Глава 12

      Гермиона в который раз сосредоточенно перечитывала досье на мужчину, осмелившегося напасть на неё. Взгляд её невольно задержался на разделе с примечаниями — вдруг там появилось хоть что-то новое? Быть может, он наконец решился назвать имена сообщников. Раздражение не утихало: по соображениям безопасности ей запретили присутствовать на допросе, а полномочия Северуса были жёстко ограничены решениями чересчур щепетильных бюрократов.       Каждый день она сверялась с обновлённым журналом, скрупулёзно отмечая, кто из сотрудников имел доступ к заключённому. Гарри и Рон уже не раз беседовали с ним, как и другие авроры, включая самого министра. Некоторые высказывания заключённого казались Гермионе подозрительно созвучными с формулировками в материалах по делу Беллатрисы Лестрейндж. Особенно там, где речь шла о нападении на Фрэнка и Алису Лонгботтом.       «Мы одни верны», — звучало из его уст. Но кто именно скрывался за этим «мы», оставалось мучительной загадкой.       Холодок всё ещё пробегал по спине — даже теперь, когда фотография врага больше не вызывала прежнего оцепенения. Терапия, похоже, приносила плоды: пусть облегчение и было зыбким, но тонкая нить спокойствия всё же начала проступать сквозь напряжение.       Дверь в кабинет слегка приоткрылась, и в проёме показался Джастин. Тот сразу понял, что Гермиона вновь с головой ушла в бумаги.       — Что-нибудь новенькое? — негромко спросил он.       — Нет, — покачала она головой, с тихим щелчком захлопнула папку и убрала её в ящик стола. — Просто проверяла список тех, кто сегодня на дежурстве.       — Думаешь, это даст результат? — Джастин кивнул в сторону убранного досье.       В его голосе сквозила привычная тревога — он по-прежнему беспокоился, как это бесконечное возвращение к делу отражается на её равновесии.       — Если среди дежурных найдутся те, кому я могу доверять, — сухо отозвалась Гермиона, скользнув взглядом по лежащей рядом копии собственной речи. На полях виднелись размашистые пометки — каждая линия выдавала её раздражение. Всё это напоминало самообман: вера в систему, которую они с Гарри пытались восстановить, шаталась на слишком хрупком основании. — Когда-то я доверяла каждому аврору. Теперь же они даже не могут объяснить, как эта змея оказалась внутри здания.       — Я и сейчас слегка постукиваю по столу, прежде чем к нему подойти, — с мрачной усмешкой признался Джастин.       Гермиона встрепенулась и перевела взгляд на Северуса, неподвижно сидящего у узкого стола у двери.       — Можешь попросить Северуса проверить твой стол, — вполголоса заметила она.       — Он и проверяет. Сначала твой кабинет, потом мой, — пожал плечами Джастин. — Но к тому времени я уже сижу там добрый час.       — Так приходи вовремя, а не раньше всех.       Джастин распахнул глаза, словно она оскорбила не только его, но и честь всего рода Финч-Флетчли.       — И испортить репутацию?! Нет уж, уволь!       Северус обернулся в кресле на его громкий возглас, и Гермионе почудилось, будто в уголке его рта мелькнула едва заметная тень улыбки, прежде чем он нарушил молчание:       — Гермиона, мы всё ещё собираемся в Косой переулок?       Её мгновенно вернуло к насущному: платье для бала требовало примерки, иначе лихорадочной суеты в последний момент было не избежать.       — Да, — кивнула Гермиона. — Я как раз собиралась попросить Джастина перенести встречу, чтобы уйти пораньше, — добавила она, бросив на коллегу многозначительный взгляд.       — Разумно. К тому же, если выйдем до конца рабочего дня, в лавках будет меньше народу, — согласился Северус.       Гермиона ответила сдержанным, но тёплым кивком — в её улыбке сквозила искренняя благодарность.       — Спасибо.       Джастин приподнял брови, прикрыл за собой дверь и устроился напротив, положив ежедневник на колени.       — Он снова называет тебя по имени?       — Да, — кивнула Гермиона, сосредоточенно скользнув взглядом по речи и прикусив губу, будто всё её внимание было приковано к тексту.       — Я слишком хорошо знаю этот взгляд, — с полуулыбкой проговорил Джастин. — Так что или ты расскажешь сама, или я начну строить свои теории. Поверь, фантазии у меня хватает.       Он всегда читал её, как открытую книгу — несмотря на все попытки сохранить беспристрастный вид.       — Мерлин, избавь меня от проницательных пуффендуйцев, — со сдавленным смешком пробормотала Гермиона.       Джастин терпеливо ждал, не отводя взгляда.       Гермиона мысленно выругалась за то, что позволила себе хоть в чём-то открыться.       Сдавшись, она наконец призналась:       — Мы с Северусом поговорили.       — И?..       Она откинулась на спинку кресла, набрала в лёгкие побольше воздуха и уставилась в потолок, подыскивая слова.       — Мы решили, что сейчас слишком многое стоит на кону, чтобы позволить себе… развивать это чувство.       — То есть вы всё-таки признались друг другу в симпатии? — подхватил он с явной уверенностью в голосе, приподняв брови.       — Да, — румянец мгновенно вспыхнул на её щеках.       Торжествующая улыбка растянулась на лице Джастина.       — Это заняло меньше времени, чем я думал. Я рассчитывал, что ты будешь отрицать ещё пару месяцев.       — Зато теперь это хотя бы сказано вслух, — вздохнула Гермиона.       В памяти тут же всплыл его поцелуй — лёгкий, бережный, почти невесомый. От этого образа внутри всё наполнялось тёплой дрожью. Улыбка сама тронула её губы.       — Что это было?! — Джастин не упустил перемену в её выражении.       Гермиона прикусила губу, и попыталась уйти от ответа.       — Ты о чём?       — Вот эта улыбка, — он многозначительно указал на её лицо, — эта крошечная складка в уголке губ, которую ни с чем не спутаешь.       — Просто улыбнулась, — поспешно отозвалась она, проклиная себя за то, что позволила задуматься о поцелуе при Джастине.       — Гермиона, — произнёс он с той самой терпеливой настойчивостью, с какой обычно пытался её образумить, когда она упрямо не хотела сдаваться. — Что всё-таки случилось?       Она ощущала, как горят её щёки, и понимала, что теперь увильнуть не удастся. Сделав глубокий вдох, Гермиона откинулась на спинку кресла, посмотрела Джастину прямо в глаза — и позволила улыбке расцвести на губах.       — Он меня поцеловал.       — Рассказывай всё! — с восторженным возгласом выпалил Джастин, подаваясь вперёд и с азартом хлопнув ладонью по её столу.       Гермиона возвела глаза к потолку — и как только её угораздило обзавестись в друзьях сразу двумя главными сплетниками волшебного мира?       — Вы с Ромильдой были бы идеальной парой, — протянула Гермиона, — если бы ты не был безнадёжно влюблён в Эрни и не отрицал этого с таким упорством, а она — не была бы безоговорочно замужем за собственной карьерой.       Джастин прищурился, затем театрально вздохнул и с изысканно-излишней грацией взмахнул рукой:       — Между мной и Эрни существует особая связь, которую не каждому суждено постичь. Наши чувства глубоки, Гермиона, и меня ранит твоя несправедливая насмешка — будто мы оба обманываем сами себя. Он — мой Ахиллес, я — его Патрокл. Но вернёмся к главному, — он таинственно огляделся по сторонам, после чего наклонился над её столом. — Ну же, рассказывай: каков был поцелуй с Северусом? Понравилось? Это была внезапная вспышка страсти — или что-то более тонкое, медленное и нежное?       Щёки её мгновенно вспыхнули, и Гермиона поспешно прижала ладонь к лицу, тщетно пытаясь скрыть предательский румянец. Он хотел услышать подробности поцелуя… А сама она пока едва находила для этого слова. Да, всё случилось неожиданно, но не было в этом безумной вспышки безудержной страсти. Скорее — бережная, почти трепетная нежность, сквозь которую всё же пробивался тёплый, сдержанный, но ощутимый жар. И как теперь подобрать выражения, чтобы не прозвучать безнадёжно влюблённой — ещё сильнее, чем прежде?       — Это было… особенное, — выдохнула Гермиона. — Даже… невероятное. Такое, что словами не передать.       — Это всё ещё не ответ, — начал было Джастин с лукавой улыбкой, но в эту же секунду дверь с грохотом распахнулась.       Северус непринуждённо привалился плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось непроницаемой маской.       — Хочется верить, мистер Финч-Флетчли, — начал он с ледяной сдержанностью в голосе, — что это был сугубо личный момент, в котором Гермиона и я выразили взаимное чувство посредством вполне осознанного жеста.       У Гермионы всё оборвалось внутри. Он слышал. Он всё слышал. Паническое желание провалиться сквозь землю захлестнуло её с головой. Она прижала ладони к губам, будто пытаясь спрятаться за ними, хотя прекрасно понимала, что сбежать от стыда некуда. Он явно не был в восторге от того, что их с ним отношения обсуждаются с Джастином.       Они оба уставились на него, как нашкодившие школьники.       — Дверь была неплотно прикрыта, — продолжил Северус всё тем же сдержанным тоном. — И я счёл нужным предупредить, пока ваш разговор не зашёл слишком далеко, — его чёрные глаза встретились с её.       Гермиона поспешила оправдаться, сбивчиво лепеча:       — Я вовсе не хотела сплетничать…       Он прервал её, приподняв ладонь и отрицательно качнув головой:       — Мне известно, что мистер Финч-Флетчли посвящён почти во все аспекты твоей жизни — и личной, и профессиональной. Твоё доверие к нему меня нисколько не удивляет. Однако впредь будь добра следить за тем, чтобы дверь всегда была плотно закрыта — в противном случае вся остальная часть Министерства рискует оказаться посвящённой в излишние подробности, — он выпрямился, продолжая держать руки скрещенными, и сурово смерил Джастина прищуренным взглядом. — А вы, мистер Финч-Флетчли, можете быть абсолютно уверены: если хотя бы слово об этом разговоре выйдет за пределы этого кабинета, я лично прослежу, чтобы вы об этом горько пожалели.       Джастин глубоко вдохнул через нос, выпрямился в кресле и отодвинул локоть от стола.       — Секретность — неотъемлемая часть моей работы. К тому же у меня подписано соглашение о неразглашении.       Гермиона не могла понять, как он остаётся таким спокойным, когда её сердце словно застыло в горле, а часть его будто уже вырвалась наружу.       — Рад, что мы поняли друг друга, — тихо произнёс Северус, бросив на неё взгляд и чуть склонив голову, после чего вышел, плотно прикрыв дверь за собой.       Долгое время Гермиона и Джастин сидели в ошеломлённом молчании. Мысли кружились в её голове одна страшнее другой: а вдруг он разозлится? А если всё это обернётся катастрофой? А вдруг он вовсе не так спокоен, как пытался казаться?       И почему, во имя Мерлина, Джастин не закрыл эту проклятую дверь?!       Она резко повернулась к нему и хлопнула ладонями по столу:       — Я тебя убью! Почему дверь была открыта?! — прикрыв лицо рукой, Гермиона ощутила, как сердце с глухим стуком падает вниз, туда, где ему и положено быть.       — Лучше ты, чем он, — пробормотал Джастин с заметной дрожью в голосе. — Думаю, ты бы сделала это быстро.       — Уверен в этом? — наклонилась к нему Гермиона, всё ещё не оправившись от случившегося.       — Не совсем, — признался он, опуская ежедневник на стол и тяжело выдыхая. — Но надеюсь, ты проявишь милосердие.       — Если такое повторится — не надейся. Мерлин, там мог стоять Министр Магии, и мы бы даже не заметили! — воскликнула Гермиона, нахмурившись. — Если бы не Северус, дежуривший у приёмной, мы бы даже не узнали, что дверь была открыта… Значит, защитные чары не сработали. К счастью, разговор не был слишком компрометирующим.       Она уставилась на Джастина с каменным выражением лица:       — С этого момента — дверь закрывается всегда. Перед тем как говорить — проверяй.       — Принято, — спокойно ответил он.

***

      Грейнджер оставалась непривычно замкнутой с того самого момента, как он вмешался в её разговор с Джастином. Какая-то часть его невольно задавалась вопросом: не слишком ли опрометчивым был этот поступок, учитывая её реакцию. Он вовсе не стремился выглядеть уязвлённым или раздражённым — всё, чего он хотел, это напомнить, что дверь не должна оставаться нараспашку.       На самом деле то нежное, что она назвала «особенным» мгновением между ними, вновь воспламенило в нём тёплое чувство, которое согревало его до самого сна прошлой ночью. Он даже уловил, как тончайшая, почти незаметная улыбка вновь затронула его губы.       Джастин же, напротив, куда быстрее пришёл в себя после первоначального замешательства: с безупречной деловитостью он вновь вернулся к своим задачам, чётко излагая изменения в завтрашнем расписании. Сколько бы Гермиона ни платила этому юноше — этого явно не хватало, чтобы в полной мере оценить его стальную выдержку и способность сохранять спокойствие при любых обстоятельствах.       Как только Гермиона заперла дверь кабинета, он моментально поднялся со стула и оказался рядом с ней — по правую руку. Её плечи выпрямились с железной решимостью, словно она собиралась произнести речь перед многотысячной аудиторией. Впрочем, доля истины в этом была: даже в самый заурядный будний день Косая аллея никогда не пустовала.       — Куда отправимся в первую очередь?       — На примерку вечернего платья. Не самое увлекательное занятие, но мне нужно подобрать наряд для бала, — ответила Гермиона и бросила на него мимолётный взгляд, в глубине которого вспыхнула тонкая, почти скрытая улыбка. — Потом заглянем во «Флориш и Блоттс» — там, кажется, появилось несколько новинок, которые я ждала. А раз уж всё равно будем в городе… пожалуй, не помешает поужинать, прежде чем ты проводишь меня домой.       Он уловил её намеренно деликатную формулировку, прозвучавшую с таким намёком, словно всё, что он должен сделать, ограничится простой обязанностью доставить её к порогу. И это пробуждало в нём тихую гордость, едва уловимое чувство, которое нежно щекотало душу. Северус галантно приоткрыл дверь, жестом приглашая её пройти вперёд.       — Звучит разумно после столь насыщенного дня. Веди.       Вскоре он устроился в глубине примерочной мадам Малкин, удобно расположившись в кресле с таким расчётом, чтобы видеть Гермиону, пока с неё тщательно снимали мерки и аккуратно фиксировали ткань. Поскольку сезон приёмов был в самом разгаре и народу в ателье было не протолкнуться, Гермиону принимала младшая портниха.       В отличие от неё, Северус бывал здесь крайне редко — не из неприязни, просто у него был свой проверенный портной в Абердине. Тем не менее, сегодня он был здесь ради неё. Да и ехать в такую даль ради обновок было бы глупо, раз уж всё равно оказался в центре Лондона. Он мысленно прикинул, что на будущей неделе всё-таки стоит наведаться в Абердин, хотя бы для того, чтобы проветрить комнаты да проверить чары автополива для растений.       Ход его размышлений прервал звонкий стук каблуков — портниха исчезла в глубине зала, оставив Гермиону одну на подиуме в незавершённом платье, усыпанном булавками.       — Ну, как тебе? — спросила она, смущённо пожав плечами.       Северус медленно провёл взглядом по изгибам её фигуры — от открытых плеч до тяжеловесного подола. Внимательно оценивая, каким бы стало платье после окончательной подгонки. Плечи казались чрезмерно громоздкими, юбка тяжеловесно тянула вниз, визуально уменьшая рост. Фасон выглядел скучным, без намёка на ту утончённость, заложенную в её природных формах.       — Ужасно, — выговорил он без малейших увёрток.       — Мне тоже не нравится. Чувствую себя словно под шатром, — с досадой пробормотала Гермиона, сминая в пальцах избыточно пышную юбку.       Тогда он отметил про себя: если ей придётся не просто пройтись или станцевать несколько па, а, скажем, двигаться быстрее — юбка начнёт сковывать движения. Ткани явно было слишком много — без всякой видимой надобности.       Его взгляд невольно скользнул к двери примерочной. Неужели портниха сознательно выбрала такой безнадёжный фасон? Мысль показалась неприятной, но цепко впилась в сознание, не желая отступать.       Снова устремив взгляд на Гермиону, он чуть нахмурился.       — Хочешь, подскажу, какой фасон, по-моему, тебе бы подошёл?       — Конечно, — без колебаний отозвалась она, встречая его взгляд в зеркальном отражении.       — У тебя длинные ноги при достаточно компактной линии торса, — проговорил Северус, поднимаясь с кресла и неторопливо приближаясь, чтобы рассмотреть платье поближе. Ткань явно не учитывала её природные пропорции, и Северус досадовал, что ему недостаёт профессиональных терминов для точного описания недостатков.       На губах Гермионы скользнула лёгкая полуулыбка:       — Да, я это понимаю.       Он использовал эту короткую паузу, чтобы сосредоточиться на тех крупицах знаний, что почерпнул в своё время от Нарциссы во время её нескончаемых показов. И, пожалуй, теперь эти знания оказались весьма кстати.       — Нужно акцентировать ноги. Тебе подойдёт фасон с разрезом, — он плавно провёл рукой по воздуху вдоль её бедра, демонстрируя, какой длины должен быть разрез. — Вот до этого места. Это придаст наряду лёгкость, а тебе — свободу в движении.       Гермиона наблюдала за ним с неподдельным интересом — он отчётливо видел, как её взгляд загорается живым огнём. Она явно всерьёз обдумывала его совет.       — Я обычно не выставляю ноги напоказ, — негромко призналась она.       — А стоило бы, — ответил он без тени сомнения, полностью сосредоточенный на насущной проблеме этого злосчастного платья.       Северус сжал пальцами край ткани, ощутив её грубоватую фактуру — куда менее приятную, чем ожидал. Материя раздражающе громко шелестела при каждом движении. Подняв взгляд, он заметил, как её щеки ещё глубже окрасились румянцем.       Стараясь не придавать этому значения, он вежливо отступил на шаг и жестом указал на дверь.       — Когда портниха вернётся, просто скажи ей, что хочешь подчеркнуть свои достоинства, а не превращаться в музейный экспонат.       Как по заказу, в зал вновь вошла портниха — та явно не ожидала увидеть Северуса рядом с подиумом.       — Ну что, довольны результатом? — с натянутой улыбкой поинтересовалась женщина.       — Ей это не подходит, — спокойно и уверенно заявил он, скрестив руки.       Портниха недоумённо вскинула брови и взглянула на Гермиону, явно рассчитывая услышать иной вердикт.       — Правда?       — Не совсем, — Гермиона слегка нахмурилась. — Просто… это не моё.       На мгновение Северус не сумел распознать, что промелькнуло на её лице — досада или разочарование, — но уже в следующую секунду ведьма надела безупречно вежливую маску:       — Что ж, подберём другой вариант.       Северус отступил ещё на шаг, по-прежнему скрестив руки, и спокойно добавил:       — Думаю, разумнее будет сшить наряд на заказ, чем хватать первое, что попадётся на вешалке.       Поскольку в течение всей примерки он сохранял молчание, пока платье подгоняли, портниха сначала удивлённо взглянула на него, но почти мгновенно словно исключила из своего восприятия и вновь сосредоточила внимание на Гермионе:       — Есть какие-нибудь пожелания, мисс Грейнджер?       — Чёткого образа пока нет, — с явным напряжением ответила Гермиона, заметив демонстративную небрежность по отношению к Северусу. — Но мистер Снейп отметил несколько важных деталей.       В глазах женщины мелькнуло замешательство, и Северус вновь ощутил мимолётный укол подозрения: всё это могло быть вовсе не простой ошибкой, а тонко рассчитанным жестом, призванным выставить Гермиону в невыгодном свете. Он медленно выдохнул, решив пока сдержать эмоции — хотя бы до тех пор, пока не поймёт, с чем имеет дело.       — Несомненно, — подтвердил Северус, сделав неторопливый шаг вперёд и слегка наклонившись к ней, словно каждое слово должно было отпечататься в памяти. Голос понизился до вкрадчивого полушёпота: — Вы ведь понимаете, что одежда порой говорит о человеке не меньше, чем его собственные слова или поступки. И, поверьте, имя модельера — тоже заявление, особенно в тех кругах, где привыкли замечать всё, — он чуть отстранился, выпрямившись, и вернулся к Гермионе. — Кстати, вы в курсе, что этот наряд предназначается для Бала Министра? На нём ей предстоит предстать перед сотнями, если не тысячами гостей.       — Нет, я не знала, — глаза портнихи широко распахнулись, и по её лицу стало видно, что она наконец осознала всю серьёзность ситуации. — Это моя вина. Прошу прощения.       Северус позволил себе предположить, что за её промахом, возможно, стояла не дерзость, а обыкновенная неопытность.       — Тогда давайте создадим нечто, достойное будущего, потенциального Министра магии, — негромко произнёс он, бросив Гермионе быстрый, едва заметный одобрительный взгляд.       Портниха побледнела, будто только теперь в полной мере осознала, кому собиралась угодить и какую непростительную оплошность уже допустила.       — Да… вы абсолютно правы, готовое платье здесь неуместно.       — Рад, что теперь это стало для вас очевидно, — сухо ответил Северус, неспешно проходя мимо неё к креслу. Он кинул сдержанный взгляд на Гермиону и указал на её наряд. — Думаю, стоит начать всё заново.

***

      Гермиона вышла из ателье с заказом, который не имел ничего общего с первым — сшитым и зачарованным без её участия. В душе её одновременно терзали смущение и вновь пробуждённое уважение к Северусу. Она подняла на него взгляд, не в силах скрыть едва сдерживаемый благоговейный трепет.       — Что ты сделал?       — Ничего такого, чего ты сама не заметила бы, — пожал он плечами, неспешно скользнув взглядом по лицам прохожих.       Гермиона покачала головой.       Портниха, что вначале подгоняла на ней злосчастный наряд, и та, что работала с ней после вмешательства Северуса, казались двумя совершенно разными людьми. Первая — подчёркнуто вежливая, но упрямая, решительно отмахивающаяся от её замечаний. Вторая — внимательная, готовая советоваться, учитывающая каждую деталь её пожеланий.       — Её поведение переменилось с поразительной быстротой, стоило тебе вмешаться, — заметила Гермиона, не скрывая удивления.       В его взгляде мелькнуло что-то, весьма напоминающее гордость, когда он чуть наклонился к ней, словно намереваясь доверить тайну, пока они медленно шагали между рядами «Флориш и Блоттс».       — Я всего лишь напомнил ей, — негромко произнёс он, — что она трудится в модном ателье и ей выпала честь одевать будущего Министра магии.       — И откуда тебе вообще известно хоть что-нибудь о моде? — с нескрываемым скепсисом спросила Гермиона, запрокинув голову, пока они пробирались к нужному разделу.       — Я не разбираюсь в моде, — отрицательно покачал он головой. — Просто умею отличать безвкусицу от приличного вида. То, во что тебя нарядили, было явным оскорблением моему чувству меры.       Однако Гермиону такой ответ явно не удовлетворил. Его уверенный тон не давал списать всё на «интуицию».       — И всё же, — прищурилась она, — ты говорил про длину ног, про короткий торс…       Северус остановился у полки, вытянул наугад одну из книг, бегло скользнул взглядом по аннотации и, не оборачиваясь, спокойно пояснил:       — Всё просто. Я уже три месяца следую за тобой, словно тень. Знаю твою фигуру, рост, походку, жесты, мимику. И должен это знать — на случай, если кто-то вдруг решит выдать себя за тебя.       Объяснение прозвучало вполне логично. И всё же где-то на самой окраине сознания Гермиона не сомневалась: Северус понимал в моде куда больше, чем готов был признать. В конце концов, даже его повседневный выбор одежды говорил сам за себя — дома он предпочитал простые тёмные брюки и тонкий джемпер, а не безупречно строгий сюртук, в котором неизменно сопровождал её на официальных приёмах.       Гермиона неторопливо перелистывала страницы книг, и за час, проведённый в лавке, успела отобрать с полдюжины томов для личной библиотеки. К тому моменту, когда они подошли к прилавку, магазин уже начал наполняться посетителями. Она расплатилась, и, держа сумку с книгами, последовала за Северусом к выходу.       Как только они ступили на тротуар, её окликнули бодрым голосом:       — Мисс Грейнджер!       Гермиона обернулась — и улыбка мгновенно озарила её лицо. К ним направлялись Дельфини Риддл и Рабастан Лестрейндж. Она сразу поняла, кто её позвал.       — Здравствуй, Дельфини, — тепло произнесла Гермиона, обращаясь к молодой ведьме, затем повернулась к спутнику с вежливой, чуть сдержанной улыбкой: — Добрый вечер, мистер Лестрейндж.       — Добрый вечер, мисс Грейнджер, — столь же учтиво ответил Рабастан, склонив голову, но не отводя взгляда от Северуса. — Снейп.       Северус промолчал. Его подбородок чуть приподнялся, а взгляд — острый, пронизывающий — скользнул с Лестрейнджа к улице и обратно.       Игнорируя напряжённую атмосферу между мужчинами, Гермиона вновь повернулась к Дельфини, одарив её лёгкой улыбкой.       — Что привело вас сюда в такой чудесный вечер?       Ответил вместо неё Рабастан, галантно подхватывая племянницу под руку:       — Совместный ужин. А вы?       — Мы просто…       Северус прервал её ровным, спокойным голосом:       — У мисс Грейнджер достаточно дел, которыми мы, собственно, сейчас и заняты.       — Очень рада видеть вас обоих, — с нарочито беззаботной улыбкой вставила Дельфини, явно стараясь разрядить нарастающее напряжение.       Гермиона коротко кивнула:       — С нетерпением жду нашей встречи на дебатах через несколько недель.       — Не сомневаюсь, — с лёгкой насмешкой отозвался Рабастан, переводя взгляд с Северуса на неё. — Уверен, будет так же… захватывающе, как и в прошлый раз.       — А я жду бала, — вставила Дельфини, тепло взглянув на дядю. — На дебатах я всего лишь секретарь, а там — куда более приятная роль.       — Уверена, твой дядя высоко ценит всё, что ты для него делаешь, — мягко заметила Гермиона.       Рабастан, не меняясь в лице, склонил голову и накрыл ладонью руку племянницы:       — Ценю.       Разговор угас, повиснув в тягостной тишине, и Гермиона заметила, как мужчины смеряют друг друга холодными, напряжёнными взглядами. Она едва заметно коснулась предплечья Северуса — словно пыталась выдернуть его из этого безмолвного противостояния, прежде чем оно перейдёт черту.       — Ну, не будем вас задерживать. Приятного вечера.       — До свидания, мисс Грейнджер, — Дельфини протянула руку.       Гермиона перекинула сумку с книгами на другое плечо и крепко пожала ладонь молодой ведьмы:       — До скорой встречи, Дельфини.       — Хорошего вечера, мисс Грейнджер, — попрощался Рабастан, не потрудившись ни кивнуть, ни произнести хоть слово в адрес Северуса. Только колючий, затяжной взгляд.       Когда они наконец отошли, напряжение, копившееся между Снейпом и Лестрейнджем, будто лопнуло — и Гермиона с облегчением выдохнула. Она краем глаза взглянула на Северуса: челюсть всё ещё была напряжена, пальцы сжаты в кулак. Оставалось надеяться, что за ужином он всё же позволит себе расслабиться.

***

      Северус то и дело оглядывался через плечо, пока они приближались к Дырявому котлу. Встреча с Лестрейнджем и Риддл у книжной лавки показалась слишком уж подозрительной, чтобы быть случайной. В затылке зазвенели тонкие иглы предчувствия — инстинкт, отточенный годами, предупреждал: что-то не так. А врасплох застать себя он не позволит. Никогда.       Прежде чем сесть, Северус тщательно осмотрел стол, выбрал место у стены и расположился так, чтобы держать в поле зрения обе двери. Рукоять палочки легла в ладонь почти незаметно, готовая в любой момент превратиться в смертоносное оружие. Ни один из проходящих мимо не ускользал от его пристального, оценивающего взгляда.       — Ты обещал сохранять вежливость и держать себя профессионально, — тихо напомнила Гермиона в тот момент, когда официант поставил перед ними напитки, а Северус, не отрывая взгляда от двери, тщательно проверил каждый из них на наличие чар или яда.       Он лишь сжал губы и сделал маленький глоток, не чувствуя ни вкуса, ни аромата. Всё его внимание оставалось сосредоточенным на входе, откуда по-прежнему шагали новые посетители.       — Напомни, где именно я нарушил обещание.       — Например, перебив меня, — выдохнула она.       — Им незачем знать, куда ты направляешься, — отрезал он. — Или предпочитаешь оставить ещё одну удобную лазейку для покушения?       — Но как может кому-то помочь то, что я была в книжной лавке? Мы же не скрываемся. Все видели, что я просто покупала книги, — с искренним удивлением возразила Гермиона, сжимая кружку обеими руками.       Северус прекрасно знал, что она считает его паранойю излишней. Но рисковать он не собирался. Тот, кто проник в её дом, до сих пор не выдал сообщников. И в его списке подозреваемых Рабастан Лестрейндж всё ещё занимал первое место — рядом с Дельфини, наследницей Тёмного Лорда.       — Чем меньше знающих — тем меньше риск, — холодно бросил он.       — С этим трудно спорить, — спокойно отозвалась она.       Северус перевёл на неё взгляд. Вопрос, давно осевший в его мыслях, наконец прорвался наружу:       — Почему ты так себя с ней ведёшь?       — В каком смысле? — переспросила она, откинувшись на спинку стула.       Он посмотрел на неё с таким выражением, что сомнений не оставалось: она либо прикидывается, либо отказывается видеть очевидное.       — Весёлая. Будто искренне радуешься всякий раз, когда она появляется.       Гермиона на мгновение отвела взгляд. По лицу пробежала лёгкая, почти незаметная тень.       — Потому что все остальные обращаются с ней, как ты, — тихо сказала она.       — Как я?       — Все, кто знал её с самого детства, видят в ней лишь отражение родителей, — голос стал твёрже, в нём прозвучало то самое упорство, с которым она когда-то спорила с преподавателями в Хогвартсе, добиваясь права быть на передовой. — Её осудили, едва она появилась на свет, за преступления, которых она не совершала. Я не намерена участвовать в этой травле. Она была всего лишь ребёнком, когда закончилась война.       Гермиона опустила кружку на стол с лёгким стуком.       — И ради этого ты готова подвергнуть себя риску стать инструментом в чужих руках? — резко спросил он, не понимая, как она может не замечать очевидного.       — Не думаю, что кто-то пытается манипулировать ею, — пожала плечами Гермиона. — Просто она молодая девушка… с весьма неудачным происхождением.       Он скривил губы в едкой, почти невысказанной усмешке.       — Иногда ты бываешь поразительно наивна.       — Возможно. Но в конце концов, — глубоко вздохнув, она подняла на него взгляд, — я уверена, что поступаю правильно, проявляя к ней доброту, а не отторжение.       — Надеюсь, ты не ошибаешься, — сухо отозвался Северус, как раз в тот момент, когда им подали еду.       Он внимательно осмотрел оба блюда, прежде чем протянуть ей тарелку. Мысль о том, что они ужинают в магическом заведении, тревожила его. Лучше бы настоял на маггловском кафе — там риск отравления был бы меньше. Северус почти не прикасался к еде, напряжённо ожидая, когда что-то пойдёт не так. Инстинкт настойчиво подсказывал: пора уходить. Он сдерживал желание поторопить Гермиону, лишь бы скорее увести её домой.       Гермиона несколько раз пыталась завязать разговор, но он отвечал сухо и сдержанно, не позволяя себе отвлечься ни на что, кроме её безопасности.       Когда она, наконец, сама предложила вернуться домой, он едва заметно расслабился. Медленно поднялся, протянул руку, аккуратно помог устроить сумку с книгами на её локте. Выйдя из переполненного зала, Северус привычно и внимательно обвёл хладнокровным взглядом каждый закоулок вокруг.       Но едва они свернули с главной аллеи к точке аппарации, как перед ними возник человек, появление которого в столь поздний час оказалось совершенно неожиданным: из камина неспешно вышел сам Министр магии — Кингсли Шеклболт, поддерживая под руку свою супругу. Завидев их, тот остановился и с искренним теплом улыбнулся:       — Гермиона, Северус! Прогуливаетесь?       Гермиона ответила улыбкой:       — Кингсли, Диана, какая приятная неожиданность!       Северус знал супругу министра лишь понаслышке. Некогда аврор, она оставила службу ради амбициозной политической карьеры мужа. Всё остальное — её мысли, привычки — оставалось для него почти полной загадкой, и он мог судить о ней лишь по внешности.       Сдержанно кивнув, он произнёс:       — Министр. Миссис Шеклболт.       — Гермиона, мистер Снейп, — с лёгкой улыбкой отозвалась Диана, — рада вас видеть.       Кингсли прочистил горло и перевёл взгляд с Северуса на Гермиону:       — В Министерстве тебя почти не видно, всё в своём кабинете. Приятно видеть, что находишь время и для себя.       Гермиона приподняла сумку, набитую книгами.       — Были кое-какие дела… Готовимся к балу.       Кингсли кивнул, погрузившись в собственные мысли:       — Уже совсем скоро. Пара недель — и всё закончится.       — Я стараюсь пока не думать о выборах, — спокойно отозвалась Гермиона.       Северус наблюдал, как Кингсли крепко сжал её руку, не сводя с неё пристального взгляда.       — Я верю, что ты наберёшь нужное количество голосов.       — Спасибо, — тихо произнесла Гермиона, — для меня это многое значит.       Кингсли отпустил её руку, отступил на шаг и приобнял супругу за плечи:       — Не будем вас задерживать. Убедись, что она доберётся домой в целости, Северус, — сказал тот, вежливость его интонации маскировала приказ.       Северус чуть наклонил голову, не отступая от Гермионы:       — Всегда, господин министр.       С последним прощальным кивком супруги Шеклболт исчезли из поля зрения. Северус без лишних слов повёл Гермиону к точке аппарации — туда, где был уверен, что только он сможет обеспечить ей настоящую безопасность.

***

      К моменту возвращения домой Северус был заметно напряжён, и Гермиона ощущала это каждой клеточкой тела. Вокруг него словно сгущалась тяжесть, которая не отпускала и не давала расслабиться. Лишь когда она сняла туфли, а он дважды обошёл дом, проверяя охранные чары, напряжение, казалось, немного ослабло.       — Вечер выдался весьма насыщенным, — заметила Гермиона, аккуратно повесив пальто на крючок у двери.       — Несомненно, — отозвался Северус, ещё раз проверив замки. Затем щёлкнул пальцами, и в камине мгновенно вспыхнул огонь, озаряя комнату тёплыми, живыми отблесками.       Гермиона устроилась в кресле напротив и водрузила на колени тяжёлую сумку с книгами. Молча перебирая содержимое, она начала аккуратно доставать книги, чтобы позже разложить их по полкам.       — Ты выглядишь раздражённым, — бросила она быстрый, оценивающий взгляд.       — Есть кое-что… что не даёт мне покоя, — тихо произнёс он, не отрывая взгляда от пламени. — Когда разберусь — скажу.       Гермиона понимала, что ему требуется время, чтобы всё обдумать, и потому не стала настаивать. Молча перебирая покупки, она добралась, казалось, до последней книги, но в самом низу обнаружила ещё одну.       Мельком взглянув на Северуса, она задумалась — не положил ли он случайно что-то своё, пока она задерживалась у соседнего стеллажа.       — Ты случайно не покупал какую-нибудь книгу? В сумке лишняя.       — Нет, — покачал головой Северус, не отрываясь от огня. Его лоб едва заметно нахмурился.       Гермиона была почти уверена, что приобрела ровно шесть книг. Хотя… такое бывало — порой она брала больше, чем сама предполагала.       — Хм, наверное, ошиблась в счёте, — пробормотала она и потянулась к последней книге.       И всё произошло мгновенно.       Стоило ей дотронуться до обложки, как сразу возникло ощущение, что что-то не так.       Северус резко поднял голову, вскочил с кресла, и с отчаянной паникой в голосе выкрикнул:       — Не трогай!       Её пронзило резкое, обжигающее чувство, напоминающее перенесение порт-ключа — внезапная волна тяжести и жгучий дискомфорт под ложечкой, словно внутри что-то резко сжалось.       Прежде чем она осознала случившееся, невидимая сила вырвала её из кресла — резко и беспощадно, так, что тело взвыло от боли. По коже пронеслось жгучее пламя: охранные чары пытались удержать её, но оказались слишком слабы.       Гермиону швырнуло сквозь пространство и с безжалостной силой бросило на холодную каменистую землю. Она резко обернулась, надеясь, что Северус успел схватить её прежде, чем её вырвало за пределы защитных чар.       — Северус? — выдохнула она, с трудом удерживаясь на ногах.       Ответа не последовало.       Гермиона попыталась аппарировать — безрезультатно. Пространство словно сомкнулось: защитные чары блокировали любые попытки.       — Чёрт, — тихо выругалась она, оглядываясь по сторонам.       Гермиона стояла среди развалин древнего строения — крыши не было, лишь обветшалые каменные колонны торчали вокруг. Снизу доносился плеск волн: очевидно, она была на утёсе. Леденящий ветер пробирал до костей, единственным светом были бледные звёзды и тонкий серп луны.       Гермиона выхватила палочку — к счастью, она всё ещё была при ней — и прошептала:       — Люмос.       Мрак отступил, растворяясь в ярком свете её палочки. Место было ей совершенно незнакомо, и Гермиона не могла даже приблизительно определить, насколько далеко она оказалась от дома. У ног лежала книга — та самая. Она подняла её и взглянула на обложку. От прежней магии не осталось и следа — лишь пустая оболочка, лишённая всякого содержания. Это было очевидно без всяких заклинаний.       Кто бы ни стоял за этим — он явно не собирался позволить ей вернуться.       Когда глаза привыкли к темноте, Гермиона ощутила, как холодная дрожь прокатилась по телу, проникая всё глубже и крепко сковывая каждую мышцу. Вокруг щиколоток расползался голубоватый туман, мягко застилая камни под ногами. Она выдохнула — и в воздухе застыл тонкий клубок пара. Свет палочки начал меркнуть. Внезапно из-за спины донёсся скрежещущий, пронзительный звук, пробирающий до костей.       Гермиона до последнего не позволяла себе поверить, что вновь столкнётся с этими существами. Глубоко вздохнув, она собрала все остатки сил, сдерживая нарастающее отчаяние, и устремила мысли к светлому воспоминанию. Обернувшись, она подняла палочку.       — Экспекто Патронум!       С серебристым всплеском из кончика палочки вырвалась выдра, взмыла в воздух и с пронзительным воплем оттолкнула приближающегося дементора назад. Гермиона на мгновение замерла, следя, как её Патронус закружился в вихре, а затем рассеялся в воздухе.       Она едва сдержала усмешку — тот, кто отправил её сюда, явно не предполагал, что она способна призвать Патронуса. Один дементор не внушал страха — подобных ей уже приходилось отгонять десятками.       Но босые, окоченевшие ноги всё равно ныли от холода, а камень под ними казался насквозь промёрзшим. Она пожалела, что сняла туфли. Конечно, тогда она и представить не могла, что её забросит чёрт знает куда.       Сейчас важнее всего было выяснить, где она находится. Отвернувшись от моря, Гермиона принялась внимательно изучать окрестности. Если в этом месте действительно ощущались охранные чары, значит, где-то поблизости могло скрываться магическое поселение — или, по крайней мере, дом, из которого удалось бы вернуться домой через камин.       Однако вся её храбрость обратилась в прах, стоило лишь обернуться к морю.       Голубоватый туман медленно поднимался по склону холма, поглощая всё, на что хватало её взгляда. Это был не один дементор. С нарастающим ужасом она различала в молочной дымке множество скользящих силуэтов в чёрных плащах — целую орду существ, безмолвно поднимавшихся вверх. Горло сжалось, кровь застыла в жилах, когда она попыталась сосчитать их. Десятки. Сотни. Гораздо больше, чем она когда-либо видела. Несоизмеримо больше, чем могла бы одолеть в одиночку.       По мере их приближения холод усиливался — пробирал всё глубже, становился почти нестерпимым. Гермиону накрыло тяжёлое осознание: возможно, те, кто жаждал её смерти, наконец достигли своей цели.