Глава 19. Видимость покаяния

Февраль 2002г. Дверь закрылась за спиной Медеи. Она пережила ещё один дурацкий день, закончившийся колким и оттого мучительным ужином. Медея не хотела видеть малфоевских рабынь, не хотела их слышать, ведь они, как курицы-наседки, кудахтали, не замолкая. И обсудить им непременно хотелось то, о чём Медея не хотела вспоминать. От бессилия девушка пнула кровать. Тупая боль окутала ногу, но это странно успокоило и отрезвило. Боль удивительным образом вносила в мысли ясность. Магический огонёк в старой лампе дрогнул. Медея села на кровать и провела кончиками пальцев по мутному стеклу. Она чувствовала себя этим огоньком. Вроде пыталась светить, не терять надежду, но всё равно подрагивала от беспомощности, прозябая в клетке рабства. Медея потёрла глаза, будто могла стереть со взора эту реальность, но реальность осталась прежней. Девушка пошла в ванную, умылась, на пару мгновений задержав взгляд на собственном скелетообразном отражении. Спать совсем не хотелось. Сны пугали воспоминаниями и жуткими фантазиями. Но и не спать было чревато: в голову лезли мысли. Кровать скрипнула, когда Медея рухнула на неё. Девушка завернулась в покрывало. Взгляд упёрся в потолок. Мысли, поначалу бурлившие водоворотом, постепенно затихали. С ними сливалась полутьма комнаты, и Медея сама не заметила, как её окутала дрёма. Раздался тихий щелчок. Медея, почти уснувшая, вмиг взбодрилась. Сгусток темноты со светлой верхушкой закрывал за собой дверь. Сгусток обернулся, и бледный свет осветил лик Драко Малфоя. Как всегда, весь в чёрном. Медея сидела в кровати и во все глаза пялилась на Малфоя. Удивление прошло, остались растерянность и непонимание, медленно и неотвратимо перераставшие в страх. «Зачем он здесь? Что ему нужно? Хочет продолжить то, что не закончил во Франции?» Медея дрожала. Зелёное покрывало сползало по её плечам. Малфой стоял у двери. Его холодный взгляд, то шарил по почти пустой маленькой комнатушке, то возвращался к девушке, которая каждый раз внутренне съёживалась под ртутным взглядом. Девушка молчала. Малфой тоже. Медея ждала, что же он сделает. Чего ждал Малфой было пока не понятно. Лёгкое давление в голове дало подсказку. «Пытается залезть ко мне в сознание!» - мгновенно поняла Медея. Страх не стал помехой окклюменции, и ментальные стены в её голове стали лишь твёрже. Давление быстро пропало. Малфой резко выдохнул, разочарованно помотал головой. Идеально уложенные светлые волосы пошатнулись, но остались на месте. - Скажи мне… - вдруг начал и резко замолчал Малфой. его голос прозвучал раскатом грома в тишине комнаты. Медея вздрогнула. Устыдилась своего страха, разозлилась на свою беспомощность, но боялась даже пошевелиться. Малфой молчал. Может, он ждал вопроса от девушки. «Сказать что?» или «Что ты хочешь от меня услышать?» и побольше дерзости в голосе. Возможно раньше так и было бы, но сейчас Медея знала, что её голос будет звучать жалко. Будет дрожащим и запинающимся. Медее этого не хотелось, потому она молчала. Тишина затянулась. Превратилась во всеобъемлющую, почти осязаемую массу, прорезаемую острым ртутным взглядом. Малфой смотрел на Медею. Его взгляд опутывал, обволакивал, пленил и сковывал. Не выдержав напора молчания, Малфой шумно выдохнул и отвёл взгляд. Секунду ртутные глаза буравили пол, но будто опомнились и вернулись к девушке. - То, что ты сказала моей матери… Это правда? - О ч-чём ты? - заикнулась Меди. - Я не могу залезть к тебе в голову, - выпалил парень, но, смутившись резкости, понизил тон, - То, что ты сказала моей матери про Эдмона и… Империус. Это правда? Медея не стала отвечать. Не хотела. Не могла. Грудь сжалась от возмущения и обиды. Мало того, что он не стал слушать тогда, он ещё смеет сомневаться сейчас. Мерзавец! Да как он смеет теперь так легко об этом спрашивать?! По щеке девушки скатилась слезинка боли и обиды. Она сказала за Медею то, чего девушка не хотела говорить словами. И стала ответом на вопрос Малфоя. Глядя на солёную каплю на бледном лице, исчерченном причудливыми тенями, Малфой оставался всё таким же холодным и непроницаемым. И всё же что-то в нём незримо смягчилось. Он подался вперёд. Медея вздрогнула, испугавшись резкости, и Малфой остался на месте. Он помотал головой, как самый разочарованный человек на свете. Платиновые волосы вновь колыхнулись, но остались на месте. - Я поторопился с выводами, - очень тихо пробормотал Малфой, но Меди услышала, - как мне загладить вину? Медея не сдержала истерического смешка. «Да он, должно быть, издевается!» - стукнулась в черепной коробке импульсивная мысль. Но Малфой был серьёзен, его пропитанные холодом ртутные глаза смотрели на девушку, и её скепсис быстро затухал. Как ему загладить вину? Конечно, отпустить Медею на свободу, но она точно знала: не отпустит. И волшебную палочку просить не было смысла. Пока на Меди чёртов ошейник, любая палочка будет простым куском дерева. Нет, Малфой не может дать ей ничего, что ей нужно. Точнее, может, но не даст. Тогда что же у него попросить? - Скажи мне правду, - наконец нашлась с ответом Меди. Брови Малфоя удивлённо поползли вверх. Он оторопело усмехнулся, но быстро взял себя в руки. - И какую же правду ты хочешь от меня услышать? Медея склонила голову на бок, подбирая более точные слова, но фразы всё равно получались расплывчатыми и мутными, как вода на песчаном пляже в шторм. И девушка сдалась, спрашивая, как есть: - Почему ты так изменился? - Много всего произошло. Слишком много того, что меняет людей. Ты теперь тоже другая, но я, вообще-то, не менялся. Ты и не знала меня другим, - просто ответил Малфой. Он вздохнул и опёрся о дверь, от которой так и не отошёл. На короткую секунду Медее показалось, что парень и правда прежний. Что перед ней не Пожиратель Смерти, а мальчишка–школьник, и находятся они в старом домишке посреди леса, а не в подвале. Мысль показалась девушке настолько правильной, что она в панике прогнала её. Нельзя забываться: перед ней Пожиратель Смерти, жестокий убийца. - Раньше… я как-то не замечала, чтобы у тебя глаза чернели, - заметила Медея, - что это, Малфой? Ртутные глаза блеснули в свете тусклой лампы. Из-за расплывающихся повсюду кривых теней Медея не могла понять, какие эмоции читаются на бледном лице Малфоя. Если там вообще есть какие-то эмоции. Если он способен их испытывать. Холодный взгляд впился в девушку, запуская по её коже шквал морозных мурашек. Медее стало ещё неуютнее, чем было. Пальцы сжали зелёное покрывало, чтобы не убежать и не закрыться в ванной, ведь желание было жутко глупым – какая-то там дверь, даже без замка, не сможет остановить волшебника. - Это то, что когда-то заставило меня, истекающего кровью, прийти в развалину посреди леса, - тихо сказал Малфой. Медея смотрела ему в глаза, пытаясь распознать какие-то эмоции, надеясь, что парень сейчас продолжит и что-то объяснит. Но он молчал, глядя в ответ. - И это всё, что ты можешь сказать? – девушка не сдержала своего разочарования. - Это то, о чём ты спросила, - пожал плечами Малфой. - Я хотела услышать правду. - Это правда. - Нет, - возразила Меди, - это отговорка. Отговорки не лживы, но и смысловой нагрузки в себе не несут. Они нужны лишь для того, чтобы отмахнуться, не соврав. Взгляд карих глаз вонзился в Малфоя, надеясь вытянуть из него что-то вразумительное, но он уставился в пол. Тонкие губы сжались в линию, ясно давая понять, что не разомкнуться ради ответов на вопросы, на которые Малфой не хочет отвечать. - Ладно, - выдохнула Медея, - ясно. Девушку накрыло разочарование словно ледяное одеяло. Малфой ведь сам спросил. Она не просила свободы, не просила магии. Вообще ничего вещественного. Всего лишь правду. Ему же даже делать ничего не нужно, всего лишь несколько честных слов. Такая мелочь, но он не смог даже этого. Видеть Малфоя не хотелось. Его тёмная фигура у двери продолжала пугать, но всё больше раздражала. - Оставь меня одну, - Медея откинулась на подушку, перевернулась на бок, подтянула колени. Она старалась не смотреть на Малфоя. Смотреть на пол, на старую лампу с бледным светом, на складки покрывала, но взгляд всё равно возвращался к парню. Он продолжал стоять на месте. - Уйди, - с нажимом проговорила Меди и закрыла глаза, чтобы точно не смотреть на Малфоя. Медея услышала шумный вздох и подавила боязненное желание открыть глаза и снова уставиться на Малфоя. За закрытыми веками раздалась пара несмелых шагов, а затем – тишина. Секунду. Вторую. Третью. Это стало настораживать, потом пугать. Медея приказала Малфою уйти. Какая-то грязнокровка приказала чистокровному Пожирателю Смерти. Вдруг он из-за этого разозлился. Вдруг он уже тянет руки, готовые сомкнуться на шее Меди. Или, может, на чём-то ещё. Медея распахнула веки. Глаза бешено зашарили по комнате в поисках Малфоя, но парень нашёлся всё также у двери. Он ещё смотрел на Медею, но уже держался за дверную ручку. - Ты больше не будешь работать в саду, - сказал Малфой, столкнувшись взглядом с девушкой, - теперь будешь в оранжерее. Дверь открылась. Дверной проём проглотил тёмную фигуру парня, оставив Медею разглядывать колышущийся в старой лампе огонёк.