Глава 4

      Было удивительно, насколько иным ощущалось пребывание в министерстве, когда рядом шествовал Северус Снейп. Гермиона полагала, что с течением лет его мрачная репутация могла поблёкнуть, но теперь видела, что ошиблась: все, кто узнавал его, поспешно сторонились, расступались или вовсе старались раствориться в толпе. Ещё никогда ей не доводилось столь беспрепятственно проходить через центральный атриум в час пик, оказываться в столь просторном и многолюдном пространстве или подниматься в лифте почти до самого шпиля здания, не будучи сдавленной со всех сторон.       — Следовало нанять вас гораздо раньше, — с лёгкой, почти беспечной усмешкой заметила она. — Обычно путь от камина до лифта отнимает у меня не меньше пятнадцати минут.       — Шагайте уверенно к своей цели, и те, кому не хватает этой уверенности, сами посторонятся, — Северус даже не удостоил её взглядом — его внимание было приковано к бумажным меморандумам, которые, словно крошечные самолётики, бесшумно парили под самым потолком лифта.       — Мой кабинет расположен на втором этаже, в административном крыле Визенгамота, — поправив ремень сумки на плече, Гермиона нажала нужную кнопку. Лифт плавно тронулся вверх, и, ухватившись за поручень для равновесия, добавила: — Джастин, наверное, уже там.       Северус повернулся к ней, скрестив руки на груди в своей характерной манере.       — Как долго Финч-Флетчли состоит у вас на службе?       — Уже несколько лет, — ответила она после короткой паузы, словно мысленно пересчитывая срок. Джастин работал с ней так давно, что казалось, будто он был рядом всегда. Он поддерживал её во время развода, помогал при переводе в другой департамент, а теперь стоял с ней плечом к плечу в предвыборной кампании. Произведя быстрый подсчёт, Гермиона на мгновение подняла взгляд к потолку, прежде чем продолжить: — Официально я оформила его своим личным помощником только после того, как возглавила Департамент магического правопорядка. Но по сути он исполнял эти обязанности ещё два года до того. Так что формально — восемь лет, а неофициально — почти десять.       — Значит, он полукровка? — уточнил Северус, и его взгляд снова скользнул к суетливой массе бумаг, кружащейся над ними.       — Нет, магглорождённый. И я этим горжусь.       Джастин был таким же, как и она: вырос в семье состоятельных магглов, которые прочили ему место в Итоне, как только ему исполнится тринадцать. Однако их мир перевернулся, когда мальчик получил письмо из Хогвартса. Его родители изо всех сил старались понять, в какой мир оказался вовлечён их сын. Мать увлеклась романами Гилдероя Локхарта, а отец пытался оценить перспективность карьеры волшебника с точки зрения будущего достатка и статуса. Ещё до того, как узнала о своём даре, Гермиона сама грезила Челтенхемом и прекрасно понимала, что значит строить грандиозные планы, а затем начинать всё с чистого листа.       К счастью, её собственная мать никогда не увлекалась творениями Локхарта, так что этот позор Гермионе довелось пережить в одиночку.       Помимо общего военного опыта, их сближало схожее воспитание. У обоих родители стремились привить детям трудолюбие и самостоятельность, учили не полагаться на наследство или удачу. После того как они отчаянно сражались за мирное небо над головой, перед ними встал выбор между двумя мирами, и оба предпочли остаться в магическом. Эта общность связывала их крепче, чем с кем-либо другим из её окружения.       К тому же Джастин был поистине выдающимся волшебником, хотя большинство об этом и не догадывалось, поскольку он редко рассказывал о своих достижениях. Его лучший друг, Эрни, частенько говорил, что Джастин — идеальный соратник для любого начинания, но совершенно лишён дара саморекламы.       Джастин был предан своей работе не менее, чем она сама, хотя круг его общения оставался значительно у́же. Он поддерживал связь с Эрни и несколькими друзьями из Хаффлпаффа, но в основном предпочитал проводить время с семьёй. В остальном же, подобно Гермионе, он был полностью поглощён работой, тщательно выверяя каждую деталь её расписания, чтобы всё шло как по маслу. Порой их сходство поражало, а иногда различия между ними были столь разительны, что идеально компенсировали недостатки друг друга. Гермиона по натуре была сдержанна и серьёзна, в то время как Джастин отличался общительностью и живым, весёлым нравом.       Её размышления неожиданно прервал низкий, бархатный баритон Северуса:       — Можете назвать хоть одну причину, по которой ваша смерть была бы ему выгодна?       — Нет, мы с ним прошли через слишком многое, — она давно перестала вести счёт испытаниям, которые им довелось пережить вместе. Если бы он желал её смерти, возможностей у него было предостаточно. И вряд ли он стал бы дожидаться именно этого момента в её карьере. — Полагаю, если бы он действительно хотел меня убить, то сделал бы это гораздо раньше.       — Посмотрим, — произнёс Северус, сделав шаг вперёд, как только лифт мягко остановился.       Он распахнул ажурную решётчатую дверцу и, слегка склонив голову, безмолвным жестом пригласил её выйти первой. Его взгляд медленно, оценивающе скользнул по просторному, величественному вестибюлю. Полированный мрамор пола звонко отдавался под их шагами, а в самом центре переливалась сложная мозаика с гербом Департамента обеспечения магического правопорядка, сверкающая в ровном, приглушённом свете.       Гермиона приложила свой служебный бейдж к считывателю у входа в административный блок, пропустила их внутрь и уверенно повела вдоль ряда кабинетов, пока не остановилась у нужной двери. Кабинет, изначально спроектированный для руководителя, включал в себя и помещение для секретаря. Однако после недавней реконструкции этажа секретарскую зону перенесли в общую приёмную в начале коридора, освободив пространство для более рационального использования.       Выделенный ей кабинет Гермиону полностью устраивал. Его неброское расположение идеально соответствовало её вкусам, как и атмосфера уединённости, которую создавало отсутствие суеты за окнами. В отличие от прежней должности в Департаменте обеспечения магического правопорядка, где каждый день был наполнен бесконечным потоком задач и горой документов, здесь она наконец могла в полной мере насладиться покоем.       Когда пришло время официально баллотироваться на пост министра, оказалось проще переместить её кабинет с другого конца коридора, чем организовывать переезд в совершенно новое помещение. Несмотря на формальное назначение на новую должность, Гермиона продолжала консультировать нового главу Департамента магического правопорядка, поскольку оставалось множество нерешённых дел, которые она не успела завершить до своего ухода. Сложные и особо важные задачи по-прежнему поступали именно на её стол — её решения и мнения по-прежнему считались наиболее авторитетными.       Дверь в приёмную была приоткрыта, и она с лёгкой улыбкой вошла внутрь.       Джастин встретил её, держа в руке бумажный стаканчик, от которого исходил соблазнительный аромат свежесваренного кофе.       — Доброе утро, Гермиона. Твой кофе, — он протянул ей стакан и замолк, его взгляд задержался на высокой, мрачной фигуре, вошедшей следом. — О. Здравствуйте, профессор Снейп. Неожиданно. Чем можем помочь?       Не удостоив ответом, Северус быстрым, почти незаметным движением выхватил стаканчик из рук ошеломлённого Джастина, снял крышку и пристальным, изучающим взглядом осмотрел содержимое.       — Гермиона, что происходит? — спросил Джастин, и в его голосе зазвучала нарастающая тревога, взгляд метался между ней и незваным гостем. Она видела, что он старается быть вежливым, ведь цель визита Северуса оставалась для него неясной.       Глубоко вздохнув, она мягко положила руку на плечо коллеги, стараясь передать ему долю спокойствия, и принялась объяснять предстоящие изменения:       — Северус — наш новый начальник службы безопасности. И, судя по всему, он проверяет мой кофе на наличие посторонних примесей. В частности, яда.       Джастин застыл, будто превратившись в статую, его глаза широко раскрылись. Но едва он собрался что-то сказать, как Северус прервал его, подозрительно скосив взгляд на Гермиону:       — Ваш кофе должен обладать столь выраженным миндальным ароматом?       — Я всегда добавляю сахар и миндальные сливки. А что? — спросила она, сбитая с толку.       — От этой привычки придётся отказаться, — отрезал он, с лёгким щелчком натягивая крышку обратно на стакан. — Сладкий миндальный запах идеально маскирует горьковатый шлейф цианида, — он протянул ей напиток обратно, и его голос прозвучал сухо и безапелляционно. — Если ваш недоброжелатель осведомлён о ваших предпочтениях, он почти наверняка попытается этим воспользоваться.       Черты её лица исказились от удивления. Пальцы сжали тёплый картон стакана. Ей, с её привычкой продумывать всё на десять шагов вперёд, даже в голову не приходило, что такая мелочь, как любовь к определённым сливкам, может стать фатальной уязвимостью.       — Я… как-то не подумала об этом. Хорошо, выберу что-нибудь другое. Спасибо, Северус.       Джастин, всё ещё не оправившись от шока, развёл руками, вновь вклиниваясь в разговор:       — Так, стоп, стоп, стоп. Начальник службы безопасности? Ситуация настолько серьёзна, что потребовались такие… радикальные меры?       — Да, — подтвердила она, нахмурившись. — В воскресенье вечером было совершено очередное покушение.       Северус, будто потеряв к их диалогу всякий интерес, отвернулся и принялся с тем же ледяным вниманием изучать обстановку приёмной.       Джастин, вмиг побледнев, ахнул и прикрыл рот ладонью.       — Снова… змея?       Гермиона на мгновение пожалела, что это была не змея — признаться в нападении магического существа было бы куда менее унизительно, чем в том, что её едва не одолел обычный, хотя и проклятый, том. С каждым пересказом этой истории она ощущала нарастающий приступ досады и глупой неловкости.       — Нет. На этот раз — книга. С весьма изощрённым и опасным проклятием.       — Чёрт возьми… Ты в порядке? — Джастин окинул её быстрым, оценивающим взглядом, выискивая следы травм. — Может, перенесём сегодняшние встречи? Дебаты вполне можно сдвинуть на четверг, я всё организую.       Он уже разворачивался к своему столу, намереваясь схватить ежедневник, и прошёл мимо Северуса, который, казалось, был полностью поглощён изучением записей в лежавшем перед ним журнале. Гермиона знала — он без колебаний перенесёт хоть все встречи в мире, лишь бы дать ей время прийти в себя. Но она не могла себе этого позволить. Мало того, она отказывалась давать нападавшему даже призрачное удовлетворение от мысли, что его атака достигла цели.       — Со мной всё в порядке, — сказала она твёрдо, стараясь вложить в голос всю возможную уверенность. — Но с сегодняшнего дня все вопросы безопасности нашего офиса и моей персоны полностью переходят в ведение Северуса. До обеда нам нужно оформить контракт. Я уже подготовила расчёт зарплаты и все сопутствующие условия, так что это будет лишь модификация стандартного трудового соглашения, — она бросила взгляд на Северуса, который в этот момент с непроницаемым видом изучал дверную коробку. — Он также проведёт беседы с персоналом, чтобы исключить внутренние угрозы.       — В связи с этим, — нарушил молчание Северус, оторвавшись от осмотра и сделав шаг в её сторону, — мне бы хотелось побеседовать с вами наедине, мистер Финч-Флетчли.       — Эм… конечно, — кивнул Джастин, нервно проведя пальцами по вьющимся прядям у виска. — Задавайте любые вопросы.       Гермиона, зажав в одной руке ставший вдруг подозрительным кофе, другой полезла в сумку за связкой ключей и двинулась было к двери своего кабинета, намереваясь оставить мужчин наедине.       — Не буду вам мешать. Побуду в своём кабинете.       — Вообще-то, — Северус остановил её, схватив за локоть, — в ходе нашей беседы я планирую параллельно осмотреть ваше рабочее помещение. Есть вероятность, что за выходные в нём побывали незваные гости.       Она не стала возражать, лишь молча отступила в сторону, позволяя ему пройти к двери. Возможно, так даже лучше — пусть он изучит всё до её возвращения. Придётся привыкать к этой новой, повышенной степени осторожности даже в, казалось бы, безопасном пространстве.       — Если вы считаете это необходимым…       — Безусловно, — ответил он без тени колебаний и, выдержав паузу, протянул руку за ключом.       Гермиона молча вложила холодный металл ключа в его ладонь. Обернувшись, её взгляд упал на пустующее кожаное кресло за столом Джастина. Её вдруг позабавила мысль стать собственным секретарём, пока мужчины будут заняты беседой.       — В таком случае, я подожду вас здесь, — она сделала последний, прощальный глоток кофе, стараясь запомнить вкус миндаля, от которого теперь придётся отказаться.       Дверь за ними закрылась с тихим, но чётким щелчком, и в этот момент Гермиона позволила себе надежду — надежду на то, что они покинут этот кабинет если не друзьями, то, по крайней мере, союзниками. Она искренне верила, что Северус не обнаружит в лице Джастина ничего угрожающего. И без того утро понедельника принесло достаточно поводов для беспокойства.

***

      Северус извлёк свою палочку и, проведя ею вдоль края стола, наложил невербальное заклинание обнаружения. Предстояло тщательно исследовать каждый уголок кабинета — змея, найденная ранее, вполне могла быть лишь первым из сюрпризов. Его взгляд скользнул к молодому человеку, застывшему у двери в напряжённом ожидании, и Северус задумался: а не причастен ли он ко всему этому? Юноша заметно побледнел при упоминании о ещё одной возможной змее. Причины могли быть разными, но Северус невольно вспомнил инцидент на втором курсе, когда гигантский василиск едва не обратил этого мальчишку в каменное изваяние. Подобный опыт, несомненно, оставляет глубокий шрам в памяти. Однако нельзя было исключать и того, что эта бледность — лишь искусная маска, призванная усыпить бдительность.       — Как долго вы состоите на службе у мисс Грейнджер? — осведомился Северус, опускаясь в её кресло, которое он предварительно проверил лёгким движением палочки.       Джастин небрежно прислонился к косяку двери, и в его позе читалась показная, почти вызывающая уверенность.       — М-м, лет десять?       В отличие от Гермионы, Джастин не разделял время их совместной работы на чёткие, официальные периоды. Эта неопределённость на мгновение привлекла внимание Северуса. Он бросил на юношу оценивающий взгляд, затем наклонился и начал осматривать нижнюю плоскость стола.       — Можете ли вы утверждать, что за всё это время между вами сложились добрые, доверительные отношения?       — Безусловно. Она — лучший руководитель, с которым мне довелось работать, — без тени сомнения заявил Джастин. — Я даже покинул пост административного помощника в Департаменте урегулирования магических популяций, чтобы последовать за ней в Департамент обеспечения магического правопорядка.       Взгляд Северуса выхватил из полумрака под столом необычный круглый предмет, прикреплённый к дереву почти незаметно. Он был не больше монеты и сразу привлёк его внимание. Не подав виду, Северус продолжил диалог, не отрывая взгляда от загадочного объекта.       — Считаете ли вы её другом, помимо формальных отношений начальника и подчинённого?       В ответе молодого человека не прозвучало ни капли колебаний:       — Конечно. Иногда мы встречаемся вне работы — ужинаем или просто выпиваем по бокальчику вина. Без этой… ну, скажем, дружбы, мы бы не смогли нормально работать.       — В чём, конкретно, заключаются ваши обязанности? — поинтересовался Северус. Предмет под столом слабо мерцал под действием чар обнаружения. Опершись коленом о пол, он наклонился ниже, чтобы разглядеть его получше.       — Я составляю её расписание, организую встречи и публичные выступления, готовлю документы, представляю её интересы в переговорах, выпускаю пресс-релизы и, что немаловажно, забочусь о её благополучии, — перечислил Финч-Флетчли, и последний пункт заставил Северуса насторожиться.       Оторвав наконец взгляд от таинственного предмета, Северус пристально вгляделся в лицо собеседника, выискивая малейшие признаки лжи, двойной игры или иных эмоций, которые могли бы выдать скрытые мотивы по отношению к Грейнджер.       — И как именно проявляется эта забота?       — Ну, как сегодня утром — приношу кофе, — на лице Джастина расцвела искренняя, открытая улыбка, и он покачал головой, словно вспоминая что-то забавное. — Или устраиваю обед, если она из-за работы забывает поесть. Провожаю её домой, а сам забираю документы на доработку, чтобы немного её разгрузить. Напоминаю, что пора бы и отдохнуть, хоть она меня и не всегда слушает. Переношу второстепенные встречи, чтобы освободить ей время.       Северус уловил в его словах чистую правду, и, удовлетворившись этим, вновь вернулся к осмотру. Проверка странного предмета не выявила следов тёмной магии, но это ещё не означало, что он безобиден.       Всё это время, задавая вопросы, Северус параллельно анализировал каждое слово, каждый жест. На первый взгляд, молодой человек казался образцом преданности и заботы, или же был настолько искусен в обмане, что сумел обвести вокруг пальца даже его, опытного легилимента. Если Джастин и не был убийцей, то находился в идеальной позиции, чтобы помочь вычислить того, кто пытался добраться до Грейнджер.       — Таким образом, любой, кто желает с ней встретиться, должен сначала пройти через вас?       — Именно так. Я оцениваю срочность и важность каждого визита, — подтвердил он. — А если кто-то ведёт себя неуважительно, могу отложить встречу на неделю, а то и две, если ситуация, конечно, не критическая, — он усмехнулся, признаваясь в этой небольшой власти. — Единственный, кто имеет свободный доступ к ней в любое время, — это министр. Но и его Гермиона просила предупреждать заранее, хотя для него она всегда находит окно в своём графике.       Тщательно исследовав предмет с помощью серии диагностических заклинаний, Северус установил, что на него были наложены чары уменьшения. Он восстановил объект до первоначального размера и с лёгким разочарованием, смешанным с недоумением, осознал, что держит в руках круглую, изящную сумочку, размером не больше походной фляги. Его брови сдвинулись — он ожидал увидеть нечто куда более зловещее. Отложив находку в сторону, он взмахнул палочкой и невербально открыл замок, внутренне готовясь к любому возможному отклику магии.       — Почему министру был предоставлен такой… неограниченный доступ? — уточнил Северус, и в его вопросе прозвучала не просто любопытство, а холодная аналитическая настороженность.       Формально Грейнджер не подчинялась Шеклболту напрямую, но эта привилегия выделялась на общем фоне, требуя дополнительного осмысления.       — Он её наставник. Помогает ориентироваться в политических тонкостях и рифах, — пояснил Джастин, отойдя от стены и заглядывая через стол, стараясь разглядеть, что так привлекло внимание Северуса. — Их рабочий альянс окреп ещё в те времена, когда она возглавляла Департамент обеспечения магического правопорядка.       Покопавшись в неожиданно обнаруженной сумочке, Северус с лёгким удивлением отметил, что на неё были наложены чары незримого расширения. Беглый осмотр содержимого не оставил сомнений: владелицей была Грейнджер. Внутри лежали сложенная нарядная блуза, служебный бейдж и различные женские мелочи. Конечно, можно было поинтересоваться, зачем ей понадобился этот тайник, но в данный момент предмет не представлял явной угрозы. Положив сумочку обратно под стол, он откинулся в кресле и устремил пристальный, неотрывный взгляд на молодого человека.       На мгновение его мысли перенеслись почти на два десятилетия назад, к образам студентов, пытаясь определить, к какому из факультетов принадлежал этот парень. Одно он знал точно: ни к Слизерину, ни к Гриффиндору.       — Кто ещё, помимо вас и мисс Грейнджер, имеет доступ к этому кабинету?       Северус наблюдал, как глаза Джастина сузились в сосредоточенном раздумье, а пальцы слегка шевельнулись, будто он мысленно перебирал возможных кандидатов.       — Полагаю, сотрудники технической службы могут раздобыть ключ, если потребуется. А у Аврората, вероятно, и вовсе имеется универсальный доступ — на случай чрезвычайных ситуаций.       Круг подозреваемых сужался: либо ключ был похищен, либо у кого-то изначально были права на вход. Конечно, Поттер вряд ли был настолько беспечен, чтобы раздавать ключи направо налево.       С другой стороны, исключать такую возможность полностью тоже нельзя.       Однако в данный момент в кабинете с ним находился человек, обладавший самым широким и регулярным доступом. Северус встретился взглядом с Финч-Флетчли, и его губы сжались в тонкую, жёсткую линию.       — Тогда каким образом змея оказалась в ящике её стола в тот день, когда мисс Грейнджер отлучилась на обед?       — Не знаю. В тот день мы обедали втроём — я, Гермиона и Гарри, — ответил Джастин, и ни один мускул на его лице не дрогнул под его пронизывающим взглядом.       И вдруг в памяти всплыл образ — угрюмый мальчишка из Хаффлпаффа, с разбитой губой и криво повязанным галстуком, когда отряд инквизиторов силком втащил его в кабинет Амбридж вместе с остальными членами Отряда Дамблдора. Северус подавил этот поток воспоминаний, заставив себя сфокусироваться на настоящем. Он редко позволял себе погружаться в прошлое и всячески избегал подобных мыслей.       — Значит, на время вашего отсутствия оба кабинета оставались без присмотра?       Молодой волшебник, казалось, уловил едва заметное напряжение в его голосе и, склонив голову, погрузился в размышления.       — Да. Если у неё выдаётся свободное окно, я обычно составляю ей компанию. В тот день мы решили заглянуть в «Финнеган» — попробовать новое сезонное меню.       — И по возвращении в её столе уже лежал тайпан? — Северус отвёл взгляд и принялся методично осматривать ящики стола. Бумажная волокита мало интересовала его — он искал следы тёмной магии, признаки порчи или что-то, что могло бы нести угрозу её жизни.       — Именно так. Если бы не Гарри, всё могло бы кончиться куда печальнее. Большая удача, что он решил зайти к ней в кабинет, — заключил Финч-Флетчли.       С левой стороны стола Северус не обнаружил ничего подозрительного и перешёл к осмотру остальной части.       — Разве не показалось вам странным, что Поттер направился в её кабинет вместе с ней?       — Нет. Они как раз обсуждали сюрприз для Джинни — празднование годовщины, и Гермиона помогала ему с выбором места, — признался Джастин.       Северус пришёл к выводу, что Джастин Финч-Флетчли был осведомлён не только о рабочих, но и о многих личных аспектах жизни Гермионы и её ближайшего круга. Этот молодой человек обладал значительным влиянием благодаря своей должности, и он задумался: не скрывался ли в этом его возможный мотив.       — У меня остаётся последний вопрос: какую выгоду вы извлечёте в случае смерти мисс Грейнджер?       — Что? — на лице Джастина отразилось неподдельное, почти шокированное изумление. — О какой выгоде может идти речь? Я потеряю не только близкого друга, с которым прошёл больше десяти лет бок о бок, но и работу, и средства к существованию. Если вы подозреваете меня, то глубоко заблуждаетесь, — его кулаки сжались до побеления костяшек. — Я ушёл с перспективной должности и провёл сотни бессонных ночей, работая на её кампанию, потому что верю: если кто и способен изменить систему, сделать этот мир справедливее для магглорождённых и полукровок, так это она. У меня и в мыслях не было причинять ей вред.       Если бы Северус не вспомнил, что этот юноша из Хаффлпаффа, эта яростная, почти фанатичная преданность выдала бы его с головой. По вспышке искреннего негодования он понял: угрозу этот человек представляет не для Гермионы, а для любого, кто осмелится ей навредить.       Северус едва заметно кивнул.       — Я вам верю.       Это признание, казалось, сняло невидимые оковы с молодого волшебника: он глубоко, с облегчением вздохнул и разжал стиснутые пальцы.       — Хорошо. Потому что это правда.       — В настоящее время лишь мы с вами находимся в непосредственной близости от неё, поэтому логично установить определённый уровень оперативного доверия. Мне необходимо быть уверенным, что вы добросовестно выполняете свои обязанности и не будете препятствовать моей работе.       Поднявшись, Северус наложил на шкаф с документами серию диагностических чар, но обнаружил там лишь засохшие чернильные пятна, которые уже ничем не выведешь.       — Я намерен выяснить, кто пытается лишить её жизни, и сделать всё возможное, чтобы предотвратить это. Для этого мне требуется знать о всех её планах — встречах, выступлениях, маршрутах. Я ожидаю, что вы будете информировать меня обо всём этом заблаговременно, чтобы я мог оценить потенциальные риски.       — Безусловно, — парень хлопнул в ладоши, как бы заключая сделку. — Я создам для вас зеркальный магический ежедневник, в котором в реальном времени будут отражаться все внесённые мной изменения. Я тоже не хочу, чтобы с ней что-то случилось.       — Думаю, нам пора возвращаться, — заключил Северус, задвигая последний ящик.       Его движения замедлились, а взгляд зацепился за предмет в верхнем отделении — чёрное перо с тонким, отточенным, почти игольчатым остриём, резко контрастировавшее с бледностью пергамента. Он узнал его. И то, что оно снова здесь, вызвало беспокойство. Это перо было уничтожено много лет назад, когда его создательницу, утопающую в своей розовой, подхалимской эксцентричности, после войны отправили в Азкабан.       Как оно оказалось у Гермионы? Было подброшено, чтобы скомпрометировать её?       Он осторожно, лишь кончиками пальцев, извлёк перо из ящика, стараясь не коснуться острия.       Взгляд Джастина упал на предмет, и его глаза округлились ужаса.       — Это же…       — Кровавое перо, — холодно закончил за него Северус. — Именно так. И теперь мне крайне интересно узнать, как оно у неё оказалось.

***

      Гермиона услышала, как за дверью голос Джастина повысился на полтона, и в её груди отозвалась тихая, но отчётливая тревога. Она опасалась, что между мужчинами может вспыхнуть конфликт, который поставит под угрозу её тщательно выстроенный план. План, призванный создать сплочённую команду, способную поддержать её в изматывающие месяцы предвыборной гонки и помочь сохранить не только карьеру, но и саму жизнь. Допив остатки кофе, она глубоко вдохнула, настраиваясь на роль миротворца между двумя упрямцами — действуя максимально дипломатично и стараясь избежать потерь с обеих сторон.       Услышав скрип открывающейся двери, Гермиона быстро поднялась со стула и обернулась, внутренне готовясь увидеть нахмуренные брови и раздражённые взгляды. Однако, вопреки её ожиданиям, Джастин выглядел скорее озадаченным, а на лице Северуса застыло выражение явного, сосредоточенного беспокойства.       — В вашем кабинете следов постороннего вмешательства не обнаружено, — сухо отрапортовал Северус, прежде чем демонстративно поднять руку. Зажатое между указательным и большим пальцами, он держал её Кровавое перо. — Однако, я обнаружил вот это.       На её лице отразилось неподдельное, почти детское удивление. Разрешая ему осмотреть кабинет, она даже не допускала мысли, что это перо всё ещё лежит в ящике её стола. Сделав шаг вперёд, она нерешительно протянула руку, желая прикоснуться к неожиданной находке.       — О, это моё.       — Кровавое перо? Разве владение такими артефактами не противоречит закону? — спросил Северус, и в его бархатном баритоне прозвучала лёгкая, но отчётливая нота морального осуждения.       Она утвердительно кивнула, аккуратно разместив перо на раскрытой ладони. Действительно, если бы оно применялось для телесных наказаний или пыток, это было бы прямым нарушением. Бросив взгляд на Северуса, Гермиона погрузилась в пространные разъяснения, касающиеся юридических тонкостей владения подобными предметами.       — Только в том случае, если использовать его по прямому назначению — для причинения боли. Я же применяю его иначе.       На лице Северуса смешались недоверие и растущее недоумение.       — Осмелюсь поинтересоваться, для какой же тогда цели вы его храните?       Её пальцы сжали перо с внезапной силой, а губы сжались в тонкую, почти невидимую линию. Она не ожидала, что ей придётся оправдываться за своё странное, почти болезненное отношение к предмету, который когда-то стал орудием страданий для неё и её друзей. Глубоко вздохнув, Гермиона попыталась собрать в кучу разрозненные мысли и чувства, чтобы выразить их словами.       — Это… напоминание. О том, к каким последствиям может привести абсолютная власть, попавшая не в те руки.       — Мотивы остаются для меня неясными, — Северус сложил руки за спиной и перевёл пронизывающий взгляд с пера на её лицо.       Гермиона заметила, как в глазах Джастина мелькнуло мгновенное понимание, и он рефлекторно потянулся к тыльной стороне своей правой руки — туда, где, она была уверена, под слоем кожи скрывался такой же призрачный след шрама, как и у неё самой.       — Это то самое… от Амбридж? — её имя сорвалось с его губ шёпотом, полным острой неприязни.       — Да, — ответила Гермиона, и где-то в глубине сознания, словно от прикосновения к старой ране, вновь вспыхнула знакомая, затаённая ненависть к этой женщине. — Она заставляла нас писать им в качестве наказания. На моей руке до сих пор остался бледный шрам.       — Вы храните это как… напоминание о Долорес Амбридж? — Северус выглядел ещё более озадаченным, чем в момент, когда она забрала у него перо.       — Не совсем. Я храню его как напоминание о том, как она позволила власти развратить себя до основания и при этом избежала сколь-либо соразмерного наказания, — в её памяти с болезненной чёткостью всплыло то самодовольное выражение лица.       Хотя Гермиона никогда не озвучивала этого вслух, в её личной иерархии зла Долорес Амбридж занимала куда более мрачное и отталкивающее место, чем даже сам Волан-де-Морт. За несколько лет правления эта женщина нанесла магическому обществу больше системного ущерба, чем Тёмный Лорд за десятилетия. Она была отвратительна, лицемерна и извращена до такой степени, что могла призывать Патронуса, одновременно санкционируя пытки магглорождённого. Амбридж олицетворяла собой всё, что Гермиона презирала в старых, прогнивших порядках и политике, где подобные ей могли взбираться на самые вершины власти.       — Я не хочу быть таким политиком. Я стремлюсь приносить пользу, делать добро. И это перо — напоминание мне самой: даже если ошибусь, я не заставлю детей писать кровью и не стану злоупотреблять доверенной мне властью.       — Восхитительно благородные мотивы для хранения орудия пыток в личном пользовании, — сухо, с налётом сарказма, заметил Северус, кивнув.       Гермиона выдохнула, лишь сейчас осознав, что всё это время почти не дышала.       — Благодарю.       Пройдя мимо них, она вошла в свой кабинет и с безмолвным облегчением отметила, что здесь царил привычный, почти стерильный порядок. Поставив сумку на положенное место, она потянулась к верхнему ящику стола, чтобы вернуть перо в его тайник. Однако, едва задвинув ящик, она подняла взгляд и замерла: в дверном проёме, бесшумно, как тень, стоял Северус. Она даже не услышала, как он вошёл.       — Я провёл беседу с мистером Финч-Флетчли и пришёл к предварительному выводу, что он не причастен к попыткам покушения на вашу жизнь, — спокойно, без эмоций, доложил Северус.       Гермиона и так никогда не сомневалась в Джастине, но ей было приятно осознавать, что Северус тоже смог в этом убедиться. Устроившись в кресле, она жестом пригласила его занять место напротив.       — Я в нём никогда не сомневалась, но спасибо, что подтвердили это.       Через мгновение в кабинет вошёл Джастин, держа в руках не один, а два почти идентичных кожаных ежедневника. Гермиона с немым любопытством наблюдала, как он протягивает второй экземпляр Северусу.       Она едва сдержала спонтанную улыбку при мысли о том, что Северус Снейп вдруг начнёт исполнять обязанности её личного секретаря. Не то чтобы он был на это не способен, но её охватило стойкое предчувствие, что он не только категорически откажется, но и проклянёт любого, кто осмелится сделать ему подобное предложение.       Северус открыл ежедневник и, бегло пробежавшись взглядом по сегодняшним записям, вновь сосредоточил своё внимание на ней.       — По вашему мнению, кому более всего была бы выгодна ваша смерть?       — Проще было бы спросить, кому она не выгодна, — горько усмехнулась она, слишком хорошо зная, сколько шипов и ненависти пришлось преодолеть на своём пути и сколько людей ненавидели её уже за одно её происхождение. — Я почти уверена, что за этим стоят Пожиратели смерти или их последователи. Авроры докладывали о возросшей активности одной из таких группировок, особенно в лондонском регионе.       — Очевидно же, что это Рабастан Лестрейндж! — воскликнул Джастин, словно произнося самую логичную в мире вещь. — Ты умрёшь, он беспрепятственно займёт кресло министра, и всё вернётся на круги своя.       Это был далеко не первый раз, когда кто-то напрямую обвинял её оппонента в организации нападений. Кингсли тоже намекал на эту возможность, хотя и не с такой уверенностью, как Джастин. Гермиона не могла объяснить рационально, откуда взялась эта уверенность, но всем нутром чувствовала, что это не он. Она была убеждена: если бы Лестрейндж действительно желал её смерти, он потерял бы куда больше, чем приобрёл. Даже в случае её гибели и его последующего восхождения на пост министра, если бы Департамент магического правопорядка хотя бы на мгновение заподозрил его причастность, Гарри лично надел бы на него наручники и отправил прямиком в Азкабан.       Ей совершенно не импонировал её политический противник, но она отказывалась верить, что именно он стоит за этими попытками. Правда, те, кто выдвигал подобные гипотезы, вряд ли приняли бы её интуицию за аргумент. Тем не менее, она должна была попытаться донести свою позицию, прежде чем Северус начнёт действовать по своему усмотрению.       — Если бы Рабастан Лестрейндж имел к этому отношение, его бы мигом препроводили обратно в Азкабан. В этом году Дельфини исполняется двадцать два, так что прикрыться опекунством уже не выйдет. Он рискует потерять всё, если на него упадёт даже тень подозрения.       Лицо Джастина явственно выразило скепсис. Внезапно его глаза широко распахнулись, и, сдерживая нахлынувшую мысль, он постучал золотым орлиным пером по обложке своего ежедневника.       — Кстати, о мисс Риддл… Она ведь была здесь в тот самый день.       — В какой именно? — спросила Гермиона, не сразу поняв, о чём речь.       — В тот день, когда в твой стол подложили змею, — уточнил Джастин. — Прямо перед обедом я видел, как она вместе с мистером Лестрейнджем направлялась в кабинет министра.       Гермиона заметила, как губы Северуса неприязненно поджались — точь-в-точь как много лет назад.       — Значит, Дельфини Риддл присутствовала в министерстве в день второго покушения на вас? — резко переспросил Северус, и в его голосе зазвучали стальные нотки.       Гермиона отрицательно покачала головой:       — Я её не видела и даже не знала, что она здесь.       Северус взглянул на Джастина.       — Что вы помните о том дне, мистер Финч-Флетчли? Каждая деталь важна.       Джастин раскрыл свой ежедневник и, быстро перелистав страницы, остановился на дате, когда смертоносный тайпан едва не оборвал жизнь Гермионы.       — Утро было самым обычным. У нас была плановая встреча с Управлением по связям с гоблинами — они по-прежнему предпочитают иметь дело именно с Гермионой, — он вновь скользнул взглядом по записям. — Встреча длилась около часа, после чего мы отправились на обед.       Джастин перевернул страницу.       — Посмотрим… Мы вернулись в офис, и я отправил Ромильде пресс-релиз о том, что Гермиона укрепляет партнёрские отношения между министерством и Гринготтсом. Прямо не записал, но примерно в это время я заметил в главном холле мистера Лестрейнджа и мисс Риддл. Помню, как она мне улыбнулась и помахала, а я ответил тем же, — Джастин перевёл взгляд на Северуса. — Затем появился Гарри, и мы все вместе отправились в кафе.       Гермиона припомнила, что в тот момент она находилась в своём кабинете, погружённая в срочное дело, которое передал ей новый глава Департамента обеспечения магического правопорядка. У неё не было никакой возможности увидеть Дельфини.       Гермиона не была уверена, насколько это вообще релевантно. Тот факт, что девушка — дочь Беллатрисы Лестрейндж и Тома Риддла, сам по себе не делал её ни злой, ни подозрительной. Если бы она и замышляла нечто подобное, цена оказалась бы для неё непомерно высокой. Она закончила Хогвартс всего четыре года назад, и перед ней лежала вся жизнь. Более того, на каждом мероприятии, где их пути пересекались, Дельфини неизменно демонстрировала безупречную вежливость и искреннее, как казалось, уважение.       Гермиона привыкла распознавать тихую, сдерживаемую злобу, искусно скрытую за вежливыми улыбками, но в Дельфини она этого не чувствовала.       Джастин вновь углубился в свои записи, задумчиво проводя пальцем по списку дел.       — Ах да, прямо перед уходом на обед Кингсли занёс коробку с архивными файлами по переписи, которые я собирался разобрать по возвращении. Но потом мы наткнулись на змею, и весь день пошёл кувырком.       — Вы ведёте записи с завидной скрупулёзностью, — заметил Северус, бегло просматривая переданный ему дубликат ежедневника.       — Именно за это она мне и платит, — с лёгкой, горделивой улыбкой заявил Джастин.       Гермиона никогда раньше не видела, чтобы Джастин так широко улыбался. Впрочем, комплименты от Северуса Снейпа были явлением не рядовым.       — Его записи могли бы составить серьёзную конкуренцию моим собственным, — заметила она. — Правда, пишет он куда быстрее, да и почерк у него разборчивее.       — Смутно припоминаю, что ваши школьные эссе были куда более удобочитаемы, чем творения некоторых ваших одноклассников, — Северус перевернул страницу, быстро сканируя информацию. — Но позвольте уточнить: разве нормально, что министр магии лично передаёт документы помощнику, вместо того чтобы поручить это одному из своих подчинённых?       Гермиона рассмеялась.       Сама мысль о том, что Кингсли, обладающий собственными руками и ногами, не стал бы обращаться к помощнику, показалась ей забавной. Он был не из тех министров, что отсиживаются в башне из слоновой кости, глядя свысока на остальных.       Прежде чем она успела ответить, это сделал за неё Джастин:       — Для него это в порядке вещей. Кингсли — министр-практик. Если он может сделать что-то сам, он так и поступает.       — У нас с ним давние и доверительные рабочие отношения, — добавила Гермиона, бросив взгляд на начинающие опускаться в её почтовый ящик бумажные записки. — Вы сами всё поймёте, когда мы встретимся с ним перед обедом.       — Не сомневаюсь, что он будет вне себя от радости, — саркастически протянул Северус, с лёгким щелчком захлопывая ежедневник на своих коленях и постукивая палочкой по небольшой стопке записок на краю стола.       Гермиона наблюдала, как те перестали подрагивать, выстроились в идеально ровную стопку и превратились в аккуратную кипу бумаг.       — В руках мира вся магия, а наше правительство избрало своим главным инструментом бумажные самолётики, — бросил он с откровенным презрением. — Входящую корреспонденцию также необходимо подвергать проверке.       Гермиону заинтриговало, что именно он мог иметь против невинных бумажных самолётиков, но решила не углубляться в этот вопрос.       Джастин поднялся со своего места.       — Пока вы будете заниматься этим, позвольте подготовить ваш контракт, мистер Снейп.       — Учитывая, что мы отныне работаем бок о бок, вы можете обращаться ко мне просто Снейп. Или Северус, — пояснил он.       Джастин на мгновение застыл, переводя взгляд с Гермионы на Северуса и обратно.       — Значит… я могу называть вас по имени? Или…       Северус положил стопку записок себе на колени и бросил на Джастина тот самый взгляд, который за двадцать лет не изменился ни на йоту — взгляд, ясно говоривший: «Неужели ты настолько непроходимо глуп?»       — «Мистер Финч-Флетчли» — несколько громоздко для ежедневного общения, не находите, Джастин?       — Согласен, это так, — весело отозвался Джастин. — Я вернусь с контрактом.       Гермиона молча поблагодарила его взглядом, едва дверь за ним закрылась. Тяжесть, давившая на плечи всё утро, словно растаяла в тот момент, когда она осознала: ей больше не придётся беспокоиться о том, заподозрит ли Северус Джастина в предательстве или вспомнит ли тот старые школьные обиды. Один потенциальный кризис был благополучно предотвращён, и теперь она могла перевести дух и сосредоточиться на бесконечном множестве других, маячивших на горизонте.