Время возражать

Среда, 2 мая, Москва – Жаль, что так вышло, – сказала Лиза. Мы вдвоём сидели в большой комнате у меня в квартире: я – за письменным столом перед ноутбуком, Форман – на диванчике неподалёку с кружкой чая в руках. Совсем недавно – минут пятнадцать назад – диван был использован нами по назначению. И сейчас только открытое на проветривание окно напоминало о приятных моментах. – Жаль, – согласился я. – Так бы у обоих был шанс на очки. Ты вон даже могла удержать лидерство в зачёте… Но, наверное, борьба за титул в первом же сезоне для всяких там европейских уникумов. А мы, простые московские ребята, гоняем в своё удовольствие. – Скажешь тоже – «простые»… – фыркнула Лиза и отхлебнула чаю. – Да и про «удовольствие» ты загнул… – Разве тебе не понравилось? – Придержите коней, поручик! Я о другом. Мы профессионалы, Жумакин. За нами стоят спонсоры с миллионными контрактами. Мы уникумы уже просто потому, что у нас вообще есть возможность заниматься тем, что мы любим, и иметь с этого на чай с печеньками. – Лиза опустила взгляд. – А у миллионов людей этого нет. И всё, что им остаётся, – это смотреть на то, как мажоры вроде нас с тобой живут полной жизнью. – Не все мажоры такие, как мы, – покачал я головой, продолжая печатать. – У нас хотя бы есть цель – стать чемпионами мира. А не промотать всё, что есть у родителей, при этом сторчавшись и оскотинившись. – Вот смотрю я на тебя, Жумакин, и не верю, что с тобой всё так просто, – усмехнулась Лиза и отставила чашку. – Ты ведь попал в этот мир явно не только для того, чтобы реализовать несбыточную мечту своего старого тела. Есть что-то ещё – и именно этим ты планируешь заняться на самом деле. Я не ответил. Лишь загадочно улыбнулся и продолжил стучать по клавиатуре. – Чего строчим? – спросила Лиза, вставая и подходя ко мне. – План по захвату мира? Она заглянула через моё плечо, облокотившись на стол и как бы невзначай упёршись грудью мне в спину. Хоть и первый размер, а всё равно приятно. – Ну почти, – ответил я. – Хотя скорее наоборот: план, как не дать захватить мир. Я уже рассказывал тебе о ковиде и о том, каким бедствием это обернётся для всей планеты. Времени осталось всего ничего. И поэтому… я начал действовать. План, конечно, такой себе, на грани невероятного… ну а вдруг выгорит? – Что за план? – негромко спросила Лиза мне на ухо. – Я напишу книгу. Такую, в которую невозможно будет не поверить. Во всех подробностях отражу тот ужас, который произойдёт, если всё будет идти по накатанной. Попутно добавлю на этом фоне какую-нибудь душераздирающую историю, чтобы привлечь внимание. Предупреждён – значит вооружён. И если повезёт, те кто надо прочитают, сделают выводы – и каким-то чудесным образом всё рассосётся. – «Ви-рус бе-зу-ми-я»… – по слогам прочитала заглавие Лиза и повернулась ко мне. – Можно? – Конечно. – Я встал из-за стола, и рыжая бестия уселась на моё место. – Будешь моим, так сказать, бета-ридером. Отмотав в самое начало, Форман с выражением принялась зачитывать вслух: – Пролог. «Первые сообщения о том, что удалось создать вирус, составленный из штаммов коронавируса летучих мышей и атипичной пневмонии, появились в ноябре 2015 года. Тогда никто не придал этой работе значение, несмотря на то, что вирус, полученный исследователями из Северной Каролины, был способен передаваться и человеку. В июле 2019 года США поразила эпидемия неизвестной лёгочной болезни. Среди симптомов отмечались кашель, лихорадка, тошнота, а также мутные пятна на рентгенограмме лёгких. По официальной версии, люди заболевали от того, что курили электронные сигареты. Новая болезнь получила название EVALI; всего тогда она проявилась примерно у тысячи человек, и двадцать шесть из них умерли. Примечательно, что одна из вспышек произошла неподалёку от биолаборатории в Форте Детрик. В конце октября 2019 года в китайском городе Ухань проводились Всемирные военные игры, на которых присутствовали в том числе и американские военные. По странному совпадению, в городе находилась и лаборатория по изучению вирусов. 17 ноября в Ухане был подтверждён первый случай нового коронавируса…» Тут Лиза прижала ладони к лицу и согнулась пополам, заливисто рассмеявшись в голос. Я в недоумении уставился на подругу. Она мне не верит? Или что-то другое?.. – Тебе когда-нибудь говорили, Жумакин, что из тебя никудышный писатель? – отсмеявшись, сказала Лиза. – Не, ну серьёзно. Ты как будто не роман пишешь, а статейку для жёлтой прессы… Ну и да, выглядит всё это как очередная сложносочинённая теория заговора. Но… если принять это за правду… Лиза передёрнула плечами, словно от холода. Ещё бы, ведь она была в одной майке. Причём моей. – Что, думаешь, пиндосы постарались? – А кто ещё? – развёл я руками. – Им выгодны всякие бедствия в мире – даже если те вернутся потом к ним самим. – Я покачал головой и стиснул зубы. – Я просто боюсь, что если стану действовать открыто – сделаю только хуже. А если вот так, исподволь, – то ничего не смогу изменить. И всё пойдёт туда, куда и шло все эти годы… Я с тяжким вздохом махнул рукой. – Уже думал, где публиковать будешь? – спросила Лиза и уселась рядом со мной на диван. Я легонько приобнял её, и она ткнулась носом в ямку у меня на плече. – Думаю, везде, где только возможно. Но основным порталом, наверное, будет «Автор Тудей». Я уже и ник себе подходящий придумал… – Я театрально воздел руку. – «Посланник2019». Как тебе? Лиза прыснула со смеху, отчего мне стало щекотно. – Не, ну базара нет, так ты точно привлечёшь к себе внимание всего мира. – Улыбка её чуть поблёкла. – А если серьёзно, тебе нужен хороший редактор. Твои эти сухие и перемудрённые фразы читать невозможно… – И где же я возьму такого… редактора? – вполголоса спросил я, наклоняясь всё ближе к её уху, а затем слегка коснулся его губами. Лиза отдёрнула голову. – Ну к чему этот балаган, ты и сам всё понял! – Она вновь посмотрела на меня, и в её вновь блеснувших зелёных глазах я растворился весь без остатка. – Я помогу тебе. Пиши, Жумакин. Может, тебе под силу выиграть и эту гонку.

* * *

…На Гран-при Китая Себ всё-таки сделал так, как я ему подсказал. Как только Боттас на «Мерседесе» стал к нему подкрадываться в борьбе за лидерство, пилот «Феррари» сам свернул в боксы, переходя с «софта» на «медиум». Валттери заехал на следующем круге – но было уже поздно. Тогда же, кстати, зазвали и Райкконена – и за счёт более удачного пит-стопа опытный финн оттеснил соотечественника на третье место. Потом Гасли въехал в Хартли, своего напарника по «Торо Россо», и под сэйфти-каром многие стали переобуваться на «ультрасофт». Две «Феррари» пропустили вперёд оба «Мерседеса», которые заезжать не стали, а за ними накатывали также перешедшие на самые мягкие шины два «Ред Булла». На рестарте Феттель легко прошёл Хэмилтона и устремился за Боттасом, который попытался уехать в отрыв. Но не вышло: изношенный «медиум» не мог противостоять свежему «ультрасофту». Райкконену же повезло меньше: Хэмилтона-то он обогнал, а вот Боттасу как-то удавалось держаться впереди дальше дистанции атаки. И тут в игру включились «Ред Буллы». Дэн Риккардо, догнав Хэма, на своих фиолетовых шинах[1] объехал сначала Кими, а затем и Валттери. Ферстаппен также обошёл Льюиса… но вселенная в итоге распорядилась по-своему. Так что вместо Себа при обгоне Макс влетел в Кими – что отбросило обоих назад, а нидерландцу ещё и добавило десять секунд штрафа. Тем временем Дэн гнал как сумасшедший, приближаясь к Себу, и в конце концов тому пришлось уступить. После того как гонщик «Ред Булла» первым пересёк финишную черту, Феттель произнёс по радио те слова, которые я направил ему в письме: «Дэн проделал отличную работу». Приехав на втором месте, а не на восьмом, как должен был, Себ дополнительно отыграл четырнадцать очков и упрочил лидерство в общем зачёте. И от этого у меня вновь появилась надежда, уже угасшая было после прошлогоднего поражения «Феррари». Через две недели в Азербайджане, впрочем, всё прошло как и в моём изначальном мире. Два «Ред Булла» самовыпилились, вызвав режим СК, после рестарта шедший вторым Феттель ошибся на торможении, отчего приехал только четвёртым, подпустив к себе Хэма на расстояние всего в десять баллов. И важной вехой в новом противостоянии двоих лучших пилотов современности должна была стать гонка в Испании на трассе Барселона-Каталунья. Меня же в преддверии нового этапа выдернули на базу «Торо Россо» в Фаэнцу, где заставили пять дней подряд (с четвёртого по восьмое мая) тренироваться на симуляторе. Причём первые два дня я только и делал, что учился избегать аварий: поначалу на стартовой прямой, затем на всей испанской трассе. При этом я вспоминал свою ошибку на тестах за «Торо Россо», возможно стоившую мне места в команде на этот год, и старался изо всех сил не повторить её. Оставшиеся три дня я работал, что называется, гонщиком по развитию, помогая младшим «быкам» подбирать настройки. Лиза, уверен, занималась тем же самым, но в Маранелло, где находилась база «Скудерии Феррари». Только у неё вместо Хельмута Марко был свой грозный надсмотрщик – Жером д’Амброзио. Причём в один из дней мне поставили задачу проходить круг не как можно быстрее, а за определённое время – ровно полторы минуты. Как объяснил мне один из инженеров команды, это нужно для того, чтобы я улучшил свой внутренний секундомер и точнее мог контролировать машину. Чтобы я видел, где потерял пару десятых, и мог наверстать их в оставшейся части круга. В «Инициал Ди» об этом, кстати, тоже говорилось: «Постоянно гоняя, тупо давя тапку в пол, ты только ушатаешь машину, но ничему не научишься. Если всегда ездить на пределе, время начинает стабилизироваться. Но гораздо сложнее показывать постоянное время, когда сдерживаешься. Слишком легко проехать быстрее или медленнее. Просто давить на газ недостаточно. Нужно научиться работать педалью акселератора»[2]. Что-то подобное я и пытался провернуть на виртуальной машине «Формулы-1», чтобы потом применить на болиде «Ф-2». Получилось, конечно, не сразу, но ближе к вечеру я научился проходить круг с разбросом в пределах двух-трёх десятых. Я пока не очень представлял, как именно смогу это использовать, но был уверен, что такая тренировка пойдёт мне только на пользу. А потом, отпраздновав с Лизой День Победы в Москве, мы прилетели в Испанию. Мои родители, как всегда, решили поиграть в туристов – а мы, гонщики, принялись готовиться к уик-энду. Всю неделю над Барселоной стояла пасмурная погода. Воздух был влажный и сырой, равно как и асфальт, так что уик-энд обещал стать непростым. В тренировке мы работали в первую очередь над тем, чтобы найти оптимальный уровень держака на сликах, потому как для дождевых шин условия всё же были не те. Перед этапом Артём серьёзно раскритиковал организаторов за проблемы с моторами – ещё бы, после двух подряд сходов с шансами на хорошие очки. Выражали недовольство и другие команды, так что пришлось подключиться даже ФИА – всесильной (нет) Международной автомобильной федерации. Вопрос с некачественными движками «Мекахром» взяли под контроль, а за неделю до испанского этапа провели тестовые испытания нового сцепления взамен старого, плюс выкатили до кучи обновлённый блок электроники для болидов. Поэтому мы смотрели на предстоявший уик-энд с оптимизмом, надеясь, что сможем подняться с четвёртого места в командном зачёте. В квалификации мало того, что было пасмурно, так вдобавок дул сильный ветер. С точки зрения пилотажа трек в Барселоне нравился мне средне, но всё же какую-то прелесть в его крутых изгибах можно было найти. Со сцеплением – ещё той, старой версии – я более-менее нашёл общий язык (всего лишь две недели занятий с кистевым эспандером в помощь), потому с переключением передач особых проблем не возникало. Мотор тоже фурычил вполне нормально, давая мне на полном газу в конце главной прямой все свои восемь с лишним тысяч оборотов. Так что я настроился на ровный, проходной этап и просто постарался проехать в своё удовольствие. Как итог – седьмое место с временем 1:28,821. Лизе трасса подошла меньше, и её результат был скромнее – 1:29,129 и одиннадцатая позиция на старте. Но вот у кого дела пошли не так с самого начала, так это у Артёма. Пропустил половину практики из-за проблем с машиной, долго и с чувством матерился по радио, ожидаемо не попал в комфортные для себя настройки, после их изменения поехал ещё хуже и закончил квалу на последнем, двадцатом месте, показав лишь несчастные 1:29,585. Один из немногих, кстати, кто не побил прошлогодний поул Шарля Леклера – 1:29,285, ровно на три десятые быстрее. Ну а в этом году поул занял Алекс Албон из DAMS, поставив умопомрачительные для «Формулы-2» 1:28,146. За ним на стартовом поле основной гонки расположились Ник де Врис из «Премы» и Лука Гьотто из «Кампоса». Добавим к этому то, что на асфальте кое-где были капли дождя, но все тем не менее предпочли стартовать на сликах – «софте» и «медиуме», – и картина получалась просто бомбическая. Борьба обещала быть жаркой. Но – не у меня. На старте меня с восьмого места обошёл Норрис, а Латифи с шестого, наоборот, провалился. По регламенту в гонке изначально должно было быть тридцать семь кругов – и первые четырнадцать из них я тупо в одиночестве проехал на «софте» на седьмом месте. Несмотря на три (три, Карл!) режима ВСК из-за инцидентов только за этот промежуток. После пит-стопа на «медиум» выехал четырнадцатым и покатил вперёд, ожидая, пока остальные совершат свои остановки. Лиза продержалась на «медиуме» до двадцать шестого круга – и благодаря «хаммертайму» перед пит-стопом и новым мягким шинам после быстро меня догнала. Но побороться тогда нам не дали: Луи Делетраз выбил Шона Гелаэля при попытке обгона на главной прямой, после чего вылетели оба, а заезд ещё на три круга был поставлена на паузу виртуальной машиной безопасности. Маркелов же всё это время ехал впереди пелотона на своём использованном «медиуме» – а так как под ВСК пит-стоп не засчитывался, то сменить шины он смог лишь через круг после рестарта. К тому времени стало ясно, что гонка не успеет закончиться в пределах часового лимита, поэтому вместо отсчёта кругов организаторы вывесили таймер; гонка должна была продлиться отмеренное время плюс один круг. И по факту финиш наступил на один виток раньше положенного. Напоследок всё же пошла какая-то движуха. Мы с Лизой догнали Джека Эйткена на красно-чёрном ART и на старт-финише заключительного круга с DRS вдвоём его обогнали. Результат – шестое и седьмое место плюс важные очки в копилку чемпионата. Артём же приехал десятым, получив два бонусных очка за поставленный лучший круг. Ах да, к вопросу о победителе. Выиграл Джордж Расселл из ART Grand Prix; вместе с ним на подиум поднялись де Врис и Норрис. Албон же, провалившись на старте, пришёл к финишу только пятым. После гонки мы, как всегда, провели с командой разбор полётов. И пока обсуждали прохождение поворотов с оценкой, кто, где и сколько времени потерял, я вдруг понял, что ни Артём, ни даже инженеры до конца не понимают, как работать с шасси и резиной. К примеру, наибольшая нагрузка на шины в Барселоне приходилась на третий и девятый повороты – а Маркелову говорили атаковать именно там. Я же за рулём старался отмечать особенности аэродинамического и тормозного баланса – и на брифинге дал вполне чёткие указания, что в болиде нужно подкрутить к спринту. Артём в ответ лишь фыркнул: мол, много ты понимаешь в гонках, – да и Гэвин тоже отнёсся к моим советам скептически. А вот Джоффу как будто те пришлись по душе, и вместе мы быстренько согласовали изменения в настройках. В воскресенье с утра прошёл дождь, так что трасса оставалась влажной. Но осадков больше не ожидалось, поэтому стартовать всем предстояло на сликах – а так как в спринте обязательного пит-стопа нет, все ожидаемо выбрали «медиум». Перевёрнутая решётка определила Лизу и меня стартовать со второго и третьего мест соответственно – за Эйткеном и впереди основных действующих лиц вчерашней гонки. Артёму же надо было прорываться из середины. На старте вся борьба, разумеется, завязалась позади нашей троицы. Маркелов пободался с де Врисом, отчего тот попрыгал по гравию и откатился в конец пелотона. Роберто Мери из MP Motorsport (который стал чуть ли не единственным гонщиков в истории, ушедшим из «Формулы-1» в младшие серии) снесло боком по мокрой трассе прямо на группу машин, проходивших поворот, но большой аварии удалось избежать – испанец каким-то чудом проскочил мимо и, притормозив, продолжил гонку. На третьем круге ненадолго включили режим ВСК: Делетраз развернул де Вриса в десятом повороте. Перед рестартом я пристроился за Форман – и, помня, что ей подобные «олдскульные» треки нравятся куда меньше, чем мне, прошёл её даже без DRS на главной прямой. До Эйткена было уже секунд восемь, так что его я теперь почти и вовсе не видел. И буквально на том же круге розовый «Арден» Нирэя Фукузуми влетел в стену, отчего на этот раз выехала настоящая машина безопасности. Мне тогда инженер как раз сообщил температуру асфальта – шестнадцать градусов. Ещё бы – попробуй-ка удержись на скользкой внешке в таких условиях! Со вторым рестартом нам с Лизой повезло меньше. Нас двоих обогнали Албон и Норрис, после чего устремились в погоню за Эйткеном, который хоть и ошибся в пятом повороте, но потом всё же смог вновь ото всех оторваться. Ближе к середине спринта тучи стали расходиться, оставляя в небесах просветы, но это ни на что особо не повлияло. В один момент у меня получилось даже обратно пройти Норриса, но потом он сумел вернуть себе позицию. Лиза к тому времени отстала и атаковать меня уже не могла. В итоге короткую гонку выиграл Джек Эйткен; за ним призовые места заняли Албон и Норрис. Мы же с Лизой пришли четвёртым и пятой – и я вновь опередил подругу на какую-то жалкую пару секунд. Что до Артёма, то он постепенно терял позиции – и даже несмотря на обилие сходов, закончил заезд лишь одиннадцатым. Стало ясно, что они с Гэвином снова ошиблись в настройках, из-за чего Артём всё время сражался с недостаточной поворачиваемостью и не мог толком заправить болид в поворот. Было очевидно, что нужно что-то менять – либо подход к работе, либо саму машину. После трёх этапов в лидеры общего зачёта вырвался Норрис; за ним по пятам шли Албон и Форман. Я в таблице занимал пятую строчку, а Маркелов – восьмую. И, судя по всему, на чемпионство в этом году «Русское время» не претендовало от слова «совсем». Тут бы самим выжить и сохранить команду. Мы не только не поднялись с четвёртого места в командном кубке, но и опустились на пятое, в то время как ART Grand Prix за счёт победы Джорджа выстрелила аж на третье. А за первенство всё так же продолжали бороться «Према» и «Карлин». Почему я так буднично всё описываю? Да потому, что после трёх с лишним лет непрерывного исполнения шумиловской мечты гонки в каком-то смысле стали рутиной и, несмотря на всё тот же накал страстей, уже не вызывали таких сильных эмоций. А может, я просто пока застопорился на определённом этапе карьеры, когда уже нет места безрассудным манёврам – только холодный расчёт. Как только я перейду в «Ф-1», может быть, всё изменится. В самой же «Ф-1» всё шло по сценарию. Феттель стартовал третьим и на старте прошёл Боттаса, поднявшись на второе место. На рестарте после аварии Хюлькенберга и Грожана Себ не смог удержаться за Хэмилтоном и потом отправился на второй пит-стоп, стоивший ему двух позиций и подиума. Мои указания он на этот раз не стал слушать. В чемпионате Хэм таки вырвался вперёд, но благодаря очкам, отыгранным у хода истории на Гран-при Китая, Себ держался прямо за ним. Я надеялся, что он всё ещё цепляется за свой последний шанс выиграть пятый титул. Я же пока не видел, как выиграть свой в «Формуле-2». Поэтому оставалось просто закрыть рот и гоняться дальше.

* * *

Воскресенье, 20 мая, Москва Полуденная Москва – это краткий миг, когда утренние пробки уже закончились, а вечерние ещё не успели сформироваться. Я стоял на светофоре на Ленинском проспекте и барабанил пальцами по рулю своего синего «Паджеро». В перерыве между этапами Лиза попросила заехать к ней, чтобы перевезти кое-какие вещи. Благодаря содержанию от отчима она снимала двушку на северо-востоке Москвы, в то время как я жил в подаренной родителями квартире на юго-западе. К тому же, по словам Лизы, это поможет нам стать ещё чуть ближе друг к другу, а ей самой – перестать наконец зависеть от своей семейки, в чём я её только поддерживал. Ой, да кого я обманываю?! Какой парень в здравом уме откажется от того, что к нему переедет девушка, которая не просит денег, не клюёт мозг и у которой не болит голова?! Вот и я о том же. В универе я всё за семестр уже давно сдал. Осталось лишь приехать в июне и проставить оценки в зачётку. Новую работу, связанную с программированием, пока не искал: и так дел было по горло. Радио было настроено на спортивный канал. Я слушал вполуха, представляя, как мы с Лизой садимся на диван, я прикасаюсь губами к её шее, затем спускаюсь ниже… ниже… И как только я уже дошёл в воображении до самого интересного, случились две вещи, которые вырвали меня из сладостных мыслей. Во-первых, на светофоре наконец включился зелёный свет, так что пришлось воткнуть передачу и нажать газ, подчиняясь движению потока машин – бензиноядных хищников, беспрестанно снующих туда-сюда случайно собирающимися стаями. (Да, по городу я ездил на автомате, а не на механике, и что вы мне сделаете?) А во-вторых, я вдруг услышал по радио голос Артёма Маркелова. – …Я бы заменил его на пилота, который провёл достаточно хорошо либо прошлый год «Формулы-2», либо нынешний год проводит. Должно быть, Артём говорил по телефону. – Ты намекаешь на кого-то конкретного, скажи? – поинтересовался ведущий. – Нет, ни на кого конкретного. Просто «Формула-2» сильнее всего приближена к «Формуле-1», и пилоты там уже достаточно опытные. Если ты поопытнее в открытых колёсах, чем Брэндон Хартли… Я выдохнул сквозь сжатые зубы. Брэндон Хартли был в этом году слабым звеном в «Торо Россо». За пять этапов он набрал только одно очко, в то время как Пьер Гасли – двенадцать, приехав четвёртым в Бахрейне. И это место могло бы быть моим, не разбей я в марте болид в Барселоне. Во рту сразу же встал горький вкус поражения, и я скривил губы. – Ну вот я хотел весьма конкретно намекнуть на тебя, – перебил Артёма ведущий. – Говорят, что «Торо Россо» не может никого уговорить по той простой причине, что вот так сложно посреди сезона садиться за руль незнакомой машины. Если бы в «Торо Россо» сейчас взяли и предложили тебе, Артёму Маркелову, сесть за руль их автомобиля, ты бы… ты бы смог? Ты бы согласился? – Ну, если бы в «Рено» мне дали добро, то… возможно, но… На самом деле по собственному желанию я бы не сел в «Торо Россо». – Почему же? – Ну-у… зная Хельмута Марко… Это заявление вызвало взрыв смеха у ведущего. – Опасаешься его характера сложного, да? – …зная, как он губит карьеры молодых пилотов, мне не нужно это. Я закусил губу, сворачивая с проспекта. С одной стороны, в чём-то Артём был прав. Доктор Марко и правда не славился особым пиететом к гонщикам младшей команды, да и академии «Ред Булл» в целом. Отчасти я прочувствовал это и на собственной шкуре. Но всё же именно этот человек привёл меня в их молодёжную программу… хотя и было видно, с какой прохладцей ко мне он относится. Гррр! Гадство… Почему всё так сложно, а? Почему я сейчас злюсь на себя, на Артёма… да даже на этого ведущего, который внаглую подлизнул Маркелову, напрочь забыв про меня? Притом что я, на минуточку, в «Ф-2» провожу сезон куда стабильнее своего напарника… – …Причём ходят слухи, – продолжал тем временем Артём, – что Хорнер вообще уходит из «Ред Булла». И в принципе говорят, что в «Ред Булле» хотят уже завершить своё существование в «Формуле-1», поэтому перспектив в «Торо Россо» не следует ожидать… Я ударил кулаком по приборке и выключил радио. Настроение окончательно испортилось. Своими словами Артём разбередил у меня в душе какие-то скрытые раны. И блин, из-за того, что он сейчас торчал на севере Италии, я даже не мог приехать к нему и набить морду! Я выехал на Садовое кольцо и покатил на восток. Лиза уже, наверное, ждала – но не решалась звонить, чтобы не отвлекать меня от вождения. Погибнув в прошлом теле, упав с обрыва на внедорожнике, к таким вещам она относилась максимально серьёзно. Что ж, возразить Артёму я мог лишь одним способом: уделав его на трассе в очном сражении.

* * *

Суббота, 26 мая Монте-Карло (Монако) «Мне не нравятся квалификации. Они для ссыкунов. А вся борьба идёт в гонках», – заявил Артём за несколько дней до интервью на радио. Собственно, из-за этого я и завёлся, когда Маркелов по новой набросил на вентилятор. Опять-таки – зерно правды в его словах было, но вот по форме высказывание показалось мне одиозным и оскорбительным. Поэтому я всё же не стал отсиживаться – а, прилетев в Монако, выцепил-таки Артёма на разговор на балконе отеля. – …То есть тебя задело, что я там что-то такое ляпнул? – изогнул он бровь и облокотился на край балюстрады. Мы оба были в футболках с логотипом команды и готовились скоро пойти на медиадень перед этапом. – Ну извини, такова жизнь. Мы не всегда слышим то, что хотим… Да и к тому же, разве я не прав насчёт этого старого бармалея Марко? Ну поднимет он тебя в «Торо Россо»… хорошо, пускай даже в «Ред Булл» – а дальше что? Как только в тебе отпадёт нужда или ты начнёшь отставать от их обожаемого Максика больше чем на полсекунды, тобой просто подотрутся, а потом выкинут. И не факт, что кто-то другой тебя потом подберёт. – А это уже не тебе решать, – ответил я, глядя ему в глаза. – И потом, ладно бы речь шла только обо мне или «Ред Булле». Ты же своими заявлениями обесцениваешь сам подход к гонкам. – А, ты про квалификации… – Маркелов прищурился. – Я не пойму, вот что ты взъелся, а? Ну да, я не очень люблю просто наматывать круги, чтобы поставить время. Мне больше по душе сражаться именно в гонках. А тебе нет? – Да ты просто сам в квалах в этом году сосёшь, вот и говоришь так, – сказал я, агрессивно выпятив подбородок. – Да и в гонках… Напомнить, у кого из нас больше очков в чемпионате? – Не равняй жопу с пальцем, – отмахнулся он. – Сам видел, в Баку у меня движок дважды сдох, а в Испании была херня с резиной. Так я, может быть, за чемпионство бы уже боролся… – Знаешь, – медленно произнёс я, – а ведь изначально я приходил в команду, искренне желая помочь тебе стать чемпионом, а команде – вновь выиграть кубок. Но теперь вижу, что ты этого не заслуживаешь. – А ты, значит, заслуживаешь, да? – повысил он голос в ответ. – Давай так. Квалификация, гонка, спринт. Кто приезжает ниже два раза из трёх, угощает ужином всю команду. Идёт? Вот и выясним, кто из нас ссыкун, а кто готов бороться за титул. Проклятье, какой же это было ошибкой… В квалификации, которую поставили днём в четверг, всех пилотов разделили по чётным и нечётным номерам. Маркелов и Форман оказались в группе А, я – в Б. Таким образом, их времена должны были служить мне ориентиром, когда придёт моя очередь. В своей группе Артём показал второе время, проехав короткий трёхкилометровый круг за 1:21,834 и уступив Албону около одной десятой, чем обеспечил себе третье место на старте – стороны решётки распределялись в зависимости от времени лидера другой группы. И с каким же самодовольством он ухмыльнулся, проходя мимо меня, когда настал мой черёд садиться в кокпит. И я облажался. Желая как можно скорее поставить быстрое время, я переатаковал и влетел в стену в пятнадцатом повороте на своём втором боевом круге. А того, что я уже успел показать (1:23,456), хватило лишь на восемнадцатое место на решётке. Последнее – Камара повредил руку и снялся, а Гюнтер должен был начинать гонку с пит-лейна за то, что в квалификации вовремя не заехал на взвешивание. Притом что Рой Ниссани, стартовавший семнадцатым, проехал в своей группе даже медленнее меня. Учитывая, что в Монако обгонять, скажем так, достаточно сложно, это стало моим приговором. Лиза в то же время должна была стартовать шестой. Мы с Джоффом сделали ставку на долгий первый отрезок на «софте», чтобы я оставался на трассе в ожидании благоприятного момента для пит-стопа и оттормаживал тех, кто решит запититься раньше. Артём также выбрал стартовать на «софте» и перейти потом на «суперсофт», так что наши стратегии не должны были пересекаться. С первого же круга на трассу выехал сэйфти-кар: Лука Гьотто очутился в стене на стартовой прямой после контакта с Антонио Фуоко. В «Сен-Девоте» мне не удалось сразу ничего отыграть, поэтому я дождался рестарта и опередил Ниссани, выйдя на шестнадцатое место. Следующий инцидент произошёл при заходе на седьмой круг из сорока двух – Джордж Расселл разложил свой ART на выходе из «Раскасс». Но болид быстро оттолкали в карман, так что всё ограничилось лишь локальными двойными жёлтыми. На следующем круге запоровший квалификацию Норрис свернул на пит, чтобы избавиться от «суперсофта», и я таким образом поднялся на четырнадцатую позицию. Фуоко тем временем отбыл назначенный ему проезд по пит-лейну, и в лидерах собралась плотная группа из Албона, де Вриса, Маркелова и Форман, которые начали отъезжать от остального пелотона. Я же кругу к десятому подобрался к другому «автопоезду» из Фукузуми, Латифи и вернувшегося передо мной Фуоко. Но все ехали примерно в одном темпе, и сделать что-то с этим не получалось. На пит-стопе побывали Шон Гелаэль и Луи Делетраз, потому я был уже двенадцатым. Затем свои остановки совершили Мери и Бошунг, подарив мне ещё две позиции. А на тринадцатом круге опять появился пейс-кар: Норрис при попытке обгона завёз Бошунга в стену в «Антони Ногес». На этом бардак не закончился. Решив одновременно свернуть на пит-лейн, два лидера – Албон и де Врис – закономерно столкнулись, что отбросило обоих назад. Нидерландец из «Премы» совершил-таки свой пит-стоп и вернулся на трассу прямо за мной, а вот Албона пришлось по новой заводить, так что выехал он в круге позади всего пелотона. А в это время Артём Маркелов без всяких усилий стал единоличным лидером гонки. И чтобы выиграть, он должен был оторваться от де Вриса на двадцать шесть секунд – стандартное для «Формулы-2» время, теряемое на пит-стопе в Монако. После рестарта Маркелов был впереди на жалких восемь секунд – но уже скоро это больше не имело значения. Из-за повреждений машины Ник де Врис стал откатываться и к двадцатому кругу сошёл с дистанции. Норрис получил проезд по пит-лейну и вернулся в гонку далеко позади, а к двадцать пятому кругу список сошедших пополнил и Алекс Албон. Маркелов с Форман снова начали от всех отрываться. За ними в своём темпе ехали Майни и Эйткен, а вот дальше было поинтересней. Фукузуми с Латифи боролись за пятое место, но мне присоединиться к ним мешал маячивший впереди Фуоко. На двадцать пятом витке я попробовал атаковать его в последней связке поворотов, но в последний миг перед «Раскасс» резко затормозил, увидев, что мне там не остаётся места. Резине это не пошло на пользу: я постепенно терял сцепление. Вскоре Фуоко отправился на обязательный пит-стоп (штрафной проезд за него не засчитывался), а я остался на трассе. Мало ли – вдруг Артём с Лизой столкнутся и вызовут сэйфти-кар, которого не было в моей «изначальной» реальности. Но к тридцать первому кругу заехали уже Фукузуми и Эйткен, да и у меня шины ушли чуть менее чем полностью. Так что я без сожалений сменил убитый «софт» на красные ободки и выехал обратно на скромном тринадцатом месте. Побывали на пит-лейне даже Майни и Форман – но Артём тянул до последнего. Новое шасси, которое он получил после проблем в Испании, работало с резиной просто прекрасно, и он легко пересидел всех соперников, вернувшись позади ещё не заезжавших на пит Латифи и Гюнтера. Мне же свезло обогнать розовый «Арден» Фукузуми в «Гранд-Отеле» по внешке, и пит-стоп Гюнтера пододвинул меня на расстояние шага от очковой десятки. Но вот Латифи – последний из софт-раннеров – оказался после своей остановки прямо передо мной и на свежем «суперсофте» без труда отбил все мои попытки атаки. В итоге – одиннадцатое место из четырнадцати завершивших гонку машин и ни одного очка, в то время как Маркелов триумфально завоевал победу. На награждение я не пошёл. Не хотел видеть на подиуме счастливых Артёма и Лизу. Я понимал, что результат – только моя ошибка, и осознание этого давило всей своей тяжестью, как неподъёмная глыба. На интервью ограничился парой фраз про «тяжёлую гонку» и «необходимость бороться дальше» и ушёл к команде. На брифинге после гонки меня сдержанно похвалили за успешный прорыв, но от этого было не легче. Внутри меня всё переворачивалось при одном лишь взгляде на торжествующую ухмылку Артёма. Свою часть уговора я выполнил – сводил всю команду в ресторан за свой счёт. Родителям рассказывать не стал, чтобы не мешать им любоваться видами Монако. Евгений Яковлевич, как физиотерапевт, видел моё состояние, но, памятуя о моей замкнутости в такие моменты (ещё один подарочек от Шумилова), не стал вмешиваться и молча сделал после гонки все необходимые процедуры. Я был разбит, подавлен и разгромлен. Но перевёрнутая решётка на спринт свела нас с Артёмом довольно близко, отправив его на восьмую позицию. И я, стартуя в субботу одиннадцатым, мог попытаться хотя бы забить «гол престижа». Вот так и получилось, что в тёплый южный денёк я сидел в кокпите болида и прямо-таки гипнотизировал взглядом заднее крыло Маркелова на два ряда впереди слева. Во что бы то ни стало мне надо было его обогнать. Чтобы отстоять честь воспитанника «Ред Булла» перед гонщиком из академии «Рено». – Осторожнее с шинами, Майкл, – сказал инженер по радио. – Хотелось бы провести спринт без лишнего пит-стопа. – Принял. На табло погас предпоследний красный огонь, оповещая, что осталось пятнадцать секунд до старта прогревочного круга. Я захлопнул визор и нащупал лепесток сцепления. Ну что, погоняем?! Зажглись два зелёных огня, и болиды один за другим поехали на прогревочный круг. Я изо всех сил вилял туда-сюда, чтобы как можно лучше прогреть резину. Кроме как на старте, лучшего шанса прорваться просто не будет. Наконец все вновь выстроились на решётке. Артём соседствовал на четвёртом ряду с Лизой, а от его машины, как в аниме, буквально чувствовалась исходящая аура уверенности. У меня будет тридцать кругов, чтобы оспорить это моральное доминирование. Красные огни. Один… два… три… четыре… пять… Погасли! Я тут же врубил передачу и выжал газ, разгоняясь к «Сен-Девоту». Вокруг собралась плотная группа машин, и пока было непонятно, кто на каком месте. В первый поворот влетали, правда, по двое в ряд, а не по четверо. Но всё равно мешанина была настолько сумбурной, что оставалось только рулить, стараясь ни в кого не врезаться. Выехав на прямой участок к «Бо Риваж», я с удивлением обнаружил, что иду прямо за Артёмом, а в зеркалах мелькает красно-серебристая «Према» Лизы. Отлично. Пару мест, должно быть, уже отыграл. Главное – удержаться за Маркеловым, а там видно будет. Перед «Мирабо» Артём на торможении сделал ехавший впереди «Трайдент», и мы с Лизой проскочили следом. Но вот другая сине-белая машина (судя по всему, индийца Майни) так просто поддаваться не собиралась. Шпилька «Гранд-Отель», выход из «Портье» к туннелю… И жёлтые огни электронных маршалов вместе с индикацией режима ВСК. – Де Врис заглох на старте, – сообщил Джофф. – Гьотто в кого-то въехал. Следи за температурой резины, держи дельту. – Понятно. Какой я? – Пятый. Впереди Норрис, за ним Делетраз, Майни и Маркелов. Форман позади в четырёх десятых. – Принято. Да, а будь на моём месте Тадасуке Макино, это в него бы воткнулся итальянец из «Кампоса». И вся гонка пошла бы коту под хвост. Ждать долго не пришлось: маршалы в Монако работали просто блестяще. Уже в середине второго круга дали рестарт, и все индикаторы замигали зелёным. Я преследовал Артёма, ища малейшую возможность, самый крошечный просвет, чтобы обогнать. Но каждый раз натыкался на непреодолимую стену; напарник словно предугадывал все мои движения, смещаясь в поворотах так, чтобы закрыть сразу все траектории. Ближе… ближе… Я у него на хвосте… Четвёртый круг. Поворотистый второй сектор… Туннель… Да! Здесь! Перед шиканой!.. Торможение. Артём с внешней стороны, я на внутренней… Контакт!!! Машина вмиг стала неуправляемой и на всём ходу проехала по прямой, уткнувшись передним крылом в отбойник. От удара у меня лязгнули зубы, но язык, к счастью, не прикусил. В последний момент успел убрать руки от руля и в отчаянии врезать по тормозам, однако ни на что это не повлияло. Над головой замахали жёлтыми флагами. А я сидел, оглушённый, в кокпите болида с заглохшим на второй передаче движком и приходил в себя после случившегося. – Ты в порядке, Майк? – озабоченным тоном спросил Джофф. – Да… – Тут во мне поднялась волна гнева. – Этот ушлёпок просто выбил меня!.. – Мы во всём разберёмся. А пока вылезай. Конечно. С радостью. Я выдернул из креплений и выбросил на обочину руль. Затем ухватился за дугу безопасности и, подтянувшись, выбрался из машины. Итак, началось. Война объявлена. Готовься, Артём. Я тебя уничтожу. __________________ [1] «Ультрасофт» тогда был с фиолетовыми ободками, «суперсофт» – с красными, «софт» – жёлтого цвета, «медиум» – белого. [2] Initial D, 4 сезон, 5 серия, 18:42, слова Такахаши Рёскэ.