Episode 18

Глубокая ночь давно перевалила за полночь, когда Дэвид начал бесшумно двигаться по дому. Каждый шорох казался оглушительным, каждый скрип половиц – предательским звуком. Он собирал самое необходимое, двигаясь на ощупь, почти не включая свет. В небольшой походный рюкзак, заранее приготовленный и спрятанный, он укладывал самое ценное, что удалось собрать: несколько пластиковых контейнеров с едой, заранее приготовленные им, бутылка с водой, конверт с деньгами, сменную одежду, пару универсальных инструментов и небольшое, но острое лезвие – его единственное средство защиты. Казалось, в нем было все, что потребуется для побега. Это был побег. Его личное, отчаянное решение. Он понимал – оставаться здесь было смертельно опасно. И самое горькое: ему придется бросить Эндрю. Без слов, без прощания, просто исчезнуть. Сердце сжималось от этой мысли, но другого выхода не было. Адриана не вернется. Дэвид слышал разговор Эндрю с Эмили – Адри решил остаться. Логана забрали. Какой смысл ждать тут смерти? Нет. Он сбежит. Сбежит в Адамс, найдет Логана, чего бы это ни стоило. Лучше рискнуть и погибнуть в пути, чем сидеть сложа руки и ждать неминуемой расправы. Что, если Альберт решит просто передать его тем, кто вроде Оксаны и Сильвестра? Нет, эта мысль была невыносима, она леденила кровь. Представить себя в их руках, как Логана... Хотя... мелькнула шальная мысль, от которой по спине пробежал холодок, – может, часть его хотела, чтобы Сильвестр забрал его? Только ради Логана. Альберт уехал за Айлин и девочками в аэропорт. Этот момент стал прекрасным для Дэвида. Просмотрев всё ещё раз, он закинул рюкзак на плечо. Из его кармана торчал телефон. Дэвид купил его вчера. Он просил номер у Эндрю, но тот отказывался и говорил, что отец и так не гадают, что он держит связь с Логаном. Открыв окно, Дэвид вылез на крышу веранды, потом слезь вниз. Он точно не знал куда ему идти, главное подальше от этого дома.

***

Дни в Адамсе неслись вихрем, закручивая Дэвида в своей непонятной, чужой суете. Город, казалось, был безграничным лабиринтом из стекла и бетона, в котором он чувствовал себя ничтожной, потерянной точкой. Единственным, что ему удалось найти, стала крошечная одноместная квартирка – не столько дом, сколько временное убежище, вырванное с боем у равнодушного мегаполиса. Путь до Адамса был темным, мучительным воспоминанием, которое Дэвид изо всех сил старался похоронить поглубже, не позволяя ему всплыть на поверхность. Деньги таяли на глазах, с каждым днем ощутимее давя на грудь холодной тревогой. Приходилось отчаянно цепляться за любую возможность заработка. Но без документов, без единого подтверждения своего существования, он был невидимкой. Двери захлопывались перед его носом, даже те, что вели к черным, неофициальным заработкам. Отчаяние сжимало горло. Раннее воскресное утро. Город еще только просыпался, окутанный легкой дымкой, но Дэвид уже бродил по его улицам, ныряя в узкие переулки, словно загнанный зверь, который ищет выход или новую нору. Вдруг, проходя мимо одной из уличных досок объявлений, его взгляд зацепился за нечто, от чего кровь застыла в жилах. Крупными, тревожно-красными буквами кричало: «ИЩУТСЯ ОПАСНЫЕ ДЕТИ». А снизу, под этим жутким заголовком, были их фотографии – его и Адрианы. То самое фото, что когда-то показывал Сильвестр. Мир вокруг Дэвида будто рухнул, разлетевшись на осколки. Он застыл, не в силах даже дышать, не говоря уже о том, чтобы пошевелиться. Дрожь пробыло тело. Сердце разрывалось в панике. Страх бушевал внутри. — Дерьмово, — прохрипел он, словно этот звук был вырван из самой глубины его раненой души. Лихорадочно натянул капюшон, пытаясь спрятаться от чужих глаз, от мира, который только что объявил на него охоту. Он совершенно не понимал, что делать. Каждая мысль билась в голове, как пойманная птица. Он попал в западню, и все его тщательно выстроенные планы рухнули, потянув за собой остатки надежды. Не глядя по сторонам, едва не сбивая с ног редких прохожих, Дэвид чуть было не бежал. Ему нужен был только его временный островок безопасности, четыре стены, которые могли бы отгородить его от этого враждебного мира. Добравшись до безликого многоэтажного здания, где таилась его квартирка, Дэвид поднял глаза. Напротив, в ярких неоновых огнях, манил магазин косметики. В его сознании мелькнула отчаянная, но единственно верная мысль: —«Что, если… покрасить волосы? Стану менее узнаваемым». Он решительно шагнул внутрь и, не глядя, схватил первую попавшуюся коробку с краской. Краску выбрал быстро, схватив блонд – цвет на коробке был так похож на тот, что когда-то был у его отца. Странное, казалось забытое тепло на мгновение коснулось его очерствевшего сердца. Его когда-то густые, черные кудри, живые и упругие, спадавшие вороновым крылом, теперь были странного, "блонд-рыжего" оттенка. Это был не чисто рыжий и не чисто блонд, а небрежное, местами резкое смешение этих цветов – от выцветшего золотистого до насыщенного медного, с нежелательными оранжевыми и желтоватыми пятнами. От былой упругости не осталось и следа. Кудри стали жесткими и ломкими, словно пересушенная мочалка, торчали во все стороны, потеряв природную форму. Самое заметное – это повреждения: пряди были заметно обожжены. Кончики безжизненно топорщились, сухие и расщепленные, а некоторые участки выглядели оплавленными, скукоженными, точно как тонкая пластиковая нить. Дэвид провел по ним рукой, ощущая чужую, шершавую жесткость и мертвое ощущение. Это было не преображение, а акт отчаяния – физический шрам, призванный скрыть его истинное "я", даже если это "я" теперь выглядело измученным и опаленным. —Это ужас, —пробормотал Дэвид, ссутулившись над раковиной. Он был расстроен и разочарован. Пути назад уже не было, он просто испортил свои волосы. Посмотрев на своё отражение в зеркале, в голове появилась идея. —«А что если купить красные линзы?»—ухмылка появилась на лице, Дэвид пошёл собираться на улицу.

***

Прошло несколько томительных дней. Дэвиду, или, как он теперь представлялся, Дэну, удалось устроиться на работу сортировщиком на огромном, гудящем складе. Новое имя, чужое и непривычное, словно маска, что он учился носить, давило. Иногда он даже не отзывался на него, чувствуя себя странником в собственной жизни, будто это был кто-то другой, а не он сам. Наступило время обеда. Грязные стены склада давили, шум механизмов въедался в кожу. Дэвид сидел на потрепанном ящике, пытаясь отвлечься от гнетущих мыслей о своем прошлом и неопределенном будущем, просто глядя в пустоту. Он чувствовал усталость, проникающую в каждую клеточку тела, и странное, почти щемящее одиночество в этом огромном, безликом помещении. И тут его взгляд зацепила картина, настолько чуждая этому миру бетона и пыли, что сердце на мгновение пропустило удар. Будто яркая вспышка среди серости будней, там стояла девчонка, которой, казалось, совершенно не должно было быть здесь. Среднего роста, с распущенными темными волосами, она держала в руках скейтборд. — Девушка, — голос Дэвида прозвучал чуть более хрипло, чем он ожидал, выдавая легкое волнение. Он неуверенно, но ведомый необъяснимым любопытством, поднялся и подошёл к ней. Она обернулась на него, смотря удивлёнными, но абсолютно искренними светло-карими глазами. В них не было ни тени подозрения, лишь чистое любопытство. — Почему вы находитесь здесь? — спросил он, чувствуя себя нелепо от собственной прямолинейности. — Я ищу отца, — улыбка, столь же неожиданная, как и её появление, озарила её лицо, заставив Дэвида почувствовать себя немного неловко, но в то же время удивительно спокойно. — Можете помочь? — Хорошо, только я мало кого знаю, — ответил Дэвид, сунув руки в карманы, пытаясь скрыть легкую неуверенность. Он почувствовал, как что-то внутри него оттаяло от её непосредственности. — Вы наверняка его знаете. Мой отец это Александр Блэк, — сообщила девушка с уверенностью. Внутри Дэвида что-то ехидно хмыкнуло. Александр Блэк? Начальник склада? Ирония ситуации ощутимо кольнула. — Пошли, поищем его, — сказал Дэвид, решив, что это будет небольшим приключением в череде монотонных дней. Он пошел в сторону лестницы, и девушка легко последовала за ним. Они шли в тишине, нарушаемой лишь гулом склада и их шагами. Тишина между ними не была неловкой, скорее наполненной невысказанным вопросами и легкой взаимной осторожностью. Начальника не было нигде. Никто из рабочих не знал, где он. — А вам сколько лет? Выглядите молодо, — спросила девушка с тем же детским любопытством, что читалось в её глазах. Она смотрела прям в глаза Дэвида, похоже её заинтересовал странный выбор линз. Сердце Дэвида сжалось. Он почувствовал острую потребность быть старше, сильнее, способнее. — Скоро восемнадцать, — выдавил он. Ему только пятнадцать, но он всегда был выглядел старше своих лет, но всегда по характеру был двенадцати летним подростком, хотя сейчас что-то изменилось. — А мне четырнадцать, — улыбнулась девушка, Дэвид лишь коротко кивнул, борясь с накатившей волной вины и облегчения одновременно. — А вас как зовут? — девушка явно не планировала отставать, и это почему-то не раздражало, а наоборот, вызывало странное тепло. — Дэн, а вас? — Эбигейл, можно просто Эби, — ответила девушка, и Дэвид запомнил это имя. Он осмотрелся вокруг, и тут его взгляд выхватил знакомую фигуру Алека. — Вон твой отец, — Дэвид кивнул в сторону начальника. Эбигейл широко улыбнулась, такой искренней, радостной улыбкой, что у Дэвида невольно мелькнула мысль о чем-то давно забытом. Она побежала к отцу. — Спасибо огромное! Увидимся ещё! — крикнула Эбигейл, подбегая и обнимая отца. Её слова и беззаботная улыбка оставили в Дэвиде странное послевкусие – смесь легкой тоски и едва уловимой надежды. Он тем временем медленно вернулся к своей работе. Склад снова показался ему серым и шумным, но теперь в его воздухе витало что-то новое, почти невесомое, словно отголосок чужого, но такого настоящего смеха. На следующий день Дэвид провёл его чуть ли не всё время без дела. Коробок и ящиков было мало, поставок пока что не приходили. Все сидели без дела, кто-то даже решил немного выпить. Слабый запах алкоголя витал на складе. Дэвиду стало тошно от этого, так что он вышел на улицу, подышать свежим воздухом. Пели птички, в воздухе висела тишина, иногда прерываемая звуками машин. Слабый ветерок бегал по улице, было хорошо и свежо. Кровь в теле забегала новым ходом. Дэвид присел на бетонный ограду сбоку лестницы, ведущей вниз, свесив ноги. —О, приветики! —раздался женский голос сзади. Обернувшись, он увидел Эбигейл. —Привет, не думал, что увижу тебя, —у Дэвида было внутренне удивление, что он встретил её, но на лице ни единой эмоции. —Я же говорила, что ещё увидимся, —усмехнулась девушка. —Ты чего не на складе? —Работы мало и там воняет алкоголем, —ответил Дэвид. Эбигейл села рядом с ним. Между ними была тишина. Эбигейл весело болтала ногами, рассматривая Дэвида. Тот сидел тихо погруженный в мысли, ему было как-то не до неё.

***

Прошла ещё неделя. Медленно, тягуче, словно вязкий сироп, она стекала сквозь пальцы, оставляя после себя лишь ощущение зыбкой надежды. Дэвиду стало немного легче, тревожные спазмы в груди отступали днем, позволяя вдохнуть полной грудью. Но в полночь, когда мир замирал, а тишина давила на виски, тревожность возвращалась с утроенной силой, цепко хватая за горло. Она приводила с собой кучу вопросов, каждый из которых был тяжелым камнем: Как там Логан? Где сейчас Адриана? Как, черт возьми, выбраться отсюда, из этой ловушки, что так умело прикидывается безопасностью? Их было много. Вопросов, страхов, непрожитых эмоций. Днём с этим мучительным беспокойством, словно маяк в тумане, помогала Эби. С ней было легко. Её звонкий смех, её позитив, будто солнечный луч, пробивался сквозь мрачные мысли Дэвида, даря ему кратковременное, но такое необходимое спокойствие. Он знал, что рядом с ней можно быть собой, можно просто болтать, не думая о ребятах и шадоу. Это было спасением. Потом, иногда, вечерами они выбирались на прогулки. Это случалось редко, но каждое такое мгновение ощущалось как глоток свежего воздуха. Вот был один такой вечер. Дэвид ждал Эбигейл около детской площадки – привычное место встречи, пропитанное остатками детского смеха и беззаботности. Солнце медленно скатывалось за горизонт, окрашивая небо в нежные оранжево-розовые оттенки. Он слегка покачивался с ноги на ногу, чувствуя легкое предвкушение. Эбигейл опаздывала, это было для него уже традицией, вызывающей не раздражение, а лишь привычную, теплую улыбку. Он заметил её издалека – лёгкую, стремительную фигуру, несущуюся на скейтборде прямо к нему. — Прости, что опоздала! — выдохнула Эбигейл, тормозя рядом с ним и спрыгивая со своей доски. На её лице играл легкий румянец. Они обнялись – легкий, дружеский жест, полный тепла и непринужденности, говорящий о глубокой связи, но без намека на что-то большее. Просто комфорт, просто поддержка. — Что на этот раз? — Дэвид ласково похлопал её по плечу, его взгляд был полон мягкой иронии. — Я ехала со своего спального района, — Эбигейл вздохнула, поправляя волосы, — А ещё… Я обещала погулять Логану! — Она хлопнула себя по лбу. — Логан? — Дэвид резко выдохнул, и его брови невольно сошлись на переносице. Внутри что-то кольнуло – странное, неопознанное чувство, похожее на секундную ревность или предчувствие. — Да, это мой сосед, — просто ответила Эбигейл. Дэвид хмыкнул, но хмыканье это было не от скуки, а от внезапно вспыхнувшего, острого любопытства, смешанного с непонятным беспокойством. Кто этот Логан? — Пошли, — кивнул головой Дэвид, отбрасывая пока что эти мысли. Они гуляли по парку, и Эбигейл с энтузиазмом взялась учить Дэвида кататься на скейтборде. Это было забавно и беззаботно. Он постоянно падал на поворотах, с горечью осознавая, что сноуборд, на котором он так виртуозно рассекал снежные склоны, не имел ничего общего с этой маленькой доской на колесиках. — Дэн! — воскликнула девушка с тревогой в голосе, когда Дэвид в очередной раз не вписался в поворот. Он с грохотом приземлился на асфальт, но на этот раз не выругался, а тихо, с облегчением, засмеялся над собой. Смех был чистым, почти забытым. — Ты цел? — спросила Эбигейл, протягивая ему руку. В её глазах плескалось искреннее волнение. Дэвид кивнул, отряхивая ноги и принимая её помощь, чтобы подняться. В этот момент его взгляд скользнул в сторону кустов, растущих вдоль дорожки. Что-то шевельнулось там, а затем послышался тонкий, жалобный писк. — Стой, — Дэвид нахмурился, прислушиваясь. — Ты слышала? Эбигейл замерла, её голова слегка наклонилась. Не дожидаясь ответа, Дэвид осторожно подошёл к кустам и раздвинул ветки. Внутри, прижавшись к траве и дрожа, сидел крошечный, взъерошенный комочек серой шерсти. Совсем малыш, с испуганными глазами-бусинками, блестящими в сгущающихся сумерках. Он был худ и выглядел совершенно потерянным. Дэвид почувствовал резкий укол, что-то глубоко внутри сдвинулось. Он опустился на колени, осторожно протягивая руку. — Тише, тише, малыш, — его голос был мягким, почти шепотом. Котенок отпрянул, но его писк стал громче, отчаяннее, он был напуган. Эбигейл подошла ближе, тоже присев рядом. — Бедняжка, — прошептала она. — Его, наверное, бросили. Дэвид очень медленно протянул палец. Котенок вздрогнул, но не убежал. После секундной паузы, дрожащий носик осторожно ткнулся в его палец. А затем крошечная голова уткнулась в его ладонь, он продолжал громко пищать, словно звал кого-то. — Мы не можем его здесь оставить, — сказал Дэвид, поднимая на Эбигейл взгляд. В его глазах читалась нерушимая решимость. — Конечно, нет, — согласилась она. — Но куда? Дэвид бережно взял котенка на руки. Тот оказался удивительно легким, почти невесомым. Он свернулся клубочком у него на груди, уткнувшись мордочкой в ткань футболки. — Ко мне, — сказал Дэвид, вставая. Эбигейл улыбнулась ему, тепло и искренне. — Отличная идея, Дэн. Думаю, он будет тебе хорошим другом. Они пошли по парку, уже не думая ни о скейтборде, ни о падениях. Дэвид нес котенка, свернувшегося в клубок, бережно прижимая его к себе. Маленький комочек на его руках казался таким хрупким, таким нуждающимся в заботе. Шаг Дэвида стал легче, а сердце наполнилось странным, тихим покоем.

***

Спустя две недели его маленькая квартира словно ожила. Серый комочек, который когда-то дрожал от холода, теперь был воплощением чистой энергии. Он носился по комнатам, словно миниатюрный ураган, исследуя каждый уголок, пытаясь запрыгнуть на кровать, без чей-либо помощи, и с любопытством заглядывая за батареи. Он боялся звука микроволновки, услышав этот звук, убегал в комнату, прячась под кровать. Всюду были его следы: царапины на ножках стульев, шерстинки на кровати – маленькие свидетельства того, что Дэвид больше не был одинок. Но несмотря на все его шалости, любимым местом для него оставалась подушка Дэвида. Каждый вечер, стоило Дэвиду лечь, как пушистый клубочек уже сворачивался рядом, мурлыча словно маленький моторчик, и Дэвид чувствовал, как его собственное напряжение уходит, сменяясь глубоким, почти забытым покоем. Корм за пять долларов, купленный в спешке, казался теперь самым важным пунктом в его списке покупок. Дэвид решил себя в кое-чем ограничить, что не было так трагично для него. Котёнок сразу запомнил, где находится лоток. Сначала ему было сложно забираться в него, он запинался и спотыкался о край лотка, но когда он окреп он могу запрыгнуть в него. Каждый вечер, едва Дэвид открывал дверь после работы, его встречал не тихий коридор, а вихрь серой шерсти и радостный писк. И даже когда Дэвид возвращался уставшим, вымотанным, этот маленький зверёк словно чувствовал: ложился рядом, прижимался боком, и его мягкое тепло было лучшим лекарством от дневной суеты. Если он хотел играть, то залезал на лежащего Дэвида, ставил две лапки ему на подбородок и начинал громко пищать. Если Дэвид был занят, выполняя бытовые дела по квартире, котёнок цеплялся за его ткань штанов, будто альпинист на отвесной скале, он цеплялся всеми лапами, а его хвост нервно подрагивал в воздухе. Раннее утро, тишина перед началом дня. Дэвид собирался на работу, но прежде чем заварить себе кофе, он, по привычке, наполнил мисочку кормом. — Котик, кыс-кыс-кыс, — негромко позвал он, и в голосе слышалась непривычная теплота. Секунда и из-за дверного проема выскочил его маленький спутник, радостно пища, как будто он не ел целую вечность. Это был темно-серый, очень пушистый комочек с глазами необыкновенного серо-голубого оттенка. Его крошечная мордочка, казалось, всегда была изогнута в довольной улыбке. Он сразу принялся за еду, громко чавкая. Дэвид опустился на корточки, его пальцы нежно гладили мягкую шерсть на голове котенка. Внутри разливалось такое приятное, наполняющее чувство. — Надо же тебя как-то назвать, — задумчиво пробормотал Дэвид, глядя на увлечённого едой малыша. — А ты, кстати, мальчик или девочка? Он внезапно осознал, что за всю неделю ему даже в голову не приходило задуматься о поле котенка. Он был просто "котёнок" – милым, теплым, своим. И этого было достаточно. Он слегка улыбнулся этой забавной оплошности. — Ладно, разберусь позже, — решил Дэвид, поднимаясь. Он бросил последний взгляд на пушистый хвост, торчащий над миской, и, чувствуя легкую улыбку на губах, пошел собираться, зная, что дома его ждет не просто квартира, а настоящий, живой уголок тепла.

***

Дэвид сидел уже минут десять, осматривая котёнка, он никак не мог понять какого пола котёнок, Интернет тоже не смог ему помочь. Котёнок принял это за игру, он покусывал палец Дэвида своими маленькими зубками. —Вроде ты девочка, —бормотал Дэвид, подняв котёнка вверх, он, точнее уже она, была чуть больше его руки. —Как тебя назвать? —задумался Дэвид, рассматривая котёнка. —Лаки? Или Блейд? А может Одри? —много имён проходила на ум, но ни одно ей не подходило. —Бони? —в ответ котёнок тихо пискнул, словно соглашаясь с ним, Дэвид улыбнулся и обнял котёнка. —Значит, ты теперь Бони, —усмехнулся Дэвид и чмокнул её в лоб. Телефон на столе завибрировал, привлекая короткое внимание. Одной рукой Дэвид потянулся к телефону. Эбигейл Дэн, пойдёшь завтра вечером гулять?

19:56      

Эбигейл вынудила дать Дэвида ей его номер. Сначала она спросила его социальные сети, затем попалась узнать его инстаграм, а когда тот ответил, что у него его нет, то она удивилась. Всё-таки пришлось дать ей своей номер. У него не было большого желание куда-либо выходить завтра, особенно вечером. Завтра последний день перед выходным, выдадут зарплату, а за ней ещё куча проблем. —«Продуктов совсем не осталось, воды купить надо», —подумал Дэвид, вставая с кровати, Бони вцепилась в ткань футболки, повиснув на ней, наверняка останутся зацепки. Дэвид присел на корточки около тумбы, достав конверт с деньгами осталось $150 —Надеюсь, хватит, —взяв деньги и убрав их в карман, он отцепил от себя Бони. —Мне надо в магазин, —котёнок тихо пискнул, не хотя отпускать хозяина.

***

День на работе длился как обычно, медленно, скучно и бессмысленно. Дэвид таскал коробки со склада в машину или наоборот. Многие пытались делать вид, что они работают, даже пристальный надзор Блэка их не смущает. —Малой, отнеси эти коробки в ту машину, —попросил мужчина Дэвида, тот молча кивнул и взялся за работу. Подняв коробку, бутылки внутри зазвенели. Дэвид пресёк взгляд Блэка на себе. Переносил коробки в машину, его пустые мысли прервал радостный голос, его глаза накрыли руки. —Угадай кто? —послышался знакомы голос. Никто иной не мог быть кроме Эбигейл. —Эби, —кратко ответил Дэвид. —По голосу узнал? —усмехнулась она, убрав руки с его глаз. Поставив коробку на пол, они обнялись. —Опять тебя работой эти нахалы завалили? —спросила Эбигейл, наблюдая за тем, как он таскает большое количество коробок. —Не то чтобы, —отмахнулся Дэвид. Эбигейл нахмурилась и продолжила наблюдать за ним. Теперь за ним наблюдали два Блэка, директор и его дочь. —«Что-то мне взгляд Александра не нравится», —Дэвид бросил на него короткий взгляд. Чёрные глаза Алека прожигали в нём дырку. —«Может он ревнует Эбигейл?»—усмехнулся Дэвид от своей мысли. Расправившись со всеми коробками, Дэвид, опираясь спиной на стену, сполз по ней на пол около Эбигейл. Она опустилась рядом на корточки. —Как там котёнок? —спросила Эбигейл. —Этот маленький ураган с самого утра носится по квартире, — усмехнулся Дэвид, представляя, что сейчас делает Бони. —Как ты его назвал? —Её зовут Бони, —улыбнулся Дэвид. Эбигейл удивилась его словам. —Это девочка? —Дэвид кивнул, похоже она явно не подозревала этого. —Дэн, —подошёл к ним Алек. Дэвид сразу поднялся на ноги. —Пошли со мной, —Дэвид бросил взгляд на Эбигейл, словно хотел спросить, ты знаешь что ему надо, и последовал за ним. В кабинете Александра Блэка царил безупречный порядок, каждый предмет стоял на своем месте, излучая спокойную, неброскую элегантность. Здесь не было кричащей роскоши, лишь подчеркнутая скромность, но со вкусом, что выдавало человека с глубоким внутренним стержнем. Большой кабинет, где воздух будто дышал функциональностью и уверенностью, располагал к себе двумя удобными, располагающими к беседе диванами. Напротив двери, как эпицентр всего пространства, возвышался массивный, но не громоздкий стол Алека. Дэвид провел здесь, кажется, целую вечность – по самым скромным подсчетам, мучительные два часа, пытаясь убедить Блэка принять его на работу. Каждая минута тянулась, наполненная липким страхом отказа и отчаянной надеждой. Его голова до сих пор отказывалась принимать тот факт, что Блэк действительно взял его. Это казалось абсурдным, невероятным. Ведь Дэвид был никем – без единого документа, без паспорта, словно призрак, без имени и прошлого. Эта уязвимость была его самым больным местом, постоянным напоминанием о его бесправном положении. Он судорожно цеплялся за мысль, что, возможно, Блэк просто сжалился над ним. Эта догадка кольнула остро, отдаваясь жгучим стыдом, но одновременно принесла странное, почти шокирующее облегчение. Что угодно, лишь бы не остаться на улице. Александр взял белый конверт из своей полки и протянул её Дэвид. —Твоя зарплата, на обеде не смог тебя найти, —ответил Алек, его голос был тёплым, внушающим доверие. Дэвид взял конверт, заглянув внутрь его удивила сумма денег. Там была толстая пачка сто долларовых купюр. У него пропал дар речи. —Так много? —бормотал Дэвид себе под нос. —У нас за час работы платят $22, а ты наработал больше трёхсот часов в этом месяце, —Дэвид переваривал эту информацию у себя в голове. Он даже не заметил это, он приходил в восемь утра, уходил в семь вечера, если повезёт. —Спасибо, —поблагодарил Дэвид. Он убрал конверт внутренний карман кофты. Они шли по коридору обратно на склад, Дэвид иногда бросал взгляды на Алека, внутри задаваясь вопросом, сколько там денег. —Я видел, что ты понравился моей дочери, —лёгко сказал Алек. —Она стала чаще приходить ко мне на работу, похоже из-за тебя. —«Я думал, она к нему приходит», —посмотрел он на директора.

***

Эбигейл уютно устроилась на кухне Дэвида, терпеливо ожидая его. Она нежно поглаживала мягкую, мурлыкающую Бони, пока Дэвид уединился в своей комнате. Там, в тишине, он пересчитывал каждую заработанную купюру, чувствуя вес денег в своих руках. — $7600… — пробормотал Дэвид, его голос был чуть хриплым от нахлынувших чувств. Внутри был настоящий шок, почти благоговейный трепет. Эта сумма казалась ему не просто огромной, а какой-то нереальной, фантастической. Даже Сильвестр вручил ему "всего" четыре тысячи, а здесь... Сердце его забилось как бешеное, он никогда в жизни не держал в руках столько наличных. Взяв тысячу долларов, он с трепетом, почти суеверно, убрал остальное в конверт и спрятал глубоко в полку под одежду, чувствуя, как непривычное ощущение защищенности разливается по телу. —«Надо будет в магазин зайти», — напомнил себе Дэвид, и эта мысль вернула его с небес на землю. Он медленно зашёл на кухню. На полу, среди солнечных бликов, сидела Эбигейл, полностью поглощенная игрой с Бони. В её руках была тонкая ниточка с блестящим фантиком, который при каждом движении задорно шуршал, и Бони, обожавшая всё блестящее и шуршащее, азартно нападала на него, смешно подпрыгивая. Дэвид машинально распахнул дверцу холодильника, и в лицо ему пахнуло прохладой, но не обещанием. —«Так, молоко, хлеб, кошачий корм», — перечислял он в голове, чувствуя легкое разочарование от скудости содержимого. Сзади к нему неслышно подошла Эбигейл. — Ты что вообще ешь? У тебя тут ни гроша! — воскликнула Эбигейл, ее голос прозвучал с неподдельным удивлением и даже легким ужасом. Она удивлённо хлопала глазами, не веря увиденному. — Вот я в магазин и собирался, — ответил он, устало усмехнувшись. Но не успел он договорить, как Эбигейл с неожиданной решимостью схватила его за руку, потянув за собой к выходу. — Тогда скорее пошли! — ее голос звучал так, словно речь шла о спасении мира. Перед тем как уйти, Дэвид наклонился и нежно, почти по-отцовски, чмокнул Бони в маленький влажный носик, на прощание. Это был нежный, привычный жест, который согревал его. И они с Эбигейл поспешили к двери. Они шли в большой, гулкий супермаркет. Эбигейл следовала за Дэвидом, ее глаза с любопытством следили за каждым его движением, за тем, что он брал. Иногда она что-то предлагала, ее голос звучал живо и воодушевленно. — У тебя так скудно! Почему ты не берешь сладкое, например? — она смотрела на корзину с продуктами в руках Дэвида, в ее голосе звучало искреннее недоумение. — Я последние два месяца вкусности не кушал, — Дэвид горько усмехнулся. Ему и не хотелось, сейчас так много навалилось, так много тревог и мыслей, что он даже забывал поесть, а о сладком и вовсе не вспоминал. Чувство усталости было сильнее любого голода. — Ужас! — глаза Эбигейл широко распахнулись в притворном, но искреннем ужасе. Она решительно подошла к полке с шоколадом и, не раздумывая, взяла плитку молочного шоколада с черникой. — Эбигейл, не… — начал было Дэвид, но его тут же перебили. — Я сама куплю, тебе как подарок, — в ее голосе прозвучала такая решимость, такая непоколебимая уверенность, что любое возражение казалось бесполезным. Дэвид лишь вздохнул, понимая, что это бессмысленно, и в душе у него зародилось странное, теплое чувство. Бродя между рядами, взгляд Дэвида вдруг зацепился за ярко освещенный стенд с игрушками для животных. На его лице появилась нежная улыбка, когда он подошёл к нему в поисках чего-то для котят. Он бросил две маленькие игрушки в корзинку, испытывая неожиданный прилив радости, а затем поспешил найти Эбигейл, которая, как всегда, затерялась где-то в другом отделе, увлеченно рассматривая что-то. Из магазина они вышли с двумя огромными, туго набитыми пакетами. Дэвид и Эбигейл неспешно шли к его дому. По дороге Эбигейл неустанно пыталась развеселить его, заразительно смеялась над чем-то, её звонкий смех словно прогонял серые тени с его лица, и это, к его удивлению, неплохо получалось. Он чувствовал, как напряжение постепенно отпускает его. Придя в квартиру Дэвида, Эбигейл с энтузиазмом помогала разложить продукты. Новые игрушки мгновенно покорили Бони: она замурчала, принявшись азартно гоняться за серой мышкой, которая была чуть меньше ее самой, демонстрируя, что это именно та игрушка, которая ей нужна больше всего. Тепло и уют наполнили маленькую квартиру. Дэвид стоял у окна, локти упирались в холодный подоконник. В руке таял кусочек шоколадки – той самой, что подарила Эбигейл. И вкус, до боли знакомый, почти идентичный тому, что он чувствовал во сне, когда дарил такой же Адриане, ударил по сердцу. Теплая атмосфера комнаты вмиг выцвела, сжалась, уступив место ледяной волне воспоминаний, а старые, незажившие чувства напомнили о себе пронзительной болью. — Чего опять грустим? — голос Эбигейл, мягкий и обеспокоенный, прозвучал совсем рядом. Она подошла, обняв его за плечо, и Дэвид почувствовал тепло её ладони на коже. — Да так… просто, — Дэвид почти резко закинул остаток шоколадки в рот, пытаясь запихнуть туда и свои мысли. Его голос звучал приглушенно, как будто он говорил сквозь толстое стекло. Бровки Эбигейл нахмурились, скатываясь к переносице. Она не выглядела убеждённой. — Рассказывай, что тебя тревожит, — её голос стал чуть твёрже, настойчивее. Эбигейл ловко забралась на подоконник, усаживаясь лицом к нему. — Это не… — он взглянул ей в глаза, и его слова замерли на языке. Обеспокоенный, серьезный взгляд смотрел на него, требуя честности. — Говори. — Ладно. Просто… меня накрыло. Волной, понимаешь? Чувствами из прошлого. Я сижу здесь, в безопасности, а она… девушка, которую я полюбил, может быть одна. Совершенно одна, в опасности, где-то в чужом штате. Или… — Голос Дэвида сорвался на шепот, а кулаки сжались так сильно, что костяшки побелели, острыми бугорками выступая под кожей. — Или уже в руках их. И это… это просто сводит с ума. Страшно. До чёртиков страшно за неё. Я до сих пор не могу понять, почему она бросила нас. Почему ушла. Почему… так. — Их? — тихо, почти шепотом переспросила Эбигейл, ее глаза расширились от беспокойства. — Враги, назовем их так, — Дэвид отмахнулся от этого вопроса, словно от назойливой мухи, уходя от прямого ответа. Эбигейл тихо хмыкнула, её взгляд опустился на болтающиеся в воздухе ноги. Возникла короткая, но ощутимая пауза, наполненная его болью и её сочувствием. — Я вот тоже… — Эбигейл запнулась, её щёки слегка покраснели, а голос опустился до едва слышного бормотания. — Влюбилась. Дэвид моргнул, его внутренний мир на мгновение отошёл на второй план. Он заставил себя натянуть улыбку – чуть кривую, но искреннюю в своем желании переключиться и увести разговор подальше от его собственной боли. — И кого же, интересно? — он попытался придать голосу легкость, хотя внутри все еще сжималось от страха за Адриану. —В своего соседа, Логана, — Дэвид невольно усмехнулся, почему-то сразу представив её именно с Логаном Эрнандесом. —«Они бы могли сойтись», — пронеслось в мыслях Дэвида, когда он смотрел на Эбигейл. —«Вдвоем любят кататься на скейте. Она такая позитивная, этого ему очень не хватает. А он... ему явно нужен кто-то такой светлый». — Он милый, Дэн. На самом деле очень добрый, хотя поначалу был таким отстранённым. Прямо ледяная глыба, — Эбигейл чуть вздохнула, словно вспоминая что-то приятное. Дэвид присел рядом на подоконник, слушая её с неожиданным вниманием, его собственная боль слегка отступила, уступая место сочувствию. — А недавно он был такой измотанный, словно его… ну, словно его и правда побили. И тогда он рассказал, что его мать ненавидит его. Дальше я уже сама все поняла… Мы чаще гуляем по ночам, чем днем. Его мать его просто не выпускает, а после полночи он тихонько сбегает через окно. — Ты видела какие-нибудь знаки внимания в твою сторону? — хитро спросил Дэвид, его глаза блеснули. Он уже предвкушал её ответ. — Он постоянно беспокоится, — Эбигейл чуть смутилась, опуская взгляд, но на ее губах играла легкая улыбка. — Отдает свою кофту, если ему кажется, что мне холодно. Но больше я ничего такого не замечала, — она пожала плечами, словно это было что-то незначительное. На лице Дэвида, прислушивающегося к каждому слову, появилась едва заметная, но понимающая усмешка. Он прекрасно видел между строк. Щёки Эбигейл покрылись легким румянцем, выдавая её собственное волнение. — А ты что про свою пассию расскажешь? — Ну… — протянул Дэвид, неожиданно почувствовав себя пойманным с поличным. — Мы с ней знакомы всего четыре месяца. Я влюбился в неё, как только встретил. А она, наверное, меня возненавидела из-за моей назойливости. — Сейчас какие у вас взаимоотношения? — спросила Эбигейл, прервав его, ее глаза нетерпеливо горели. — Почти никакие. Мы не общались целый месяц. Она в другом штате, — Дэвид хмыкнул, и этот звук был полон горького разочарования. — Ты как-нибудь знаки внимания ей производил? — с явным намеком в глазах спросила Эбигейл, ее уголки губ дёрнулись в предвкушении. Дэвид почувствовал, как кончики ушей предательски краснеют. — Ну… мог обнять, когда мы спали вместе. Она меня из-за этого "пиявкой" обзывала, — он попытался хихикнуть, но звук вышел натянутым. — Еще… — Он запнулся. Его мозг лихорадочно рылся в памяти, но ничего толкового, реального, кроме этих объятий, он вспомнить не мог. Внутри что-то болезненно дёрнулось, будто натянутая струна лопнула. Он был прав. Все это время он был почти бездейственен по отношению к ней в реальном мире. В мире теней, да, там он заботился, защищал. Но здесь… здесь все было гораздо сложнее. Намного. — Ты что, из… тормозов? — хихикнула Эбигейл, и её смех, легкий и искренний, чуть разрядил напряжение. — Вроде того, — Дэвид криво усмехнулся, принимая ее подкол. — Хотя, если подумать… пару раз я ее носил на руках. Это считается? — Ого! Ты прям кавалер! — Эбигейл игриво толкнула его в плечо, и Дэвид не смог сдержать настоящий, глубокий смех. Это был смех облегчения, смех от осознания своей неловкости, смех, который впервые за вечер согрел его изнутри. Эбигейл рассмеялась вместе с ним, и на мгновение мир снаружи – опасный, пугающий, полный боли отступил. Остались только они двое, на подоконнике, в теплом свете ночника, делящие друг с другом свои маленькие, хрупкие тайны. —Ты обязана меня познакомить со своим суженным, —подмигнул Дэвид. Эбигейл закатила глаза. —Я постараюсь, —ответила девушка. Улыбки были на их лицах.

***

В комнате царила тяжелая тишина. Лишь отчетливый, неумолимый ход часов. Тик-тик. Тихое мурлыканье Бони, свернувшейся клубком на его груди, было единственным звуком, не несущим в себе тревоги. Дэвид буравил взглядом потолок, его мысли метались хаотичным роем, одна нагоняла другую, но ни одна не могла улечься, словно острые осколки битого стекла. Что-то давило, сжимало грудь, не давая вздохнуть полной грудью. Было не просто неспокойно, а мучительно тревожно. —«Где может быть Логан?»—эта мысль пульсировала в висках, словно невидимый молот. Он обошел весь Адамс, от окраин до центра, кричал, срывая голос, до хрипоты, зовя его с крыш многоэтажных домов. Его голос, полный отчаяния, тонул в ветре, не находя ответа. Логан словно растворился в воздухе, оставив после себя лишь давящую пустоту и нарастающий ужас. Глухой, отчаянный стон вырвался из его груди. —Чёрт, —пробормотал Дэвид, закрыв лицо дрожащими руками, пытаясь отгородиться от нахлынувшей боли, от всего этого кошмара. —«Почему всё так?! Почему, чёрт возьми, так?!»—беззвучно, но с оглушительной силой кричал он внутри себя, и этот беззвучный крик разрывал его изнутри, причиняя физическую боль. —«Я один, один-одинешенек в этом убогом, мерзком городе. Мама не отвечает на незнакомые номера, она их блокирует, словно меня нет! С Эвелин такая же проклятая история! А отец, он же взял трубку! Но его голос был холоден как лёд, он сбросил, сказав, что не узнал меня и не поведётся на этот блеф!» Ему отчаянно хотелось плакать, отпустить всю эту боль, но слёзы не шли. Сердце сжималось в немом, отчаянном вопле, но слез не было. Их словно не было, они закончились. Источник их словно иссяк, опустел до дна, оставив после себя лишь выжженную, обжигающую пустоту. Привычная головная боль оборвала все мысли, перед глазами поплыло, и теперь он стоял посреди какого-то магазина. Взяв фонарик в руки, он направился на улицу. Ничего нового не было, шадоу как обычно ходили по улицам города, кровавое небо над головой и тишина. Мёртвая тишина, словно в живых никого нет. —«Как обычно», —подумал Дэвид, отступая назад, чтобы не столкнуться с толпой шадоу. Однако, какой-то резкий холод пробежался по спине, словно ледяные пальцы коснулись позвоночника, появилось внушение что за ним следят. Кожа покрылась мурашками. Он обернулся и осмотрелся вокруг. Никого. Сердце забилось чаще, не от нагрузки, а от внезапного, необъяснимого толчка тревоги. Дыхание стало поверхностям, безвучным. —«Мне просто кажется», —он понёсся по дороге, оглядываясь назад, наблюдал, чтобы шадоу не проследовали его. Чувство незащищенности обволакивало его, словно липкая паутина. Разум кричал, что это бред, что он один, но инстинкты вопили об обратном. Руки непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони – готовность к чему-то, чего он даже не мог назвать. Он забежал в многоэтажный дом, у которого был открыт подъезд и побежал вверх по лестнице. Ему встретилось два шадоу на лестничной клетке, но они мёртвые. —Тут кто-то был... —пробормотал Дэвид. Он побежал по этажам, заходя на каждый этаж. —Логан! —звал он друга. На этот зов выходили только чёрные безликие чудища. Он дёргал ручки квартир, надеясь что какая-то открыта. На третьем этаже, было пару трупов, ранение были от пуль, так решил Дэвид, рассмотрев их в близи. Некий страх поселился внутри. Дэвид дёргал ручки дверей, стучал в квартиры. Пройдя за угол, его взгляд зацепила открытая дверь квартиры. Ноги сразу понесли туда, он ворвался без стука. —Логан! —воскликнул Дэвид, ответа не было. Он забежал в квартиру. И сразу вошёл в спальню. В полумраке, что сгустился в комнате, выцветшие бежевые обои казались не просто старыми, а мертвенно-серыми, как кожа давно умершего существа, истончившейся и покрытой неясными, расплывчатыми пятнами. Тени ползли по ним, искажая узоры в нечто гротескное, живое и едва заметно движущееся. Небольшой стол, теперь лишь темное, угловатое пятно в комнаты, казался не просто одиноким, а отчаянно заброшенным, почти забытым. Обычный шкаф для одежды превратился в громоздкую, давящую тень, его створки, казалось, вот-вот распахнутся, чтобы выпустить нечто запертое внутри. Он не добавлял уюта, а лишь усиливал ощущение замкнутости и надвигающейся угрозы, его контуры казались неправильными, почти хищными. Книжный шкаф, когда-то проблеск жизни, теперь казался хранилищем мертвых знаний. В полумраке корешки книг сливались в однородную, давящую массу, словно тысячи безмолвных глаз уставились в никуда, а каждый том мог скрывать свою собственную, невысказанную тайну. А новые, нетронутые тома среди ветхих, пыльных — они светились зловещим, неестественным контрастом. Но самой большой частью комнаты была кровать. Её огромные размеры теперь не дарили комфорт, а внушали ужас, превращая ее в зияющую черную бездну в центре помещения. Скомканные простыни казались тенями, запутавшимися в борьбе, а её темный, неподвижный силуэт притягивал взгляд. Комната дышала чем-то несвежим, холодным, и каждый шорох казался предвестником чьего-то чужого, невидимого присутствия. —Тут кто-то был, —Дэвид медленно обошёл всю комнату, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Он заглянул в шкаф. Там сложены и крошечные детские вещи для ребенка лет шести, и подростковая одежда. —«Это вещи Эдди», —мысль пронзила его, когда он коснулся мягкой маленькой футболки. Ощущение надвигающейся беды стало почти физическим. В этой квартире, кроме него, никого не было. Лишь завывание ветра, проникающее сквозь приоткрытое окно, разрывало мертвую тишину, превращая каждый шорох в нечто зловещее. Дэвид снова вошёл в спальню. Что-то заставило его взгляд зацепиться за книжную полку. Среди ровных рядов корешков, в самой их глубине, ему внезапно показалось, что на него смотрят. Там были несколько крошечных, почти невидимых точек, которые до боли напоминали глаза. Эти пятнышки выглядели как чёрные, словно бездна, зрачки, и казалось, они дрожали. Будто бы они смотрели прямо на него. Его легкие сжались, воздух вылетел из груди. Это было не просто удивление, а леденящий ужас, который мгновенно пронзил его до костей. Зрачки сузились до булавочных головок, а в изумрудных глазах застыл животный, парализующий страх. Он зажмурился изо всех сил, споткнулся и попятился назад, дрожа всем телом. —«Мне надо спать больше!» —отчаянно убеждал себя Дэвид, пытаясь заглушить панику, которая поднималась из самых глубин его нутра. В следующий миг его спина столкнулась. С чем-то невероятно плотным, твердым и холодным. Дэвид замер. Что-то давило на его макушку, ощущение было столь же отчётливым, как и паническое осознание: то, что стояло за ним, было значительно выше его. На голову, если не больше. И ведь сзади него должен был быть абсолютно пустой коридор! Мир вокруг него начал сужаться, погружаясь в вязкую, черную дымку. Голова раскалывалась от пульсирующей боли, а сердце колотилось о рёбра, словно пытаясь вырваться из грудной клетки. Каждый удар отдавался оглушительным эхом. Он был в западне. Настоящей, осязаемой ловушке, из которой не было выхода. Дрожащими руками, которые вдруг стали чужими, непослушными, он медленно приготовился достать нож с пояса. Пальцы онемели, дрожа так сильно, что оружие грозило выскользнуть из вспотевшей ладони. Каждая мышца кричала о бегстве, но разум, парализованный ужасом, отчаянно пытался собрать волю в кулак, чтобы развернуться и взорваться в отчаянной схватке. —«Надо ударить локтем в челюсть и пробежать в коридор… просто пробежать», —пульсировала мысль в висках. Дэвид, казалось, замедлил время, когда, не осмеливаясь полностью развернуться, лишь чуть скосил взгляд. И тогда он увидел. Нечто, склонившееся над ним, было так близко, что его дыхание опалило кожу за ухом. Их взгляды сцепились. Перед ним были не просто глаза, а две бездонные, темно-синие прорвы, в которых затаилось нечеловеческое предвкушение. Они смотрели на него, как хищник на застигнутую жертву – безжалостно, широко распахнуто, без тени эмоций, лишь с голодным, первобытным интересом. —Убери руки от ножа, —голос прозвучал как скрежет старых костей, низкий, хриплый, но наполненный пугающей силой. Чужое теплое, затхлое дыхание опалило его шею, и по телу пронеслась волна отвратительного озноба. Каждый волосок на загривке встал дыбом, кожа покрылась крупными, ледяными мурашками. В тот же миг ледяная, неестественно крепкая рука, чьи пальцы были словно свинцовые прутья, мёртвой хваткой стиснула его запястье, прямо там, где покоилась рукоять ножа. Мозг отчаянно кричал: «Беги! Бей! Кричи!», но из горла не вырвалось ни звука. Его тело, внезапно ставшее чужим и неподатливым, просто застыло. Мышцы свело судорогой, грудь сжимало так сильно, что дышать стало невозможно. Он был парализован. Абсолютно. Эти бездонные синие глаза не отрывались, они впивались в него, высасывая последние крохи воли. Дэвид попытался сглотнуть, но горло было пересохшим, словно пустыня, и сухой, болезненный спазм лишь ухудшил удушающее чувство. Пальцы медленно и с трудом разжали рукоять ножа. На этот жест мужчина довольно хмыкнул, и это хмыканье ударило по нервам Дэвида острее удара. —Вот так, —прохрипел он, не отрывая взгляда от Дэвида. Его уголки губ приподнялись, изображая кривую улыбку, которая заставила по спине Дэвида пробежать липкий холодок. —А теп-... —его челюсть громко захлопнулась от удара локтя, стук зубов эхом раздался в комнате. Всё тело Дэвида напряглось, адреналин бурлил в венах. Дэвид пнул ногой его в живот, чувствуя, как мышцы ног напрягаются с отчаянной силой, это помогло выскользнуть из этой западни. Мужчина отшатнулся назад, шипя от боли. —«Что делать?!»—эта мысль молнией пронзила мозг Дэвида, когда он, тяжело дыша, пятился назад, не отрываясь, смотря на мужчину. Его сердце стучало в груди, как сумасшедший барабан. Чёрные, как ночь, волосы были аккуратно уложены назад. Он был высокий, наверное выше 180. У него широкие плечи, сильные руки, подтянутое телосложение. Одет он был в черную обтягивающую футболку, на ногах были чёрные штаны с множеством карманов и наколенниками, чёрные кожаные берцы торчали из под штанов. Каждая деталь его облика, от идеально уложенных волос до массивных берцев, кричала об опасности. —«Сильвестр?!»—брови Дэвида поднялись вверх, и дыхание замерло в горле. На мгновение он замер. Холодная волна страха смешалась с обжигающим потоком узнавания. Внутри случилась буря новых эмоций. Страх, шок и замешательство переплетались в один тугой, удушающий узел. —Вильсон?! —воскликнул Дэвид, голос его прозвучал неожиданно хрипло. Задрав подборок, Вильсон посмотрел на него. —Давно не виделись, —сплюнул кровь Вильсон, куда-то в сторону. Звук плевка был отвратителен, но Дэвид не мог оторвать от него глаз, чувствуя, как его собственные губы невольно кривятся от напряжения. —Кларк, что ты тут забыл? —Зачем ты здесь?! —проигнорировал его вопрос Дэвид, чувствуя, как в груди нарастает отчаянное предчувствие беды. —Где Логан?! —Где Филдс? Ты решил это узнать спустя двадцать четыре года? —посмеялся он. Смех Вильсона прозвучал резко, словно треск, и от него Дэвиду стало ещё неуютнее. Дэвид напрягся, глаза метались в стороны, пытаясь найти выход, пока холодный пот выступал на его лбу. —Где Логан Эрнандес? —задал Дэвид вопрос иначе, стараясь придать голосу уверенности, которой не чувствовал. Это вызвало удивление у Вильсона. —А это кто? —усмехнулся Вильсон, в замешательстве смотря на него. —Айден, я кроме Логана Филдса больше никого не знаю. —«Он принял меня за отца», —дошло Дэвиду, и эта мысль, внезапно пришедшая, вызвала странную смесь облегчения и нового беспокойства, словно он оказался в центре запутанной паутины. Но подождите, Сильвестр не знаком с его отцом. Его мозг лихорадочно пытался сопоставить нестыковки. —Я Дэвид Кларк, —прошипел Дэвид, чувствуя, как слова с трудом срываются с губ, полные ярости и растерянности. Вильсон приблизился к нему, а Дэвид попятился назад, инстинктивно отступая от нависшей угрозы. —Какой Дэвид? —наклонил голову в сторону Вильсон, рассматривая его. Его взгляд был пронзительным, изучающим, и Дэвид чувствовал себя под микроскопом, словно его раздевали на части. —Я сын Айдена Кларка. Сильвестр, ты откуда его знаешь? —шипел сквозь зубы Дэвид, каждое слово отдавалось болью в напряжённых мышцах челюсти. Брови Вильсон поднялись вверх и он засмеялся. Этот смех был другим – не насмешливым, а скорее... удивлённым, что ещё больше сбило Дэвида с толку. —Ладно, мы квиты, —усмехнулся он, вводя Дэвида в ступор. Все его нервы напряглись, пытаясь понять этот неожиданный поворот. —Мы приняли друг друга за разных людей. Он подошёл к нему, став напротив и протянул руку. —Маверик Вильсон, —голос его звучал спокойно, почти миролюбиво, что было совершенно невероятно после всего пережитого. Дэвид смотрел на протянутую ладонь, чувствуя себя так, словно его выдернули из кошмара и бросили в абсурдную реальность.