Глава 22

      Северус проводил взглядом девушек, скрывшихся в дверях дамской комнаты, и вновь обратил внимание на зал. Ничто в окружающей обстановке не вызывало явного подозрения. Тем не менее, эта среда оставалась для него глубоко чуждой — мир немых условностей и неписаных правил, которые он не испытывал ни малейшего желания постигать. Со времён войны он посетил лишь один официальный приём — церемонию вручения Ордена Мерлина, ставшую следствием оправдания и краткого, выжженного в памяти заточения в Азкабане. Впечатления были отвратительны, и он дал себе слово никогда более не появляться на подобных мероприятиях.       Однако логика событий неумолимо вела его к обратному. Если они с Гермионой решатся на отношения, к которым сейчас так осторожно подступали, он не мог оставить её одну на подобных вечерах. Последние месяцы навсегда перекроили его жизнь, и возвращение к прежнему существованию казалось теперь немыслимым. Когда-то одиночество было желанным уделом, благословенным покоем для того, кто не желал делить свои дни ни с кем. Теперь же, когда наконец появился человек, с которым он жаждал делить каждое мгновение, та же пустота оборачивалась горьким проклятием.       Его взгляд снова скользнул к двери, ведущей в коридор, но створки оставались недвижны. Поттер, явно ожидавший возвращения жены, тоже беспокойно обводил зал взглядом. Северус стоял, опершись ладонью о спинку стула, и его внимание раз за разом непроизвольно притягивалось к сцене.       К столику вернулись Ромильда и Джастин. Девушка, ещё днём напоминавшая выжатый корень мандрагоры, теперь словно расцвела под щедрым июльским солнцем. Северус невольно задумался, чем именно её напоили, если даже мисс Патил сочла возможным отпустить на бал.       — Выглядите значительно лучше, — заметил он, переводя взгляд с неё на танцующие пары.       Ромильда изящно опустилась на предложенный Джастином стул и улыбнулась.       — Мне сделали укрепляющую инфузию, чтобы хватило сил до конца вечера. Пропустить такое событие я не могла.       — Рад, что обстоятельства позволили, — сухо, хотя и без привычной едкости, отозвался Северус.       Он вспомнил, как мгновенно напрягся, когда Гермиона резко вскочила со стула. Инстинкт кричал об опасности — пока он не осознал, что это была просто вспышка радости при виде подруги.       — После последнего танца — прямиком в палату и строжайший постельный режим, — заявил Джастин тоном, не терпящим возражений.       Северус не сомневался, что тот не спустит глаз с Ромильды. Он так и не понял, возникли ли эти отношения до его найма или же они развились в последние месяцы — по аналогии с его собственной, столь неожиданной связью с Гермионой. Похоже, последний инцидент развеял все неопределенности. По крайней мере, их сплетённые пальцы говорили куда красноречивее любых слов.       В этот миг к столу, слегка покачиваясь, вернулась Джинни. Её расфокусированный взгляд и лёгкая неуверенность в движениях безошибочно говорили о глубокой растерянности.       — Послушайте… вы не видели, чем я занималась? — медленно, будто формулируя мысль, спросила она. — У меня такое чувство, будто я была занята чем-то очень важным, но вспомнить не могу.       Этого хватило. Сознание, отточенное годами подозрений, сработало как спусковой крючок. Он резко поднялся, взгляд его тут же метнулся к дверям, от куда она только что появилась. Гермионы в зале не было. Ни намёка на её аккуратные кудри в пёстрой толпе, ни проблеска бирюзового платья среди мельтешащих пар.       — Грейнджер, — его вопрос ударил в тишину, как обух топора, минуя все условности. — Где она?       — Что?.. — рыжеволосая на мгновение замерла, учащённо моргнув. — Я не… не помню.       Поттер мгновенно вскочил на ноги. Руки уже сжимали кисти жены, а взгляд, как скальпель, выискивал на её лице малейшие следы боли или насилия.       — Джинни. Смотри на меня. Ты в порядке? Не ранена?       Северус знал эти симптомы слишком хорошо. Не утруждая себя пространными объяснениями, он отчеканил, уже направляясь к выходу и бросая фразу через плечо:       — Её подвергли Конфундусу или Империусу, Поттер. Нужно немедленно найти Гермиону.       Ему пришлось обогнуть заполненный танцпол — сквозь эту плотную стену тел не протолкнуться, можно лишь зря потерять время. Сердце глухо колотилось в груди, отдаваясь оглушительным гулом в висках.       Чья-то рука впилась ему в плечо. Северус резко обернулся и наткнулся взглядом на Лестрейнджа.       — Ты нашёл её, Северус?        Выходит, Рабастан знал о пропаже Гермионы раньше него…       — Откуда тебе известно, что Гермиона пропала? — яд в голосе вырвался прежде, чем он успел обуздать гнев.       Рабастан побледнел. Его взгляд, брошенный через плечо на Люциуса, был полон немого ужаса.       — Она тоже пропала?!       — Кто ещё? — потребовал Северус.       — Дельфини… — прохрипел тот, разжимая скрюченные пальцы. — Её нет ни с тётей, ни с кузеном. Я её не могу найти.       Ну разумеется. Маленькая будущая тиранша умудрилась улизнуть и прихватить с собой Гермиону.       — Если она посмеет причинить ей вред, я…       — Северус, хватит! — резко, почти свирепо, оборвал его Лестрейндж, пока фигура Люциуса окончательно не скрылась в гуще толпы. — Включи свою знаменитую проницательность и сделай тот же вывод, что и я.       — И какой же? — огрызнулся Северус, раздираемый противоборствующими порывами: броситься к тому месту, где видели Гермиону, или придушить Рабастана на этом самом месте.       — Их забрали. Обеих, — прорычал Лестрейндж, стиснув челюсти до хруста.       Внезапно сквозь общий гул пробился тревожный женский голос. Северус резко обернулся на оклик Нарциссы:       — Рабастан! Её в последний раз видели, когда она направлялась в женскую уборную.       — Именно там Гермиона была с Джинни, когда на ту наложили Конфундус, — моментально отозвался Снейп и, не теряя ни секунды, рванулся в указанном направлении.       Лестрейндж и Нарцисса, не сговариваясь, бросились следом.       — Возможно, они всё ещё там… и в безопасности, — с трудом выдавила Нарцисса, и в её голосе слабой искоркой блеснула надежда.       Коридор, ведущий к уборным, встретил пустотой. Дверь, распахнутая Северусом, отозвалась глухим стуком о стену, но в ответ не донеслось ни звука. Он рванулся вперёд, толкнул её плечом — и тут же был грубо отброшен назад невидимым барьером, а стилизованный силуэт дамы на табличке вспыхнул холодным, запрещающим светом.       Из ниоткуда возник вежливый и абсолютно безжизненный голос:       — Эта уборная предназначена исключительно для женщин. Пожалуйста, воспользуйтесь соответствующей дверью.       — Защитные чары, — тихо пояснила Нарцисса, проводя кончиками пальцев по резной древесине. — Чтобы посетительницы могли чувствовать себя в безопасности. — Её ладонь легла на ручку, и дверь поддалась без малейшего сопротивления, впустив внутрь узкую полоску света из коридора. — Я осмотрю.       Дверь распахнулась шире, обнажив за порогом лишь безмолвную, безлюдную пустоту. Удержанный незримым барьером на самом входе, Северус замер в предельном напряжении. Его внимание, обострённое до болезненной ясности, пронзало полумрак, выхватывая из теней нечёткие силуэты умывальников и перегородок. Внутри, нарушая звенящую тишину, лишь слышалось бесшумное скольжение каблуков Нарциссы по кафельной плитке.       — Проверю мужскую, на всякий случай, — резко бросил Рабастан, уже направляясь к соседней двери.       Вернулся тот практически сразу, лишь молча качнув головой.       Северус внутренне усомнился в тщательности этой беглой проверки, но отойти от порога женской уборной даже на шаг не позволял себе. На случай, если Гермиона всё ещё там, и ей потребуется помощь.       — Пусто. Никого нет, — холодно констатировала Нарцисса, распахивая дверь настежь, чтобы продемонстрировать помещение. Все кабинки зияли открытыми проёмами, а гнетущую тишину не нарушал ни единый звук. — Я осмотрела каждую. Абсолютно пусто… — её голос внезапно оборвался. Женщина застыла на месте, уставившись в пол, а затем в ужасе указала на что-то у своих ног. — Рабастан. Это её каблук. Тот самый, что она надела сегодня вечером!       Северус резко опустил взгляд. Возле самого плинтуса, в пыльной тени, лежала блестящая вечерняя туфля. Лента-застёжка болталась развязанной. Он не заметил её сразу — всё его внимание было поглощено единственной, навязчивой целью: добраться сюда как можно скорее.       Рабастан поднял находку. На его лице застыли тот же шок и ужас, что и на лице Нарциссы.       Окинув взглядом пол в поисках упущенных деталей, Северус ощутил, как в груди что-то болезненно сжалось. Посреди кафельной плитки лежала серебряная серьга. Та самая, которую он видел в отражении зеркала, когда Гермиона надевала её перед выходом.       — Это серьга Гермионы.       — Нет! Нет! — вскричал Рабастан, вновь и вновь ударяя ладонью о стену и прижимая к груди найденную туфлю. — Да чтоб всё провалилось к дьяволу!       Нарцисса первой обрела самообладание. Она сделала шаг к Рабастану, попытавшись осторожно отнять у него туфлю, и перевела взгляд на Северуса.       — Я оповещу авроров. Мы проверим каждый угол и найдём их.       Однако Рабастан вцепился в обувь с такой силой, словно это был последний спасительный якорь, и резким движением отстранил руку золовки. Его взгляд, неподвижный и полный решимости, говорил яснее слов.       — Иди.       Северус между тем опустился на одно колено и поднял с пола серебряную серьгу. Он сжал холодный металл в ладони, ощущая под пальцами тонкую дугу крючка. Такой крючок проходил через ухо, и сорвать серьгу можно было лишь приложив немалую силу.       — Она не оставила бы её здесь просто так, — его голос прозвучал низко и отчётливо. — Разве что в попытке бежать или оказав сопротивление. Что натворила твоя Дельфини?       Рабастан резко развернулся к нему всем телом. Но в его глазах, помимо ярости, бушевало нечто иное — влажный блеск отчаянно сдерживаемых слёз.       — Пойми, Северус. Сейчас я — не враг тебе.       Он никогда не видел Рабастана в таком состоянии. Этот человек всегда казался ему лишённым эмоций, холодной скалой, неспособной на подобные проявления.       — И какие у меня основания тебе верить? — спросил он, не отводя взгляда. — Откуда мне знать, что именно она не похитила Гермиону?       Рабастан сделал глубокий, прерывистый вдох. Его пальцы, судорожно сжимавшие тонкий каблук, побелели от напряжения. Он настороженно огляделся по сторонам, будто в пустом помещении мог скрываться незримый свидетель.       — Северус, есть некто, кто выиграет, если мы сейчас не будем действовать сообща.       Северус не собирался это принимать.       — Выиграешь ты, если она умрёт, Лестрейндж.       — Я потеряю всё, если Гермиона погибнет, Северус! — голос его сорвался, наполняясь отчаянием. — Дельфини никогда не будет в безопасности.       Мужчина сделал шаг вперёд, и Северус отчетливо увидел в его глазах то, чего никогда прежде не видел: не просто ярость, но глубинную, животную тревогу, граничащую с паникой.       — Ты не понимаешь. И не обязан понимать. Но я не её враг. Как и Дельфини. Девочка не такая, как её родители. Даже не такая, как я.       Рабастан замолчал, сжимая и разжимая руку, всё ещё сжимавшую туфлю. Когда он заговорил снова, его голос стал тише, но приобрёл незнакомую пронзительность.       — После войны она была никому не нужна. Никому, кроме тех, кто хотел видеть её мёртвой. Когда я взял на руки этого нежеланного ребёнка, я поклялся поступать правильно. Я стал для неё всем в этом мире. И в тот момент моя прежняя жизнь закончилась. Я сделал всё, чтобы защитить её. Чтобы вырастить её лучше меня. Лучше её родителей.       Рабастан устремил на Северуса взгляд, в котором теперь почти не осталось вызова — лишь голая, невыносимая мольба.       — Пропала не только твоя подопечная, Северус. Пропала моя племянница. А я понятия не имею, в чьих она руках.       — Крайне душераздирающе, — прорычал Северус, ощущая, как в горле у него затягивается петля из раздражения и ярости. Его бесила эта попытка свести Гермиону к роли простой «подопечной» или «работодателя». Никто, и прежде всего этот человек, не знал её истинной цены для него. — Но твои отцовские чувства не являются доказательством её невиновности.       Рабастан выдохнул с усталью, и оковы напряжения на его плечах рухнули, уступив место изнеможению. Он покачал головой, взгляд его метнулся к тёмному дверному проёму, чтобы затем вновь застыть на Северусе.       — Каждая минута нашего спора дарит неизвестному похитителю лишнюю минуту преимущества. Гермиона и Дельфини остаются в его власти, пока мы здесь бездействуем. Вопрос прост, Снейп. Ты поможешь мне их найти или так и останешься стоять здесь, будучи совершенно бесполезным?       Прямой выпад достиг цели. Холодная, неумолимая логика слов Рабастана пронзила стену его недоверия. Если он пойдёт своим путем, а девчонка окажется непричастна, они обе останутся один на один с угрозой. В сознании, вопреки воле, возникла картина, от которой кровь стыла в жилах: Гермиона, безвольно падающая под леденящим душу поцелуем дементора. В этот миг инстинкт оказался сильнее всех сомнений.       Не раздумывая более, Северус резко сунул руку во внутренний карман мантии.       — Я могу отследить её, — отчеканил он, извлекая круговую пергаментную карту. — Если Дельфини с ней, то я найду их обеих.       Он модифицировал эту карту особым образом, чтобы она отображала не здание, а живого человека, фиксируя точное местонахождение Гермионы.       В этот момент дверь в коридор с силой распахнулась, и в помещение, едва переводя дыхание, ввалился Джастин.       — Министр поднял на уши весь штаб, — выдохнул тот, опираясь о косяк. — Только что аппарировал, забрав всех доступных авроров. Они собираются прочесать всё министерство. Что нам делать?       Северус уже не слушал. Всё его внимание было приковано к карте. Он повернул её, настраивая фокус на сигнале от кулона. Маленькая светящаяся точка пульсировала не в здании, а на открытой местности, в графстве Йоркшир, около деревушки с названием Литтл-Хэнглтон. Название показалось смутно знакомым, но разбираться с этим он будет позже.       — Её здесь нет, — холодно констатировал Северус, поднимая глаза. — Все их поиски — пустая трата времени.       — Где они? — резко, почти вплотную наступив, потребовал Рабастан, пытаясь заглянуть в карту через его плечо.       Северус ловким движением вывернул пергамент из поля зрения Лестрейнджа и скрыл его в складках мантии. Доверять до конца было ещё рано.       — Нам нужен камин, чтобы выбраться отсюда, а затем аппарировать к ней, — отрывисто бросил он, уже разворачиваясь к выходу.       — С чего ты уверен, что место не защищено чарами или антиаппарационным барьером? — не отставал Рабастан, шагая за ним по пятам.       — Я вложил в этот трекер чары, способные обходить даже защиту её отца, — прорычал Северус через плечо, не сбавляя шага. — Тебе решать: либо ты доверяешь мне, либо остаёшься здесь и продолжаешь быть бесполезным.       Рабастан стиснул зубы, но кивнул, его решение было мгновенным.       — Хорошо, веди.       Втроём они двинулись обратно через бальный зал, пробираясь сквозь толпу охваченных паникой гостей и чиновников, к ближайшему служебному камину.

***

      Неожиданный рывок портключа и резкая остановка заставили Гермиону потерять равновесие. Она рухнула на колени, когда вращение прекратилось, но её пальцы по-прежнему мёртвой хваткой сжимали запястье Дельфини. Твёрдая, усыпанная щебнем и галькой земля больно впилась в её кожу сквозь тонкую ткань платья.       Она тотчас же взглянула на Дельфини. Та осела рядом, прижавшись к ней всем телом, и издала сдавленный, болезненный стон.       Место было совершенно незнакомым. В густой темноте вырисовывался мрачный, перекошенный остов старого особняка, будто согнувшийся под непосильной тяжестью лет и запустения. Частое, неровное мерцание факелов, воткнутых в землю по кругу, отбрасывало на его белокаменные стены неистовые, жуткие тени, заставляя их двигаться, как живые. Гермиона подняла взгляд на мужчину, который похитил их и теперь возвышался над ними в центре этого светового круга. Она никогда прежде его не видела.       — Где мы? — потребовала она, усилием воли заставляя голос звучать твёрдо, а свободная рука потянулась к складке платья, где была спрятана палочка.       Мужчина проигнорировал её. Весь его внимательный, почти жаждущий взгляд был прикован к Дельфини. Он сделал шаг вперёд и протянул длинную, костлявую руку, чтобы помочь ей подняться. В его голосе звучало необъяснимое, леденящее кровь благоговение.       — Вы не ранены, моя госпожа?       — Не трогайте меня! — Дельфини отпрянула, до боли сжимая её руку. — Кто вы такой и что вам нужно?       — Простите мою дерзость, госпожа. — Он немедленно отдёрнул руку, прижал её к груди и склонился в низком, почтительным поклоне, уставившись в землю у её ног. — Я не желаю вам ни малейшего зла. Я ваш верный и преданный слуга, Джаспер. Моя единственная цель — служить вам на пути к вашей истинной славе и уничтожить всех, кто осмелится встать у вас на пути.       При этих словах его глаза резко метнулись в сторону Гермионы и сузились, наполняясь такой чистой и незамутненной угрозой, что у неё перехватило дыхание.       Гермиона сглотнула комок в горле, крепче сжимая рукоять палочки. Рассудок лихорадочно анализировал варианты: напасть сейчас, пытаться аппарировать, вести переговоры? Он стоял слишком близко, и любое неверное движение могло спровоцировать мгновенную атаку. Возможно, если удастся отдалиться, создать дистанцию, появится шанс…       Её мысли оборвал тихий, но пронзительный, полный ужаса всхлип. Дельфини смотрела на Джаспера, и её лицо исказила гримаса чистого, недетского страха, словно перед ней стояло воплощение самого страшного кошмара.       — Нет… Нет, нет…       Девушка пыталась отползти назад, не ослабляя хватки на её руке. Зрачки её были неестественно расширены, и Гермиона была уверена, что, если она сейчас отпустит её или позволит панике взять верх, их и без того призрачные шансы обратятся в ничто.       — Дельфини, дыши. Сосредоточься на моём голосе. Всё будет хорошо, — мягко, но чётко произнесла Гермиона, сама делая глубокий, размеренный вдох, не сводя глаз с похитителя. Тот пока оставался неподвижным наблюдателем, и она продолжила, пытаясь вернуть девушке хоть каплю контроля. — Просто дыши. Вместе со мной. Вдох…       — Не смей обращаться к нашей Тёмной Госпоже, грязнокровная мразь!       Неожиданный, хриплый голос прозвучал прямо за её спиной. Прежде чем Гермиона успела среагировать или повернуть голову, в затылок обрушился тяжёлый, тупой удар. Мир перед глазами поплыл, и Гермиона почувствовала, как её тело обмякло и безвольно понеслось вперёд.       Не успев коснуться земли, она погрузилась в бездну беспамятства.

***

      Бессознательное состояние продлилось всего несколько минут. Первым, что пробилось сквозь мутную пелену в голове, был пронзительный, искажённый ужасом крик Дельфини. Затем Гермиона ощутила странную невесомость и давление на запястья. Она больше не лежала на земле. Её удерживали в воздухе в вертикальном положении, руки были жёстко связаны за спиной, а ноги стянуты вместе крепкими верёвками.       Они находились внутри полуразрушенного особняка, в огромном, запущенном вестибюле. Воздух был густым и спёртым, пропитанным запахами сырой гнили, старой пыли и запустения. Помещение освещалось неровным светом восковых свечей, чьи пляшущие тени отбрасывали за спины трёх десятков молчаливых, закутанных в тёмные одежды фигур.       Гермиона с усилием повернула голову, чтобы осмотреться. Дельфини стояла у самого подножия широкой лестницы, спиной к ступеням. Одна её рука была прижата к груди, в другой дрожала палочка, которую она сжимала так крепко, что костяшки пальцев побелели. Со стороны было видно, как её плечи судорожно вздымаются от прерывистого, панического дыхания.       — Ты в порядке? Они тебя не ранили? — крикнула Гермиона, уже не заботясь о том, заметили ли они, что она пришла в сознание.       Их положение и без того было отчаянным: её палочки при ней не было, а Дельфини в таком состоянии едва ли могла быть эффективным бойцом.       — Игнорируйте эту нечисть, пока наша Госпожа не соизволит определить её судьбу, — голос Джаспера, низкий и властный, эхом прокатился по почти безмолвному залу, призывая к порядку.       — Я не… не хочу ничего этого… — выдохнула Дельфини, её голос звучал хрипло и безнадёжно. Палочка в её руке дрожала, как тростинка на ветру.       — Мы не хотели пугать вас, моя госпожа, — раздался плавный, почти ласковый женский голос. Одна из фигур в глубоком капюшоне медленно и почтительно выступила вперёд. — Но это был единственный способ предстать перед вами, не вызвав преждевременного… вмешательства. Мы здесь лишь для того, чтобы служить вам с той же преданностью, с какой служили бы вашему отцу, с тем же пылом, с каким ваша мать посвятила ему свою жизнь.       — Пожалуйста… нет… Я не… — Дельфини сдавленно простонала, и её тело инстинктивно отшатнулось. Она сделала неуверенный шаг назад, вверх по ступени, пытаясь увеличить расстояние между собой и приближающейся фигурой.       — Мы хотим лишь воздать вам почести, которых вы достойны по праву рождения, — мягко, но настойчиво продолжала женщина. — И в знак доказательства нашей верности, мы готовы избавить вас от вашего врага. От этой грязнокровной суки, которая стремится разрушить наш мир, осквернить чистоту крови и отнять ту силу, что по праву принадлежит вам. Круцио!       Гермиона едва успела вдохнуть, прежде чем невидимый бич заклятия ударил её сокрушающей волной. Тело выгнулось в неестественной, мучительной дуге, когда агония, острая и всепоглощающая, пронзила каждый нерв. Мысли растворились в белом шуме боли, ощущении, будто её разрывают изнутри. Пронзительный крик, чужой и искажённый, эхом разнёсся по залу, и она уже не могла сказать, принадлежал ли он ей.       Боль оборвалась так же внезапно, как и началась. Гермиона обессиленно повесила голову, тяжело дыша и ощущая во рту привкус крови.       — Не делайте ей больно… Пожалуйста… Она мне не враг, — взмолился голос Дельфини, тонкий и надломленный, словно голос испуганного ребёнка, умоляющего жестокого родителя о пощаде.       — Прошу вас, моя госпожа, даруйте нам своё благословение, — раздался другой мужской голос, более низкий и грубый, чем у Джаспера. — Позвольте этому акту справедливости стать первым из многих, что мы свершим во имя ваше, дабы почтить наследие, текущее в ваших жилах.       К нему начали присоединяться другие голоса, сперва робко, а затем всё настойчивее. Они просили её благословения, умоляли позволить им служить, величественно возглавить их на путь к былой славе. Медленно, неотвратимо, теснясь друг с другом, они стали подниматься по ступеням, окружая Дельфини плотным полукругом, пока в конце концов не собрались у её ног, как верноподданные у подножия трона.       Гермиона втянула в лёгкие воздух, собирая остатки сил и воли. Если ей удастся внезапно ослабить или разорвать удерживающие её чары, она сможет упасть вниз, навалившись всем телом на ближайших из них. Это, возможно, подарит ей несколько драгоценных секунд неразберихи, которых хватит, чтобы дотянуться до Дельфини и попытаться вырваться.       Но её размышления прервал голос Джаспера, резким окриком перекрывший гул умоляющих голосов:       — Тише! Дайте Наследнице говорить. Прекратите наседать на неё.       — Отпустите нас… Я просто хочу уйти. Пожалуйста, позвольте нам уйти, — отчаянно повторяла Дельфини, застыв на середине лестницы.       — Уйти?.. — в голосе Джаспера прозвучала неподдельная тревога. — Зачем вам покидать нас? Чем мы могли вас оскорбить, моя госпожа?       — Что мы можем сделать, чтобы искупить свою вину? Назовите, и мы это свершим, — срывающимся голосом воскликнула женщина в капюшоне. Она бросилась на колени у нижних ступеней, её тело согнулось в низком, преданном поклоне. — Это потому, что мы осмелились предположить, будто убьём её за вас, тогда как это право принадлежит лишь вам? Простите нашу дерзость, простите…       — Отпустите нас, пожалуйста, просто отпустите, — упрямо, сквозь слёзы, умоляла Дельфини, её палочка всё так же бессильно дрожала в ослабевшей руке.       Гермиона резко вдохнула, отчаянно пытаясь разрушить сковывающее её левитационное заклятие. Висок отдавал тупой болью от удара, настойчиво мешая сосредоточиться. Она сжала зубы и мысленно ощупывала структуру чар, ища в них изъян, брешь, слабое звено. Другого выхода не было — падение с такой высоты будет болезненным, но, судя по всему, Дельфини они не тронут. Если получится спуститься, если удастся высвободить руки… Это их единственный, призрачный шанс.       Внезапный треск оглушительных хлопков разорвал тишину. Гермиона вздрогнула, её концентрация исчезла. Прежде чем она успела осмыслить происходящее, в помещении материализовалось не менее дюжины авроров. Их палочки были наготове, стойки боевые. Прямо за спиной Дельфини, перекрывая отступление, стоял Кингсли Шеклболт.       — Взять их! — прогремел министр, и авроры ринулись в бой с Пожирателями.       Мгновенно вестибюль ослепили вспышки заклинаний. Действуя слаженно и точно, мракоборцы атаковали застигнутых врасплох противников. Заклинания отскакивали от стен, с грохотом дробили остатки лепнины, наполняя воздух красными и зелёными всполохами. Организовать сопротивление или бегство Пожирателям не удалось. Никто из них не сумел ни аппарировать, ни выстроить сколь-либо эффективную защиту против этого внезапного и сокрушительного натиска.       Ощущение сковывающей магии исчезло так же внезапно, как и появилось. Гермиона беспомощно полетела вниз, прямо на острые грани каменных ступеней. Она не могла остановить падение и лишь инстинктивно вжала голову в плечи, отчаянно жалея о связанных руках. Сломать ногу… ещё куда ни шло. А вот удар о камень головой оставлял мало шансов.       И вдруг падение прекратилось.       Она резко подняла голову и увидела, что зависла всего в нескольких дюймах от ступеней. Её взгляд метнулся наверх. В зале всё ещё бушевала битва, сверкали заклинания и мелькали фигуры.       Дельфини стояла неподалёку, вся дрожа, и её волшебная палочка была направлена прямо на Гермиону. Девушка шептала заклинание, удерживая заклятие, а затем плавным движением руки переместила Гермиону по воздуху к Кингсли, проведя сквозь сияющий щит, который он держал между собой и полем боя.       Ноги наконец коснулись твёрдой поверхности, и путы на руках и ногах рассеялись.       — Кингсли, — выдохнула Гермиона, хватаясь за его плечо для опоры. — Слава Мерлину. Никогда в жизни не была так рада тебя видеть.       — Не ранена? — спросил он, не отрывая взгляда от зала, где его люди заканчивали зачистку. Его палочка была наготове, а защитный барьер по-прежнему сиял перед ними.       — Нет, только царапины и голова немного гудит, — ответила Гермиона, но её слова прервались, когда дрожащие руки Дельфини обвили её.       — Они собирались тебя убить. Я пыталась остановить их, — сквозь слёзы прошептала девушка, прижимаясь к её плечу.       Чувствуя себя теперь в безопасности под защитой Кингсли, Гермиона обняла её в ответ, крепко прижимая к себе. Она слишком хорошо знала, насколько травмирующим может быть подобное. Поэтому произнесла слова, которые сама когда-то отчаянно хотела услышать.       — Всё в порядке. Мы в безопасности. Всё будет хорошо.       Дельфини засунула свою палочку за пояс платья и вцепилась в Гермиону так крепко, будто та была единственной опорой в рушащемся мире. Её пальцы впивались в рукав, и это заставляло ныть ослабленные проклятием мышцы, но Гермиона не отпускала её.       — Глубоко вдохни, — тихо сказала она. — Со мной всё хорошо.       Тем временем Кингсли отдал последние распоряжения по задержанию, и когда в зале воцарилась тяжёлая тишина, он повернулся к ним, внимательно осмотрев каждую.       — Я могу доставить вас обратно в министерство. Там вам окажут помощь и оформят необходимые показания.       — Да, пожалуйста, — Гермиона согласилась почти не задумываясь. Ей отчаянно хотелось покинуть это мрачное место и наконец почувствовать себя в безопасности. — Мне нужно как можно скорее попасть к Северусу.       Кингсли лишь фыркнул в ответ и решительно протянул руку.       — Держитесь за меня. Обе.       Гермиона крепко взяла мужчину под руку, а другой обвила талию Дельфини, которая машинально повторила её жест. Последним, что она почувствовала, был резкий рывок где-то в районе солнечного сплетения, а затем кошмарный зал исчез, поглощённый громким хлопком исчезающего пространства.

***

      Северус, Рабастан и Джастин аппарировали в замкнутый двор почти одновременно. Тусклый свет редких свечей отбрасывал на стены неверные, пляшущие тени.       Северус выругался с первых же секунд. Он был уверен, что слышал характерный звук массовой аппарации. Сами камни, казалось, всё ещё отдавали слабым эхом недавней магической активности. Пристально осмотревшись, он отметил явные признаки недавнего присутствия людей. Два факела в железных держателях горели ровным, естественным пламенем, что явно указывало на то, что их зажгли не так давно. Однако сам двор был пуст.       — Здесь никого нет, Северус! — почти выкрикнул Рабастан, констатируя очевидное.       — Осмотрим здание, — сухо отозвался он, его глаза уже выискивали на земле хоть какой-нибудь след, зацепку.       Именно здесь, согласно карте, в последний раз фиксировалось местоположение Гермионы. Северус быстрыми шагами пересёк небольшую площадку, усыпанную мелкой галькой, в то время как Джастин и Рабастан направились к тёмному проёму двери. Уже поворачиваясь, чтобы последовать за ними, он заметил тонкий тёмный предмет, лежавший на камнях. Приблизившись, он с леденящей душу ясностью увидел и знакомую палочку из виноградной лозы, и несколько тёмных, почти чёрных в тусклом свете пятен и брызг на серой гальке рядом.       — Здесь кровь. И её палочка, — произнёс Северус, и его голос прозвучал жёстко и отрывисто. Он подхватил палочку и стремительно двинулся к дверям.       Если она не аппарировала самостоятельно, если тот звук не был её спасением, то существовал шанс, что она всё ещё могла находиться внутри.       — Видны следы борьбы. Возможно, им удалось вырваться, — предположил Джастин, едва они переступили порог.       Внутри царил полный хаос недавнего столкновения. Воздух был густ от запаха дыма и взвеси пыли, которая всё ещё медленно оседала с потолка и стен в местах, куда угодили промахнувшиеся заклинания, усугубив разрушения в и без того ветхом помещении. Несколько крупных свечей были опрокинуты, образуя на каменном полу свежие, ещё мягкие лужицы застывающего воска. Неподалёку валялись три или четыре грубо сделанные маски, напоминавшие личины Пожирателей Смерти.       — Где же они, Северус? Ты ведь уверял, что можешь её отследить, — голос Рабастана звучал всё более тревожно. Его взгляд беспокойно перемещался между безмолвным двором и погружённым в полутьму зданием.       Северус промолчал. Его пальцы уже ловко извлекали из складок плаща сложенный лист пергамента. Он быстро развернул карту, и магические чернила на её поверхности тут же заструились, синхронизируясь с её местоположением.       — Согласно карте, они уже в министерстве.       Изображение само сфокусировалось, отмечая яркую точку в здании министерства. Северус усилием воли увеличил масштаб, стараясь определить точное место и понять, не разминулись ли они буквально в считанные минуты.       Рабастан тяжело выдохнул, и напряжение на мгновение спало с его плеч.       — Это не атриум, — продолжил Северус, наблюдая, как сигнал остаётся неподвижным. — Это нижние уровни. Старые камеры предварительного содержания под судебными залами.       — Как они могли туда попасть? Туда невозможно аппарировать напрямую, — заметил Джастин, его тон выражал лёгкое недоумение.       Северус был прекрасно осведомлён об этом. Он также отлично знал, что доступ для свободного перемещения в подобные секторы имел лишь крайне узкий круг лиц с высочайшим уровнем допуска. Глубоко внутри него начало медленно подниматься тяжёлое, леденящее предчувствие. Возможно, ключевая деталь, недостающий фрагмент головоломки, всё это время находилась прямо перед его глазами, и он просто отказывался её увидеть.       — Мы должны это выяснить, и как можно скорее.