиться со всеми условиями. Лиска, это шило с коготками, в категоричной форме изъявила желание ехать „с блатиком“. Надо будет начать больше времени уделять новоявленной сестрёнке. Негоже девочке говорить с таким явным дефектом речи, хотя из её уст это и звучит довольно миленько. Думаю, на днях займусь фенеком и поработаю логопедом на добровольных началах.       Облачившись и взглянув на своё отражение в зеркале, чуть не скорчился от смеха, вспомнив нетленное: «Я ужас, летящий на крыльях ночи! Я моль, что пролезла в шкаф, где вы храните шерстяные вещи! Я та самая дорожная соль, что разъела днище вашей кареты! Трепещите, жулики! Я — Чёрный Плащ!»       Разворачиваю корпус к ожидающей в дверном проёме Рилаиль, раскидываю руки в стороны, зажав в них по́лы накидки, и произношу нараспев и с пафосом фразу, сразу же ввергающую ту в безмолвный ступор:       — Мой чёрный плащ трепещет в ночи! Все негодяйки, готовьте гробы!       Несколько секунд длится тишина, а пото́м остроухая произносит сочувственно:       — У тебя всё хорошо? Ничего нигде не болит? Может, перенесём поездку на другой день?       — Эхх, темнота! Живёте в своём захолустье и ничего не знаете! — видя, как после этих слов начинают сужаться глаза и одновременно с этим открываться рот эльфы, делаю шаг вперёд, запечатывая его поцелуем на пару секунд, после чего произношу: — Не обращай внимания. Это всё от нервов.       — Ладно, прощён. Пошли уже и напоминаю ещё раз: моих команд слушаться беспрекословно.       — Да, да, мамуля, — выруливаю в коридор, держа Лиску за маленькую ладошку, и начинаю следовать за Рилаиль буквально по пятам, слыша, как сзади едва слышно хихикнули эльфийки из сопровождения, а спереди раздалось раздражённое «тц».       Пока двигался по коридору и ощущал ладонь сестрёнки в своей, перед глазами внезапно встало видение, как меч одной твари, не имеющей право называться человеком, отсекает обе одним быстрым, рассчитанным движением. В груди мгновенно вскипает ярость, а глаза́ заволакивает багровая пелена.       — Блатик, мне больно! — чувствую, как кто-то осторожно, я бы даже сказал с опаской, трогает меня за плечо. Выпадаю в реальность, видя, как ощетинились сталью эльфийки сопровождения, как перекосилось от боли личико Лиски, и даже Рилаиль стои́т, натянутая, как струна, положив ладонь на эфес меча.       — Что́ случилось, Без? Ты что-то почуял? Ощутил? Это нападение?! — голос гибридши полон скрытого напряжения.       — Нет, ничего такого. Прошу меня простить. Воспоминания. Накатили внезапно, — я подхватил Лиску на руки и посадил на сгиб локтя, целуя и дуя на ладошку. — Прости, сестрёнка, вспомнил кое-что неприятное.       Когда уже́ садились по каретам, уши уловили момент, как одна из сопровождающих эльфиек, стоя возле соседней кареты, сказала, обращаясь к соседке и думая, что я это не услышу: «Охренеть у него жажда крови была! Я такое ощущала лишь несколько раз от самых жёстких рубачек из орчих и парочки дроу. Этот волчонок, оказывается, не такой уж и невинный, как может показаться при беглом знакомстве».       Не успела дверка за нами начать закрываться, как внутрь, вызывая у меня эффект dëja vu, просочилась никто иная, как Трис.       — Не помешаю? — дроу нагло воззрилась на гибридшу, заставив ту покатать желваками. Тем не менее ответа так и не последовало, впрочем не думаю, что её это хоть сколько-нибудь расстроило. Она села рядом со мной, а Лиска — возле Рила́иль. Отчего-то фенек доверяла меня тёмной, словно чувствуя, что так я нахожусь в большей безопасности. Кроме этого небольшого инцидента больше ничего не произошло, и мы покатили-таки кататься по столице.       Город из окна кареты оказался… вполне себе нормальным городом, как это ни странно. Своеобразным, конечно, но вполне сносно выглядящим. Честно говоря, думал, что будет много хуже, что увижу одноэтажные трущобы, грязь на улицах, угольный смог и так далее и тому подобное, но там, где мы проезжали, всё оказалось вполне пристойно, а порой и отдавало даже некой роскошью. Не „Рублёвка“, конечно, но, судя по всему, тоже весьма дорого-богато, с акцентом на местную специфику. Впрочем, подобных усадеб и домов в поле зрения попадалось не очень много. Не удивлюсь, если основная их часть сосредоточена либо где-то в одном конкретном престижном районе для элитариев, либо вообще по пригородам, ближе, так сказать, к природе. В любом из миров богатеи, да и просто влиятельные люди очень не любят ютиться только лишь в жилье, без возможности пеших либо конных прогулок, что в городе провернуть будет несколько затруднительно.       Ехала карета не быстро, позволяя мне рассмотреть и архитектуру зданий, и вывески на оных, и спешащих туда-сюда по своим делам горожан, хотя здесь всё же уместней будет сказать горожанок, ибо их в общем людском потоке было преобладающее большинство. Мужчины тоже попадались, но много-много реже и чаще всего с сопровождением, согласно неким непонятным для меня параметрам могущим варьироваться как от одной женщины, так и доходя порой до целого десятка. У совсем уж мелких мальчишек и подростков сопровождения не наблюдалось, но я нет-нет да и замечал, какими внимательными взглядами их провожали стражницы, следившие за порядком на вверенной территории. Создавалось стойкое впечатление, что за молодой порослью город следит даже не в оба глаза, а во все двадцать. Или даже двести. Впрочем, оно и понятно. При таком лютейшем гендерном перекосе любой чле́ник, как мне кажется, уже на вес серебра. А когда вырастет, так и вовсе станет на вес золота.       „Всполохов“ «хотелок», доносящихся до меня, было относительно мало. Буквально разовые, единичные случаи. Так как Кхар не так давно приоткрыл краник, я мог чувствовать их, но и жаждущие запреточки дамы могли, в свою очередь, ощутить уже и меня самого́. Не удивлюсь даже, если издали я сверкаю, как новогодняя ёлка в ночи на площади возле Дворца Культуры. Либо же как самолёт, что, демаскируя себя гулом двигателей, летит через линию фронта в полной темноте, со страхом (или предвкушением?) ожидая того момента, когда его „засекут“, а рыскающие лучи хотелок, словно эдакие прожектора в ночном небе, только этим всё время и заняты. Пару-тройку подобных „лучей“ я даже ощутил на себе, но они довольно быстро „отстали“, потеряв фокус из-за того, что кареты всё время двигались. Чем-то всё это напомнило игру „Коммандос“ и угол зрения тамошних часовых и дозорных, начинавший сужаться, когда они видели нечто подозрительное, и имевший расширенный угол в обычном состоянии.       Надо будет как-нибудь при случае поинтересоваться на эту тему у Трис или у той же Марлы. Судя по всему, Рилаиль специально выбрала именно такое, достаточно спокойное время, этакий пересменок, когда ни меня никто не будет сильно отвлекать, ни сам я не стану невзначай объектом чьего-то неожиданного вожделения.       Внезапно вспомнив свой первый день в городе, неожиданно произношу:       — Ри, а можем мы остановиться где-нибудь? — на слегка приподнявшуюся бровь дополнительно поясняю: — Мороженого захотелось.       Эльфа, услышав пояснение, лишь растягивает губы в снисходительной улыбке.       «Ты всего лишь мальчишка. Хоть и пыжишься показать, будто это не так», — буквально сквозит от взгляда, которым она „одаривает“ меня.       Пффф. Да и пофиг. Пусть думает, что́ пожелает, лишь бы мороженку купила.       Проехав ещё примерно с минуту, Рилаиль стуком подаёт вознице сигнал, и экипаж останавливается напротив киоска с определённого, легко узнаваемого типа вывеской, а я начинаю прямо пританцовывать ногами от нетерпения.       — Какое тебе? Есть предпочтения?       — На твой вкус, — произношу, наблюдая, как алоглазая сразу после отдаёт распоряжения в карету сопровождения через переговорный амулет.       Приближаю голову ближе к окну, обегая взглядом как сам киоск, так и то, что находится от него в непосредственной близи. Слева от продажи мороженого замечаю палатку, внутри которой на двух столиках разложены довольно примитивного вида газеты, журналы и даже некоторое подобие тонких книжонок.       Сделав усилие и всмотревшись, разбираю, хоть и с трудом, названия некоторых журналов и газет: „Меч Амазонки“, „Спортивная жизнь Валенсии“, „Вокруг Света“, „Магия и Жизнь“, „Твой первый парий“, „Техника — Молодёжи“, „Карета и колесо“, „За вожжо́й“, «Големостроение для „чайников“», „Юная чародейка“, „Каталог лучших заведений столицы“, „Секреты зельевара“, „Вечерняя Валенсия“, „Сделай сама“, и прочие, и прочие, и прочие, чьи названия были сделаны уже столь мелким шрифтом, что сливались в одно сплошное, нечитаемое пятно. Пробежав взглядом по названиям, я мгновенно преисполнился острейшим желанием если и не прочитать всё это от корки до корки, то явно хотя бы просмотреть по диагонали. Интересно же, че́м живут и дышат разумные этого мира. Перевожу взор на Рила́иль, снимаю маску, сползаю на колени на пол кареты и делаю знаменитые глаза котика из мультфильма про Шрека, изрядно удивив ими эльфийку, явно не ожидавшую чего-то подобного. Она даже слегка отпрянула от меня, уперевшись спиной в стенку кареты.       — Ты чего? Что́ случилось?       — Журналы! Газеты! Купи! — я на́чал перебирать пальцами по её штанине возле колена, цепляясь ими, словно Голлум из Властелина Колец.       — Ааа, вон ты про что, — эльфа едва заметно выдохнула. — Не пугай меня так больше! Я уже было решила, что случилось нечто плохое и у тебя… — Она осеклась, не став договаривать. — Вернёмся в посольство, принесу все газеты и журналы, что смогу найти. И ещё в библиотеке возьмёшь почитать несколько книг. Устраивает?       — Полностью! — я растянул лыбу, обнажив резцы, мгновенно отметив, что Рилаиль отреагировала на них со странным выражением в глазах.       — Хочешь, сегодня вечером я тебя легонечко за задницу кусну?! — произношу тихим, вкрадчивым голосом. Милфа промолчала, лишь молча сверкнув на меня красными глазами, обдав обоняние сильным запахом похоти несколькими мгновениями позже. Делаю глубокий вдох, смежив веки. Ммм, пряность! Спайс.       — А меня, значит, куснуть не хочешь?! — доносится сбоку.       — Куда?! — от неожиданности я даже немного затупил.       — Как куда? За задницу, конечно. Легонечко, — и голосок такой спокойный-спокойный, но с явно слышимым подъёбом.       — Ну отчего же. Тебя тоже совсем не прочь.       — А почему тогда не предлагаешь? — в голосе дроу сквозят странные нотки. Она что, приревновала меня к гибридше? Вот так номер.       Впрочем, долго размышлять на эту тему не получилось. Снаружи послышались выкрики и торопливые шаги. Мимо кареты кто-то прошёл, надрываясь на всю улицу звонким мальчишеским голоском:       — Новости! Самые свежие новости!       Гвардейки Кардиналы устроили пьяный дебош, разгромив бар „Стойка“ на тенистой улице. Когда уже хоть кто-нибудь из властей обратит внимание на их выходки?!       Новости! Самые свежие новости!       Возле западных ворот намедни видели оборотня!       Новости! Самые свежие новости!       Оборотень-мутант с тремястами метками на всём теле изнасиловал и убил семерых старушек! Доколе! Почему власти скрывают от горожан горькую правду!       Новости! Самые свежие новости!       Монстр уже здесь! Он скрывается среди людей! Только сегодня и только у нас — эксклюзивный репортаж свидетелей, сумевших пережить ту кровавую бойню! Читайте нас и будьте в курсе всего!       Новости! Самые свежие новости!       Тигролюдка Нах-реша в седьмой раз без боя заняла первое место! Сможет ли кто-нибудь набраться смелости и бросить ей вызов?! Когда уже в Колизее взойдёт звезда новой чемпионки?! Всем нам уже надоело доминирование Нах-реши.       Новости! Самые свежие новости!       Над Халифатом видели падающую звезду! Предсказания безумной эльфийки начинают сбываться?! Покайтесь, пока ещё не поздно!       Новости! Самые свежие новости!       Новые бункеры для защиты от конца света! Лучшее предложение на рынке! Под ключ за пять месяцев! Строительная фирма с двухсотлетней историей „Маша и медведицы“!       Новости! Самые свежие новости!       Распахиваю веки и вижу, как кривится лицо Рилаиль после каждого выкрика мальчугана. Пото́м она открывает рот и произносит:       — Не обращай внимания. Это Слив-Инфо. Мерзкая, жёлтая газетёнка, вечно пытающаяся привлечь к себе внимание громкими заголовками.       — А почему жёлтая? — мне стало очень интересно, неужели и в этом мире есть понятие жёлтой прессы.       — Да бумага, из которой её печатают, желтоватого оттенка, самая дешёвая из имеющихся. Ходят даже неподтверждённые слухи, что древесные волокна для её изготовления размягчают мочой диких яков. Впрочем, сама я в подобное не особо-то верю.       — Вот оно чё, — произношу, чуть не добавив по привычке «Михалыч».       На этом моменте в дверцу кареты постучали особым образом, и Рилаиль поспешила её отворить. Снаружи показалась светлая эльфа с полным „букетом“ самых разных рожков с мороженым в руках и передала их гибридше. Егоза Лиска в мгновение ока сумела откусить кусочек от каждого и в итоге выбрала клубничное. Рилаиль взяла себе нечто вроде арбузного, там даже косточки проглядывали, а мне досталось вишнёвое. Откусываю. А неплохо, сто́ит признать, совсем неплохо. Посидели, молча наслаждаясь вкусом холодного лакомства и наблюдая, как за окном проплывают всевозможного вида городские пейзажи. Я через раз галантно позволял Трис укусить кусочек, осознав, что Рилаиль и не подумала заказать лакомство и на дроу. Ох, а какие взгляды при этом они друг на дружку метали. От наэлектризованности воздуха у меня, казалось, вот-вот встанут дыбом волосы.       — Ри, а что, библиотеки в имперской столице настолько редки, раз приходится добираться туда столь долго? — произношу, дожевав и проглотив кончик рожка.       — Что? Редки? — алоглазая на секунду задумалась. — Да нет, конечно же нет. Просто мы едем не по прямому маршруту, а кружим по разным районам. Ты же, вроде как, и сам город хотел посмотреть. Или я не права?       — Истинно так. Страсть как хотел взглянуть, как тут всё выглядит. В первый-то раз меня везли по городу таким образом, что разглядеть хоть что-нибудь снаружи не представлялось возможным.       — И как впечатления? — эльфийка с интересом уставилась на меня, по всей видимости ожидая эдакого щенячьего восторга или чего-то достаточно близкого.       — Нуу. Чистенько, конечно. Аккуратненько. Архитектурный ансамбль ровный, всё выполнено на хорошем уровне Римской империи времён её расцвета. Впрочем, тут я ни разу не специалист. Может, это даже гораздо ближе к поздней Византии, — я проговорил это, задумчиво вглядываясь в проплывающие мимо улицы и дома, только через секунд двадцать осознав, что в карете стои́т звенящая тишина. Ой, кажется, ляпнул, не подумав, нечто несуразное. А вдруг этот город — венец местной градостроительной мысли, а я о нём без должного восторга. Не до́лжно молоденькому дремучему зверолюду рассуждать с такой скучающей миной на лице об имперской столице. Только вот слова́ не воробьи — уже вылетели. Поздняк метаться, как говорится. Сижу, смотрю в окно, делаю вид, что не замечаю буравящего взгляда гибридши. На моё спасение голос подала Лиска, сидевшая всё это время, прильнув к окну с другой стороны кареты: — Блатик, там плодают еду, — она вытянула указательный пальчик в сторону крытых торговых рядов, на столах которых виднелись целые залежи и россыпи всевозможных фруктов, овощей, специй и других състных деликатесов. — Ты обещал купить сладких апесинов.       Уфф. Кажется, спасение таки пришло, причём откуда не ждал. На „автомате“ поправляю сестрёнку: — Апельсинов. Только вот я не знаю, продаются они здесь или же нет. Ри, ты позволишь пройтись по рынку? — вижу, как после вопроса желваки эльфы начинают ходить ходуном. Она явно о чём-то размышляет, быстро прикидывая варианты возможного развития событий.       — Как, говоришь, называются эти фрукты? Апельсины? Хмм. Никогда не слышала подобного названия. Можешь описать внешний вид и вкус?       — Конечно. Круглый шарик оранжевого или близко к этому цвета. Величиной либо вровень, либо чуть меньше моего кулака. Вкус сладкий с небольшой кислинкой, но это легко варьируется от сорта к сорту. Может быть где-то чуть явственней, в другом же сорте почти незаметно. Думаю, многое во вкусе зависит ещё и от места, где данный плод был выращен.       — Ясно. Кажется, я поняла, о каком фрукте идёт речь, только здесь его называют джаффа. Чаще всего привозят из стран с жарким климатом, хотя некоторые энтузиастки пытаются выращивать и тут, в империи, но добиться оригинального вкуса у них пока не выходит. Либо кислый настолько, что зубы сводит, либо же сладкий чрезмерно. Впрочем, не думаю, что они особо стараются. Скорее это похоже на простое баловство пожилых купчих, отошедших от дел и не знающих, че́м себя занять. Ладно, сейчас распоряжусь, чтобы купили несколько килограмм, — Рилаиль отдала распоряжение через артефакт связи, а нам с Лиской осталось лишь запастись терпением и ждать.       Карета остановилась недалеко от начала рыночных рядов, поравнявшись с какой-то оружейной лавкой, судя по скрещённым мечу и топору на вывеске над входом и экспонатам, выставленным в окнах. Взгляд мой прикипел к всевозможного рода ножам, кинжалам, кортикам и прочим подобным штукам в одном из окон. К стеклу изнутри была приделана не то бумажная, не то тканевая записка, должная, судя по всему, исполнять роль эдакого рекламного объявления, зазывающего потенциальных покупателей. Только вот справлялось оно с этим, судя по тому, как на неё реагировали прохожие, весьма посредственно.       Перескакивая взглядом по выставленным предметам от одного к другому, неожиданно ощущаю, как в груди словно бы всё сжимается острым спазмом тоски, впрочем весьма скоро прошедшим. Несколько секунд сижу, не вполне осознавая, что́ именно только что произошло. Внезапно всё расставляет по местам голос Кхара, раздавшийся в голове с некоторой отчётливо слышимой долей сожаления:       — Прости, Без. Не сдержался. Накатывает иногда, когда вижу такие лавки, ведь когда-то давно я тоже был кузнецом.       «Вот оно что. Ну и как, хорошо умел ковать?» — меня и вправду весьма заинтересовало недавно произошедшее. Прошлое помощника слегка приоткрыло передо мной завесу своей тайны.       «Смею заявить, что превосходно! Мои работы были штучным товаром и продавались весьма дорого, а клиенты могли ждать своей очереди месяцами, а некоторые, с особыми запросами, порой даже годами», — в голосе Кхара отчётливо проскользнули горделивые нотки. Он явно разбирался в том, о чём говорил. Ну или очень в это верил.       Внезапно меня словно осенило. Мысль пришла столь шальная, что сам поразился, ведь подобным на Земле заниматься уж точно не доводилось. Я захотел сделать Кхару сюрприз. Возможно, даже приятный.       — Ри, а могу я зайти в ту лавку? — тычу когтем указательного пальца по стеклу дверцы в направлении оружейного магазинчика.       — Зачем оно тебе? Неужто купить чего надумал? Говорю сразу: я ни за что подобное платить не собираюсь! Запомни, ты больше не в лесу. Нет теперь нужды самому́ себя защищать, — от голоса гибридши сквозит некоторой толикой раздражения вкупе с пренебрежительным тоном. — Теперь ты парий, если не забыл, и прямо сейчас находишься на моём попечении и под моей защитой, а там, — она мотнула головой в сторону оружейного магазина, — всякие острые железяки. Порежешься ещё, не дай богиня, или сам, или сестра твоя новоявленная — как я пото́м должна буду смотреть в глаза госпоже Э́стель? Вывезла, называется, пария на прогулку, где он умудрился поранится! Да меня же на смех подымут! Позорище! Стыдоба! — алоглазая внимательно смотрела на меня, видимо втайне желая, чтобы понял и отстал. — Кстати, а почему вы зовёте друг-дружку братом и сестрой? Как по мне, так вы, с какой стороны ни глянь, ну вот никак на родственников не тянете. — Для пущего подтверждения своих слов Рилаиль ехидным взглядом прошлась по мне с Лиской, в конце остановившись на огромных „локаторах“ фенека.       А вот последовавшая после этого сценка ввела меня в немалое изумление. Лиска сначала как-то вся сжалась, съёжилась, прижала ушки так, что они буквальным образом загнулись у неё под подбородком, после чего внезапно… Затяфкала по-лисьи, а после и вовсе зарычала, словно волчица. Тело её неожиданно распрямилось, а грудь выгнулась буквально колесом. Я невольно вспомнил тот момент, когда, выпив моей крови, она завыла, причём очень чисто, будто только этим всё детство и занималась.       — Ррррррр! Вуф! Не говоли так, вуф! Рррооар! Мы с блатиком. АРрррроур! Мы. С. Бллрррратиком. Одной. Клррови. Он и Я! Вуф. Бррратик спас меня и теперррь он часть моей семьи. Пррравда, надо будет ещё как-то рррассказать маме о том, что я теперррь наполовину волчица, — на последних словах запал девочки как-то сам собою приугас. Видимо, она не до конца понимала, как мать отнесётся к тому, что её дочь стала теперь наполовину, ну или же на четверть, но оборотнем. Видимо, подобная неизвестность ощутимо тяготила девочку.       Только вот она ещё не знает, что мама ничего уже не скажет, ибо нет её более на этом свете. В груди невольно защемило. Притягиваю лопоухую малышку к себе, крепко обняв:       — Всё верно, сестричка, всё верно! Мы с тобой одной крови — Ты и Я! — а в конце я зачем-то добавил: — Вуф.       Лиска отреагировала на мои слова весьма бурно, просияв лицом и принявшись суматошно вилять хвостиком, а ещё зачем-то вылизывать моё лицо. Ощущения были немного… странными.       Дав Лиске вволю проявить свои сестринские чувства, немного отодвигаю её головку вбок, дабы увидеть взгляд Рилаиль, и произношу:       — Я быстро. Одна нога здесь, другая там. А хочешь, вместе пойдём. Ну позязя! — я снова сделал глазки котика из „Шрека“, на что гибридша только фыркнула.       — Я точно об этом ещё пожалею, — остроухая вздохнула, поняв, что я не отстану. — Ладно уж, твоя взяла. Пошли, хватит на меня этими умоляющими глазками смотреть. Маску только надеть не забудь и капюшон накинь: не хватало ещё, чтобы какая-нибудь аристо в „хотелке“ твои метки углядела. Привяжется ведь, причём так, что останется только дать ей желаемое, ведь формально ты нам не принадлежишь и мы тебе не хозяйки, а с аристо в „хотелке“, по правилам хорошего тона, париями принято делиться, и пото́м, скорей всего, будет нечто вроде того, что́ случилось в тот раз со мн… Она осеклась, не договорив, внезапно перехватывая на себе пристальный взгляд дроу. Скривилась на пару мгновений, после чего решительно толкнула дверцу кареты от себя. — Пошли уже, хватит рассиживаться.       А я что? Я ничего. Меня уговаривать долго не нужно. Сгребаю Лиску в охапку; сажу её костлявую попку себе на локтевой сгиб, на манер последней сцены из кинофильма Коммандо со Шварценеггерром и совсем мелкой тогда ещё Алисой Милано и стремительно покидаю насиженное местечко, оказываясь на тротуаре. Сразу же принимаюсь аккуратными движениями потягивать мышцы ягодиц и спины, несколько подзатёкшие за время поездки. Мимо, огибая меня с обеих сторон и косясь на наши с Лиской уши и хвосты, проходят горожанки и горожане, спешащие куда-то по своим делам. Неподалёку всё так же продолжают слышаться крики мальчугана, продающего газету. Теперь понятно, почему на меня поглядывают с некоторой явно различимой опаской.       — Чего застыл, Без? — голос гибридши вырывает из потока мыслей, заставляя вспомнить, зачем я, собственно, тут очутился. Делаю несколько быстрых шагов по направлению к оружейному магазину и, толкнув мощную, обитую железными полосками дверь, первым оказываюсь внутри, сразу же скидывая с головы капюшон плаща и снимая раздражающую маску, в которой ни черта толком невозможно разглядеть. Не знаю, может, по неким местным обычаям или правилам и надо было пропустить эльфийских дамочек вперёд, но уже как бы всё, поздняк метаться. Лиска делает отчётливые движения, явно желая обрести „свободу“ и пошнырять по округе, засунув свой любопытный носик во все уголки магазина. Я не против. Пусть развеется. Вроде бы тут ей угрожать ничего не должно, потому почти сразу отпускаю егозу на волю.       Оглядываюсь. Помещение магазина на первый взгляд совершенно не впечатляет размерами. Впрочем, как и на второй, третий и даже четвёртый. Всё возможное пространство, особенно сте́ны, заполнено полками от пола и чуть ли не до потолка с хаотично расположенным на них оружием. Никакой градации не просматривается. Меч спокойно может соседствовать с пикой, а столовый нож — с кинжалом. Сельскохозяйственные инструменты виднеются в левом углу, в некоем подобии прилично так вытянутого вверх квадратного не то ведра, не то чего-то весьма схожего. Рядом прислонены к стене несколько щитов, от небольших круглых батлеров до парочки ростовых, с вырезом под пику или копьё. Ну хорошо хоть так, а не вместе с оружием на одних и тех же полках. Всё это подмечаю даже не я сам, а скорее Кхар, смотрящий на всё это непотребство моими глазами. Впрочем, очень быстро он перестаёт замечать хоть что-то, кроме методичного, размеренного звука кузнечного молота, доносящегося из соседнего с магазином помещения. Мне даже на мгновение почудилось, что эти звуки ввели его в состояние некоего блаженного транса, хотя тут я могу и ошибаться.       За стойкой продавца виднеется скучающего вида паренёк, причём являющийся явным полуорком, с первого же взгляда приковывая к себе моё внимание. Почти на три головы ниже взрослых орчанок, он имеет намного более щуплое телосложение и несколько менее яркий цвет синеватой, или даже скорее чуть фиолетового оттенка кожи. Клыки, выпирающие из нижней челюсти, видны едва ли на полсантиметра, в отличие от орочьих самок, у которых этот атрибут может доходить порой до двух, а у самых „породистых“ —  и всех трёх. Самцов же этой расы видеть ещё как-то не сподобилось, и тут мне похвастаться откровенно нечем.       Волосы у полуорка тёмные, практически чёрные, прямые, собраны сзади в пучок и перевязаны какой-то тесьмой или кожаным шнурком. Кинув быстрый „профессиональный“ взгляд на шею, никаких меток не наблюдаю. Паренёк свободен и чист. Во всяком случае, пока что.       Серые глаза юноши скучающе прошлись сначала по моим спутницам, после чего перешли на меня, быстро пробежавшись по маске и плащу, задержавшись на кроткое мгновение лишь на ушах, но и только. Заговаривать со вновь вошедшими он не стал, предоставив нас самим себе, да и к тому же вдоль стен уже прохаживалось несколько посетителей, а точнее посетительниц, парочка из которых уже либо сделали свой выбор, либо им требуется консультация, судя по тому, как резво они направились по направлению к пареньку. Мимо же меня прямиком к выходу принялась неспешно дефилировать довольно колоритная парочка из разодетого как павлин низенького, чуть полноватого мужчины средних лет, идущего вслед за высокой, статной женщиной, видимо дружившей некогда с каким-то видом холодного оружия, — но эти дни явно уже пребывали для неё в далёком прошлом, — одетой, судя по всему, достаточно дорого, но при этом, к моему невольному одобрению, без кричащих цветовых оттенков в палитре. Мужчина плёлся за женщиной, забавно перебирая коротковатыми ножками. При этом он ещё и самым откровеннейшим образом куксился, словно трёхлетний карапуз, хотящий спать и не могущий уснуть из-за того, что взрослые не дают, ибо тогда нарушится график сна. До меня донеслось довольно отчётливо слышимое брюзжание по поводу того, что ему уже осточертело ходить по скучным магазинам, продающим всякую дешёвку, и лучше бы они поехали в артефактный салон господина Кокнар, где всегда есть на что посмотреть.       Стоически выслушав все упрёки, впереди идущая женщина парировала их тем, что весьма скоро откроется отреставрированный после пожара аукционный дом госпожи Яшмы, и вот там-то муженёк сможет вдоволь насладиться видами всевозможных красивых, крутых и непонятных штуковин, доставленных туда прямиком из проклятых земель. На этом месте я навострил уши, стараясь ничего не упустить. Навострил в буквальном смысле. Проходящая мимо женщина осеклась на полуслове, резко затормозив и впившись в меня взглядом. Лицо её слегка покраснело, а дыхание стало чуть более частым и глубоким. Я с интересом наблюдал за этими занятными метаморфозами. Значит, вот как могут реагировать женщины в моём присутствии. Странно, но раньше такой реакции я не замечал. Видимо, некоторые женщины умеют владеть собой много лучше, чем другие. Иного объяснения у меня пока что нет.       Пото́м женщина заметила стоя́щие торчком мохнатые волчьи уши, и спустя пару секунд лицо её скривилось гримасой, означавшей, видимо, эдакую смесь отвращения напополам с разочарованием.       — Пойдём быстрее, Пламп, а то меня сейчас стошнит от запаха этой немытой блохастой псины. От „понаехавших“ деревенщин уже не пройти не проехать, а ведь столица вовсе не резиновая. До чего же мы все докатились с этой, прости богиня, «терпимостью», — последнее слово она исторгла из себя почти с ненавистью. — Нелюди разгуливают по столице, как у себя дома. Один, как пишут в газетах, уже старушек насилует, другие — пока ещё нет, но это лишь пока. До поры до времени. И что́ дальше? А дальше, в один „прекрасный“ день, они выберут нашей императрицей свою звериную королеву, а нас самих заставят им прислуживать! — дамочка резко развернулась, намереваясь продолжить прерванный путь, но я уже слегка завёлся и протянул как можно более участливо ей вслед: — Чирка для ускорения не нужно? Могу прописать.       Ой, что́ тут сразу же началось. Дамочку словно шершень в одно интересное место ужалил, так она вся взвилась. Резко разворачивается и ко мне:       — Мне ведь это сейчас не послышалось?! А ну-ка повтори, зверёныш! Плетей захотел за оскорбление благородной?! — женщина подскочила ко мне вплотную и вперилась снизу вверх, пытаясь „давить“ взглядом, но получалось откровенно так себе. Приставив с боков к голове указательные пальцы, на манер рогов, опускаю свой лоб сверху на её и начинаю „бычить“, ещё и произнося при этом: — Му! Му-му-му! Му! Му-Му! Му!       Вижу, как лицо снизу багровеет от ярости, а ру́ки начинают тянуться куда-то к поясу, где, как помнится, висел какой-то кривой меч, по типу махайры или фалькаты, а может и шамшира. Я в них разбираюсь так-то, как свинья в апельсинах. Так, краями по верхушкам пробежался когда-то давно, и всё. Названия помню, а цельных знаний, что почём и чем друг от друга отличается, как говорится, не имею.       — А ну отставить, крыса сухопутная! Куда свои ручонки потянула, гарпун тебе в печёнку?! — гаркнули вдруг внезапно откуда-то сбоку хорошо поставленным, зычным голосом боцмана. Хотя в данном случае правильнее всё же будет сказать „боцманши“, хоть я их вживую ни разу пока не лицезрел. Как-то не сподобилось, знаете ли.       Поворачиваю голову в сторону голоса, всё так же продолжая изображать пальцами молодого бычка, и с изумлением вижу в метре от себя огромную орчанку, буквально, что называется, поперёк себя шире, всю увитую тугими бугрящимися мышцами. Могучее, обильно покрытое по́том обнажённое тело, на котором из одежды лишь видавший виды кожаный фартук, во многих местах прижжённый кусочками раскалённого металла, производит сильное впечатление. Я даже, ничуть не покривив душой, скажу: неизгладимое.       Тёмная, похожая на плотный загар, фиолетового оттенка кожа покрыта капельками пота. Лоснящиеся, слегка вьющиеся тёмные локоны перевязаны кожаной тесьмой так же, как у паренька за стойкой. Серые, словно выгоревшие под палящим солнцем глаза смотрят так, будто заглядывают прямо в душу. Умеренно широковатые ноздри, как ни странно совсем даже не портящие её лицо, время от времени хищно раздуваются, словно женщина втягивает в себя запах жертвы, стараясь его запомнить. Пухлые, сочные губы разведены в кривоватой ухмылке, а из-под нижней гордо торчат весьма приличных размеров клыки, на одном из которых виднеется золотое колечко. Я повидал много всевозможных клыков орчанок, сначала на корабле пираток, а позднее и в их городе, и могу со всей возможной ответственностью заявить, что очень многим из них до этой женщины ещё расти и расти. Сдаётся мне, поспорить с ней могла бы лишь та старая перечница с деревянной ногой, косплеющая Джона Сильвера, да ещё, наверно, пара-тройка воительниц. Вот, пожалуй, и всё. Перевожу взгляд с женщины на паренька за стойкой и назад. В лице орчанки почти сразу начинаю улавливать черты одного из родителей полуорка. Точнее, родительницу. Хех, а ведь некто, по всей видимости, не смог убежать от этого „танка“, если выражаться РПГ-словечками. Ну не лучница же она и уж тем более совсем не тянет на хилершу. Видимо, что-то эдакое отразилось в моём взгляде, ибо могучая орчанка сразу же решила расставить все точки над Ё:       — Это было вовсе не так, как ты подумал, сухопутная каракатица. Ка́рел зачат и рождён по любви. Его отец был моим мужем и прекрасным человеком, разрази меня гром, — на этом месте слова́ орчанки „окрасились“ печалью и затаённой болью. Не нужно иметь семь пядей во лбу, дабы сложить два плюс два. Видимо, произошло нечто нехорошее и этого мужчины уже нет на этом свете. Не думаю, что будь он ещё жив, эта валькирия так спокойно сидела бы в этой кузнице. Здесь присутствует явно не такого вида типаж.       Внезапно голос решила подать мадам, что, видимо, как и я, поначалу слегка опешила и присмирела сразу после появления орчанки-кузнеца. Или сто́ит назвать её кузнечка? Кузнецка? Кузнецовка? Тьфу, мля! Язык можно сломать. Впрочем, а чего я загоняюсь? Может, в этом мире у них вообще самоназвание совсем иное, чем на Земле. Какая-нибудь металлургесса, во! А что, круто звучит. Мастерисса-металлургесса, хе-хе-хе.       За спиной орчанки-ко́валя виднелся самый краешек открытой сейчас настежь двери непосредственно в кузню, откуда явственно потянуло жаром и специфическими запахами раскалённого железа, угля, кожи, пота и прочих. Из проёма внезапно показалась ещё одна представительница оркского племени, как две капли воды похожая на ту, что стои́т рядом со мной, но много стройней и су́ше. Было очевидно, что она ещё весьма юна, хотя так же, как и мать, уже сейчас довольно крепка собой. В отличие от юноши, крови матери досталось ей намного, намного больше, а людской так — на кончике ножа. Девушка обвела всю „композицию“ взглядом и с интересом уставилась на нас всех, а в особенности, почему-то… На меня. Это странно, ведь ничего похожего на «хотелку» я не ощущаю ни от неё, ни от её матери. Впрочем, долго играть в гляделки нам не дали.       — Этот зверолюд оскорбил меня! Оскорбил благородную! У меня есть свидетели, — очнулась дамочка, которой я показывал молодого бычка.       — Это ты-то благородная, якорь мне в глотку?! Не смеши меня, гром и молния! — орчанка подняла руку, вперив её в сторону голосившей женщины, и я с изумлением увидел, что она оканчивается крюком, как было у некоторых пиратов на Земле. — Я таких „благородных“ вижу насквозь. Да ты же небось обычная торгашка из деревни, сумевшая как-то разбогатеть и „выправить“ себе за звонкое золотишко самый начальный статус, который даже по наследству передать невозможно. Ты такая же благородная, как я — светлая эльфийка из Ривендейла. А ещё, бури и ураганы, ты настолько никчёмна, что даже не сумела почувствовать энергию, идущую от его меток! И знаешь… Если сейчас вслед за ним сюда зайдёт кто-то из верхушки Башни или дворца Императрицы — я вот нисколечко не удивлюсь, морского конька мне в зад. Так что давай, прекращай уже этот нелепый спектакль и вали туда, куда собиралась, крыса сухопутная. Или желаешь, чтобы кто-то из этих двоих, — она указала крюком в сторону стоя́щих неподалёку Трис и Рилаиль, — засунул тебе это самое благородство куда подальше?! Можешь поверить моему богатому опыту, любая из этих двоих свернёт тебя в бараний рог и даже не вспотеет. Особенно вон та — со взглядом профессиональной убийцы, — на этих словах крюк чётко уставился в сторону Трисстри, заставив меня против воли присмотреться к нему несколько повнимательнее. Присмотреться и… Затрепетать! Точнее, это затрепетал Кхар внутри меня. От гнева и… желания творить. Желания снова ощутить себя, хоть на краткий миг, кузнецом.       «Какая грубая, непрофессиональная поделка!» — раздались его слова, полные непонятного разочарования и гнева. — «Так бестолково использовать душу грифона, поместив внутрь неподобающего для неё оружия! И знаешь, Без, а ведь ЭТО никакой не крюк! Могу предположить, что изначально оно было или, по задумке, должно было стать неким летающим серпом, причём выкованным с применением тёмного искусства. Только вот душа грифона страдает внутри этой грязной поделки. В итоге оружие не стало ни полноценно тёмным, проклятым, как не стало, естественно, и светлым. Для проклятого серпа надо было брать душу виверны, ну или, на худой конец, гарпии, а не изобретать велосипед, как говорят у тебя на родине. Тот, кто создал это, не имеет пра́ва называться кузнецом! Я бы его даже подмастерьем себе не взял. Никчёмный кусок дерьма и отброс!» — Ого! Давно я подобного всплеска эмоций не ощущал от помощника, а уж такого яростного, наверное, и вовсе ещё никогда.       Я стоял и тупо пялился на крюк, переваривая сказанное Кхаром, лишь краешком сознания отметив, как сначала чертыхнулась попытавшаяся „наехать“ на меня женщина, а после и вовсе решившая ретироваться, как говорится, подобру-поздорову. Уши лишь уловили тот момент, как за ней и её мужем закрылась входная дверь, но сам я был в те мгновения где-то далеко. Там, где истинный кузнец может творить свои шедевры. И далеко не сразу до меня дошло, что львиная доля этих эмоций и желаний совершенно не мои.       А пото́м в нашем с Кхаром общем сознании родилась безумная в своей смелости идея.       — Что, малец — смотрю, так понравился мой крюк, хе-хе, что и глаз оторвать не можешь, триста якорей мне в зад?!       — Это не крюк.       — Вот как, мачты и паруса! И что же это тогда, по-твоему, а, серый малёк? — фиолетовокожая гигантша придвинулась вплотную, теперь уже сама вперив свой лоб поверх моего, словно бы повторяя сценку, произошедшую на этом месте ещё совсем недавно. Наши взгляды стали очень, очень близки. В глазах женщины плавали смешинки. Видимо, орчанку забавляло всё происходящее.       — Когда-то этот крюк был оружием, если, конечно, эту отрыжку бездны можно назвать подобным образом. Летающий серп или нечто близкое по духу. Оружие, сделанное явным дилетантом. Глупейшая, омерзительная халтура и подделка под истинное оружие.       — Хмм. А ты, смотрю, немного разбираешься в подобном, — из глаз орчанки в мгновение ока исчезли любые намёки на смешливость. — Только вот, не слишком ли ты молод для подобного знания, а, серый малёк?       — Нет, думаю, в самый раз, эээ, госпожа…       — Зови меня Ор'гоза. И я, к огромному сожалению, не твоя госпожа, — орчанка покачала головой, после чего развернулась и стремительным шагом направилась внутрь кузни, намереваясь, по всей видимости, завершить то, от чего её оторвала наша перебранка с той неизвестной дамочкой.       Уже́ перед самым входом ей вслед полетели слова Кхара, сказанные моим голосом:       — Твоя рука. Я могу её вернуть!       Орчанка попыталась резко затормозить, но ту, словно набравший крейсерскую скорость линкор, протащило ещё несколько десятков сантиметров по направлению вглубь кузни, прежде чем крюк, с силой впившийся в дверной косяк, сумел остановить инерцию движения. Медленно развернув корпус, Ор'гоза произнесла:       — Не играй словами, серый малёк! Даже у меня не получилось перековать ту мерзкую штуку, что навсегда отрезала мне руку, а ведь я в этом ремесле уже без малого двадцать шесть лет. Думаешь, мне очень нравится ходить с этим мерзким куском железа? Нет, но ничего иного не остаётся, ибо магессы жизни, все как одна, лишь развели руками. Мне невозможно помочь! Этот серп что-то сделал со мной, и теперь магия жизни не работает. Так что не сто́ит больше шутить на эту тему! Я ясно выразилась?! — брови орчанки сошлись на переносице, а глаза приняли холодное выражение.       — Предельно ясно, Ор'гоза, предельно ясно. Только с чего ты взяла, будто я какой-то клоун? Никаких шуточек здесь нет. Я. МОГУ. ВЫКОВАТЬ. ТЕБЕ. НОВУЮ. РУКУ, — чётко, с паузой после каждого слова, отчеканил я, видя, как в ответ расширяются глаза уже́ давно потерявшей всякую надежду женщины.