Глава 3. На грани безумия

      Снейп приподнял бровь, когда открыл дверь и увидел Гермиону на пороге своего дома. Впрочем, вопросов он задавать не стал, лишь молча развернулся и направился в сторону кухни, предоставив Гермионе возможность следовать за ним.       — И вы даже не поинтересуетесь причиной моего отсутствия? — сказала она, опускаясь на деревянный стул, который отозвался тихим скрипом.       — Я бы скорее спросил, что заставило вас вернуться ко мне, — протянул Снейп с привычной ленцой в голосе, — хотя ответ очевиден.       Гермиона хмыкнула, наблюдая, как он колдует над туркой. Его облик разительно отличался от того, который намертво въелся в память за школьные годы: серая футболка вместо глухого сюртука и всклокоченные со сна волосы. В голове промелькнула абсурдная мысль — она и правда до этого дня представляла, что за дверями своих покоев в Хогвартсе Снейп просто встаёт на подзарядку, как какой-нибудь маггловский робот. И вот теперь этот «робот» в домашней одежде варил ей кофе на собственной кухне.       Сама Гермиона уже успела сменить образ — принятый душ в Хогвартсе и чистые вещи подарили хоть какое-то ощущение нормальности. Утренняя мысль о том, чтобы воспользоваться ванной в доме Снейпа, до сих пор вызывала у неё нервную дрожь.       Гермиона заворожённо следила за тем, как длинные пальцы Снейпа отмеряют кофе серебряной ложечкой — будто редкий ингредиент для сложнейшего зелья. Короткие рукава футболки не скрывали бледные, но сильные руки с чётко очерченными венами. Ещё на шестом курсе она ловила себя на том, что засматривается на эти руки во время демонстрации сложных пассов, но тогда их почти полностью скрывали плотные манжеты. Осознав направление своих мыслей, Гермиона нахмурилась. Неужели она настолько измотана, что начала заглядываться на своего профессора? Чтобы отвлечься, она принялась изучать дом Снейпа, который толком не рассмотрела ни ночью, ни ранним утром.       Небольшая кухня, совмещённая с гостиной, выглядела аскетично, но не безлико. Вдоль стен тянулись книжные полки, забитые фолиантами в потёртых кожаных переплётах. Корешки пестрели названиями на латыни, древнегреческом и других языках, которых Гермиона не знала. Между книгами притаились склянки с неопознаваемым содержимым — часть из них едва заметно светилась. Кухонные шкафчики из тёмного дерева выглядели так, словно их владелец не особо интересовался кулинарией, зато стол был завален пергаментами, исписанными убористым почерком. Всё здесь дышало педантичностью, граничащей с одержимостью, — Снейп даже дома оставался верен себе.       — Слушаю, — он опустил перед ней чашку, от которой поднимался ароматный пар, и сел напротив. Горячий кофе пах корицей и чем-то ещё — возможно, кардамоном.       Гермиона недоумённо подняла бровь, и Снейп закатил глаза — этот жест был таким знакомым, что почти успокаивал своей неизменностью.       — Раз вы задались вопросом, почему я не поинтересовался вашим ранним исчезновением, — он отпил из чашки, — значит, горите желанием поделиться подробностями.       Привычный менторский тон почему-то больше не раздражал. Наверное, потому что теперь Гермиона слышала в нём не снисходительность, а, скорее, усталую иронию.       — Я говорила с Гарри, — она обхватила чашку ладонями, впитывая её тепло. — Узнала, как именно ему удалось выжить в ту ночь. Он ведь пошёл на встречу с Тем-Кого-Нельзя-Называть, чтобы тот уничтожил собственный крестраж. — Гермиона помедлила, изучая непроницаемое лицо профессора. — Но вам и так это известно. Вы же сообщили Гарри о том, кто он, через своё воспоминание?       Снейп едва заметно кивнул и скрыл плотно поджатые губы за чашкой. В его глазах мелькнуло что-то похожее на боль, но исчезло так быстро, что Гермиона не была уверена, не померещилось ли ей.       — Так вот, его способ мне не подходит, — она покрутила чашку, наблюдая, как по поверхности кофе расходятся круги.       — И какой же у него был способ? — в голосе Снейпа прорезались нотки любопытства.       — Воскрешающий камень, — Гермиона подняла глаза, ожидая увидеть привычную насмешку, но Снейп замер, не донеся чашку до рта. — Один из даров смерти.       На его лице отразилось искреннее удивление — выражение настолько редкое, что Гермиона невольно усмехнулась.       — Как много я упустил… — пробормотал он себе под нос, и в этой фразе слышалось что-то большее, чем просто досада от неполного знания фактов.       — Я не знаю, что мне делать, — устало прошептала Гермиона. В горле встал ком отчаяния.       Где-то на краю сознания мелькнула безумная мысль — создать собственный крестраж, чтобы избежать смерти. От этой идеи к горлу подступила тошнота. Гермиона поняла — эта идея принадлежала не ей. И словно в подтверждение её догадки, из-за спины появился Том. Он присел на подоконник, вальяжно опёрся спиной об окно — явно красуясь, будто модель с рекламной брошюры.       — Я знаю, — протянул он с ухмылкой, от которой у Гермионы свело зубы. — Попроси его убить тебя, и дело с концом.       Она впилась в него взглядом, до боли стискивая чашку и сдерживая рвущиеся наружу ядовитые слова.       — Вы снова его видите? — голос Снейпа прорезал напряжённую тишину.       — Какой он внимательный, — Том театрально всплеснул руками. — Хотя твою реакцию трудно не заметить. Ты глаз от меня отвести не можешь. — Он подался вперёд, в его взгляде читалось веселье. — Уже успела соскучиться?       Гермиона заторможенно кивнула Снейпу, мечтая о том, чтобы Том стал материальным хотя бы на секунду — ей бы хватило времени плеснуть в его довольную физиономию горячим кофе.       — Я так и думал, — Том же принял кивок на свой счёт.       — Старайтесь поменьше общаться с ним, — произнёс Снейп приказным тоном.       Гермиона не отвела взгляд от Тома, но её губы дрогнули в горькой усмешке. Не общаться? Она и так игнорирует его болтовню, но какой в этом толк? Он не затыкается ни на секунду, словно ему даже не нужны её ответы. Неужели за годы заточения в чаше он настолько изголодался по общению?       — И тут он прав, — Том картинно поморщился. — Мне порой морально больно слушать твои глупости. Поэтому старайся вообще не говорить.       Гермиона набрала в грудь воздух, готовая разразиться гневной тирадой. Какая разница? Снейп и так знает, с кем она разговаривает. Скрываться не от кого.       — Грейнджер! — Пальцы Снейпа до боли впились в её плечо. Он встряхнул её так, что кофе выплеснулся на столешницу тёмной лужицей.       Том растворился в воздухе в ту же секунду, словно его и не было, а Гермиона уставилась на Снейпа, чувствуя, как внутри поднимается волна возмущения.       — Ты должна делать то, что я говорю, — в его голосе звенела сталь. — Иначе я не смогу тебе помочь.       — Помочь? — Гермиона рассмеялась, откинувшись на спинку стула. — Простите, профессор, но вы что, действительно знаете способ извлечь крестраж, не убив при этом носителя? Я что-то сомневаюсь в существовании такой магии. Иначе Дамблдор бы…       — Я что-нибудь придумаю, — отрезал Снейп, сжав челюсти. — Только не устраивай истерику.       Резкий переход с «вы» на «ты» царапнул слух — Гермиона уже заметила эту особенность: стоило ей вывести Снейпа из равновесия, как он срывался с официального тона на раздражённую фамильярность. Что ж, она тоже может играть в эту игру.       — Почему же ты тогда не придумал, как спасти Гарри? — она намеренно выделила местоимение, наблюдая, как дёрнулся уголок рта Снейпа. — Раз уж знал о его «особом случае»? И где был великий Альбус Дамблдор со всей его мудростью?       Её слова повисли в воздухе. Снейп смотрел на неё тяжёлым взглядом, в котором определённо читалось разочарование.       — Ты сама знаешь почему.       — Гарри был оружием, верно? — слова сорвались с языка прежде, чем она успела их обдумать.       Лицо Снейпа окаменело, словно кто-то набросил на него невидимую маску. Он медленно убрал руку с её плеча и когда заговорил, его голос источал холод:       — Если ты пришла сюда, чтобы обвинять меня, то можешь проваливать. Я благодарен тебе за спасение моей жизни, но это не даёт тебе права выплёскивать на меня свои детские обиды.       Гермиона почувствовала, как краска заливает щёки. Злость испарилась, оставив после себя горький привкус стыда. И ведь действительно — кого она пытается обвинить? Человека, который рисковал жизнью каждый день, играя роль двойного агента? Который провёл годы, защищая их всех, и особенно Гарри, хотя ненавидел саму необходимость это делать? Гермиона же не просто так пришла именно к нему. Не потому, что больше некуда идти, а потому что где-то в глубине души верила — если кто и сможет ей помочь, то только Северус Снейп. Человек, который умудрялся выживать, балансируя между двух огней столько лет.       — Раз ты так уверена в моей бесполезности, — Снейп подчеркнул интонацией каждое слово, — что держит тебя в моём доме? Министерство с радостью примет твою явку с повинной. Или, может быть, поделишься своей проблемой с мистером Поттером? — Он скривил губы в привычной усмешке. — Уверен, его героическая натура не устоит перед искушением спасти ещё одну жизнь. Вот только потом не удивляйся, когда кто-нибудь из твоих драгоценных друзей направит на тебя палочку с целью избавить мир от последней частички Тёмного Лорда.       Желчь в его голосе была настолько концентрированной, что Гермиона поморщилась. Но самое ужасное — он был прав. Она опустила плечи, чувствуя, как усталость наваливается неподъёмной глыбой.       — Простите, — голос прозвучал тихо и надломленно. — Я просто… банально не хочу умирать. — Она провела пальцем по краю чашки, собираясь с мыслями. — А Том всё утро разглагольствует о том, как ему не терпится покончить со всем этим.       Снейп застыл с чашкой на полпути и сощурил глаза.       — Он хочет умереть?       — Представляете? — Гермиона невесело усмехнулась. — Похоже, идея жить вечно в чаше Пуффендуй ему не особо нравилась.       — Не особо, — хмыкнул Снейп и поднялся из-за стола одним плавным движением. — Постарайся научиться игнорировать его присутствие. Поверь, — он сделал паузу, явно подбирая слова, — это будет для тебя гораздо проще, чем уроки окклюменции. К тому же я не уверен, что последние хоть сколько-то помогут в данном случае.       — Особенно если они будут такими же, как у Гарри, — слова вырвались прежде, чем Гермиона успела прикусить язык.       Снейп издал тяжёлый вздох — такой, какой обычно приберегал для особо бестолковых учеников — и промолчал. Видимо, счёл ниже своего достоинства комментировать бесславные уроки окклюменции Гарри Поттера. Или просто устал от постоянных напоминаний о прошлом, которое теперь казалось таким далёким, словно случилось в другой жизни. Впрочем, в его случае это было буквально так — воскрешение действительно подарило ему вторую жизнь.       Гермиона наблюдала, как Снейп методично убирает чашки со стола, и поймала себя на странной мысли — ей не хотелось уходить. Дело было даже не в том, что возвращаться в Хогвартс, где каждый второй считал себя героем войны, было невыносимо. Просто здесь, в этом старом доме с книжными полками до потолка, она могла не притворяться. Не притворяться, что всё в порядке. Не скрывать, что в её голове поселился осколок души самого опасного тёмного мага современности. Снейп знал — и этого было достаточно, чтобы чувствовать себя… в безопасности? Какая ирония.       — В следующий раз, если захочешь куда-то уйти, будь добра — оповести меня об этом, — голос Снейпа прервал её размышления. Он стоял у раковины, направив на посуду палочку.       Гермиона моргнула, не веря своим ушам:       — Это значит, я могу остаться у вас?       — Можешь, — он не обернулся, занятый очищающими чарами. — Только всегда говори мне, куда направляешься, и не удивляйся, если я буду задавать много вопросов. Я хочу быть уверен, что это исключительно твоё решение.       Гермиона нахмурилась, барабаня пальцами по столешнице. Неужели Снейп всерьёз думал, что Том способен заставить её делать что-то против воли? Да, он изводил её своей болтовнёй, но точно не мог управлять её телом. Или мог? От этой мысли по спине пробежал холодок.

***

      Снейп жил в мрачном Паучьем тупике в Коукворте — старом промышленном городке на севере Англии. Обветшалый дом на безлюдной улице вполне соответствовал характеру его хозяина, и Гермиона, увидев это место впервые, не могла не отметить про себя столь удивительную гармонию.       Утро началось как обычно — со скрипа половиц под её осторожными шагами и запаха свежесваренного кофе. За прошедшую неделю она выучила, что Снейп просыпается ровно в шесть, и к его появлению на кухне кофе должен быть готов. Не то чтобы он требовал этого — просто так было… правильно.       Гермиона опустила на стол перед ним чашку и принялась колдовать над яичницей. Снейп молча уткнулся в «Ежедневный Пророк», делая вид, что не замечает её присутствия. Впрочем, когда она поставила перед ним тарелку с завтраком, то заметила, как чуть дрогнул уголок его рта — единственный признак одобрения, на который можно было рассчитывать.       — Сегодня мне нужно встретиться с Роном, — произнесла она, садясь напротив со своей порцией.       Газетный занавес опустился ровно настолько, чтобы явить пристальный взгляд чёрных глаз:       — Помните о нашем уговоре.       — Да-да. Я буду дома в два часа дня.       — О, какая прелесть, свидание с Уизли, — раздался позади саркастический голос. — Ты так сильно соскучилась по новостям о возобновлении турнира по квиддичу?       Гермиона стиснула зубы, игнорируя Тома. За неделю, проведённую с ним, она почти научилась это делать. Почти.       «Пророк» действительно пестрел квиддичными заголовками — Министерство отчаянно пыталось нашить заплатки нормальности на изорванную войной ткань магического мира. Вернуть людям их маленькие радости, словно подсластить горькое лекарство. Только вот в голове Гермионы царил такой хаос, что мысли о спорте казались кощунством.       И всё же она продолжала эти встречи, наслаждаясь тем, как Том захлёбывается желчью при каждом упоминании Рона. Маленькая месть за его постоянное присутствие, за невозможность побыть одной даже в собственных мыслях. Но с каждым днём становилось всё труднее отрицать очевидное — колкости Тома били точно в цель. Рон был… просто Роном. Верным другом с золотым сердцем и полным отсутствием такта. Но рядом с острым как бритва интеллектом Тома он казался тупым кухонным ножом. И это сравнение, непрошеное и неуместное, медленно подтачивало остатки её романтических иллюзий.       За этими размышлениями завтрак был практически уничтожен. Полупрозрачная фигура Тома подёрнулась рябью, когда Снейп прошёл сквозь него к шкафу за второй чашкой кофе. Гермиона обернулась лишь на мгновение, чтобы увидеть это.       — Наш дорогой профессор опять провёл ночь в своей лаборатории, — протянул Том с деланным участием. — Как думаешь, сколько ещё бессонных ночей он потратит впустую? Тебя не спасти. Когда он уже это поймёт?       Гермиона механически помешивала остывающий кофе, притворно увлечённая этим занятием. Ложечка позвякивала о стенки чашки — три оборота по часовой стрелке, два против. Снова по часовой. И снова.       — Знаешь, в Альпах сейчас потрясающе, — Том подошёл к ней и наклонился к уху, отчего по спине пробежали мурашки. — Там есть одно место в Швейцарии… Представь: горное озеро, такое прозрачное, что видно каждый камушек на дне. Вокруг ни души. Мы могли бы…       Она с силой опустила ложку на блюдце. Звон вышел резким, и Снейп прекратил процесс приготовления кофе позади — кухня погрузилась в тишину.       — Простите, — пробормотала Гермиона и сразу же замолчала, не желая оправдывать свою агрессию.       — Тебе не кажется, что это уже похоже на помешательство? — голос Тома сочился ядом. — Сидеть здесь, в этой дыре, позволяя ему проводить над тобой эксперименты… Один ритуал оказался бессмысленным, а сколько таких ещё впереди?       Гермиона поймала своё отражение в оконном стекле — бледное, с тёмными кругами под глазами. Рука автоматически поправила выбившуюся прядь волос и обхватила шею — тело действовало само по себе, видимо, желая самоудушиться, пока разум отчаянно пытался отгородиться от непрекращающегося потока язвительных комментариев.       — Или, может быть, в Грецию? — не унимался Том. — Там есть одна пещера… правда, местные считают её проклятой. Но разве это не идеально подходит нашей ситуации?       Её пальцы снова потянулись к ложке, но на полпути замерли. Сколько раз она уже повторила этот жест? Гермиона моргнула, пытаясь стряхнуть странное оцепенение. Эти провалы во времени становились всё длиннее — минуты растягивались в часы, наполненные механическими действиями. Варить кофе. Помешивать сахар. Поправлять волосы. Всё что угодно, лишь бы не слышать этот голос, не поддаваться его гипнотическим интонациям.       — …а можно просто прогуляться по крышам Парижа, — донеслось словно сквозь вату. — Уверен, даже наш угрюмый профессор не заметит короткого отсутствия. В конце концов, — Том склонился ещё ближе, и если бы он был материален, то его губы точно коснулись бы её уха, — разве не лучше провести последние дни именно так? Потому что других вариантов у тебя нет, моя дорогая. Нет, и не будет.       Гермиона резко тряхнула головой, как делала уже не раз за последнюю неделю. Движение вышло дёрганным, почти судорожным.       — О, у нас появились нервные тики? — с наигранным беспокойством уточнил Том.       Его смех прокатился по кухне холодной волной. Гермиона поморщилась — эти резкие движения головой действительно помогали, когда Северус проделывал их, удерживая её за плечи. Сейчас же от них только шея заболела.       Снейп как раз опустился напротив с дымящейся чашкой. Прежде чем он успел снова спрятаться за газетой, Гермиона выпалила, протянув руку:       — Прикоснитесь ко мне.       Северус застыл, не донеся чашку до губ. Его брови медленно поползли вверх.       — Мисс Грейнджер, — начал он тоном, которым обычно отчитывал первокурсников за особо впечатляющие взрывы котлов.       — Как мило, — протянул Том, опираясь о стол рядом с ней. — Решила с Уизли перескочить на кого-то более опытного? — его губы скривились в презрительной усмешке, но голос звучал напряжённо.       Вот оно. Гермиона впилась в него взглядом — в его глазах читалось беспокойство? Значит, её догадка верна.       — Пожалуйста, — она не отводила руки. — Это важно.       Снейп смерил её долгим взглядом, словно пытаясь определить степень её вменяемости, но затем медленно, будто опасаясь спугнуть дикого зверька, обхватил её запястье прохладными пальцами.       Том исчез. Просто растаял в воздухе, как утренний туман.       — Он пропал, — выдохнула Гермиона, боясь пошевелиться.       Сколько раз за эту неделю Гарри хлопал её по плечу, Рон обнимал и не только обнимал, но Том всегда оставался рядом, продолжая сыпать язвительными замечаниями. А сейчас… сейчас он просто испарился.       — Когда вы дотрагиваетесь до меня, он исчезает, — она закусила губу, пытаясь осмыслить этот факт. — Почему?       Снейп, казалось, собирался отдёрнуть руку, но в последний момент передумал. Что-то промелькнуло в его глазах — тень понимания? удивления? — но тут же исчезло за привычной маской.       — Занятно, — только и произнёс он.       Гермиона вдруг осознала, что наверняка выглядит как одержимая — смотря на него с отчаянной надеждой. Со стороны, должно быть, зрелище то ещё. Но ей было всё равно. Абсолютно всё равно, почему прикосновение именно Снейпа заставляло Тома исчезать. Сейчас это казалось настолько незначительным по сравнению с самим фактом его исчезновения, что она едва сдерживалась, чтобы не вцепиться в своего профессора мёртвой хваткой.