Глава 4. Игра в ожидание

      Старинные часы пробили полночь, отправляя в небытие ещё один бессонный день. Гермиона сидела на кухне, машинально водя пальцем по ободку давно остывшей чашки с чаем. На столе догорала одинокая свеча, и её неровное пламя отбрасывало причудливые тени на стены, создавая иллюзию движения там, где его не было.       Снейп, в неизменной чёрной рубашке с расстёгнутым воротом, склонился над раскрытым фолиантом. Его длинные пальцы рассеянно поглаживали корешок книги — один из десятков жестов, которые Гермиона успела выучить наизусть. За две недели она подметила каждую его привычку: как хмурится, встречая сложный пассаж в тексте; как морщит нос, понимая, что чай остыл; как педантично отодвигает чашку примерно на два дюйма от края стола. Все эти мелочи впечатались в память, став такими же привычными, как собственное отражение в зеркале.       Да и вообще жизнь Гермионы превратилась в странную игру «коснись Снейпа». Том исчезал, стоило ей прижаться плечом к профессору или просто задеть его руку. Даже этих мимолётных прикосновений хватало, чтобы призрак растворился в воздухе. Гермиона старалась не думать о том, как сильно это раздражает Снейпа — его плечи заметно напрягались каждый раз, когда она оказывалась слишком близко. Но выбора не было — без физического контакта Том возвращался через несколько минут с новой порцией язвительных замечаний.       В редкие минуты покоя Гермиона пыталась понять, почему именно прикосновение Снейпа обладает такой силой. Может быть, всё дело в укусе Нагайны? Змея была крестражем Волдеморта, и это могло как-то повлиять, оставить своеобразную метку. Или причина в том, что Снейп фактически вернулся с той стороны благодаря Гермионе? Эти две теории казались наиболее правдоподобными, но проверить их не представлялось возможным. Да и какой смысл строить догадки, если ни одна из них не приближала к решению?       Но если день ещё удавалось пережить, то ночь превратилась в изощрённую пытку. Том являлся в каждом сне, словно дорвавшийся до любимой игрушки ребёнок. То превращал друзей Гермионы в марионеток и заставлял их разыгрывать нелепые представления. То закидывал её в воспоминания о битве за Хогвартс, но там она не могла колдовать — только беспомощно наблюдала, как погибают близкие. То он просто создавал бесконечный лабиринт из её страхов и неудач, где каждый поворот вёл к новому унижению. А порой и вовсе притворялся влюблённым, целовал её шею, шептал нежности на ухо, чтобы в последний момент обернуться змеёй и вцепиться в горло.       Гермиона просыпалась в холодном поту, задыхаясь от фантомной боли и отвращения к себе. В такие ночи сон больше не шёл. Она сидела в гостиной до рассвета, обхватив колени руками и слушая очередные безумные идеи Тома уже наяву.       Гермиона и не помнила, когда в последний раз нормально спала. Она искоса взглянула на Снейпа, всё ещё погружённого в фолиант. Решение пришло внезапно: если Том исчезал от прикосновений днём, почему бы не использовать это ночью? От одной мысли о том, чтобы попросить Снейпа о подобном, внутри всё сжалось. Но выбора не оставалось — ещё одну ночь кошмаров она просто не выдержит.       Снейп захлопнул книгу с глухим стуком, от которого Гермиона вздрогнула и решительно произнесла:       — Мистер Снейп…       — Мисс Грейнджер, — перебил её он и скрестил руки на груди. Пламя свечи очертило его профиль резкими тенями. — Если вы задумали отрезать мою руку, чтобы всегда иметь личный оберег от Тёмного Лорда, ответ — нет. Хотя, — его губы изогнулись в язвительной усмешке, — порой я подумываю пожертвовать вам мизинец левой ноги. Исключительно ради нескольких часов тишины и покоя.       Гермиона почувствовала, как краска заливает щёки. Её просьба и без того казалась безумной, а теперь и вовсе застряла в горле.       — Что? — в голосе Снейпа мелькнуло раздражение пополам с любопытством.       — Я хотела попросить… — Гермиона замолчала, разглядывая свои пальцы, нервно теребящие край рукава. — Можно эту ночь я проведу с вами?       Она нахмурилась и на мгновение закрыла глаза, пытаясь забыть двусмысленность последней фразы.       — Том не даёт мне спать. И я была бы… — слова спотыкались друг о друга, как пьяные докси.       — Довольно, — оборвал Снейп, вскидывая руку. — Хорошо. Но завтра мы минимум полдня проведём раздельно. Заберёте гостиную в своё распоряжение. Можете хоть Мерлина поминать в компании вашего незримого собеседника, но чтобы я вас не слышал и не видел. Ясно?       Гермиона закивала с такой готовностью, что непослушные пряди выбились из пучка и упали на лицо. Полдня в обществе Тома — смешная цена за ночь без него.       Гермиона последовала за Снейпом на второй этаж, разглядывая его прямую спину, и гадала, не передумает ли он в последний момент. Спальня встретила их полумраком и прохладой. Такая же строгая и аскетичная, как её хозяин: массивный книжный шкаф, мягкое кресло и кровать, покрытая тёмным бельём. Ни единой лишней детали — комната существовала исключительно для отдыха.       Снейп молча достал из шкафа какую-то одежду и направился в ванную комнату напротив. Дверь за ним закрылась, но не до конца — осталась небольшая щель. Гермиона невольно замерла, когда в этом узком просвете мелькнула его фигура. Чёрная рубашка медленно соскользнула с плеч, обнажая бледную кожу. Снейп определённо был худым, но никак не тощим.       Гермиона невольно залюбовалась тем, как перекатываются мышцы под кожей. Когда его руки потянулись к ремню брюк, она осознала, что откровенно подглядывает, и почувствовала, как лицо заливает жаром. Поспешно опустив глаза в пол, она сделала глубокий вдох и направилась к кровати.       Каждый шаг давался с трудом, словно ноги налились свинцом. Гермиона опустилась на выбранную ею половину постели. Днём всё казалось проще — случайные прикосновения, возможность в любой момент отстраниться. Но сейчас, в полумраке спальни, ситуация приобрела совсем иной оттенок.       Снейп вернулся и лёг рядом, отчего матрас снова просел. Несколько мучительно долгих секунд они лежали, не двигаясь. Гермиона осторожно, почти невесомо коснулась его ребром ладони, будто проверяя, действует ли защита от Тома на таком расстоянии.       — Если вы закончили свои детские эксперименты, мисс Грейнджер… — насмешливо произнёс Снейп и в следующее мгновение повернулся, а затем уверенно притянул её к себе за талию. Так за секунду она оказалась прижата спиной к его груди.       — А теперь спите. Завтра меня ждёт счастливый день, — добавил он с привычной иронией куда-то ей в макушку.       Гермиона уставилась в темноту, внезапно засомневавшись в разумности своей затеи. Подушка казалась то слишком мягкой, то чересчур жёсткой, хотя Гермиона понимала — дело вовсе не в ней. Тело Снейпа излучало тепло, от которого все мысли путались. Его рука на животе ощущалась якорем — тяжёлым, но странно правильным. Сквозь тонкую ткань футболки его прикосновение отзывалось покалыванием на коже.       Если бы кто-нибудь сказал ей месяц назад, что она окажется в одной постели со Снейпом… Гермиона едва сдержала нервный смешок. Мерлин, да она бы отправила такого провидца в больницу Святого Мунго с рекомендательным письмом.       Вдруг сердце пропустило удар, когда Снейп пошевелился, устраиваясь удобнее. Его дыхание защекотало шею, и это определённо не должно было вызывать таких противоречивых ощущений. Гермиона поймала себя на том, что сравнивает — прежде с Роном всё было иначе, неловко и почти неестественно. А сейчас каждое случайное прикосновение отзывалось в теле совсем по-другому. Возможно, всё дело в том особом магнетизме, что исходил от Снейпа. Но кого она обманывает? Её тянуло к нему задолго до этой вынужденной близости.       За эти три недели образ угрюмого профессора зельеварения растаял, и Гермиона увидела настоящего Северуса Снейпа. Острый ум, скрытый за маской язвительности. Тонкое чувство юмора, которое проскальзывало в редких замечаниях. Принципиальность, граничащая с упрямством. Внимательность к деталям, способность замечать то, что другие упускали. И главное — та внутренняя сила, что чувствовалась в каждом его движении, каждом слове. Всё это в нём Гермионе определённо нравилось.       Смирившись с этим фактом, она глубоко вздохнула и расслабилась. Усталость накатывала волнами, мысли путались, становясь всё более бессвязными. Сквозь подступающую дремоту Гермиона почувствовала, как Снейп осторожно поглаживает большим пальцем её живот. Наверное, это ей уже снилось. Да, определённо снилось…

***

      Дни начали сливаться в бесконечный круговорот из утреннего кофе, исследований, ритуалов и одной кровати на двоих. После той первой ночи Гермиона нерешительно попросила ещё раз, затем ещё… В итоге это стало их молчаливой договорённостью — как и многое другое в этом странном сосуществовании. Она давно перестала считать, как часто засыпала под размеренное дыхание Снейпа, убаюканная теплом его тела. Их негласная договорённость о «полдня порознь» превратилась в фарс — он всё равно появлялся на кухне под надуманными предлогами, а она находила поводы заглянуть в лабораторию.       Гермиона выбиралась на встречи с друзьями, но с каждой неделей всё реже и реже. С Роном они теперь больше молчали — он явно чувствовал, что что-то изменилось, но не решался спросить напрямую. Да и что она могла ответить? Что её утро начинается с колких замечаний Снейпа о пережаренном тосте, а вечер заканчивается в его постели? Это прозвучало бы как минимум безумно, хотя бы потому, что Снейпа официально считали мёртвым. И он, похоже, не испытывал ни малейшего желания разубеждать в этом магический мир.       Чугунная сковорода с шипением приняла в себя нарезанный картофель, наполняя кухню характерным запахом жареного масла. Капли воды, оставшиеся на ломтиках, злобно плевались горячими брызгами. Гермиона рассеянно помешала его деревянной лопаткой — готовка стала для неё чем-то вроде медитации. Снейп, как обычно, застрял в лаборатории — наверняка опять зависал над очередным фолиантом, продумывая новый ритуал.       Тишина на кухне была нетипичной. Том сидел на подоконнике, неестественно неподвижный, как старинная фотография в рамке окна. Его молчание казалось громче обычной болтовни. Пальцы Гермионы, сжимающие деревянную лопатку, предательски подрагивали. Эта новая, выжидающая версия Тома пугала больше, чем его привычные язвительные комментарии.       — Что, даже не скажешь, что я неправильно нарезаю лук? — не выдержала Гермиона, когда молчание стало совсем невыносимым.       — Мне казалось, я тебе надоел, — Том повернул голову, и свет от свечей отразился в его глазах странным красноватым отблеском. — Ты ведь не просто так прячешься от меня в объятиях нашего дорогого профессора.       — Раньше тебя это не останавливало, — она демонстративно пожала плечами, стараясь скрыть, как неуютно стало от его тона.       — Я жду.       — Чего? — Гермиона застыла с лопаткой в руке.       Том улыбнулся той самой немного жуткой улыбкой из снов и промолчал. Гермиона с излишней силой воткнула лопатку в банку с соусом.       Чёртов змеёныш что-то задумал, она кожей чувствовала это. Оставалось надеяться, что следующий ритуал сработает — Снейп вроде нашёл что-то интересное в старинных кельтских обрядах. Потому что затишье… затишье всегда бывает перед бурей. А она слишком хорошо знала, на что способен Том Реддл, когда строит планы. Особенно теперь, когда у него было преимущество — доступ к её мыслям и воспоминаниям.       Масло в сковороде уже начало дымиться, когда старая половица в дверном проёме предательски скрипнула. Гермиона даже не обернулась. Она давно научилась различать шаги Снейпа, мягкие и осторожные, как у кота.       — Надеюсь, вы не планируете отравить нас обоих этим кулинарным экспериментом? — его бархатный голос прозвучал ближе, чем она ожидала.       Том справа от Гермионы закатил глаза с таким выражением, словно наблюдал особенно бездарную театральную постановку. Через мгновение его фигура растаяла в воздухе — длинные пальцы Снейпа легли на её плечи, даря знакомое тепло. Этот жест давно стал их негласным ритуалом после недолгой разлуки. Раньше от его прикосновений хотелось отстраниться, теперь же тело само тянулось навстречу.       — Мистер Снейп, — Гермиона намеренно выделила обращение, помешивая овощи в сковороде, — если вам не нравится моё рагу, можете готовить его сами.       — И лишить вас единственного полезного занятия? — В голосе Снейпа промелькнула усмешка. — Это было бы непростительно жестоко.       Он отошёл к подоконнику — тому самому, где только что был Том — и присел на него, скрестив руки на груди. Пряный запах смешался с ароматом жареного лука. За окном накрапывал мелкий дождь, превращая серый осенний вечер в подобие акварельного рисунка.       — Вы перестали видеться с Уизли. — Это прозвучало как констатация факта, без намёка на вопрос.       — Да.       Снейп молчал, не спрашивая дальше, и Гермиона почувствовала странную потребность заполнить эту тишину:       — Думаю, он всё поймёт.       — И что же, позвольте поинтересоваться, он может понять? — язвительно поинтересовался он. — Что вы проводите время в компании мертвеца?       Она повернулась к нему, чувствуя, как уголки губ сами собой растягиваются в усмешке:       — Технически я провожу время в компании двух мертвецов.       Снейп смерил её нечитаемым взглядом.       — Ваше чувство юмора становится всё более… специфическим.       — Просто я начинаю находить забавные стороны в абсурдности ситуации, — она пожала плечами, возвращаясь к плите и пряча улыбку. — Что ещё остаётся?       Снейп промолчал, но Гермиона кожей чувствовала его изучающий взгляд. Казалось, он смотрел на неё как на неожиданный результат эксперимента — с той смесью удивления и научного интереса, которую она часто замечала, когда он работал над особенно сложным зельем. В этой мысли было зерно правды: она вдруг осознала, что её чувство юмора изменилось именно из-за него. Его манера общения, его сарказм… они незаметно стали частью её самой. И что самое удивительное — ей это нравилось.       — Для подготовки к новому ритуалу потребуется неделя, — он нарушил затянувшееся молчание.       Гермиона отвернулась к плите, механически помешивая рагу.       Это была восьмая попытка? Или уже десятая? Счёт давно потерялся где-то между бесконечными экспериментами и ночными кошмарами. Каждый раз надежда расцветала внутри как весенний цветок, и каждый раз её безжалостно сминало разочарование.       Снейп выглядел измотанным. Круги под глазами стали темнее, а морщины между бровей — глубже. Он и без её проблем едва оправился после войны, а теперь… Теперь проводил каждый день над фолиантами, пытаясь найти способ спасти её, и наверняка плохо спал, продумывая план даже ночью. Странно, но мысль о том, что она может ему надоесть, пугала больше, чем присутствие Тома в голове.       — А что если этот ритуал не сработает? — вопрос вырвался прежде, чем она успела его обдумать.       — Мы будем пробовать ещё, — ответил он с такой интонацией, словно пояснял самые простые вещи маленькому ребёнку.       Гермиона отложила лопатку и подошла к окну, остановившись в шаге от Снейпа. Сумерки медленно заползали на кухню, окрашивая всё в серые тона. Такие же серые, как её жизнь: никаких ярких красок, только бесконечные попытки вернуться к нормальности. Даже встречи с друзьями превратились в пытку — Том не упускал случая прокомментировать каждое их слово, каждый жест. А Рон… что ж, возможно, так даже лучше. Проще.       — А если ничего не сработает? — она произнесла это почти шёпотом.       — Чего вы добиваетесь этими вопросами, мисс Грейнджер? — раздражённо спросил Снейп.       — Почему вы возитесь со мной? — она посмотрела на него, чувствуя, как внутри поднимается волна горечи. — Терпите моё общество?       — Кто вам сказал, что я терплю ваше общество? — Снейп приподнял бровь, и в любой другой момент это могло бы показаться забавным.       — И всё же, — Гермиона обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. Ей вдруг стало холодно, несмотря на тепло от плиты. — Том говорит, что мы тратим силы впустую, и ничего не поможет. — Она сделала глубокий вдох, собирая остатки храбрости. — Что, если он прав? Вам ведь придётся убить меня.       — Нет, — его ответ прозвучал так резко, что она едва ли не отшатнулась.       — Почему? — спросила Гермиона тихо, всматриваясь в его лицо и отчаянно пытаясь прочесть ответ в тёмных глазах.       — Потому что, — он помедлил, словно подбирая слова, — я не намерен позволить Тёмному Лорду забрать ещё одного хорошего человека.       Гермиона замерла, осмысливая услышанное. Скольких людей Северус Снейп считал хорошими? И что на самом деле скрывалось за этим простым словом? В отличие от Рона, который всегда говорил напрямую о своих чувствах, со Снейпом это была своеобразная игра в недомолвки, где каждая пауза, каждый взгляд имели особый смысл.       Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось от его слов. Какая-то часть её действительно ждала холодного «Да, если придётся», ведь Снейп никогда не отступал перед тяжёлыми решениями. Но вместо этого он, пусть и своим извечным витиеватым способом, дал понять, что она значит для него больше, чем просто обуза или очередная проблема, требующая решения.       Гермиона поймала себя на мысли, что научилась читать эти тонкие намеки, и от этого понимания внутри разливалось приятное тепло. Слова, готовые сорваться с губ, застряли в горле. Вместо этого она сделала шаг вперёд, сокращая и без того небольшое расстояние между ними.       Снейп не отстранился — просто смотрел на неё с каким-то странным ожиданием. Это придало ей смелости. Она потянулась к нему, привстав на цыпочки, и осторожно коснулась его губ своими.       Мгновение — и всё изменилось. Словно что-то щёлкнуло, сломалось внутри них обоих. Его руки скользнули по её талии, притягивая ближе, а поцелуй из осторожного превратился в жадный, отчаянный. Гермиона охнула от неожиданности, когда он легко развернул её и усадил на подоконник.       Его прикосновения обжигали даже сквозь ткань рубашки. В голове мелькнула шальная мысль, что она и представить не могла такой страсти от вечно сдержанного Снейпа. Но эта новая грань его личности завораживала, как и всё остальное в нём. А потом он резко отстранился. Его руки, только что блуждавшие по её телу, теперь упирались в подоконник по обе стороны от неё. Он смотрел куда-то в окно, словно пытаясь найти ответы в сгущающихся сумерках.       — Больше так не делай, — хрипло произнёс, всё ещё не глядя на Гермиону.       Её сердце, только что готовое выпрыгнуть из груди, пропустило удар. В голове вихрем проносились вопросы. Почему он отстранился? Зачем сказал это, когда только что целовал её так самозабвенно, будто ничего важнее не существовало? Он ведь мог остановить её сразу, оттолкнуть, не позволить… Но позволил. Хотел этого — она чувствовала это в каждом его движении, даже в том, как его пальцы впивались в её талию.       Снейп перехватил её растерянный взгляд, и его лицо словно заледенело.       — Через неделю мы проведём ритуал. Он сработает, я уверен, — его голос звучал безжалостно ровно. — Ты вернёшься к своей нормальной жизни. К Уизли, который, вероятно, до сих пор ждёт объяснений твоему странному поведению. — Он скривил губы в привычной усмешке. — Сейчас ты здесь исключительно в силу обстоятельств. Благодарность — это прекрасное чувство, но не стоит путать его с чем-то большим.       Гермиона покачала головой, готовая возразить, объяснить, что он ошибается, что дело вовсе не в благодарности… Но Снейп неуловимо быстрым движением запустил пальцы в её волосы, сжимая их почти до боли. Это прикосновение было таким чужим, таким непохожим на те нежные касания, которыми он одаривал её минуту назад.       — Ты поняла меня? — в его голосе звенела сталь.       По спине пробежал холодок. Гермиона никогда не боялась Снейпа — ни когда он отчитывал их на уроках, ни когда узнала о его роли в войне. Но сейчас в нём проступило что-то тёмное, опасное. То, что обычно пряталось за язвительными комментариями и саркастическими усмешками.       — Да, — хрипло ответила она.       Снейп отпустил её волосы и отстранился одним резким движением, словно её близость обжигала. Развернулся, направляясь к лестнице, ведущей в спальню — его шаги гулко отдавались во внезапно опустевшей кухне.       — Ужинай без меня.       Гермиона смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри разрастается пустота. Эта ночь пройдёт в компании Тома. И она не знала, что пугает её больше — предстоящий кошмар или то, как легко Снейп превратил их поцелуй в ничего не значащую ошибку, продиктованную обстоятельствами.       Тихий шорох заставил её поднять взгляд. Том, материализовался прямо перед ней и расположил руки по бокам от её колен на подоконнике точно так же, как минуту назад сделал Снейп. На его губах играла та самая улыбка — хищная и предвкушающая, от которой внутри всё холодело.       — Ты спрашивала, чего я ждал? Именно этого.