Глава 3

      Когда Северус вернулся, Гермиона уже спала глубоким, беспробудным сном. Внезапный треск пламени в камине резко разбудил её, заставив вздрогнуть и с трудом разомкнуть веки. Бросив сонный взгляд на часы, она с досадой отметила, что до будильника оставалось не больше получаса. Ложиться обратно уже не имело смысла. Протерев кулаком затуманенные сном глаза, она неохотно сползла с кровати, привычно заправила волшебную палочку в небрежном пучке и поплелась в ванную.       Прохладный душ и крепкий кофе. Только это и поможет сейчас проснуться, отметила она про себя, разглядывая отражение в зеркале. Выглядела она откровенно уставшей. Смахнув со лба непокорную прядь волос, она открыла воду и шагнула под прохладный поток воды.       Холодные струи стекали по коже, постепенно размывая напряжение, въевшееся в уставшие мышцы. Гермиона неторопливо распределяла пену по волосам, а мысли, перетекая одна в другую, уже выстраивали план на предстоящий день.       Утром следовало обсудить несколько неотложных вопросов с Джастином Финч-Флетчли, её личным помощником. Сразу после этого всё внимание переключалось на подготовку к дебатам. Главный оппонент, Рабастан Лестрейндж, требовал тщательной проработки стратегии.       Политическая кухня магического мира едва ли отличалась от маггловской: влияние и положение здесь так же охотно продавались и покупались, чем Лестрейндж пользовался с холодной расчётливостью. Представив убедительные, хотя и не лишённые изъянов доказательства своей непричастности к наиболее тяжким преступлениям военного времени и при отсутствии прямых улик, связывающих его с убийствами, он добился освобождения, пусть и под неусыпным надзором министерства.       Вдобавок на его плечи легла ответственность за воспитание Дельфини Риддл, дочери покойной невестки. Девочка осталась сиротой, и Гарри, искренне тронутый её положением, сделал всё, чтобы Рабастан избежал Азкабана. Однако такое снисхождение сопровождалось крайне жёсткими условиями: еженедельные отчёты перед министерством и полный запрет на контакты с уцелевшими Пожирателями смерти. Единственным исключением стала семья Малфоев, чтобы девочка могла общаться с родственниками. Гермиона только качала головой, видя, насколько импульсивен Гарри и как редко он задумывается о последствиях своих решений.       В круговороте предстоящих дел ей предстояло выкроить время для встречи с Северусом, чтобы подписать контракт и официально представить его своей команде, объявив, что отныне именно он берёт на себя полную ответственность за её безопасность.       На одиннадцать утра была назначена встреча с Кингсли. Им предстояло подробно обсудить её публичные выступления на следующую неделю. Хотя Шеклболт формально всё ещё занимал пост министра, он оказывал Гермионе почти отцовскую поддержку и, казалось, постепенно передавал ей бразды правления. После титанических усилий, которые он приложил для восстановления министерства после войны, Кингсли, судя по всему, просто устал и стремился к покою. Она знала, что многие из его ближайшего окружения мягко, но настойчиво склоняли его к отставке, чтобы освободить место для новых идей и свежих сил.       Возможно, именно поэтому Кингсли и взял её под своё крыло, предостерегая от политических ловушек и всячески способствуя её выдвижению. Гермиона испытывала к этому человеку искреннее уважение и была полна решимости, в случае своей победы, по достоинству оценить его неутомимый труд и самоотверженность, вложенные в послевоенное восстановление.       За ланчем ей предстояла встреча с пресс-секретарём, Ромильдой Вейн, чтобы окончательно согласовать все детали и убедиться, что всё готово к предстоящей пресс-конференции. Когда стали известны подробности трёх покушений, Гермиона поняла, что ситуация неминуемо обернётся информационным хаосом, и постаралась, насколько это было в её силах, пресечь распространение слухов и необоснованных обвинений, пока всё не вышло из-под контроля. И хотя она знала, что Пожиратели потерпели неудачу в попытке лишить её жизни, публичное признание этого факта могло быть воспринято как скрытый выпад в адрес политической оппозиции. А вступать в опасную игру политических интриг и манипуляций ей совсем не хотелось.       Наконец, в четыре часа должна была состояться сама пресс-конференция, за которой, как ни крути, последует целая буря событий. Единственным человеком, который мог бы воспротивиться как этой встрече, так и присутствию Северуса, был Гарри. Гермиона понимала, что он, возможно, слишком полагается на авроров, будучи уверенным в их способности обеспечить её безопасность. Однако для неё этого было уже недостаточно.       Выйдя из душа, она насухо вытерлась мягким полотенцем, накинула тёплый халат и привела себя в порядок. Чтобы случайно не пролить кофе на деловую одежду, она ограничилась лишь нижним бельём и шортами. Разгуливать по дому в таком виде, особенно в присутствии Северуса, она не собиралась. Во-первых, это было неприлично, а во-вторых, если бы об этом узнали, его присутствие в её доме могли бы превратно истолковать. Лишние скандалы ей были ни к чему.       Спускаясь по лестнице, Гермиона напряжённо вслушивалась в тишину дома, но так и не различила звука его шагов. Интересно, сохранил ли он ту же бесшумную, почти призрачную манеру передвигаться, которая была ему свойственна в те времена, когда она была его студенткой? Войдя на кухню, она обнаружила его в углу, у окна, сидящим с чашкой кофе и поглощённым чтением утреннего выпуска «Ежедневного пророка».       — Доброе утро, — произнесла она, направляясь к кофеварке.       Северус пробормотал что-то невнятное в её сторону, прежде чем чуть громче, но всё так же скупо добавить:       — Уверен, для кого-то оно и впрямь выдалось добрым.       — Вы, я смотрю, не принадлежите к числу жаворонков? — Гермиона обернулась и оценивающе окинула его взглядом. На нём был простой коричневый джемпер, а волосы, как и в тот вечер, когда она приходила к нему домой, были зачёсаны назад. В тусклом свете раннего утра бледные шрамы на его шее казались едва заметными. К её удивлению, несмотря на предположительно бессонную ночь, он не выглядел уставшим.       Поймав на себе пристальный взгляд, Гермиона отметила, что под его глазами не было и тени синевы или отёчности.       — Двадцать лет в положении отшельника — времени для отдыха было более чем достаточно.       Для неё это прозвучало как несбыточная мечта — она уже и не помнила, когда в последний раз могла выспаться вдоволь.       — Я, честно говоря, уже и не припоминаю, когда последний раз ложилась спать, когда хотела, а не падала без сил.       — Я бы посоветовал вам практиковать именно первый вариант, но, учитывая род вашей деятельности, сомневаюсь, что это возможно, — он на мгновение оторвался от газеты. — Насколько я понимаю, вы обычно встаёте примерно в это время?       Гермиона, прислушиваясь к обещающему шипению закипающей в кофеварке воды, кивнула и нервно постучала костяшками пальцев по столешнице.       — Сегодня я проснулась чуть раньше обычного. Услышала, как вы вошли через камин.       — В первый раз или во второй? — уточнил он.       Треск пламени она услышала лишь однажды, и, судя по всему, спала настолько крепко, что какой-то из его визитов прошёл мимо её внимания. Она нахмурилась, уставившись в окно, не желая встречаться с ним взглядом.       — Не знаю, — ответила она, и в её голосе прозвучала тень смущения.       В его запоздалой реакции прозвучало явное, хотя и сдержанное разочарование:       — Понятно.       К её облегчению, дальнейших расспросов не последовало. Кухня погрузилась в тишину, нарушаемую лишь привычными утренними звуками. Гермиона, погружаясь в рутину, занялась привычными делами: дождалась, пока сварится кофе, намазала маслом тосты и, устроившись за столом, развернула газету. Её взгляд скользнул по двум экземплярам, и она отметила, что один из них, явно предназначенный для неё, был уже аккуратно сложен, словно его кто-то успел прочесть. Часть её находила абсурдной саму мысль, что кто-то мог бы попытаться добраться до неё через газету, но озвучивать эти сомнения вслух она не собиралась. Северус, как человек, относящийся к своим обязанностям с убийственной серьёзностью, замечал даже те детали, которые любому другому показались бы незначительными.       Открыв первую полосу, она сделала глоток горячего кофе и пробежалась взглядом по заголовкам.

В повестке дня: совместная пресс-конференция министра Кингсли Шеклболта и кандидата в министры магии Гермионы Грейнджер назначена на сегодняшний день.

Дельфини Риддл посетит магазин «Флориш и Блоттс», чтобы представить парижскую коллекцию вечерних нарядов.

Рост тарифов на импорт редких ингредиентов из Греции создаёт финансовое давление на аптечные сети.

      Гермиона, пробежав глазами по заголовкам, мысленно отметила, что последняя статья потребует её особого внимания, и потому сразу же сосредоточилась на ней, отложив в сторону новости о моде и предстоящем публичном выступлении. В материале подробно описывалось резкое сокращение популяции минотавров в горах Фессалии и медуз в Эгейском море, что привело к стремительному взлёту цен на их рога, чешую, мех и, что особенно критично, яд. Отломив кусочек хрустящего тоста, она мысленно добавила в свой список дел пункт о необходимости срочно связаться с Департаментом урегулирования магических популяций, чтобы выяснить причины этого тревожного спада.       Именно в этот момент она с лёгким удивлением осознала, что завтракать и читать газету в присутствии Северуса Снейпа оказалось на удивление… непринуждённо. Хотя, возможно, «непринуждённо» — не совсем точное слово; скорее, она просто не испытывала того дискомфорта и настороженности, которых ожидала, деля своё личное пространство с кем-либо после стольких лет привычного одиночества. А может, всё дело было в том самом молчании, которое он тщательно оберегал на протяжении всего завтрака.       Внезапный, настойчивый стук в парадную дверь вырвал её из размышлений. Она отложила газету и поднялась, машинально поправляя пояс на халате.       — Я открою.       — Нет, вы останетесь здесь, — Северус преградил ей путь к выходу из кухни, подняв руку в чётком, не допускающем возражений жесте. — Вы кого-то ждёте?       — Да вроде бы нет, — пожала она плечами, — но иногда Рон или Гарри заезжают ко мне, чтобы выпить кофе перед работой.       В этом не было ничего необычного — такие спонтанные визиты были одним из немногих способов поддерживать связь в их вечно занятых графиках.       Кивнув с пониманием, Северус вышел из кухни. Гермиона, следуя за ним на почтительном расстоянии в прихожую, с интересом наблюдала, как он бесшумно подходит к двери и с отточенной точностью проводит палочкой вдоль дверной коробки, прежде чем отпереть замок.       Успел ли он установить какие-либо защитные чары за те короткие часы, пока она спала?       Дверь распахнулась, и с порога донёсся знакомый, полный недоумения голос:       — Доброе ут… Какого чёрта? Снейп?       — Мисс Грейндж… — Северус начал было, но оборвал себя на полуслове, пропуская Рона через порог. — Гермиона, к вам пожаловал мистер Уизли, — произнёс он, и его лицо на мгновение исказила гримаса, словно он почувствовал запах тухлого паучьего глаза.       Гермиона тихо рассмеялась и, сделав шаг вперёд, обняла ошеломлённого Рона, едва тот переступил порог прихожей.       — Я же говорила вам: они иногда заглядывают.       — Эм-м… — пробормотал Рон, крепко притянув её к себе, а затем, слегка отстранившись, внимательно оглядел её с головы до пят. — Кажется, я пропустил куда больше, чем просто историю с той проклятой книгой, Гермиона, — его взгляд метнулся к Северусу, который в этот момент с лёгким щелчком запирал дверь. — Что он здесь делает?       — Предотвращает будущие попытки покушения на её жизнь, — проворчал Северус, проходя мимо них обратно на кухню.       — Я наняла Северуса на должность главы моей личной охраны, — пояснила она, аккуратно высвобождаясь из объятий, и лёгким кивком пригласила его пройти в столовую. — После вчерашнего инцидента мне требуется круглосуточная профессиональная защита, а не просто реакция на уже случившееся.       Рон, всё ещё пытаясь переварить эту информацию, немного отстал от неё.       — Мы с Гарри как раз договорились дежурить у тебя по очереди. Он даже предлагал выставить постоянную охрану снаружи дома.       Рон, бросив тяжёлый, подозрительный взгляд на спину Северуса, скрывшегося на кухне, явно испытывал глубочайшее беспокойство за неё. Его недоверие к человеку, который теперь бесцеремонно расположился за её столом и с невозмутимым видом вернулся к чтению газеты, было написано на лице крупными буквами.       Гермиона налила ему чашку кофе, добавила две ложки сахара и щедрую порцию сливок — точно так, как он любил, — и, протянув кружку, взглянула с тихой, почти умоляющей серьёзностью.       — Уверена, вы бы так и поступили, но у вас с Гарри семьи, и они нуждаются в вас. Я не могу лишить их этого.       Уголки его губ печально опустились.       — Ты тоже часть нашей семьи, Гермиона. Мы просто хотим быть уверены, что с тобой всё в порядке.       Она слегка покачала головой, вернулась к своему месту за столом и взяла в руки чашку с уже остывающим кофе.       — Я понимаю. И ценю это больше, чем могу выразить. Но поверь мне, с Северусом я чувствую себя… защищённой. И нет, я его ни к чему не принуждала. Я предложила условия, и он согласился взять на себя эту ответственность.       Рон подавился глотком кофе и уставился на неё с широко раскрытыми, полными немого вопроса глазами.       — Он… останется здесь? С тобой?       — Да.       — В твоём… кабинете? — Рон, казалось, пытался выудить информацию с неуклюжестью танцующего на льду носорога.       — Нет, в детской… — она на мгновение запнулась, не желая, чтобы Северус узнал об истинном назначении той комнаты, — в гостевой спальне.       — Наконец-то ей нашлось применение, — в его голосе прозвучала знакомая, глубокая печаль, та самая, что неизменно возникала, когда речь заходила об этой комнате. Несмотря на все их разговоры, эта тема по-прежнему оставалась открытой, незаживающей раной. Некоторые шрамы со временем не исчезают, но с ними можно научиться жить…       — Да, — кивнула она, сделав ещё один глоток кофе.       Между ними повисло неловкое, тяжёлое молчание, пока каждый погружался в свои мысли, медленно потягивая напиток. Гермионе было ясно: Рон отчаянно пытался понять и принять тот факт, что Северус Снейп теперь будет жить под одной с ней крышей, пусть даже по сугубо прагматичным и профессиональным причинам.       Северус поднял голову, их взгляды на мгновение встретились, и Гермиона уловила, как на лице Рона мелькнула тень, словно предчувствие скрытой угрозы. В его глазах, прикованных к Северусу, не было ревности, но читалось явное недоверие, переплетённое с немым, но чётким предупреждением: если Северус хоть на йоту подвергнет Гермиону опасности, он без колебаний вмешается. Рональд Уизли никогда не был мастером скрывать свои мысли, и даже сейчас по его открытому лицу было ясно, что он не считает Северуса Снейпа ни достойным, ни подходящим для роли защитника.       После паузы, которая показалась ей невероятно долгой, он тихо откашлялся.       — Ну, я просто хотел узнать, как ты держишься после вчерашнего… Невилл сказал, что тебе сильно досталось.       — Всего лишь пара небольших ожогов, — отмахнулась она, демонстративно показав подушечки пальцев с едва заметными красными отметинами. — Намажу мазью, и через пару дней даже следа не останется.       Его брови взметнулись вверх, а глаза сузились в скептической гримасе.       — Он сказал, что ты лежала на полу, у тебя изо рта шла пена, Гермиона. Ты уверена, что вообще в состоянии сегодня работать?       Северус неожиданно швырнул газету на стол, привлекая её внимание резким, как удар кнута, тоном:       — Прошу прощения, что именно с вами произошло?       Гермиона задумчиво провела свободной рукой по лбу. Она намеренно опустила детали, считая, что отделалась сравнительно легко.       — Честно говоря, это не столь важно. Со мной бывало и хуже. Всё под контролем.       — Я полагал, что ожоги — единственное последствие, — недовольно бросил Северус. — Вас осматривал профессиональный целитель?       — Да, и со мной всё в полном порядке, — с лёгким нажимом проговорила Гермиона. — Целитель подтвердил, что жизни и здоровью ничего не угрожает. Невилл вовремя вырвал книгу у меня из рук.       — Замечательно, — отрезал он, и в его голосе явно читалось раздражение из-за того, что она умолчала об истинной тяжести проклятия.       — Просто… не загоняй себя, ладно? — Рон осторожно положил руку ей на плечо. — Твоя жизнь и так в опасности, не стоит добавлять к этому полное истощение.       — Не буду, — фыркнула она и закатила глаза. Он знал её слишком хорошо — подобные предостережения её никогда не останавливали. Напротив, они лишь раззадоривали бы преследователя, давая ему понять, что её можно запугать, — а позволить себе такую слабость она не могла. Мельком взглянув на часы, Гермиона подтолкнула его чашку ближе к краю стола. — Допивай, а то опоздаешь.       — Чёрт, — пробормотал Рон, торопливо допивая кофе, и на ходу чмокнул Гермиону в висок. — Увидимся, дорогая.       Он в два шага оказался у входной двери, но замер, когда та не поддалась.       — Можешь… открыть?       Северус, не произнося ни слова, едва заметным движением палочки разблокировал замок, и дверь бесшумно распахнулась.       Рон едва успел переступить порог, как сложные защитные чары вновь сомкнулись за его спиной, окутав пространство мягким, почти невидимым свечением.       Тихо вздохнув, Гермиона вернулась на своё место, взяла в руки газету и почувствовала на себе тяжёлый, изучающий взгляд.       — Значит, вы сохранили близкие отношения с бывшим супругом? — с безразличием поинтересовался Северус, едва заметно приподняв бровь.       Гермиона покачала головой. Многие, наблюдая за их тёплым, почти семейным общением, всегда приходили к неверному выводу. Неудивительно, что даже он поддался этому обманчивому впечатлению.       — Не в том смысле, который вы, возможно, подразумеваете. Мы по-прежнему любим друг друга, но уже не так, как раньше, — спокойно начала объяснять она. — Он — мой лучший друг. Друзьями нам быть удавалось всегда лучше.       — Хм-м, — протянул Северус, вновь пряча выражение лица за развёрнутой газетой. — Что ж, я склонен исключить его из списка подозреваемых.       Теперь настала её очередь поперхнуться кофе. Ей и в голову не приходило, что Северус мог заподозрить Рона, поэтому она поспешила развеять любые возможные сомнения:       — Это определённо не он.       — Пока я лично не проверю человека, доверять нельзя никому, — ответил он, повторив условия, выдвинутые ещё накануне. — Даже самый, казалось бы, преданный союзник может в какой-то момент обернуться врагом.       Гермиона отодвинула чашку и осторожно опустила газету, за которой он скрывался. Её губы плотно сжались, едва сдерживая накатывающую волну возмущения.       — Говорю вам, Рон и Гарри не имеют к этому ни малейшего отношения. Они бы не смогли.       Выдержав её пронзительный взгляд, Северус всё-таки отложил газету и скрестил руки на груди.       — Я исходил из того, что вы доверите вопросы безопасности полностью мне.       — Так и есть, — она склонила голову набок. — Но я знаю своих друзей. Они бы никогда не причинили мне вреда. Вы можете подозревать кого угодно, но я абсолютно уверена, что за этим стоят не они.       — Восхитительно, — он возвёл очи горе с выражением театрального отчаяния. — Идеальный Поттер и рыжеволосое недоразумение снова оказываются вне подозрений. И, признаться, я ни капли не удивлён. Если вы намерены и дальше мешать мне выполнять мою работу, я, пожалуй, вернусь к своему заслуженному покою.       Это было последнее, чего она сейчас хотела. Ей требовалось убедить Северуса, что её ближайшие друзья не представляют для неё угрозы. У неё были веские доводы, и теперь оставалось лишь чётко и последовательно изложить их.       — Вряд ли, — саркастически бросил он, снова скрестив руки на груди и устремив на неё подозрительный взгляд, — но продолжайте. Я весь во внимании.       Поднявшись, Гермиона начала нервно расхаживать по кухне, собирая мысли в кучу.       — Первой попыткой был отравленный шоколад. Это даже не мой любимый сорт, и они оба это прекрасно знают. Если бы они действительно хотели, чтобы я что-то съела, они выбрали бы трюфели или чёрный шоколад, а не эту приторную карамель. В детстве я носила брекеты, и с тех пор терпеть не могу липкие конфеты — они оба об этом в курсе.       Именно поэтому, каждый раз получая ассорти, она неизменно забирала трюфели, Рон — карамельки, а Гарри — ириски.       — Или же они сделали это нарочно, чтобы сбить следствие с толку, — не отступал Северус.       — Думаете, Рон или Гарри вообще помнят, что диффенбахия ядовита? — съязвила она. — И если Гарри действительно хотел меня убить, то зачем тогда помешал мне открыть тот ящик?       Северус закатил глаза, лениво откинувшись на спинку стула.       — Потому что он змееуст, и это общеизвестно. Сам факт, что он оказался рядом, уже вызывает вопросы.       Гермиона продолжала искать неопровержимые доводы.       — И, наконец, книга была первым изданием «Рун и символов», а они оба знают, что у меня уже есть экземпляр. Каждый праздник они специально искали для меня книги, о которых я раньше не слышала. Для нас это была своего рода традиция.       — Всё, о чём вы только что говорили, основано на обстоятельствах и эмоциональной привязанности, а не на фактах, — Северус встал, и она снова встретилась с его ледяным взглядом.       — Повторяю ещё раз: я знаю их как свои пять пальцев. Это не они.       Гермиона заметила, как на его скулах заиграли желваки.       — А я скажу, что ваши суждения и доводы в отношении этих двоих не имеют ничего общего с логическим анализом, так что позвольте мне заниматься своей работой. Как я уже сказал, не считаю, что рыжеволосое недоразумение — ваш убийца.       Гермиона резко вдохнула, услышав уничижительное прозвище, которым он наградил её друга.       — Не называйте его так.       — Приношу свои извинения, — Северус глубоко вздохнул и сделал шаг назад, его поза слегка смягчилась. — Уизли — не тот, кто пытается вас убить.       Гермиона медленно сомкнула веки, слегка запрокинула голову и, устремив взгляд в потолочную лепнину, мысленно сосчитала до десяти. Она злилась на него безо всякой разумной причины и отчётливо это осознавала. Северус всего лишь исполнял свою работу — ту, на которую она сама его наняла. Сделав несколько глубоких, успокаивающих вдохов, она попыталась вернуть самообладание. Он был прав в одном: её суждения действительно затуманивались личной привязанностью. Но в своей уверенности относительно их невиновности она не сомневалась.       — Итак, давайте договоримся: Рон не является подозреваемым, — выдохнула она, и в её голосе прозвучала усталая покорность. — Прошу прощения за вспыльчивость. Не ожидала, что кто-либо из них вообще может попасть в поле вашего внимания.       Он фыркнул, скептически покачал головой и снова опустился в кресло.       — Пока личность того, кто жаждет вашей смерти, не установлена, под подозрением должен находиться каждый, кто имеет к вам доступ. Без исключений.       — Договорились, — кивнула она и, собрав со стола тарелки, отнесла их к раковине. Лёгким движением палочки она очистила посуду от остатков еды и бесшумно вернула её в шкаф. — Через полчаса мы отправляемся в офис, мне нужно привести себя в порядок, — Гермиона вышла из кухни и направилась к лестнице, ведущей в её спальню.       Первым делом Северусу предстояло встретиться с Джастином и провести собственную оценку, прежде чем тот попадет под пристальное внимание кого-либо ещё. Гермиона невольно задалась вопросом: пройдёт ли эта встреча гладко или обернётся катастрофой? Оба мужчины были педантично организованными и исключительно эффективными волшебниками, способными раскопать самые сокровенные детали её жизни. Поразмыслив, она пришла к выводу, что должна лично присутствовать при этой проверке. Это было необходимо не только для протокола, но и для её собственного душевного спокойствия. Северус лишь что указал на её слепое пятно: она слишком страстно защищала тех, кому доверяла, порой отключая при этом критическое мышление.       Раньше её природной проницательности было вполне достаточно, чтобы распознавать угрозы. Но если бы всё оставалось по-прежнему, её жизнь не висела бы сейчас на волоске.       Гермиона осознала ещё одну горькую истину: Гарри, несмотря на все свои благие намерения, был слишком привязан к вере в непогрешимость своих авроров, а она…       Она была слишком эмоционально вовлечена в отношения с близкими, чтобы даже допустить мысль об их потенциальной опасности — и это её беспокоило. Гермиона всегда считала, что её интуиция в вопросах доверия безошибочна, но сейчас эта уверенность могла обернуться против неё.       Значит, придётся положиться на Северуса. Он был способен увидеть то, что скрывалось от её взгляда за пеленой чувств, и выявить тех, кто желал ей зла. Придётся довериться ему больше, чем она изначально планировала. Она сделала ещё один глубокий вдох, внутренне оценивая степень этого доверия.       Она действительно доверяла ему.       Закрыв глаза, Гермиона приняла неизбежное. Ей придётся уступить часть контроля — ту самую, которую она уже добровольно передала в его руки.       Ведь она наняла его не для того, чтобы оспаривать каждый его шаг. Значит, нужно обуздать свои защитные инстинкты и позволить ему проверять всех, включая Гарри и Рона.       Как только это решение укоренилось в её сознании, мысли тут же переключились на следующую, более приятную и насущную задачу дня: выбор наряда.