Глава 18. Случайное знакомство

Февраль 2002г. Сетка чёрных синяков изрезала бледную кожу. Местами чёрная синева разбавлялась красным воспалением. Эти места жгли, даже если их не покрывали засохшие капельки тёмной крови. Медея встала так, чтобы маленькое зеркало вмещало в своё отражающее око хотя бы половину её тела. Сетка чёрных синяков покрывала даже спину. Рядом с зеркалом стоял маленький пузырёк. Его принёс домовик. Он что-то бормотал, объясняя, но говорил на французском, так что Медея – увы – ничего не поняла. Да и не пыталась понять – домовик появился очень не вовремя, Медею разрывала истерика. Девушка прогнала домовика, но пузырёк остался. Медея взяла пузырёк, открыла. В нём пряталась густая мазь грязного зелёного цвета. Завитал сладковатый запах бадьяна. «Похоже, что-то заживляющее.» - подумала девушка. Зачерпнув каплю мази пальцем, она мягко размазала густую массу по самому саднящему месту на запястье. Жечь стало сильнее, но краснота быстро бледнела, пропадая вместе с засохшими капельками крови. Змеёй шипя от боли, Медея помазала самые воспалённые места. Девушка забралась в зелёное платье из шкафа, залезла под зелёное покрывало. То тут, то там всё ещё жгло воспалённые натёртости, но не сильно. Медея закрыла глаза, надеясь поспать, но сон не шёл. Перед глазами стоял Малфой, флагом выставляющий свою холодную ярость. За окном стал заниматься жгучий закат. О стол стукнулась посуда. Запахло чем-то мясным. Настало время ужина, но есть Медее не хотелось. Хотелось забиться в тёмный угол и провести там всю оставшуюся жизнь. Темнота забиралась в комнату неотвратимо. Окружала, опутывала, но всё равно не будила в девушке сон. Медея старалась не ворочаться. В голове крутились мрачные мысли. Такие же мрачные, как и темнота. Так прошла ночь, а затем день и снова ночь. Девушка не выходила из комнаты, разве что в ванную. Есть Медее тоже не хотелось. Не хотелось читать книг, дышать холодным зимним воздухом, не хотелось уже даже свободы. Не хотелось ничего. Ленивую меланхолию разрушил резкий хлопок. Медея, привыкшая, что самый громкий звук – стук посуды о стол, испуганно подскочила в кровати. Посреди комнаты стоял седой сгорбленный домовик. Его острые уши покрывала поросль седых редких, но длинных волосков. Мутные глаза казались совсем невидящими, но они цепко уставились на девушку. - Хозяин велеть Раджу сказать мадмуазель, что утром возвращаться в Англия, - ломано проскрипел домовик. И исчез, будто и не было. Медея кивнула, принимая информацию. Ночь девушка провела как на иголках. Её разрывало от мысли, что завтрашний день ей предстоит провести с Малфоем наедине в маленькой карете. Как ей вести себя? А как будет вести себя Малфой? Что, если её сон по пути во Францию был не просто сном? Утро наступило также неотвратимо, как и день, вечер или ночь. Ещё до рассвета Медея наскоро умылась и влезла в очередное ненавистное зелёное платье, точно такое же, как и все до этого. Она смотрела на холодную картину за окном, пока её нутро мучительно разъедало пугающее ожидание. Медея ждала, что в любую минуту Малфой ворвётся в комнату, вцепится в её руку и выволочет на улицу, где грубо запихнёт в чёрную, похожую на огромный гроб, карету. Или, может, он будет делать вид, что ничего не произошло. Скупо постучит в дверь, не дождётся ответа и постучит снова, войдёт, бросит что-нибудь сухое, вроде «Пора.» или «Идём.», а потом уйдёт, уверенный, что Медея последует за ним. Появился завтрак. Медея даже не смотрела на тарелку, но отказать себе в кофе не смогла. Горький напиток согревал нутро и дарил краткую иллюзию жизни. «Как глупо, - думала девушка, разглядывая тёмную жидкость, - кофе заставляет меня чувствовать себя живой, как будто я уже мёртвая.» Медея мрачно усмехнулась, а после испугалась собственной мысли. «Мёртвая…» - снова подумала она. Мысль скользнула на язык, срываясь дрожащим шёпотом и оставляя морозное послевкусие. И мысль пугала не устрашающей перспективой сбыться, а лёгкостью принятия, будто она уже сбылась. Отвлёк стук в дверь. «Значит, второй вариант, - отметила для себя Медея, - сейчас он подождёт и постучит второй…» Дверь распахнулась. На пороге был Малфой в чёрных высоких ботинках, похожих на магловские берцы, и чёрном плаще. Медея сразу поняла, что перед ней Пожиратель Смерти. Серые глаза обожгли холодом. - Ты собралась? – сухо бросил парень, нарочито педантично поправляя перчатки. - Мне нечего собирать, - тихо отозвалась Медея. Её захватила дрожь пережитого страха. Медея поспешила отставить кружку, боясь её выронить. - Тогда иди за мной, - приказал Малфой. Он резко развернулся. Его шаги застучали по коридору. Медея спешила за ними. Ей приходилось почти бежать за Малфоем, даже если не хотелось. На улице холод вцепился в тело девушки, как и полагается зимней погоде в тело, прикрытое лишь короткой тонкой тряпкой. У ворот уже стояла карета. Вокруг неё и бьющих землю копытами лошадей ходили два безликих Пожирателя. Завидев Малфоя, они вытянулись по струнке, строя из себя примерных солдат. Малфой, казалось, не обратил на них никакого внимания. Он вскочил в карету. Медея забралась за ним. Дверь за её спиной захлопнулась. Медее вдруг стало тяжело дышать. Пульс застучал в висках, на лбу выступили капли холодного пота. Девушка почувствовала себя в ловушке. В капкане, который держал её, разрывая душу вместо плоти. Медее хотелось сбежать, ей был необходим свежий воздух, даже если такой холодный. Медея толкнула дверь, но та, конечно, не поддалась. Колени девушки подогнулись, и она рухнула на жёсткую скамью. «Что это со мной? Боже, я должна успокоиться.» - думала Медея, пытаясь обуздать дыхание. Глубокий вдох – медленный выдох. Вдох – выдох. Ещё разок. Так, хорошо. И пульс теперь стучит в висках тише. Девушка посмотрела на Малфоя. Взгляд должен был быть мимолётным, чтобы только убедиться, что парень не пытается снова быть конченной сволочью. Должен был, но не был. Ему пришлось задержаться на парне, чей взгляд был цепким. Он цеплялся за цепь синяков на бледной девичьей коже. Заметив интерес девушки, парень поспешил отвернуться. Она поступила также. Прижалась сильнее к холодной стенке кареты, чтобы отодвинуться от Малфоя хотя бы на лишний миллиметр. Чтобы не видеть его. Чтобы не слышать ничего, кроме собственного оглушительного дыхания. В эту поездку ей будет точно не до сна.

***

Магический огонёк в старой лампе подрагивал, пытаясь осветить тёмную комнату подвала. Медея гипнотизировала его взглядом. Ночной кошмар разбудил её уже давно. Она давно умылась, оделась и заправила кровать. Теперь оставалось только ждать, когда же наступит утро. В голове крутились неприятные мысли. Вчера, вернувшись в Малфой-мэнор, Медея проскочила в спальню ещё до того, как другие девушки собрались в подвале на ужин. Медея не видела их злорадствующих взглядов, не слышала едких насмешек. Вот только теперь увидеть и услышать придётся, ведь сидеть в комнате вечно нельзя. За дверью послышались тихие шаги. Они приближались, прерываясь на негромкие хлопки дверями и тихое бормотание. Марта, выполняя роль будильника, сообщала рабыням, что уже утро. Открылась дверь в комнату Медеи. Боковым зрением она уловила, как голова просунулась в комнату, секунду помолчала, подбирая слова, и строго рявкнула: - Уже утро! Хлопнула дверь. Явно громче, чем другие. «Они опять на меня злятся. Значит, точно будут цепляться. Ну я же ничего им не сделала! – с досадой подумала Медея, запоздало уставившись на закрытую дверь, - Ладно, просто буду молчать и игнорировать нападки.» Сделав глубокий вдох, Медея вышла из комнаты. За столом сидела одна Марта. Она сонно перемешивала содержимое тарелки. Медея села как можно дальше. Да, потом всё равно кто-нибудь сядет рядом, просто потому что нет места, но пока их только двое, хотелось быть подальше. В центре стола, как и каждый другой приём пищи, стояли тарелки и кружки. Пузатый чайник извергал кофейный пар. Рядом стояла кастрюля, значит, на завтрак каша. Медея заглянула под крышку, чтобы в этом убедиться. Выглядело не очень аппетитно, но всё же Медея положила себе немного. Налила кофе, сделала обжигающий глоток. Следуя примеру Марты, стала перемешивать кашу в ожидании остальных. Девушки тянулись за стол, бросали на Медею враждебные взгляды, болтали о своём. Медея старалась не слушать, выхватывая лишь отдельные куски фраз. Всё было обыденно, привычно, но Медея ждала подвоха. Ждала, когда же эти девчонки, подобно злобным шавкам, начнут кусаться. - А ты чего такая молчаливая сегодня, Медея? – едко спросила Энла. «Что значит «сегодня»? Можно подумать, что обычно я болтаю с вами без умолку.» - Да, расскажи нам про поездку, – неожиданно подхватила Марта, - как тебе Франция? Как хозяин Драко в постели? - И не ври, что он был джентльменом. По тебе видно, что это не так, - поспешила добавить Энла. Другие девушки злорадно захихикали. Медея вспыхнула, но было не поспорить: синяки на бёдрах не скрыть таким коротким платьем. - Теперь ты не будешь такой высокомерной, - продолжала Энла, - теперь ты для него такая же игрушка, как и все. Медея вздрогнула. «…игрушка, как и все.» - эхом отдалось в её голове. Словно очередная шлюха в борделе. «Шлюха!» - в подтверждение напомнил ненавистный голос отчима из глубины сознания. На глаза девушки навернулись слёзы. Она изо всех сил старалась их сдержать, но те предательски просились на свободу. - Да хватит вам, чего пристали? – вдруг заступилась Мирна, - нам ведь уже пора на работу, Медея со мной? – она слегка пихнула Марту в бок, та кивнула. Девушки стали покидать подвал. Медея поплелась за Мирной. Хотелось поблагодарить девушку, но было страшно: вдруг эта внезапная доброта – ловушка, за которой таится очередная насмешка. Потому Медея молчала. На улице всё ещё лежал снег. Пусть ветер и не был таким кусачим, но было холодно. Зима всё ещё не закончилась, хоть в обогреваемой части парка это и не чувствовалась. Мирна и Медея пришли на свою маленькую территорию, огороженную низенькой пародией на заборчик. Мирна вручила Медее ведро с едко пахнущим зельем, сама взяла такое же, и вдвоём они отправились поливать всё, что здесь росло. Медея была даже рада этому. Можно было отвлечься на незамысловатую и довольно монотонную работу, сосредоточиться на ней и не думать ни о чём другом. Но… - Не обращай на них внимания, - сказала Мирна, выливая немного зелья под куст вишни, - они скоро успокоятся. Ты теперь ничем не отличаешься, так что они отстанут. Мирна говорила обыденно. Это наверняка была попытка подбодрить, но Медея снова почувствовала себя очередной шлюхой в борделе. В таком коротком платье это было слишком наглядно. В голову полезли картинки-воспоминания: Драко Малфой сжимает её бедро, Драко Малфой кусает напряжённый сосок, Драко Малфой вставляет в неё пальцы… На глазах снова навернулись высохшие было слёзы. - И не зацикливайся на том, что произошло во Франции. Знаю, быть с хозяином Драко тяжело, но это не самое плохое, что может здесь произойти. Например, я помню, как… Голос Мирны расплывался в воздухе. Его заглушал непонятный стук, странно совпадающий с пульсом Медеи. И дыхание вдруг стало слишком громким и тяжёлым. Словно вместо воздуха вокруг была вода. Дышать было тяжело, кислорода не хватало. Медея выронила ведро, едкое зелье разлилось у неё под ногами, но девушка даже не заметила. Мирна что-то взволнованно говорила, но Медея не слышала. Она вдруг поняла, что должна бежать, должна срочно добраться туда, где сможет дышать. Она развернулась и бросилась, куда глаза глядят, не разбирая дороги. Запнулась о низкий заборчик, рухнула на землю, вскочила на ноги и снова побежала. Окружающий мир сливался в одно расплывчатое пятно от слёз, застилающих взор, и безумной спешки. Было непонятно, как в этом сумбуре Медея смогла разглядеть отдельно стоящий домик, но он так неожиданно и чётко возник впереди, что никаких сомнений не осталось: нужно бежать к нему. Там наверняка можно будет дышать. Медея рванула дверь и шагнула внутрь. Внутри всё оказалось странно зелёным с цветастыми кляксами. В зелени шли проходы, Медея бежала по ним, как Алиса по Стране Чудес, но вместо гусеницы нашла укромный угол. Там девушка села на пол, обхватила руками колени. Пульс продолжал бешено стучать в голове громовыми раскатами, слёзы лились из глаз. Мучительные воспоминания никак не хотели отступать. - Ну-ну, успокойтесь. Возьмите, - мягкий голос ворвался в сознание Медеи, удивительным образом заглушая грохот пульса. Девушка вздрогнула, смаргивая слёзы. Перед её лицом ухоженная рука держала прозрачный стакан с чистой водой. - Выпейте. Уверена, станет чуть легче, - подталкивал голос. Медея всхлипнула в раздумье, но думать не получилось. Она послушно взяла стакан и осушила его в несколько судорожных глотков. Дыхание стало чуть ровнее, но всё ещё было рваным и прерывалось всхлипами. Ухоженная рука опустилась девушке на плечо, успокаивающе погладила. Мир вокруг медленно обретал чёткость. Сквозь стеклянные стены проливался свет. Неясная зелень превратилась в листья и стебли, а цветастые пятна – в бутоны роз. Медея видела красные, розовые, белые, жёлтые и даже синие. Они, наверно, должны ярко пахнуть, но заложенный от рыданий нос не хотел улавливать никаких ароматов. Подняв глаза на хозяина ухоженной руки, Медея с удивлением увидела склонившиеся над ней взволнованные голубые глаза и светлые волосы с седым отливом. Острые черты лица в жизни оказались мягче, чем на колдографиях в «Пророке». - Миссис Малфой! – испуганно воскликнула Медея, вскакивая на ноги, - простите, я не хотела, простите, - забормотала она. - Не стоит так волноваться, дорогая. Это всего лишь моя оранжерея, здесь нет ничего секретного, - миссис Малфой улыбнулась. От женщины веяло теплом и спокойствием, это заставляло и Медею успокаиваться. - Вы ведь мисс Аддамс, не так ли? Медея осторожно кивнула. Непривычно вежливое обращение резало отвыкший слух. - Я очень рада знакомству. Если честно, мне давно хотелось познакомиться с девушкой, к которой Драко проявляет такую заботу. Девушка не сдержала истеричного смешка. - Не думаю, что такой жестокий человек способен на заботу, - мрачно отметила Медея, но спохватившись, что говорит с матерью Драко, испуганно уставилась на неё. Вопреки ожиданиям, миссис Малфой не выглядела оскорблённой или разозлённой. Или хотя бы удивлённой. Она смиренно кивнула, складывая руки на груди. Не соглашалась с услышанным, но и не оспаривала. Просто принимала чужое мнение. Голубые глаза женщины задумчиво смотрели на девушку. Миссис Малфой вздохнула и осторожно, словно напуганному щенку, зашуганному жестокими детьми, положила руку на плечо Медеи. - Знаете, мисс Аддамс, по возвращении из Франции Драко сам не свой. Мне он, конечно, ничего не рассказывает. Заладил, как попугай: «Всё нормально, мама, не о чем волноваться.» Но я же его мать, я чувствую, что что-то не так. Мисс Аддамс, вы мне не расскажете, что произошло? – медленно проговорила женщина, заглядывая Медее в глаза. В голове девушки снова возник образ искажённого злобой Малфоя. На теле возникли фантомные прикосновения жестоких рук. Дыхание перехватило, слёзы появились словно из ниоткуда и хлынули бурным потоком. - Он сам всё это устроил… Сам представил меня своей девушкой… - через всхлипы забормотала Медея, - он ведь знал… Он ведь это специально. Он знал, что Эдмон хочет женить его на сестре. Специально его злил. Зачем он так?.. Что я ему сделала? Медея размазывала слёзы по щекам, но они всё никак не хотели останавливаться. Образ изящной миссис Малфой расплывался мутным пятном. Слова лились потоком, были путанными. Медея чувствовала, что должна остановиться, но не могла. - Ведь он сам всё так устроил… Я не хотела… А когда пришёл… Он наложил Империус, а Малфой… Он меня слушать не стал. Он даже злиться права не имел, а уж то, что он сделал… Будто мне без этого мало! Я и так для всех теперь вещь, и эти дуры в подвале нервы треплют, а я даже не знаю, что с мамой. Жива ли она вообще? Или друзья… Я ничего не знаю, а ещё эти кошмары!.. Я с ума схожу, а он… Он… С последним всхлипом слова оборвались, и остались только сухие рыдания. Медея обхватила себя, чувствуя собственную дрожь, которая лишь усилилась, когда мягкая тёплая ладонь опустилась на худое девичье плечо для успокаивающего поглаживания. - Значит, ваши синяки – следы моего сына, - нахмурилась Нарцисса, - и даже не удосужился залечить. Мне очень жаль, мисс Аддамс. Медея не удержалась и всхлипнула в ответ. Если бы она была спокойна, то удивилась бы такой реакции. Чистокровная Нарцисса должна бы прикончить отлынивающую от работы рабыню, а не сочувствовать ей. И всё же, участливое присутствие и успокаивающее поглаживание медленно приводили в чувство. Несколько минут, и слёзы иссякли, окружающий мир обрёл чёткость, дыхание стало почти ровным. Ощущение руки миссис Малфой на своём плече стало для Медеи странным и неуместным. - Вы извините, что я тут… в общем, просто извините, - смущённо сказала Медея. Миссис Малфой, почувствовав неловкость девушки, убрала руку. Её сочувствующе-печальный взгляд стал ещё более сочувствующе-печальным. - Ну что вы, дорогая, тут совершенно не за что извиняться, - едва заметно улыбнулась женщина, - Знаете, мисс Аддамс, сейчас вам тяжело, но ведь жизнь продолжается. Кто знает, может, со временем всё наладится. - Сомневаюсь, - резко отозвалась девушка, но смутилась, испугавшись, что прозвучала грубо, - ещё раз извините и до свидания, - добавила Медея и почти бегом бросилась из теплицы, оставив миссис Малфой растерянно смотреть ей вслед.

***

Литтл-Хэнглтон выглядел мрачным и тусклым. Над городом клубились злые тучи, холодный ветер трепал побледневшие вывески. Даже в полдень здесь пребывал сумеречный вечер. Хотя витрины звали покупателей, магазины выглядели покинутыми. Да и дома горожан выглядели не лучше: окна были серыми от дождливых и снежных потёков, стены обшарпанными. Краска отваливалась с них кусками, оставляя зияющие раны, которые отличались от настоящих только отсутствием крови. Людей на улицах почти не было, а те редкие, что были, больше напоминали крыс. Часто оглядываясь, они короткими перебежками сновали от двери к двери. На потерянном лице каждого такого человечка читалось желание быстрее добраться до своей норки и больше никогда её не покидать. Драко мог бы переместиться сразу возле дома, но он всегда начинал свой путь с города. Для него это была подготовка, своего рода ритуал. Он смотрел на мрачное небо, магловские магазины, напуганных непонятно чем людей. То есть, непонятно для них самих. Драко-то всё прекрасно понимал. Раньше Малфой задумывался, всегда ли городок выглядел так или свои коррективы внёс новый жилец. Теперь же он точно знал, что правильный вариант – второй. Однажды, решив подольше прогуляться по городу, Драко забрёл в бар. Он не помнил откуда у него взялась пара магловских купюр, за которые его мог бы прикончить любой Пожиратель – если бы сил хватило, разумеется. Драко заказал тогда выпивку и слушал. Местные болтали о своём: о недобром поведении своих собак, о странной нынче погоде, о жутких снах и подозрительных личностях, которые стали появляться не пойми откуда и непонятно куда исчезать. И очень часто они говорили о проклятом доме. Большой особняк, построенный каким-то именитым архитектором, принадлежал когда-то богатой семье, все члены которой умерли загадочным образом. Жители-то, конечно, знали, что их убил садовник, но доказать этого не смогли, ведь полиция так и не поняла, как именно умерли Реддлы. Дом достался не то троюродному племяннику мистера Реддла, не то кузине миссис Реддл. Кем бы ни были новые хозяева, в доме они не прижились. Новых жильцов мучили то головные боли, то кошмары, а хозяйка рассказывала соседкам по секрету, что слышит стенания бедных Реддлов по ночам. Через пару лет такой жизни новые хозяева продали дом и сбежали, но и следующие не смогли продержаться дольше. И те, что были после них, тоже. Дом сменил не один десяток хозяев. Местные поговаривали, что дом вытягивает жизнь из своих жильцов, и лишь старый садовник, Фрэнк Брайс, способен там жить. Впрочем, всё дело непременно было в том, что Брайс жил не самом доме, а во флигеле, то есть почти и не в доме. Или, быть может, сам Брайс дом-то и проклял, потому он там жить может, а другие – нет. Потом дом приобрёл человек, ни разу не появившийся в Литтл-Хэнглтоне. В особняке он не жил, потому и продавать его не торопился. Местные поговаривали, что это всё налоговые махинации, но в чём их смысл, никто не знал. Несколько лет назад старик-садовник погиб в пожаре, разгоревшемся в его флигели из-за оставленного на плите чайника. Никто не знал, как это событие помешало непонятным налоговым махинациям, но через несколько месяцев в доме появился новый хозяин. Его никто не видел, но дом стал ещё более мрачным, погода испортилась, а по городу стали шляться непонятные личности, носившие чёрные мантии, а зачастую и маски с жуткими нарисованными лицами. Драко забавляли эти разговоры. Он точно знал, что призраков трёх маглов в особняке нет. Да и жизнь дом не из кого не вытягивал. Что до проклятья, так тоже сомнительно. Таких проклятий Драко не знал. Может, просто хозяева попадались с «приветом», а садовник был адекватным, вот и жил там. Теперь же в старом доме обитало настоящее зло, которого боялись местные. И боялись не зря, хоть никогда и не видели. На холме уже виднелся старый мрачный особняк. Драко легко мог представить этот дом в лучшие годы, когда окна его источали загадочный электрический свет, а стены ещё не были чёрными, как смоль. Сейчас же взору представало огромное здание, чёрной надгробной плитой возвышавшееся над угрюмым Литтл-Хэнглтоном. Просто поразительно, как быстро присутствие одного-единственного человека превратило уютный городок в подобие кладбища. И почему вообще Волан-де-Морт выбрал в качестве жилища дом Реддлов? Одному Богу известно. Или Дьяволу… Дорога к особняку была занесена остатками зимнего снега. Застарелые сугробы цеплялись за голые кустики, окружавшие дорогу, будто ломанные скелеты по дороге в преисподнюю. Провожали Драко на встречу с его безрадостной судьбой. Ни одно из широких окон не выдавало присутствия. Словно дом был давно заброшен и забыт, но Драко знал, что это не так. Единственный жилец особняка редко его покидает, презирая недостойную публику. Дверь сама распахнулась, стоило Драко приблизиться к порогу. Из коридора потянуло могильным холодом. Привыкший Драко смело ступил в нутро мрачного дома. Он шёл по пустым коридорам. Глаза быстро привыкали к темноте, так что Драко легко обходился без света. Ноги сами сворачивали в нужных местах, преодолевали крутые ступени. Он углублялся в подвал. Волан-да-Морт обитал в глубине, где потемнее и побезлюднее. Как настоящая крыса. Драко тряхнул головой, избавляясь от опасной мысли. Проверил окклюментные стены и тайники. Просто на всякий случай, ведь тёмный Лорд любит рыться в чужих мозгах. Впереди показалась тяжёлая дверь. Её силуэт бледно светился в темноте подвала. Драко остановился перед ней и постучал. За дверью разнеслось глухое эхо. Драко ждал, когда ему дадут понять, что он может войти. Дверь распахнулась. Бледный свет ударил по привыкшим к темноте глазам. Драко прошёл вперёд. Комната была большой, но почти пустой. Лишь в центре комнаты стоял большой каменный трон. Он был высоким и абсолютно бесформенным. Словно огромный валун поставили и выдолбили в нём место под сиденье и пару подлокотников. Волан-де-Морт развалился в своём троне, растёкся тёмной лужей, вглядываясь красными глазками в гостя. Драко почувствовал иглы, заскрипевшие внутри его черепной коробки. Так Тёмный Лорд прощупывает чужое сознание. Так прощупывает ещё довольно любя, с врагами же Он обходится куда грубее. - Драко, мой мальчик, с возвращением, - холодный голос битым стеклом рассыпался по комнате, громовым боем вгрызаясь в барабанные перепонки. - Благодарю, мой Лорд, - Драко почтительно склонил голову. - Как прошла твоя поездка во Францию? – снова громовой бой. Бледный череп склонился на бок. - Правительство в основном настроено лояльно и поддерживает вас, мой Лорд, - сухо доложил Малфой. - «В основном»? – хмыкнул Волан-де-Морт. Безгубый рот скривился в ухмылке. Бледный череп перекатился неваляшкой и склонился на другой бок. Кроваво-красные глаза полыхнули жаждой убийства. Драко внутренне вздрогнул. Никто кроме его тётки Беллатрисы не мог спокойно переносить этого взгляда. - Боюсь, что так, мой Лорд, - подтвердил Драко. - В таком случае, стоит наказать несогласных, - сухо объявил Тёмный лорд. Глаза вновь кроваво сверкнули в бледном свете. Рукав чёрной мантии скатился по бледной руке, когда ладонь, поглаживая палочку, потянулась кверху. Красные глаза осмотрели зажатый в пальцах инструмент. Драко не знал, кого Волан-де-Морт сейчас напоминал ему больше: осматривающего оружие перед боем солдата или генерала, разглядывающего своё перо над планом сражений. - Наказать… - повторил Волан-де-Морт, словно пробуя слово на вкус, смакуя его на языке. - Прошу простить мою дерзость, мой Лорд, но позволите высказаться? Выстрел кровавого взгляда опередил короткий кивок бледного черепа. - Не думаю, что сейчас время для репрессий, мой Лорд. Это может отпугнуть тех, кто на нашей стороне, - слегка склонившись, сказал Драко. Бледная рука опустилась на каменный подлокотник. Палочка скрылась в рукаве чёрной мантии, но её кончик угрожающе выглядывал где-то у основания жестокой ладони. Волан-де-Морт плавно откинулся на троне. Красные глаза цепко обежали Малфоя. Неприятное покалывание в голове Драко усилилось. - Излишнее милосердие тебе не идёт, Драко, - задумчиво протянул Тёмный Лорд, вязко цепляясь красными глазами за образ парня, - впрочем… может, ты и прав. Стоит ещё немного подождать. Волан-де-Морт закрыл глаза и откинул голову, уткнувшись затылком в каменную спинку своего трона. Покалывание в голове Драко ослабло, и он позволил себе долгий, но тихий выдох. Ему хотелось уйти – присутствие Тёмного Лорда всегда давило, - но нельзя было. Тёмный Лорд ещё не отпускал. Драко смотрел на своего лысого хозяина. Ему казалось, что, если Тёмный Лорд запрокинет голову ещё хотя бы на сантиметр, то позвоночник хрустнет, и голова отвалится. А, может, и нет, ведь Тёмный Лорд похож на бледного змея, а позвоночники хладнокровных так легко не ломаются. Голова Волан-де-Морта резко выправилась, широко раскрытые красные глаза вонзились взглядом в Драко. - Что ты смог добыть из сознания девчонки? – спросил Волан-де-Морт. Он говорил тихо, но эхо резво доносило жёсткий голос до ушей Драко, - ещё не найденные убежища Сопротивления? Шпионы в наших рядах? Быть может, ты выяснил, что заставило столь необычную палочку выбрать эту девчонку себе в хозяйки? - Боюсь, мне нечем вас порадовать, мой Лорд, - Драко виновато склонил голову, - девчонка – сильный окклюмент, крайне сложно пробиться в её сознание, - добавил он, застенчиво опуская, что проникнуть в сознание Медеи он и не пытался. - Ты разочаровал меня, Драко, - объявил Тёмный Лорд. Не успел Драко проговорить непривычные извинения и заверить в своём будущем усердии, как волшебная палочка выскочила из рукава и оказалась зажатой в пальцах Волан-де-Морта. - Круцио! – объявил приговор жёсткий голос. Слово ударилось о стены и окружило Драко. Вдогонку за словом его настигло ощущение: каждая клеточка его тела взорвалась жгучей болью. Драко напрягся, кулаки сжались. Он понял, что его трясёт. Сомкнул челюсти, чтобы случайно не издать ни звука. «Нельзя показывать слабость!» - мысленно напомнил себе Малфой. Простая истина, которую в него вбил сам Тёмный Лорд. Волан-де-Морт подался вперёд. Палочка в его руках нетерпеливо дёрнулась. По телу Драко словно разлилась раскалённая лава. От боли потемнело в глазах, колени подогнулись. Он рухнул на пол, упираясь ладонями, чтобы не распластаться на полу перед Тёмным Лордом, словно побитый щенок. Боль отступила также резко, как и появилась. Драко понял, что стоит на коленях, стирая костяшки о холодный пол. Во рту был привкус железа, должно быть он умудрился прикусить язык. Голова кружилась, тело ломило, хотелось рухнуть и лежать неделю, не вставая. Драко медленно поднялся на ноги. Смотреть на Тёмного Лорда не хотелось, но, мельком проверив окклюментные тайники, Драко поднял глаза. Волан-де-Морт разглядывал Драко, словно учёный изучал микробов под микроскопом. Выискивал слабости и изъяны. - Буду ждать от тебя хороших новостей, Драко, - предупредил Тёмный Лорд, награждая парня жестокой улыбкой безумного маньяка, - а теперь ступай. - Да, мой Лорд, - Драко почтительно склонился, напрягаясь всем телом, чтобы удержать равновесие. Развернувшись так резко, что плащ взметнулся крыльями летучей мыши, Драко почти выбежал из комнаты. За ним захлопнулась массивная дверь, скрывая его от взора жестокого хозяина. Но расслабляться было рано: это всё ещё территорию Волан-де-Морта. Пошатываясь от болезненной ломоты во всём теле и не всегда разбирая дорогу, Драко помчался по коридорам и лестницам. Едва оказавшись на улице, Драко обратился чёрным дымом и покинул Литтл-Хэнглтон. Преодолев огромное расстояние за несколько быстрых минут, Драко оказался в холле Малфой-мэнора. Его безумно влекла собственная спальня, где покоилась пустая кровать, но на пути бледным привидением возникла Нарцисса Малфой. Прислонившись к стене, мать смотрела на Драко. Она была совершенно неподвижна, словно статуя, но живой блеск глаз не давал обмануться. - Нам нужно поговорить, сын, - мягко объявила Нарцисса. - Не сейчас, мам, - отмахнулся парень и попытался обойти женщину, стремясь быстрее оказаться в одиночестве, где не нужно скрывать слабость. - Драко Люциус Малфой! – строго провозгласила миссис Малфой. Драко вздрогнул, будто снова превратился в пятилетнего мальчишку, разбившего любимую мамину вазу.