2. Давид

      «Давид с диким, пылающим взглядом и десятками тварей за спиной…»              Может, пить кофе было не лучшим решением для её и без того настрадавшегося за ночь сердца, но Одри не хотела клевать носом весь день. Кошмарный сон явно не дал ей заряда бодрости. Ещё и всё тело ныло, как после изнурительной тренировки.              Ей и раньше снились кошмары — каждую ночь после событий в проклятой деревне. Снился Мор, снились и парни, каждый в своей чёрной ипостаси, даже Рафаил и Микаэль. Она уже сомневалась, откуда взялись эти пугающие образы. Как врачу, Одри хотелось дать простой ответ — это только игра воображения, ей ли не знать? Но вдруг это была некая вполне реальная сила, которая хотела предупредить? Или наоборот, оттолкнуть её от обитателей дома, оклеветав? Одри уже ни в чём не была уверена.              Обычно эти сны её отпускали после пробуждения. Но не этот. И уж тем более она не рассчитывала на подобное после восстановления памяти на сеансе Малека.              Отправляясь на кухню, девушка надеялась никого там не застать. По крайней мере, не Кассиэля: ей всё ещё казалось, что она не проснулась, и демон утащит её в ад, причём отнюдь не на увеселительную прогулку. Рафаила тоже видеть не хотелось — наверняка ангел уже в курсе, что воспоминания вернулись, и захочет обсудить события той страшной ночи, которая, к сожалению, случилась наяву.              К её радости, у кофемашины возился только Давид. Сосредоточенно заглядывая куда-то внутрь, закусив губу, хлопал по стенке аппарата.              — Да работай, ты…              Он смолк, увидев Одри на пороге.              — «Адская машина»?              — О нет, — Давид сдержанно улыбнулся. — В аду таких не водится. Жаль, ведь если бы черти начинали день с кофе, посмертная жизнь грешников была бы счастливее.              Одри усмехнулась, не сразу подумав, что он вполне мог говорить буквально, исходя из опыта. Каков Давид там, в аду? Теперь она никогда не сможет смотреть на обитателей дома, как прежде. Сознание уже дорисовало страшную картинку после разговора с Кассиэлем, терять привычный образ Давида ей не хотелось.              С ним было весело и приятно, в каждую их встречу. Он не скупился на комплименты, отвесив их столько, что отстрелялся за всех своих коллег. С ним можно было забыться, расслабиться, и тем не менее, положиться на него в случае непредвиденной беды. В конце концов, это он защитил её в суде, и Одри ни разу не пожалела, что попросила его о помощи.              Думая о Давиде, ей хотелось исключительно улыбаться, как он улыбался при виде неё. Однако сегодня его улыбка была какой-то… печальной. Жалостливой.              — Я знаю. Можешь задать любой вопрос, — предложил он. Это был один из редких случаев, когда Давид говорил со всей серьёзностью, без шуток и увёрток. — Микаэль снял все запреты.              — Прямо-таки все? — Одри осознавала, что это крайне маловероятно. — У небес нет от меня секретов?              — Поверь, ведьмочка, — он ещё раз стукнул кофемашину и задвинул механизм, — мы сами раскрыли далеко не все.              — Один вопрос у меня всё же есть, — девушка медленно приближалась к нему. Давид, вмиг позабывший о своём занятии, ловил каждое её движение. Она остановилась рядом и игриво похлопала ладонью по его плечу. — Кофемашину починил?              Он усмехнулся, лёгким движением снял её руку со своего плеча и галантно поцеловал.              — Думаю, да, — Давид ударил по кнопке, и они сразу услышали привычный шум. Парень прислонился спиной к шкафу и скрестил руки на груди, не спуская с Одри глаз, думая о чём-то своём.              — Я что-то сделала не так? — не выдержала она.              — Что ты, ведьмочка, — он покачал головой. — Просто ожидал от тебя ворох вопросов.              — Они есть, только сформулировать не могу. Глупости спрашивать тоже не хочется. Кассиэль вчера был не особо разговорчив.              — Назови день, в который Кассиэль разговорчив, — хмыкнул Давид, снял первую чашку кофе, кинул сахар и добавил сливок. Всё, как она любила. — Что ты у него спрашивала?              Он подал ей чашку, и поставил вторую, уже для себя. По кухне снова разнёсся знакомый шум.              — Попросила крылья показать. Не захотел.              — Хочешь, свои покажу?              — Кхм… — Одри замешкалась. Предложение сродни чуду, которое так просто увидеть. Было интересно, но навевало неприятные воспоминания. — Может, в другой раз.              — Как скажешь, — настаивать он не стал.              — Слушай, а у Кассиэля они… красные? — Одри спросила будто невзначай, вдохнув аромат своего кофе.              — Нет, чёрные, — Давид пожал плечами.              — Точно?              — Абсолютно.              Это радовало. Почему тогда ей приснилось, что у Кассиэля они красные? Он ведь сам назвал правильный цвет.              — У нас с Фелонией красные, — он сделал глоток.              — И перья тоже выбиваются?              — Нет перьев — нет проблем, — беззаботно улыбнулся Давид. — У нас с ней перепончатые.              — Как у летучих мышей?              — Ну… вроде того, — такое сравнение явно было ему в новинку.              — Но вниз головой ты не спишь?              — Не пробовал.              Демон звонко рассмеялся, ожидая от неё совсем других вопросов. Вечных, экзистенциальных. Но на его счастье, собеседница для них слишком устала. Или просто не была готова.              — Я рад, что ты вернулась, Одри, — Давид отложил чашку и взял руку девушки в свои. Её сердце забилось чаще. — И что осталась, после всего. Без тебя здесь было бы так… уныло.              — Могу себе представить, — понимающе кивнула Одри, нервно сглотнув. — Из ангелов собутыльники так себе, а Кассиэль…              Предупредительный кашель привлёк их внимание. Кассиэль стоял на пороге кухни, как всегда хмурый. Ни кровавых глаз, ни алых крыльев — ничего необычного. Взгляд Одри зацепился за шрам на левой щеке: теперь до неё дошло, что во сне эти блеклые полосы исчезли с его лица.              Двое из четырёх в одной комнате — уже слишком. Одри мягко высвободилась из рук Давида. Рядом с ним и так сложно было сохранять контроль над собой, а уж когда он её касался... Сказав им, что собирается поговорить с начальником, Одри направилась было к выходу, но решилась задать Кассиэлю один вопрос.              — Прокатишь меня?              — Чего? — он даже опешил.              — Возьмёшь на руки, взмахнёшь крыльями, покажешь небо?              Проигнорировав крик Давида «Эй, почему он, а не я?», Одри выжидающе всматривалась в лицо Кассиэля.              — Нет, — отрезал он. — Я не экскурсионный автобус. Ты совсем с ума сошла?              Девушка с облегчением рассмеялась.              

***

      К удивлению Одри, на обещанное непростое задание её не отправили. То ли действительно ей было слишком опасно идти с ними, то ли Микаэль пощадил её после вчерашнего и позволил остаться дома. С дальнейшими разговорами архангел не лез. Глядя на неё с мягкой сдержанной улыбкой, только поинтересовался, как она — Одри была уверена, что сделал он это лишь из вежливости. В его присутствии она старалась даже не думать… на всякий случай. В то, что архангел не умеет читать мысли, ей совершенно не верилось.              Первым её инстинктом было исчезнуть из дома куда-нибудь надолго, но глядя на уставшего Микаэля, едва ли покидавшего свой кабинет после появления начальства, Одри побоялась создать ему лишних проблем. Теперь она узнала, насколько опасен мир, и предпочла не испытывать судьбу — и заодно нервы Микаэля — а подумать обо всём в тишине особняка.              Кассиэль и Давид пропали из дома — вероятно, уже были на задании, о котором начальник предпочел умолчать. Если так, до утра их можно не ждать. Микаэль, по обыкновению, не покидал своего кабинета, Рафаил… Уволокли ли его Фурий и Сомнус, или он скрывался в своём хранилище странных вещиц, Одри проверять не хотелось. Как и возвращаться в свою комнату, пропитанную кошмарами.              Она оккупировала гостиную. Немного поиздевалась над роялем — и наверное, Рафаила всё же не было дома, иначе он бы примчался прекратить страдания инструмента. Жаль, она не умела играть по-настоящему, музыка могла бы помочь направить поток мыслей, излить невысказанное. Ни к какому психотерапевту за помощью обратиться она не могла, даже о визите к Малеку не могло идти речи. Он принял её рассказ о произошедшем в деревне и кошмарах, но ещё одна история про ангелов и демонов наверняка бы убедила профессора упечь ее в «Гудлам». Одри оставалось только наворачивать круги по комнате и разглядывать трилистники на окнах.              Позже она осознала, что слоняться без дела оказалось ужасным решением, однако и поговорить она могла только с участниками этого безумия. А Одри не была готова к настоящим, серьёзным разговорам об основах мироздания. Спустя несколько часов она лежала на диване, пытаясь сформулировать на страницах записной книжки… она не знала, что. Свои переживания? Вопросы к парням? Бумага терпела её каракули вперемежку с рисунками, возникавшими там, едва она сбивалась с мысли. Одри даже не замечала, когда они успевали там появляться, будто проваливалась в забытье.              Вдруг она услышала знакомый шум и решила убедиться в правильности своей догадки. Отложила блокнот, встала с дивана, миновала длинный коридор и открыла дверь. Да, Одри не ошиблась. Давид, как ни в чём ни бывало, мешал очередной коктейль за барной стойкой. Увидев девушку, он расцвёл, и она улыбнулась впервые с тех пор, как они расстались утром. Это был долгий, утомительный день.              — Ведьмочка! — окликнул Давид, орудуя шейкером. — Садись. Я знаю, что тебе нужно.              Одри забралась на барный стул и сложила руки в замок. Демон не терял времени, и уже наполнил шейкер новыми ингредиентами.              — Не помню, чтобы называла тебе свой любимый коктейль, — ухмыльнулась Одри. — Или ты тоже мысли читаешь?              — В моём исполнении любой коктейль станет твоим любимым, — Давид подмигнул, и в её груди потеплело.              — Это твоя демоническая способность?              — Природный дар и годы практики.              Перед ней оказался мартини. «Грязный», — пришло в голову Одри, едва она взглянула на мутную жидкость.              — Я рассчитывала на что-то поинтереснее, — девушка испытывающе посмотрела в его серо-голубые глаза. — «Годы практики», как-никак.              Она нарочито медленно погрузила в рот оливку и сделала глоток.              — Хмм… — демон сделал вид, что задумался, не отрывая от неё жаркого взгляда, и облокотился на барную стойку с другой стороны. — «Секс на пляже»? «Между простынями»?              — Ты мне еще «Лицо ангела» предложи.              — Когда спустишься пить кофе завтра утром, сделаю тебе латте-арт с лицом Рафаила.              От невозмутимости в его голосе Одри чуть не поперхнулась от смеха. Хорошо. С Давидом всегда было хорошо — он не напускал таинственности и загадок, с ним не нужно было думать о субординации. Даже узнав о сущностях всех обитателей дома, Одри чувствовала, что меньше всего это повлияет на восприятие ею Давида. Он всегда был как открытая книга — разве что обложка до вчерашнего дня оставалась в непроницаемом чехле.              — Как задание? — она решила прервать их маленькую игру.              Давид замер, будто вообще не понял, о чём она, и только пожал плечами.              — Задание?.. Ничего необычного.              — А говорил, никаких секретов, — Одри с наигранным укором покачала головой. — Как так вообще получилось, что ты здесь, на земле, изгоняешь своих… коллег? Братьев?              — Это долгая история, — вздохнул он, не желая погружаться в детали. — Обещаю рассказать тебе. Может, одним холодным ноябрьским вечером.              — Не надейся, что я забуду, — ещё один глоток. — И одним только этим коктейлем ты от меня не отделаешься.              — Договорились. Но думаю, именно этот коктейль тебе подходит, — демон кивнул в сторону бокала, и взгляд от изящных пальцев, державших вторую оливку, скользнул к её губам. — «Грязный мартини».              Может, одержимая Тина была права — демон, вселившийся в неё, был прав. И «Грязный мартини» ей, Одри, подходил как нельзя лучше.              «Сколько в тебе похоти! И как только держишь себя в руках?» — измывался тоненький голосок той ночью. По правде, хоть Одри и не позволяла себе ни с кем из них чего-то большего, чем лёгкий флирт или шутки, если Микаэль действительно умел читать мысли, то наверняка досрочно выписал ей направление в ад. Фантазии, как мимолётные, так и вполне осознанные, в ночи перед сном, не давали ей покоя почти ни на день с переезда в «Астрею».              Одри предпочитала не рефлексировать на эту тему — в конце концов, в её жизни и до вчерашнего дня происходило слишком много плохого, так что любое отвлечение шло на пользу. Да и как тут удержаться, когда дом ломится от количества привлекательных парней, а её последние отношения закончились… Одри даже боялась считать, насколько давно.              Но сейчас, видя перед собой Давида, девушка подумала, что это может быть его виной. Говоря вчера о демонах, притягательных настолько, что от них невозможно отвести взгляд — он очевидно имел в виду себя. Давид пытается околдовать её? Вдруг он перестарался, и теперь её тянет не только к нему, но и абсолютно ко всем ним?              «Это было бы удобное оправдание», — мысленно сказала себе Одри, ощущая, как неведомая сила так и манит пригнуться ближе к Давиду. Но теперь она знала, что дьявол реален, и вряд ли у него есть время сидеть на её плече.              Ей действительно нравились все они. А если так сложно сделать выбор, не значит ли это, что все варианты одинаково хороши?              Как под гипнозом, Одри осушила бокал. Между пальцами осталась зажата оливка, которую девушка поднесла к губам Давида. Он разомкнул их, всё так же пронзительно глядя оценщице в глаза, и не упустил свой шанс. Заглотив оливку, тут же оставил жаркий поцелуй на руке девушки.              — Ты как этот мартини, — соблазнительно шептал он, прижимаясь немного колючей щекой к её руке, — хочется выпить как можно скорее, из страха потерять вку…              Не дав договорить и не раздумывая лишней секунды, Одри заключила его лицо в ладони и потянулась поцеловать. Давид прильнул к ней первым, прекратив эту пытку. От поцелуя, жадного и горячего, всё внутри неё забурлило. Хотелось прижаться к нему, завладеть им всем, но для этого пришлось бы оторваться от его губ и как-то преодолеть эту чёртову барную стойку.              Будто прочитав её мысли, во мгновение ока Давид оказался рядом с девушкой. Ещё секунда — и Одри поняла, что сидит. Когда он успел её перенести и где она вообще, демон не дал ей времени задаться вопросами — да и какая разница? Главное, что он рядом, а его лицо так удобно оказалось напротив её лица — редкость, при его-то росте. Она вцепилась в его воротник и притянула парня к себе влотную, запустила руки в шелковистые кудряшки. Его губы были везде, руки блуждали по телу Одри, требовательно лаская. Но даже этого девушке было мало.              Возбуждение сжигало её изнутри, а его возбуждение она сейчас ощущала вполне буквально. Давид припал губами к шее оценщицы, касаясь сначала нежно, потом более нетерпеливо. Останется след, Одри не сомневалась. «Ну и пусть».              — Давид… — наконец ей удалось выдохнуть его имя. — Вдруг кто-то…              Не успела она договорить, как демон взмахнул рукой, и дверь звонко захлопнулась с двойным щелчком замка. Их никто не потревожит. Никто не зайдёт.              — Никто не услышит, — пробормотал он ей в кожу.              Спина коснулась мягкого ковра. Огонь в камине только мешал, опалял и без того разгорячённые тела — на которых, по ощущениям, было слишком много одежды. Одри начала спешно расстёгивать его рубашку, но демон в нетерпении рывком сорвал оставшиеся пуговицы. Так же бесцеремонно он поступил с её блузкой. Было жаль красивую вещь — однако это купил Давид, и наверняка он ещё загладит свою вину новым ворохом одежды.              Демон навис над ней и замер, будто наконец позволил себе передышку. Одри наблюдала, как он любуется ею — опьянённый бесстыдный взгляд задержался на её лице, спустился к шее, груди, потом снова припал к губам, пульсирующих от их жадных поцелуев. Она положила руки ему на спину и провела ладонями по коже, в тайне боясь, что в ту же секунду оттуда вырвутся два красных крыла. Но этого не произошло. Одри улыбнулась и тоже начала вглядываться в его лицо, очертила кончиком пальца лоб, скулы, нос… разве серебряное кольцо было не в левой ноздре? Когда он успел вдеть его справа?              Давид прижал её запястья к полу над головой и опустился на девушку всем телом, устраиваясь между её бёдер. На нём всё ещё были штаны, но Одри чувствовала, что это совсем ненадолго. Он снова поцеловал — на этот раз спокойно. Долго. Вкладывая в этот поцелуй все невысказанные слова и чувства, что одолевали его. Тишину нарушал только осторожный треск пламени и громкое биение их сердец.              А потом и тихий смех Давида.              — Ну уж нет.              Одри взглянула на него. Парень совсем немного отстранился, нахмурился, не открывая глаз, будто боролся с внезапным приступом мигрени.              — «Нет»? — непонимающе переспросила Одри.              Он не отвечал. Его лицо расслабилось, губы ненадолго растянулись в широкой улыбке.              — Посидите смирно, — угрожающе прошипел демон сам себе. Настроение снова сменилось, Давид наконец открыл глаза.              Они пылали красным.              Одри в ужасе вскрикнула и попыталась вырваться — но не удалось. Парень сжимал нежные запястья до боли, а вес его тела теперь казался невыносимым.              — Не бойся, Одри, — проговорил Давид не своим голосом, блаженно улыбаясь, — они просто хотят познакомиться с тобой. Ты им нравишься. Почти всем.              — Отпусти! — она задыхалась от крика. — На помощь, кто-нибудь!              — Никто не услышит.              От фразы, ещё недавно порадовавшей её, теперь бросило в дрожь. Так просто сдаваться она не собиралась. Одри извивалась, не сразу поняв, что тем самым раззадоривает демона ещё больше — его тело и семьдесят двоих его друзей.              Внезапно он скривился от боли и снова зажмурился. Давид резко отпустил её и обхватил голову руками, будто мог физически удержать своих демонов. Воспользовавшись возможностью, Одри оттолкнула его ногой и отползла подальше. Растрёпанная, с расстёгнутой блузкой — плевать, в каком виде и кто её застанет, главное выбраться. Рванула к закрытой двери — но ручка даже не опустилась.              Оцепенев, Одри наблюдала, как из Давида вырываются тёмные сущности. Тени, одна за другой, выныривали из его кудрявой головы и кружили по комнате, поджидая следующих. В воздухе стоял раскалённый демонический шёпот, обволакивавший её разум.              Семьдесят два… Сколько уже вышло? Считать было бесполезно, ей казалось, их гораздо больше. Она колотила в дверь и кричала имена — Микаэль, Рафаил, Кассиэль… но они не приходили. А друзья Давида начали обращать на неё внимание. Пролетали мимо, как порывы призрачного ветра, жалили её кожу, рвали остатки одежды, выдёргивали клоки волос. От них было не отмахнуться, не сбежать.              — Давид!              Одри кричала от отчаяния, но он никак не мог прийти в себя, раскачиваясь на полу, сжимая руками голову и что-то нашёптывая на латыни. Тени всё вырывались, и им не было конца.              — Стоять, — он сжал кулак у самого своего лба. — Только не ты.              Будто очнувшись ото сна, Давид взглянул на девушку, терзаемую демонами. Она бы поверила, что ему жаль, если бы эти огромные печальные глаза не были налиты кровью.              — А ну хватит! — теперь он разозлился, одним взмахом руки отогнав её мучителей. Те отлетели к противоположным стенам мягкой чёрной волной.              Одри прижималась спиной к холодным дверям, надеясь, что те вот-вот откроются, изо всех сил стараясь держаться на ногах. Наблюдала, как Давид встаёт и приближается к ней шаг за шагом.              — Так, по-вашему, следует приветствовать даму?! — прорычал он, скалясь на освобождённых пленников. — Я сказал вести себя прилично!              Он говорил так, будто это не демоны, а псы, сорвавшиеся с цепи. Псы… эта мысль отчего-то показалась Одри знакомой. Одна из теней прошипела что-то Давиду.              — Пожалуйста… — робко подала голос Одри. — Отпусти меня.              — О, моя милая ведьма, не обижайся на них. Они просто перевозбудились из-за нашего с тобой… — он сделал шаг к ней, но Одри двинулась в противоположную сторону. — С тобой так сложно держать себя в руках. Пойми меня…              Давид протянул ей руку. На его губах застыла обычная добродушная улыбка, однако глаза сверкали адским пламенем. А за спиной выстроилась армия чёрных тварей.              — Нет… — девушка отчаянно замотала головой. От страха и боли Одри готова была разрыдаться. Поняв, что всё ещё прижимается спиной ко второй створке двери, снова заколотила локтями и позвала на помощь.              — «Кассиэль», «Рафаил»… «Микаэль»?! — под его гневный крик тени снова в нетерпении заметались по комнате. — Что они сделали с жителями той проклятой деревни, м? Ничего! А я… — он оглянулся с безумной улыбкой. — Мы вернулись туда, и отомстили каждой твари, что посмела тебя коснуться или хотя бы знать о содеянном и не помочь тебе. Мы отправили их всех в ад!              К горлу подкатил тошнотворный ком.              — Я… я не просила… — вина за смерть всех этих людей сдавила грудь. Ей не было жаль Мора или прочих культистов, но ведь наверняка среди жителей были те, кто просто заблуждался…              — О, тебе и не нужно просить, моя ведьмочка, — Давид приблизился к ней вплотную и провел пальцем по щеке. — А если не хочешь быть моей… — тени окутали их. — Нашей…              Его лицо исказилось злобой. В шею, которую он совсем недавно так страстно целовал, вонзились демонические когти. Тёмные сущности окутали их обоих. Одри кричала, уже ничего не видя, чувствуя только боль, всё ещё не теряя надежды, что…              С другой стороны двери раздался стук.              

***

      Одри дёрнулась, едва не упав с дивана, путаясь в пледе. Сердце заходилось диким стуком, в горле пересохло — но постепенно картинка начала обретать чёткость. Блокнот, свалившийся на пол, всё та же просторная гостиная, сумерки за окном. Девушка оцепенела, глядя, как дверная ручка опускается, и на пороге показался…              — Микаэль?.. — она не верила своим глазам.              Архангел вошёл и остановился у порога на почтительной дистанции от девушки, сложив руки в своей излюбленной манере.              — Простите за вторжение, Одри, — его голос, такой спокойный и привычный, возвращал её к реальности. Выглядел начальник правда немного обеспокоенным. — Хотел убедиться, что всё в порядке.              Девушка улыбнулась, как смогла.              — Просто задремала, — скрывать не было смысла, Микаэлю не пришлось бы читать её мысли, чтобы сделать верный вывод. — Кошмар приснился. Беспокоиться не о чем.              Ей показалось, что архангел хотел сделать шаг ей навстречу, но сдержался. Едва ли слова Одри его убедили.              — Но спасибо, — добавила она, прежде чем Микаэль успел что-то ответить. — Спасибо, что зашли.