Глава 10. Наказание

Ноябрь 2001г. Медея слышала резкий звук. Он был чётким, не смазанным ветром, от которого успешно защищали стены лабиринта. Но Медея не обратила внимания: она уже не задумывалась, что в утренней тишине такой звук довольно неестественнен. Лишь когда чья-то крепкая рука вцепилась в плечо девушке, Медея поняла, что что-то изменилось. Не успела девушка опомниться, как эта же рука дёрнула плечо с такой силой, что рука Медеи должна была оторваться, но почему-то осталась на месте. В отличие от самой девушки, которая вдруг поднялась на ноги, выпустив скользнувшее на землю покрывало. Вместо медленно светлеющего неба перед глазами появилось искажённое яростью лицо Малфоя. Всегда холодный и равнодушный, он вдруг воспылал праведным гневом. Волосы растрепались от спешки, на щеках появился румянец негодования, даже глаза как-будто чернели. Или не как-будто? Медея смотрела в глаза Малфоя. Такие же ртутные, какими они были и раньше, но белки вокруг холодного металла стремительно темнели, будто наполняясь чёрным дымом. Чем темнее становились глаза Малфоя, тем сильнее становилось в Медее желание бежать, спрятаться, скрыться от этих жутких глаз. Впервые Медея осознала, что боится Драко Малфоя. Девушка отшатнулась, потратив последние крохи сил, оставшихся в её замерзающем теле. Малфоя это ничуть не смутило. Лёгким движением он вернул Медею на место и зашипел дрожащим от ярости голосом: - Ты что творишь, идиотка? Сдохнуть захотела? Так есть способы проще! Я всё устрою, ты только скажи! Секунду казалось, что Малфой и правда ждёт, что Медея попросит о смерти, но она трусливо молчала, желая забиться в самый дальний от парня угол. Так и не дождавшись от девушки ни слова, Малфой круто повернулся на пятках и увлёк Медею в водоворот трансгрессии. В следующую секунду они оказались в подвале. Из-за угрюмого плеча Малфоя Медея видела девушек, окруживших стол. Должно быть, завтрак был в самом разгаре. Юджиния так и застыла, не донеся до рта чашку. Увидев Малфоя, Марта карикатурно подпрыгнула и бросилась к нему. - Хозяин Драко, как хорошо, что вы здесь. Пропала… - на ходу затараторила женщина. - Она? – перебил Малфой, выставив Медею вперёд, как тряпичную куклу. Марта поражённо застыла, растерянно кивнула. - Считай, что пропажа нашлась. Где её комната? – рыкнул Малфой. - Там, - пискнула Марта и ткнула пальцем в сторону коридора. Малфой, знавший, что в том коридоре ютятся комнаты всех рабынь, злился сильнее, и его злость давила на Марту. Спохватившись, она робко добавила: - Вторая дверь. Получив нужную информацию, Малфой вихрем пронёсся к нужной комнате, утягивая за собой безвольное тело Медеи. Она и рада была бы дойти до своей комнаты сама, но замёрзшие ноги не хотели слушаться. Толкнув дверь с такой силой, что она едва не слетела с петель, Малфой сразу направился в ванную, включил воду и закинул Медею в ванну так легко, будто девушка весила не больше пёрышка. Вряд ли вода была сильно горячей, но она кипятком обожгла промёрзшее тело. - Не смей сегодня вылезать из подвала, - прорычал парень и поспешил сбежать, хлопнув на прощанье дверью. Медея осталась одна во мраке ванной комнаты. Тусклый свет падал через открытую дверь, но светлее от этого не становилось. Такого света хватало лишь для редких бликов на воде. Медея откинулась в ванне. Мокрое платье липло к коже, пока вода медленно переставала быть обжигающей. Вместе с телом отогревались и мысли. Ими тут же завладел Драко Малфой. Он изменился. Стал не просто холодным и равнодушным. Даже черты его лица стали жестокими. Истинный Пожиратель Смерти. А что было с его глазами? Почему они вдруг почернели? Вряд ли Малфой ответит. Шумно выдохнув, Медея выключила воду и вылезла из ванной. Потоки с сырого платья стали заливать пол, остужая не придающую тепло тряпку. От холодного, липнущего к телу платья было противно, и Медея просто скинула его на пол. Медея вышла в комнату. На кровати уже лежало чистое покрывало. Какие ловкие эти домовики. Как незаметно подложили покрывало в комнату. Или они подсунули его ещё ночью? Могли эльфы сказать Драко, что одна из рабынь сбежала? Не важно. Сейчас уставшее тело тяжелело, требуя отдыха. Запретив выходить из подвала, Малфой освободил Медею от работы, так что никаких планов на день у неё не было. Со спокойной душой она рухнула в кровать и завернулась в сухое тёплое покрывало. Сон почти сразу накрыл, словно одеялом. Окутал невесомым облаком, не придавливая до забытья, но и не выпуская из своих лёгких объятий. Медее ничего не снилось. А может и снилось, но сны были слишком ускользающими и не оставляли в сознании девушки следов своего существования, когда она, разбуженная головной болью, открывала глаза. В эти минуты Медея поднималась с кровати и, держась за стену и пошатываясь, добиралась до ванной, чтобы смочить тёплой водой саднящее горло, а затем снова вернуться к беспокойному сну. Несколько раз Медее казалось, что она слышит, как открывается дверь, кто-то заходит, подходит к кровати. Или это обрывки невесомых снов? Не важно. Это был слишком незначительный шум, чтобы из-за него отрывать пульсирующую голову от подушки. Но всё же появился звук, который игнорировать не получалось. - А ну-ка просыпайся! Просыпайся, слышишь? – строго проговорила Марта. Медея с трудом разлепила глаза. Взгляд упёрся в напряжённую фигуру женщины, скрестившей руки на груди. Медее было тяжело дышать из-за заложенного носа, голова гудела, словно там бушевал рой пчёл, а горло саднило так, будто кто-то поработал там наждачной бумагой. Просыпаться Медея была не настроена, но и Марта явно не собиралась никуда уходить. - Ты проспала весь день, - заявила женщина, - вставай сейчас же. Гул в голове усилился, когда Медея оторвала голову от подушки. Тело отзывалось ноющей ломотой на каждое движение. Свесив ноги на пол, Медея придержала покрывало, чтобы оно не раскрыло перед Мартой её наготу. - Теперь одевайся и выходи. Тебе нужно поесть, - распорядилась Марта и поспешила убраться из комнаты. Медея была рада. Марта раздражала назойливостью. Особенно сейчас, когда голова была готова расколоться напополам и выпустить тот рой пчёл или мух, что засел в недрах черепной коробки. Преодолевая тянущую обратно к кровати слабость, Медея поплелась в ванную. Она надеялась, что водой сможет смыть слабость, головокружение, боль, но не помогло. К тому же, её вдруг накрыл приступ сухого кашля, мучительно разрывающего изнутри. На полу не оказалось платья ни сырого, ни сухого. Заглянув в шкаф, Медея нашла там свежую одежду: очередное точно такое же платье. Девушка надела его и, пошатываясь, вышла из комнаты. В столовой слышался тихий гул разговора. Медея не могла разобрать слов, да и не особо старалась. Гул в её голове был громче и назойливее. Стараясь игнорировать головокружение и слабость, грузом наваливающуюся на хрупкое тело, Медея вышла в столовую. Гул чужих голосов сразу сник. Девушки уставились на Медею тем недоверчивым взглядом, каким смотрят на древнего старика в рабочем коллективе. Все ждут, когда старик уволится, уйдёт на пенсию, или настигнутый инсультом переедет в больницу, но он почему-то всё ходит на работу. Уже и слух не тот, и глаз замылен катарактой, и устаёт слишком быстро. Не работает, а уволить неловко. Вот и приходится коллективу работать за старика. Работать и ждать, что же случится раньше: инфаркт или инсульт. Медея сделала вид, что ничего не заметила. Пусть смотрят, как хотят. Пусть думают, что хотят. Здесь и сейчас ей было абсолютно плевать. Медея и выходить сюда не хотела, но поесть действительно нужно. Она заняла свободный стул. На столе стола большая сковородка с жаренной картошкой и грибами. Они, должно быть, аппетитно пахли, но заложенный нос наотрез отказался улавливать запахи. На столе стояла единственная чистая тарелка. Она одиноко ждала, когда её чем-нибудь наполнят. Медея зачерпнула картошку из сковороды и добродушно наполнила одинокую тарелку. Придвинула её к себе. Взяла вилку, также оставшуюся в одиночестве, и начала медленно поглощать картошку под назойливыми взглядами других девушек. Медее было неуютно, но она упорно игнорировала такое внимание к своей простуженной персоне. Когда тарелка опустела наполовину, Марта наконец не выдержала. Легонько стукнув по столу для храбрости, она спросила: - Ты знакома с хозяином Драко? Сначала Медея не поняла, что обращаются к ней, но всеобщее молчание подсказало, что, возможно, говорить должна она. Медея подняла голову, теряя из виду тарелку. Все взгляды за столом были устремлены на девушку. Не просто назойливые, а въедливые, словно пытающиеся залезть Медее в голову и вытащить наружу мысли. - Он учился на курс старше в Хогвартсе, - ответила Медея каким-то чужим, сухим и хриплым, голосом, невинно пожав плечами. Не рассказывать же этим девчонкам о старом домишке в лесу, где они с Малфоем прятались от внешнего мира. - Ты что, волшебница? – поражённо спросила Линди. Её тусклые глаза удивлённо округлились, а тонкие губы скривились в странно-вопросительную фигуру. Похожие выражения Медея увидела на лицах всех девушек. - Ну да, - осторожно прохрипела Медея. Она усиленно пыталась понять, почему это так удивляет остальных, но ответ никак не находился. Возможно, был виноват гул в голове. А может обезоруживающая слабость. - И твои родители маглы? – на этот раз спросила Юджиния Медея кивнула, решив не уточнять, что её мать вообще-то сквиб. Кому нужны эти детали, если они не помогли избавиться от ошейника, который то тяжёлыми кандалами тянул к земле, то, как сейчас, вообще не чувствовался на тонкой шее. - А вы не маглорождённые? Не волшебники? – поинтересовалась Медея, уже, впрочем, догадываясь об ответе. - Конечно нет! – торопливо отозвалась Марта. В её напряжённом голосе слышалось горделивая оскорблённость, так необычно звучащая от человека в ошейнике. - Мы все сквибы, - добавила Мирна, - Малфои ненавидят маглов… - Как и все чистокровные снобы, - не сдержалась Медея. - …а у сквибов кровь чистая: хоть мы и не волшебники, но в нас чистая магическая кровь. - Малфои презирают маглов, и тут вдруг хозяин Драко приводит в дом грязнокровку-волшебницу, - почти прокричала Энла. Её ноздри зло раздувались, как у быка, смотрящего на матадора перед тем, как броситься на него в попытке поймать его острыми рогами. «Грязнокровка» больно кольнула Медею. Этого слова здесь она услышать никак не ожидала. Здесь, в этом подвале, должны были быть одни союзники, но вот сейчас царила какая-то не товарищеская атмосфера. Энла была очень симпатичной девушкой. Стройная, высокая, с завораживающе зелёными глазами, с кремовой кожей. Хотелось сделать ей высокую причёску и надеть платье века восемнадцатого. Тогда она будет больше похожа на коллекционную куклу, а не на живого человека. - Может, вас связывает что-то большее, чем просто одновременное нахождение в Хогвартсе? – продолжила Энла. Говорила она теперь тише, будто испугавшись собственной громкости, но голос был напряжённым, дрожащим, будто она в любой момент могла сорваться на крик и сдерживалась из последних сил. «Чего это она?» - удивлённо подумала Медея, а вслух сказала: - Раз вам так любопытно, спросите у Малфоя сами. Вдруг ответит. Раньше, чем кто-то что-то успел сказать и перевести этот дурацкий разговор в ругань, Медея поспешила уйти. Голова стала кружиться сильнее, и Медея боялась не добраться до своей спальни. Придерживаясь за стену, она дошла до кровати. Неожиданно для себя Медея поняла, что дрожит. «Или озноб?» - рационально подумала Меди. Она приложила ко лбу тыльную сторону ладони. Лоб был горячим. Не обжигающе, конечно, но для человеческой температуры многовато. Как целитель, Медея знала не один десяток зелий, которые можно было бы выпить и поправиться за пару часов, но под рукой была только вода в ванной. От безысходности Медея снова забралась в кровать и почти мгновенно уснула. Ей снился он. В чёрной мантии. Из-под капюшона поблёскивает рунами маска цвета плесени. Медея бежала от него по лесу, но он был быстрее. Он был и сильнее, ведь у него была палочка, но он почему-то её не использовал. Играл с жертвой, как кошка с попавшейся мышкой. Хоть он и не использовал магию, а Медея бежала быстро, он был всё ближе и ближе. Он уже тянул к ней руки. Медее бы бежать, не оглядываясь, чтобы не медлить каждый раз, когда она оборачивалась, чтобы увидеть чёртову маску. Но не оглядываться она не могла. Она тяжело дышала, пульс стучал в висках, горле, груди. Было тяжело, но Медея продолжала бежать, уже слыша за спиной чужое дыхание. Вдруг чужие руки сомкнулись на девичьей шее. Воздуха резко перестало хватать, и Медея закашлялась, сев в кровати. Чужие руки с шеи сразу пропали, но кашель остался. Едва не выплюнув лёгкие, Медея наконец успокоилась. Она тяжело дышала, отходя от простудного приступа и нервного сна, но тут в тусклом свете боковым зрением девушка уловила мелкое, почти неуловимое движение. Она резко повернулась к двери и увидела Малфоя. Платиновые волосы зачёсаны назад. Верхняя пуговица чёрной рубашки расстёгнута. Руки скрещены на груди. Ну просто не Пожиратель Смерти, а персонаж дешёвой мелодрамы опирается о стену. Металлические глаза смотрели на девушку. В них не было той ярости, которую Медея видела при прошлой встрече. Да и белки глаз, вроде бы, были обычными, насколько Медея могла разглядеть в тусклом магическом свете из устаревшего фонаря. Малфой продолжал смотреть на девушку. Молчал. Скрестил руки на груди. В голове Медеи продолжал бушевать рой пчёл, но теперь роились и мысли. Что Малфой здесь делает? Что ему нужно? И самое главное: что он собирается делать? Ответов не было. Малфой продолжал молчать и смотреть. Медее ничего не оставалось, кроме как смотреть в ответ, радуясь, что уснула она в одежде. Она уже решила, что первая не заговорит, помня то ощущение страха, которое вдруг испытала, глядя на Малфоя в проклятом лабиринте. Устав от этих незамысловатых гляделок, Малфой наконец проявил признаки жизни: тяжело вздохнул. Вытянул руку, разжал кулак. В раскрытой ладони сверкнуло стекло. Маленький флакончик, который медленно оторвался от руки Малфоя и поплыл прямо по воздуху, словно ведомый невидимым потоком. Поток этот вёл прямиком к Медее. Флакончик застыл в каких-то десяти сантиметрах от её лица. Замаячил назойливой мухой перед глазами. Медея оттолкнула флакончик рукой. Он отплыл на полметра и снова застыл в воздухе. - Ну и что это? – без прелюдии спросила Медея. Её голос хрипел и трескался, горло болезненно скребло. Малфой закатил металлические глаза, но ответил: - Бодроперцовое зелье, Аддамс. Так что пей, и разойдёмся. Зелье снова подплыло к девушке. Медея шмыгнула заложенным носом, скептически нахмурилась. С чего вдруг Малфою, Пожирателю Смерти, давать ей, его пленнице, целебное зелье? Наверняка какая-то отрава. - Не буду, - упрямо буркнула Медея. Для убедительности она бы и ножкой топнула, если бы в кровати не сидела. Голова Малфоя медленно склонилась на бок. Ртутные глаза сверкнули в тусклом свете. Руки снова скрестились на груди. - Я ведь могу и заставить, - Малфой окатил Медею холодом. Девушка вздрогнула. Она вдруг внезапно осознала, что правда может. Он сильнее. Он может колдовать. Ему, похоже, даже волшебная палочка для этого не нужна. Медея дрожащей рукой взяла зависший флакон. В нём тихо булькнула красная жидкость. Сняв маленькую крышку, Медея принюхалась. В травяном запахе она уловила тонкий аромат мандрагоры и шалфея. Действительно похоже на Бодроперцовое. Медея снова посмотрела на Малфоя. - Почему же ты не дал мне его раньше, раз всё равно собирался? - За твою выходку полагалось наказание, - просто ответил Малфой. Медея усмехнулась. Что ж, наверно, вполне малфоевский ответ. Девушка опрокинула флакончик себе в рот. Сладковато-терпкая жидкость зависла на языке, пока Медея медлила, не решаясь проглотить. И цвет, и запах, да и вкус подсказывали ей, что это действительно бодроперцовое зелье, но всё равно было сложно просто довериться Пожирателю Смерти. Словно подвох прятался у него за спиной. Но всё же тянуть смысла не было, так что Медея сделала опасливый глоток. Пустой флакон тут же выскользнул из девичьей ладони и метнулся к Малфою. Он осмотрел пустую стекляшку и, не говоря ни слова, вышел. В Медее стал быстро нарастать жар. Она ощутила себя вулканом, готовящемся к извержению. Только вместо лавы, у неё из ушей повалил густой дым.

***

- Подъём! Завтракать, и за работу! – голос Марты разрезал сонное забытьё и вернул Медею в полутьму её спальни. Марта скрылась также стремительно, как и появилась. Медея села в кровати. Дым из ушей уже не валил. Голова не болела, не кружилась, нос легко соглашался втягивать воздух. Медея сглотнула. Горло не заскребло. От простуды не осталось и следа. Наскоро умывшись и сменив мятое платье на свежее, Медея пошла в столовую. Там были только Марта, Диана и Крессида. Они не смотрели на Медею. Не смотрели нарочито, избегая даже пространства рядом с ней. В столовую вошла Энла. Увидев Медею, она фыркнула, откинув рукой гриву пшеничных волос. Бросив сонное «Доброе утро» всем, кроме Медеи, она села за стол. Девушки приветливо предложили Энле чашку кофе, продолжая игнорировать Меди. «Значит, видели Драко вчера…» - определила она. Оставаться в такой атмосфере не хотелось. Медея окинула стол беглым взглядом. Хлеб, огурцы, помидоры. В этот раз сыр вместо ветчины. - Я ведь снова буду работать в саду? – спросила Медея, разрушая притворную идиллию остальных. Теперь Марте пришлось посмотреть на Меди. Взглядом скользким, но одновременно липким. Словно она не смотрела, а обмазывала Медею замороженным желе: оно было холодным и скользило, но, оттаивая, оставляло противный липкий след. - Да, - холодно бросила Марта. Её взгляд сразу переместился к девушкам, мгновенно потеплев. - Тогда я пойду первой, - объявила Медея. Взяв со стола кусок хлеба, чтобы не остаться совсем уже голодной, она поспешила покинуть подвал. Кто-то что-то сказал ей в спину, но Медея уже не слушала. Она жевала сухой хлеб, пока поднималась по лестнице и шагала по коридорам под укоризненные взгляды с портретов. В маленьком холле хлеб закончился, и в ноябрьский холод Медея вышла уже с пустыми руками. Резвый ветер поспешил вцепиться в короткую юбку, и Медея придержала её, спеша добраться до тёплой части сада. Когда вокруг появились яркие бутоны вдоль дорожек, Медея замедлилась. Взгляд радовали пёстрые шары гортензий, пышные зонтики георгинов и гибискусов, коралловые наросты целозий, броши-камелии и гладиолусы. Белые, красные, жёлтые, сиреневые, синие, оранжевые. И сладкие цветочные запахи, витавшие вокруг. И как такое прекрасное место могло принадлежать таким людям? Впереди замелькали кусты вишни за невысоким заборчиком. Ветер играл их листвой и белыми цветочками. Как поразительна магия. Круглогодичное тепло заставляет цвести вишню, а крыжовник и смородину пестрить плодами, когда и те, и другие в ноябре должны быть голыми и пустыми. Медея ждала, наслаждаясь видами и запахами. Солнце ещё только начинало угадываться в пока ещё тусклом небе. Это было редкое утро, когда небо не укутано одеялом туч. Только их ватными обрывками. Вскоре пришла Мирна. Не говоря ни слова, она сразу прошла к маленькому сарайчику. Началась работа. Прополка, поливка, сбор урожая. Солнце вставало, поднималось по небесному морю всё выше. Оно рождало свет и жар. Когда оно уже жгло огнём, Мирна устало объявила: - Время обеда. Мирна сдула с глаз редкую чёлку, деловито отнесла инструменты обратно в кладовку. Закрыв её на маленький магловский замочек, Мирна покинула пределы фруктового сада. - Я останусь здесь, - бросила Медея ей вдогонку. Мирна остановилась. Медленно обернулась. На её лице замешательство сменялось непониманием. Внутри шла борьба восклицаний и порицаний. - Так нельзя, - наконец выдохнула Мирна. - Почему? – Медея удивлённо вскинула брови, - мы ведь можем находиться там, где работаем. До конца рабочего дня ещё далеко. Сомневаясь, Мирна продолжила стоять, а Медея читала на лице её мысли. «Да что она о себе возомнила?!» «Что творит эта идиотка?» «С другой стороны, пока никто не запрещал пропускать обед…» «Ладно, это не моя забота.» - Делай, что хочешь. С последствиями разбираться тебе, - выдохнула Мирна. Она развернулась и заспешила к дому. Медея смотрела, как Мирна скрылась вдалеке за стеклянными дверями. За ней там же скрылось ещё несколько фигур. Медея осмотрелась, но в саду никого не увидела. Прикинула, что у неё есть минут двадцать. Ну, от силы тридцать. Девушка вышла за низенькую оградку, прошла по дорожке вдоль очередных пёстрых бутонов. От дорожки разбегались повороты, но Медея продолжала идти вперёд, стараясь отсчитать не больше десяти минут. Впереди появились ряды грядок. Малфоевский огород. Такой же зелёный, как и сад, хоть и не такой цветущий. Тут внутренние часы Медеи подсказали, что пора идти обратно. Медея заспешила. Она понимала: ей обеспечат проблемы, если Мирна не застанет её в саду, когда вернётся. Хотя и не очень понимала, почему. Неужели мимолётное знакомство с Малфоем в школе так яро настроило других его пленниц против неё? Мирна вернулась через несколько долгих минут. Снова потянулась работа. Прополка, поливка, сбор урожая. И так, пока солнце не закатилось за горизонт, и мир не заполонили длинные тени. Уставшие девушки потянулись в подвал. Они молчали, косились на Медею. Давили своим… чем? Негодованием? Недоверием? Злостью? Не важно. Чем бы это ни было, Медея не хотела в это окунаться. Она прошла мимо, решив, что лучше остаться голодной, чем окончательно подавленной.