Четыре

Скажите, что Риддик умер. Погиб где-то на планете.

Если бы очки позволяли различать цвета, кажется, он бы увидел, как с её лица сходит краска. Забавно, если бы у него самого не свело мышцы от жути. У призраков в жилах течёт кровь? Бывают иллюзии? Сны? Кошмары? Однако он слишком хорошо обучен, чтобы задумываться о таких вещах. На ходу тянется за ножом, которого поначалу нет, но потом появляется, встаёт на пороге, отодвигая Фрай за спину. — Люди? — Скорее — местная форма жизни, — бормочет она. — Если их можно назвать живыми. Пожиратели душ. Ничего удивительного. Риддик смутно вспоминает, как Лорд-маршал вырывал души из тел, отправляя их в пустоту. Всё отчётливей и отчётливей вспоминает, как сражался с этим человеком, как тот сначала раздвоился, отделив дух от тела, а потом снова собрался воедино. Разумно, что мир, в котором он научился подобным трюкам, использует души как разменную монету. Он просто не думал, что найдутся твари, которые будут их жрать. Ошибка новичка. — Надо уходить, — без объяснений заявляет она. Риддик на ходу мысленно отряхивает пыль с воспоминаний о местной планировке, намечая самые защищённые места. — Чертоги разума их надолго не задержат. — Лучше так, чем на открытой местности, за которой хрен уследишь, — ворчит он. — Разве что у тебя есть мысль получше. — Запрём их внутри, — отвечает Фрай. — Заманим в реку душ. А потом со всех ног побежишь к выходу. Он кривится. Давно он не бегал наперегонки со смертью. Только этого ему и не хватало. — Сможешь найти выход? Её лицо будто вырезано из камня. — А зачем, по-твоему, я здесь? Риддик даже не кивает в ответ. Просто жестом зовёт её за собой, и они уходят. Давно, думается ему, когда они останавливаются, прислушиваясь к тупым и ещё далёким ударам по металлу. Очень давно он ни с кем не работал так, как сейчас — и на то были очень веские причины. Его команда с Сигмы-3. Вайц и Хоппер на Воющих войнах. Кэролин. Имам Абу. Джек. Он уже давно перестал отмывать руки от крови, всё равно без толку. Ну, Фрай хотя бы смерть уже пережила и даже успела к ней привыкнуть. — Дверь у тебя за спиной, — произносит Риддик. — Ремонтная мастерская. Бери сумку с инструментами и сколько получится баллонов со сжиженным глаукамом. Быстро. Он поднимает очки на лоб, хотя в этом мире что в них, что без — один хрен, и пытается расслышать то, чего не увидеть глазами. Лаз, через который они забрались, находится справа от пересечения основных коридоров, так что пожиратели, скорее всего, придут именно оттуда — если, конечно, нет других входов. Значит, этой дорогой возвращаться нельзя. Но если поторопиться, можно обойти через комнаты личного состава — прятаться по углам, передвигаться тихо, с толком использовать время, пока твари будут осматриваться — там должен быть люк на нижний этаж базы. Там полно места, куча помещений — легко спрятаться и двигаться перебежками, даже если за тобой погоня. Несколько комнат с ограниченным доступом, двери можно запереть за собой, если пожиратели будут достаточно далеко. Потом можно выбраться на поверхность. Надеяться, что запах позволит заманить всех тварей вниз, что на пересечении не окажется никого — ну, или почти никого — и можно будет добежать до погрузочной площадки. А потом — в арсенал, или в ангары, если время будет поджимать. Если не получается изучить тварей, чтобы понять, как их уничтожить, нужно попробовать обогнать. — Пошли, — задыхаясь произносит Фрай, он берёт у неё сумку с баллонами, натягивает ткань потуже, чтобы не бренчали. И они срываются с места. Вены наполняет адреналин — привычный как дыхание, в ушах стучит кровь. Показывается угол перекрёстка, они замедляются — настолько, что чувствуют, как за стенами что-то движется. Риддик слышит тихий нажим массивной конечности, а потом — скрежет когтей по металлу. И тут раздаётся душераздирающее: — Риддик? Голос женский. Девичий. Не Кэролин. — Риддик, помоги! — Полувсхлип, неровное дыхание. — Риддик? Это не Джек — не Кира. Это не может быть она. Логично, что это никак не может быть она — здесь с самого начала никого кроме Фрай не было. Но Фрай же как-то сюда попала. Просто пришлось немного подождать. Он сам не понимает, что уже двинулся на голос, пока не чувствует, что кто-то тянет за майку. На спине. Он оборачивается, и Фрай качает головой, глаза у неё огромные, испуганные. «Это не она», — беззвучно произносит она — хотя откуда ей знать голос повзрослевшей Джек? Откуда она знает, кого он собрался искать? «Это не она». — Риддик? — неуверенно спрашивает голос. — Риддик, помоги. Фрай кладёт ему на грудь прохладную ладонь, отталкивает назад. На стену падает тень — размытый чёрный мазок на сером. Нечто бесформенное. То ли зверь. То ли человек. Верхняя часть извивается и вертится туда-сюда, будто оно что-то ищет, но ближе не подходит. Фрай бросается вперёд, прижимает их обоих к стене. Достаёт из кармана баллон с глаукамом, поворачивает, чтобы в гладкой стороне разглядеть отражение того, что за углом. У него не получается рассмотреть. Он чувствует только её тонкие, шершавые пальцы, прижатые к ладони, а потом, когда тварь отворачивается, тихий бросок вперёд — и в свете ламп мельком проявляется что-то явно нечеловеческое. Они несутся сквозь комнаты, забегают за угол, он с трудом открывает люк помещения для охраны — руки горят и суставы ноют, как здесь ещё не случалось. — Давай, давай, давай! — торопит Фрай, подталкивает его вперёд — будто у гражданского пилота будет хоть какой-то долбаный шанс против этой непонятной хрени, будто не умирала уже ради него — потом прыгает следом, и они снова бегут. Нет времени отдышаться. Нет времени подумать. Из того места, откуда они только что сбежали, всхлипывают: «Риддик?» — звук становится ближе, и он крепче стискивает ладонь Фрай, пока они несутся по нижнему этажу базы. Пропускают один поворот, ещё один, влетают в лазарет и выбегают из второго выхода. Он выпускает её руку только чтобы перевернуть пару коек и забаррикадировать дверь, а потом хватает снова. На этот раз он её не потеряет. — Пошла, пошла! — ругается Риддик себе под нос, слыша скрежет когтей оттуда, где их быть не должно, если тварь была одна. Эта сволочь где-то внутри, но где? В контрольном пункте? В морге? — Риддик? Нет времени. Нет времени подумать. Надо двигаться, бежать дальше, ещё комната, ещё угол, но он так и не понял, откуда исходит звук, а нужно оторваться. По-другому никак. — Риддик, помоги! Риддик заставляет Фрай пригнуться за низким шкафом, сердце колотится как бешеное. Из-за этого долбаного голоса он ведёт себя как тупой зверь: паникует, мечется, но сейчас нельзя себе такого позволить. Нельзя позволить себе всё угробить — тем более, когда рядом, совсем близко, пытается отдышаться Кэролин: один раз она уже пожертвовала собой — и теперь каждое прикосновение её плеча напоминает, кому он обязан своей жизнью. Он вдыхает запах её пота, возможно, воображаемый. — Как здесь работает электричество? — На удивление хорошо, — вполголоса отвечает Фрай. — Учитывая, что на самом деле его здесь не существует. Это место — часть твоего разума, Риддик. Здесь всё будет работать так, как тебе кажется. Он бросает взгляд на панель управления замками. Оценивает. — Значит, я могу её замкнуть. — Если хорошо помнишь, как это должно выглядеть. — Ладонь Фрай в руке влажная от пота. Он сжимает её крепче. — Ты чертовски далеко забрался. Если у тебя в голове бардак, с проводами произойдёт то же самое. Точно так же с механикой, схемами и чертежами. — Стоит попробовать. Она кивает. Риддик перекатывается на бок, используя мебель как прикрытие — просто на случай, если твари могут их заметить. Дело вроде несложное — он с помощью инструментов срывает панель, нужно запереть дверь. Запереть пожирателей, просто чтобы успеть снова выбраться на верхний этаж и получить время для манёвра. Если очередная тварь не пролезет со стороны погрузочной площадки. — Мистер Риддик? — На этот раз голос совсем не женский. Фрай переползает на противоположную от входа сторону, молча бросает на него красноречивый пронзительный взгляд. А он до сих пор по запястья закопался в провода — половина шевелится, меняет цвет, но он знает, какие из них нужные, и они остаются неизменными — и никакого оружия, ничего, кроме скороспелого плана и той херни, которую пришпоренный мозг сможет выудить из старых добрых деньков на Сигме-3, чтобы заполнить это место. И так уж получается, что он замыкает дверь не с той стороны.

***

Пожиратель заползает внутрь медленно. Неторопливо. Знает, что они не смогут бегать до бесконечности. Сначала показывается длинная тень — растекается по полу, отделяя их с Фрай друг от друга. За спиной, где-то в открытом коридоре или в комнатах дальше точно так же медленно ползёт пожиратель, что гнался за ними. — Не отвлекайся, — резко шипит Фрай. — Не останавливайся, Риддик. Даже, блин, не думай. Он не отвлекается. Волоски на шее встают дыбом, нервы раскалены до предела, зубы скрипят из-за того, что приходится подставлять спину неведомой угрозе. От пота отвёртка в пальцах скользит, достаточно мелкой заминки — и она, блин, начинает превращаться в кривую заточку — спасибо, конечно, но дела и без того хуже некуда. Он стискивает зубы. Снова заставляет себя подумать об отвёртке. Острый кончик. Металлическое жало. Изолированная рукоять. Штука, которой можно вытащить долбаный провод. — Мистер Риддик, — произносит тварь. — Моя семья. Так похоже на голос раненного, задыхающегося имама, что приходится заставлять себя не смотреть. Риддик сосредотачивается на контактах, от усилий каждая клетка тела гудит. Он зачищает правый провод. — Рано, — выдыхает Фрай. — Ждём. Ждём. Он не понимает, насколько близко эти твари — хриплые фальшивые голоса заглушают звук передвижения. На секунду косит глазами… И тварь смотрит прямо на него. Смотрела бы, будь у неё глаза. Будь у неё хоть какое-то подобие морды. Всё, что есть — это огромная, раззявленная пасть с отростками вокруг тёмной глотки, наподобие лепестков цветка. Пожиратель делает шаг. Другой. На человекоподобных конечностях без суставов прямым курсом прёт на него, будто больше его ничто не интересует. Пожиратель совсем не похож на человека — за исключением тех аспектов, в которых мог бы. — Мистер Риддик? — доносится из бездонной пасти голос имама. — Моя семья? Моя семья? А потом с дальнего конца коридора, откуда они только что сбежали: — Риддик? Помоги! — Ждём, — почти беззвучно, но твёрдо командует Фрай, а пожиратель приближается. На секунду появляется сомнение, а вдруг Фрай — и не Фрай вовсе. Вдруг она как те твари — обманка. Что-то, призванное успокоить, обмануть бдительность, заманить. Сделать жертвой. А потом она дважды бьёт себя в грудь. Бьёт быстро. Громко. Тварь резко поворачивает голову, трепещут лепестки пасти, будто пытаются почуять Фрай. Тихо. Пожиратель снова поворачивается к Риддику. И тут Фрай встаёт и начинает пятиться к двери. Снова бьёт себя в грудь: два раза подряд, а после секундной паузы — ещё дважды. Тварь наклоняет голову. Поднимается в направлении Фрай. Идёт следом. Пульс, понимает Риддик, пока Фрай — долбаная Фрай — продолжает стучать, продолжает уводить пожирателя прочь. Пульс, блин. На секунду возникает мысль снова отвлечь пожирателя на себя. Чтобы она перестала. Не хочется снова брать на совесть смерть Кэролин Фрай: не хотелось тогда, и тем более — сейчас. Ещё раз он этого не вынесет. Но приходится надеяться, что у неё есть план. Она смотрит ему в глаза поверх костлявых плеч твари. Сейчас, когда ночное зрение не затуманивает взор, взгляд Кэролин горит синевой. Прожигает насквозь, пожирает словно пламя. Словно отчаяние. Словно смерть. — Ждём, — одними губами произносит она, из-за спины появляется второй пожиратель. — Риддик? — вопросительно выводит он голосом Джек, будто пытается понять, кто из них жертва. Не Фрай. А через секунду она перестаёт стучать, обе твари замирают и с жутковатой синхронностью снова поворачиваются к нему. — Давай! — орёт Фрай, срывается вбок по коридору. Он без задней мысли подчиняется. Слишком далеко. Ей не успеть. А пожиратели, будто чуя, что дверь закрывается, срываются на бег. Он бросается вперёд, упирается плечом в дверь, Фрай проскальзывает внутрь, а потом раздаются два тяжёлых удара о крепкий металл. Дверь трясётся, скрипит: пожиратели пытаются её протаранить, голосами погибших испуская задушенные мольбы и крики о помощи. Фрай подталкивает к двери шкафы, баррикадируя проход. — Это их надолго не задержит, — натужно выдыхает она. — Но всё-таки. — Оставь, — рявкает он: в голове до сих пор теснятся воспоминания том, что она вытворяла в коридоре, о Фрай с бритвенно-острым хвостом промеж рёбер. — Я закончу. Иди! — Мы тут тебя спасаем, а не меня! — Однако она вешает сумку на плечо, бежит рядом пока они как проклятые несутся прочь от двери. Взлетают по служебной лестнице, и Риддик отмечает отсутствие дверей: края проёмов выглядят так, будто снова расплылись туманом. — Они и так умеют? — с мрачным пониманием в голосе спрашивает он. — Умеют. — Фрай отвечает такой же гримасой. — Тогда баррикада задержит их сильно меньше, чем мы рассчитывали. Эти сволочи очень умные? Фрай качает головой. — Они на меня раньше не охотились. Они идут дальше, говорят тихо на случай, если в здании есть ещё пожиратели. Фрай почти беззвучно движется шаг в шаг. — Но ты знала, что они среагируют на звук. На пульс. Инстинкт? Фрай думает. — Я их уже видела, — признаётся она секунду спустя. — Издалека, когда они охотились на души. И не только недавно умерших. Но и таких, как я. Он ворчит с досады, заглядывает за угол. — Выходит, загробная жизнь того некро-семейства накрылась медным тазом. Однако Фрай качает головой. — Уверена, некромонгер, про которого ты рассказывал, всё-таки действительно видел своих родственников, — с железобетонной уверенностью говорит она. — По крайней мере, пока оставался здесь. Пожиратели за ними не приходили, если с самого начала план был в том, чтобы выпустить его. Как миссионера, чтобы установить культ смерти. — Из-за которого здесь окажется ещё больше душ, — медленно произносит он. В голове понемногу начинает вырисовываться картина, и далеко не радостная. — Они говорили, эта вселенная рада жизни. Дорожит ею. Хочет ей процветания. Фрай тонко улыбается. — А кто-нибудь из твоих некромонгеров видел здесь незнакомых людей? — Они не мои. — Что, в общем, ложь лишь наполовину. Странно, но неловко признаваться ей, что был их Лорд-маршалом — пусть власть была недолгой, а он сам — непрошенным. Неловкости Риддик не испытывал со времён Тюряги. — Так устроен этот мир, Риддик, — она понижает голос, когда они приближаются к открытой двери. — Здесь можно задержаться только по двум причинам: у тебя либо есть некая высшая цель, либо кто-то там, снаружи, очень хорошо тебя помнит. Если ни к тем, ни к другим ты не относишься, тебя сожрут. — Ты говоришь, что загробный мир — или эти твари, или то, что стоит за ними — строят планы, как заставить людей чаще умирать. — Мысль выходит мрачная. — Я говорю, — почти шёпотом отвечает она, — что если в этом мире есть божество, оно очень голодно. К погрузочной площадке они идут в тишине. Риддик жестом велит Фрай остановиться, проверяет углы. Ничего. Пока что. — Кажется, на арсенал времени уже нет, — мрачно произносит он. — Хотя надо бы. — У нас есть глаукам, — напоминает она. — Хотя убей, не пойму, зачем. Он поднимает бровь. — Взрыв устроить. Хотя вооружиться всё-таки надо. Нужны боеприпасы из ангара: разум вроде ведёт себя смирно, так что, если память не изменяет, там этого добра должно быть навалом. Ни на что другое времени уже нет, усилить баррикаду тоже не выйдет, так что остаётся только пробежаться по площадке и запереть за собой ворота. Парадоксально, но если база будто погребена под зыбучими песками, проход из ангара наружу оказывается свободен. — Грузи реактивный мотоцикл, — командует он, а сам идёт открывать ближайший скиф. Внутреннее устройство корабля плывёт перед глазами, потом Риддик собирается с мыслями, вспоминает схему: вспоминает, где катушка зажигания и свечи. Провода. Батарея. Столько раз этим занимался без задних мыслей — так что теперь опыт приносит свои плоды. — Готово! — слышится издалека крик Фрай. Мотоцикл с рёвом пробуждается к жизни, побеждая гравитацию силой старого металла и реактивной тяги. Как раз вовремя. Он сгружает бомбу рядом с выходом. Ставит растяжки в скифы поменьше, делает что-то вроде заграждения, под тяжестью всего этого добра мышцы напрягаются и работают на износ. А потом снова открывает двери. Чуть-чуть. — Риддик? — Рид-дик? — Моя семья… — Старина… — Ричард? Множество голосов звучат совсем рядом, до неприятного близко. Риддик высекает искру. Бежит. Пожиратели вываливаются из дверей в тот самый миг, когда он вскакивает в седло мотоцикла позади Фрай — едва успевает уцепиться покрепче, как машина срывается с места. И они вылетают из дверей — наружу, в пески, в этот адский мир, а за спиной все в огне.