Интерлюдия 2

…В окна комнаты заливался белый утренний свет. Всеволод лежал на диване с телефоном в руках. Пальцы умело порхали над экраном (вернее, под ним – подросток держал гаджет над головой): скролл, лайк, нажать на кнопку ответа, напечатать, отправить, назад, скролл. И так до бесконечности. Никого больше не было дома. Тишину нарушал лишь негромкий искусственный звук сенсорных клавиш и резкое пиликанье уведомлений. Обычно Всеволод выключал звук, иначе прибегали родители и начинали грузить его тем, что он, мол, слишком много сидит в телефоне. Всеволод и так это знал – с устройством он в последнее время не расставался даже в постели, – но ничего поделать с собой не мог. Или не хотел – успокаивая себя тем, что сейчас всё равно летние каникулы. В десятый класс он так или иначе поступит – а значит, какие проблемы? Но сейчас он просто не мог оставаться в царящей вокруг оглушающей тишине. Родители… Всеволод стиснул зубы. Из груди парня вырвался шумный вздох, когда на экране появился уже который по счёту пост про свирепствующую кругом пандемию. Админ паблика – так же как и тысячи других – советовал носить маску и перчатки и соблюдать дистанцию. Вроде бы хорошие, понятные, разумные слова… Но взгляд подростка загорелся лютой ненавистью на последних строчках: «При малейших признаках болезни обращайтесь к врачам. Вам обязательно помогут». – Ага, как же… – процедил он и пролистал комментарии. Как говорил Киселёв – впрочем, ничего нового. Все дружно поддакивали и делились своими историями о жизни при жёстких ограничениях. Общий тон был понятен: люди верили, что в конце концов всё будет хорошо, и готовы были ждать сколько потребуется. У Всеволода же было другое мнение. Он начал писать комментарий: «Помогут перейти на тот свет? Не несите чушь – это врачи виноваты во всём! Они запустили болезнь – а правительство их покрывает!» Нажал «отправить» – но рука резко затряслась, а потом задрожали и плечи. До боли сжав челюсти, Всеволод отбросил телефон и обхватил голову руками. Стали слышны короткие, прерывистые вздохи. Затем раздался сдавленный рык – и подросток, зажмурившись, задрал голову к потолку и огласил квартиру отчаянным рёвом. Никто ему не ответил. По щеке поползла солёная капля, которую он тут же вытер. Вот ещё – в шестнадцать лет не плачут… даже когда потеряли нечто невосполнимое. Прежде Всеволод этого не понимал – но то, что произошло пару недель назад, словно раскрыло ему глаза. Образ – такой родной и знакомый – на миг появился перед глазами, отчего сердце на мгновение сжалось. Такого просто не могло случиться в его простой и отлаженной картине мира. Но прошлое вернуть было уже нельзя – и оставалось искать ответы разве что в настоящем. Чирикнуло уведомление, и Всеволод вновь потянулся к телефону, ожидая, что придётся опять разгребать ковидосрач, который он же и запустил, – до тех пор, пока его и здесь не забанят. Но сообщение, которое пришло в ответ, было совсем иным: «(Эмодзи рукопожатия) + го в лс?» Никнейм пользователя был сущей абракадаброй, а аватар – пустым, и Всеволод засомневался, стоит ли вообще ввязываться в разговор. Но на его гнев впервые кто-то ответил согласием, а это что-то да значило. Любопытство в итоге взяло верх, и он кликнул по профилю странного гостя. Как и ожидалось, закрытый… но так ли уж это важно? Снедаемый интересом, Всеволод открыл меню переписки и отправил сообщение с одним лишь символом «?» Ответ не заставил себя долго ждать. «Привет. Тоже эти доктора грёбаные кого-то загубили?» Глаза у Всеволода распахнулись. Не верилось, что кто-то разделял его боль, испытывал те же чувства. Однако сливаться сейчас было бы глупо: собеседник был онлайн – и явно ждал его сообщения. Всеволод вздохнул и начал печатать: «Мать умерла в середине мая. Долбаная корона. Какие-то уроды выпустили вирус, а другие тянут с вакциной, чтобы побольше сдохло. Сволочи». Не прошло и минуты, как неизвестный написал: «Понимаю тебя, брат. Сам потерял сестру от заразы. Те, кто это затеял, должны за всё ответить. Пиши, если хочешь присоединиться». Всеволод нахмурился. Такого поворота он не ожидал. «Присоединиться к чему?» «Наводить справедливость». Поколебавшись, подросток спросил: «Как мне тебя называть?» «Зови меня Муса».