Глава 20. Немного откровений

Февраль 2002г. Вначале запах роз душил своей приторностью, но за пару дней Медея так с ним свыклась, что почти перестала замечать. Розы были большими, красивыми, но шипы с непривычки кололи пальцы. И всё же работа была несложной. Поливать, рассыпать удобрения, да срезать цветы для ваз Медее даже нравилось. Даже компания была: присутствие Нарциссы Малфой сначала настораживало, но девушка быстро привыкла. Миссис Малфой была трудолюбива, говорила редко и всегда о цветах. Порой Медея ловила на себе непонятные взгляды женщины, но не понимала, что они значат, и просто старалась не обращать внимания. Уже в обед работа в оранжерее заканчивалась. Миссис Малфой к обеду становилась уставшей и измождённой, уходила в дом сама и отпускала Медею, но девушка оставалась. Её совсем не тянуло в тёмный подвал. Да и зависть других рабынь несколько пугала. Отношения с ними и так не складывались, а уж если они узнают, какая лёгкая работа ей досталась… Нет уж, рано лучше не возвращаться. Медея оставалась в оранжерее. Сквозь стеклянные стены наблюдала за остатками зимы вокруг особняка и вдалеке, за самым настоящим летом в саду. Часами разглядывала широкие бутоны и сгустки зелени. И думала. Очень много. Вспоминала друзей, гадала, кто жив и что сейчас делает. Каждый день старалась придумать способ сбежать или избавиться от ошейника, хоть ничего вразумительного в голову и не приходило. Иногда думала о матери. И о Малфое. Каждый день Медея возвращалась мыслями в тот вечер. Зачем Малфой приходил тогда? Ведь он ничего не сделал и не сказал. Она бы в любом случае узнала, что будет работать в оранжерее, и Малфою совсем не обязательно было сообщать об этом лично. Чем больше Медея думала об этом, тем больше не понимала. Она бы спросила Малфоя, но он не попадался на глаза. Не то, чтобы избегал, но Медея не видела его даже издалека. - О чём вы так задумались, мисс Аддамс? – спросила однажды миссис Малфой, прерывая поток мыслей Медеи. - Да так, ни о чём, - отмахнулась девушка, отставляя в сторону широкий кувшин, из которого только что вылила воду под кустистую розу. Миссис Малфой вздохнула. Краем глаза Медея увидела сочувствующе-укоризненный образ женщины, но вглядываться не стала. Снова взяла кувшин и зачерпнула воды из большой бочки, которая появилась здесь специально для Медеи. Очередная порция воды выплеснулась в корни. Медея смотрела, как почва покрылась лужами, быстро мельчавшими, пока от них не остались лишь мокрые комья чёрной грязи. - Ну, думаю, на сегодня хватит, - объявила миссис Малфой. Массивные ножницы стукнулись о столик в центре оранжереи, подтверждая слова хозяйки. - Как скажете, - привычно согласилась Медея. Сегодня миссис Малфой выглядела не такой измождённой, как обычно. Усталость выдавали только расплывшиеся под глазами тёмные круги. Обычно, после того, как миссис Малфой объявляла, что рабочий день окончен, и уходила, Медея чистила инструменты, раскладывала их по местам, сметала рассыпавшуюся по проходам землю. Медея и сейчас взялась за веник, полоснула по доскам прохода, сметая мелкие комья земли. Медея ждала, когда же миссис Малфой уйдёт, но сегодня женщина не торопилась. Она осталась стоять у деревянного столика в центре оранжереи. Ухоженные пальцы с тёмно-зелёным маникюром глухо постукивала по доскам. - А вы не очень торопитесь уйти, - заметила женщина. Медея отвлеклась и выпрямилась. - Я просто навожу порядок, - пожала плечами Медея. Ну не признавать же правоту миссис Малфой. - Этим могут заняться и домовики, - улыбнулась Нарцисса. Медея в ответ кивнула. Мол, да, наверно, могут, но она не видела, чтобы домовики этим занимались. Может, потому что она всё делала сама. Ну да не важно. Не имеет значения. Ей же нужно было найти причину, чтобы не уходить вместе с миссис Малфой, а остаться подольше. Раньше миссис Малфой ничего не говорила по этому поводу, так в чём дело сейчас? Неужели Медее нельзя остаться? - Оставьте веник, мисс Аддамс. Лучше составьте мне компанию, - улыбнулась миссис Малфой, - пойдёмте в дом. Выпьем чаю. Женщина выглядела доброжелательно, голубые глаза, как два маленьких неба, лучились приветливостью. «Она - одна из чистокровных снобов.» - мысленно напомнила себе Медея. - Пойдёмте-пойдёмте, - поманила миссис Малфой и направилась вдоль синих бутонов роз к выходу. В дверях миссис Малфой взяла с высокой вешалки серебристо-серого цвета мантию и обернулась, окатив Медею подгоняющим взглядом. Оставив веник в проходе, она заторопилась за женщиной. Серебристо-серая мантия покачивалась, перекинутая через руку миссис Малфой, пока они шли через согретый магией парк. Когда они подошли к незримой границе, разделяющей тепло и холод, женщина накинула мантию на плечи и шагнула в конец февраля. Когда через невидимую границу перешагнула Медея, её окутал холод. Пусть снег уже подтаивал, и порой было почти по-мартовски тепло, но не на столько, чтобы разгуливать в коротком тонком платье. Медея ускорила шаг, почти наступая миссис Малфой на пятки. Открывая стеклянную дверь, миссис Малфой бегло оглянулась. - Ох, дорогая, я совсем не подумала о мантии для вас. Прошу прощения, - прокудахтала она, пропуская девушку, подгоняя тёплой рукой. - Не страшно. Я привыкла, - отозвалась Медея. «Вам ведь плевать на самом деле.» - добавила она, но уже мысленно. - Ничего, сейчас согреетесь, - миссис Малфой стянула с себя мантию и накинула на Меди. Тёплая вещица оказалась неожиданно тяжёлой. Согревая ещё и своим теплом, миссис Малфой приобняла девушку за плечи и повела по коридорам мэнора. Нарцисса резко свернула в одну из дверей, увлекая с собой и Медею. За дверью оказалась небольшая комната. Она была почти пустой. Голые стены были идеально белыми, их не портила ни одна картина. Вдоль стен были расставлены вазы с розами всех цветов, которые можно было найти в розарии миссис Малфой. В центре комнаты стоял изящный круглый стол, окружённый такими же изящными стульями. - Вы, должно быть, заметили, что я люблю розы, так что это моя любимая чайная, - объявила миссис Малфой, обводя рукой бесчисленное количество цветов, окружающих скудное количество мебели, - Фиа! – позвала миссис Малфой. В эту же секунду с негромким хлопком появилась молодая эльфийка с большими тускло-зелёными глазами. Она низко поклонилась, задев острым носом пол. Выпрямилась, поправляя то, что было на ней надето – скорее всего, наволочку. - Чем Фиа может служить хозяйке Нарциссе? – пропищала эльфийка. - Принеси нам с мисс Аддамс чаю. Моего любимого, - распорядилась женщина, усаживаясь за стол. Хотя движения женщины выглядели изящными и воздушными, Медея уловила в них непонятную тяжесть, будто невидимые кандалы тянули руки и ноги женщины вниз. Эльфийка кивнула, низко поклонилась и исчезла. Медея с миссис Малфой вновь остались наедине. Миссис Малфой осмотрела девушку внимательным, вдумчивым взглядом. Осмотрела с ног до головы и улыбнулась широкой дружелюбной улыбкой. - Должно быть, вы меня ненавидите, мисс Аддамс, - вдруг заявила женщина, и её слова никак не вязались с дружелюбностью её вида. Медея не знала, что ответить. Она в замешательстве пялилась на миссис Малфой, терзаясь, согласиться с утверждением или опровергнуть. Она даже не была уверена, какой вариант будет более правдивым. - Это ничего, - будто уловив замешательство, миссис Малфой отвела взгляд, - вы имеете на это право. Боже, дорогая, что же вы стоите? Присаживайтесь, - спохватившись, она махнула рукой на стул напротив. Медея пробормотала что-то вроде «спасибо», медленно подошла к стулу, стягивая с плеч мантию. Тяжёлая ткань мягко легла на спинку стула. Медея села. Было неловко. Медея не знала, куда деть взгляд, который беспардонно шарил по бледной коже, аккуратным морщинкам под глазами, отливающей проседью гриве светлых волос. - Наверно, для вас это прозвучит ужасно, но я рада, что вы здесь, мисс Аддамс, - сказала миссис Малфой, сверкнув виноватой улыбкой. Медея удивилась, но старалась не показывать этого, чтобы ни один мускул не дрогнул на лица. Она ждала продолжения, причин, но миссис Малфой, похоже, решила, что сказанного достаточно. Она сложила руки на столе и внимательно следила за нервными движениями собственных пальцев. - Почему? – не выдержала тишины Медея. - Из-за Драко, разумеется, - мгновенно отозвалась миссис Малфой. Хлопок трансгрессии заглушил удивлённый возглас Медеи. Вернулась Фиа. Вместе с ней в комнате появись блюдца с кружками, пузатый чайник с дымящимся носиком и маленькая сахарница с лопоухо торчащими ручками. Блюдца подплыли к Медее и миссис Малфой и плюхнулись перед ними на стол, сверху приземлились чашки. Пузатый чайник разлил дымящийся напиток. Домовуха щёлкнула пальцами, и на столе появились тарелки с печеньем. Миссис Малфой довольно кивнула и Фиа с очередным поклоном пропала. Миссис Малфой изящно бросила в напиток кусочек сахара и сделала большой глоток. Жестом предложила Медее сахар, но девушка отказалась. Медея сделала осторожный глоток, боясь обжечься, но чай был идеальной температуры. Сладковато-цветочный вкус наполнил рот и согрел нутро. - В чае, наверно, тоже роза, - предположила Медея, отставляя чашку. Миссис Малфой улыбнулась, подтверждая догадку. Медея сделала ещё глоток. Всё ещё было неловко. - У Драко очень строгий отец, - заговорила миссис Малфой, отставив чашку, - Люциус, мой муж, очень требователен. И к себе, и к другим. А к сыну – особенно. Драко из кожи вон лез, чтобы угодить отцу, но всегда делал недостаточно. Люциус всегда был недоволен. Ситуацию усугубляли мистер Поттер и мисс Грейнджер, которые всегда были лучше в спорте и в учёбе. Люциус всегда был недоволен, что его сын второй. Стало хуже, когда вернулся Тёмный Лорд, - миссис Малфой позволила себе печальную улыбку, - Драко пытался угодить тогда не только отцу, но и моей сестре Белле, и Тёмному Лорду. Ему пришлось учиться быть жестоким, а он ведь не такой. Он ведь был мягким, нежным мальчиком. Медея подавилась чаем. Мягким и нежным мальчиком она не видела Малфоя никогда. - Да, я знаю, сейчас в это трудно поверить. А в детстве Драко сбегал из дома в деревню, чтобы покормить бездомных собак. Как давно это было… Мы, родители, никак не можем смириться, что наш сын изменился. Правда, по разным причинам. Люциус никак не может смириться, что его сын больше не пытается во всём ему угодить. Драко, видите ли, отказывается жениться по указке моего мужа. Когда-то это удивило бы и меня, но не теперь. На Драко многое повлияло. И с каким трудом он пережил смерть младшей сестры. Впрочем, это тяжело далось всей нашей семье. Удивление едва не выплеснулось из девушки, но она скрыла его за долгим глотком чая. Медея не знала, что у Малфоев были дети, кроме Драко. Наверно, никто не знал, но почему? - Зачем вы мне это рассказываете? – недоумённо спросила девушка. Миссис Малфой снова улыбнулась, дружелюбно и печально. - Мне просто нужна компания, мисс Аддамс. Я редко выхожу в свет и мало общаюсь с людьми в последнее время. Палец с коротким зелёным ногтем блуждал по краю блюдца, пока Медея наблюдала, как на лице миссис Малфой сменяют друг друга тени удручающих мыслей. Эти мысли утаскивали женщину в глубины её же сознания, затуманивая взгляд. Девушка хотела спросить, в чём причина или почему из всех обитателей мэнора в собеседницы была выбрана Медея, а не кто-то другой – Марта или Мирна. Но Медея молчала, боясь потревожить женщину. Почувствовав это, миссис Малфой встрепенулась, прогоняя тени со своего лица. Её взгляд вновь стал ясным, а улыбка миловидной и дружелюбной. - Неловко спрашивать, - призналась женщина, - но, боюсь, у меня нет выбора, ведь Драко точно не скажет. Мисс Аддамс, мой сын извинился за то, что произошло между вами во Франции? Медея смущённо отвела взгляд. Она вспомнила тёмную фигуру Малфоя у двери, его глупое «Как мне загладить вину?» и пустые слова в ответ на её вопрос. Это точно не было извинением в общепринятом смысле, но вполне возможно, что для Малфоя это были извинения, и он просто не способен на большее. - Вроде того, - неопределённо буркнула Меди. Миссис Малфой едва заметно нахмурилась. Медея ждала нового вопроса, но он не последовал за тяжёлым вздохом. Вместо этого миссис Малфой опустила глаза к почти опустевшей чашке и заговорила: - Вот уже несколько лет я наблюдала, как моего сына словно покидает жизнь. Как с каждым днём он становился всё мрачнее и угрюмее. Как мой добрый, милый мальчик превращается в жестокого Пожирателя Смерти. Поверьте, мисс Аддамс, это пытка для любой матери. Но с вашим появлением у нас в доме в нём что-то переменилось. Я пока не понимаю, что именно, но уверена – это к лучшему. Миссис Малфой хотела что-то добавить, но её перебили торопливые шаги в коридоре. Кто-то неумолимо приближался, громко цокая каблуками по каменному полу. Цокот был резким, острым и таким громким, что почти заглушал глухой топот других ног. Медея замерла, когда цокот оборвался за её спиной. Миссис Малфой смотрела на кого-то, и Медея силилась разглядеть отражение в её светлых глазах, но могла разобрать лишь мутные очертания тёмных силуэтов. Нервная дрожь прокатилась по девушке от затылка до пяток – интуиция кричала об опасности. - Здравствуй, - кивнула миссис Малфой, не вставая из-за стола, - мы уже довольно давно не виделись. Что-то случилась, что ты к нам так внезапно? Цокот снова раздался за спиной. Такой же резкий и острый, но более спокойный, медленный. Он приближался. Медея замерла. Застыла, будто попала под заклятье. К миссис Малфой, игриво сложив руки за спиной, подошла Беллатриса Лестрейндж. - Привет, Цисси. Мы по делу, - заявила она и резко обернулась, тряхнув короной чёрных блестящих волос. Взгляд чёрных глаз острым кинжалом вонзился в Медею. На левом предплечье вспыхнул фантомной болью шрам в виде кривых букв, собранных в слово «грязнокровка». Медея спрятала руки под стол, скрывая дрожащие пальцы. Беллатриса улыбнулась хищным оскалом и опёрлась костлявыми пальцами о стол. Чёрные глаза резанули Медею по лицу. - И как удачно, что наше «дело» с тобой, - ухмыльнулась Лестрейндж, продолжая колоть Медею взглядом. - Девушка принадлежит Драко, Белла. Уверена, ты знаешь, - невозмутимо проговорила миссис Малфой и сделала ещё один глоток чая. - Конечно знаю, - легко согласилась Лестрейндж, - но я здесь по приказу Тёмного Лорда, Цисси. Драко не будет против. Миссис Малфой нахмурилась. Между бровями пролегла вереница мелких морщинок. Женщина отставила чашку, откинула за спину светлые волосы, сверкнувшие проседью. Наманикюренные пальчики дробью стукнули по столу. - К чему такая срочность? – выдохнула миссис Малфой. Её светлые глаза буравили сестру, требуя ответа. - Обстоятельства, - отрезала Лестрейндж. Почувствовав на себе взгляд сестры, она перестала прожигать Медею. Сёстры уставились друг на друга. Медея следила за их игрой в гляделки, безмолвным разговором, может даже ссорой. Первой сдалась миссис Малфой. - Это мой дом, Белла, - напомнила она. Откинулась на спинку стула, надавила пальцами на глаза, словно пытаясь прогнать настигающую мигрень. - Не волнуйся, мы спустимся в подземелье, - успокоила сестру Беллатриса. Женщина щёлкнула костлявыми пальцами, и в Медею вцепились грубые руки. Они вытащили девушку из-за стола, и Медея увидела простые белые маски в окружении чёрных мантий. Только теперь Медея вспомнила, что у цокота Лестрейндж был аккомпанемент из глухих шагов. Не успела девушка опомниться, а её уже тащили по коридорам мэнора. Острый цокот Лестрейндж был самым суровым сопровождающим. Медея ждала, когда появится дверь в подвал, но её затащили в другую. Здесь было холоднее, громоздкие каменные ступени убегали вниз гораздо глубже под землю. Пахло сыростью и плесенью. По стенам гуляли мрачные тени. Свет был тусклым. Он несмело выглядывал из-за спины Медеи. Ступени закончились. Разверзся длинный коридор, убегающий в непроглядный мрак, словно глотка бесконечного змея. На стенах мелькали двери. То тяжёлые каменные глыбы, то из сгнившего дерева с маленьким окошечком. Медея не заметила, в какую из дверей втолкнули её. Девушка ударилась коленями о сырой камень. Тупая боль отозвалась во всём теле. Или это было что-то иное? За спиной звонко захлопнулась дверь. «Как крышка гроба.» - подумала Медея. - А ведь мы уже давно не виделись, маленькая дрянь, - злобно хихикнула Лестрейндж. Медея отёрла руки о платье и обернулась. Беллатриса стояла гордо и величественно, словно королева в собственном замке. Копна волос вместо короны, тени вместо державы, палочка вместо скипетра. Кончик палочки сверкал холодно, как острый металл. За плечами женщины стояли два безликих Пожирателя, как два телохранителя. Медея медленно поднялась, повернулась к ним. Колени саднило, но она знала, что сейчас это меньшая из её проблем. Медея молчала и ждала, что скажет Пожирательница. Быть может, объяснит, зачем притащила её в подземелья. Только Лестрейндж не торопилась. Тяжёлые веки медленно шевелились, помогая Пожирательнице осмотреть девушку с ног до головы. Лестрейндж хмыкнула, делая выводы из увиденного. - Не думала, что у Драко такие вкусы, - усмехнулась женщина, - просто скелет в платье. Медея шумно выдохнула, чтобы не отвечать. За этим наверняка последовал бы удар или Круциатус. Ни того, ни другого не хотелось. Лестрейндж нетерпеливо повела плечом в ожидании хоть какой-то реакции, но Медея продолжала просто стоять. Просто ждать того, что будет дальше. Медея стояла посреди тёмной комнаты, но чувствовала себя под прожектором. Три пары нетерпеливых глаз следили за каждым её движением и даже вдохом. Медея знала, чей взгляд был самым цепким. Свет дрогнул, когда палочка рванулась вперёд. Резко, со звуком рассекаемого воздуха. Так звучало лопнувшее терпение Лестрейндж. Под потолком что-то звякнуло. Медея подняла голову и увидела, как копна бледных цепей тянется прямо из каменного нутра подземелья. Девушка метнулась в сторону, но цепи оказались проворнее. Они обвили руки Меди, превращаясь в кандалы на запястьях, и потянулись обратно вверх, утягивая за собой и девушку. Всё тело Медеи напряглось. Холодный металл врезался в запястья, ноги едва доставали до пола. Но хуже всего была Лестрейндж, довольно наблюдающая за подвешенной фигуркой. В её руке что-то блеснуло, и это был не свет палочки, которую она держала в другой руке. Кинжал. Девушку передёрнуло. От Беллатрисы это не ускользнуло. Она довольно оскалилась. Демонстративно подняла кинжал к лицу и похотливо провела языком по хищно сверкающему лезвию. «Омерзительно.» - подумала Медея, чувствуя, как по телу разбегается мелкая дрожь. - С чего бы начать? – размышляла Лестрейндж, покусывая лезвие. Её взгляд пошарил по глубокому декольте, зацепил короткую юбку, метнулся к рукам и на чём-то остановился. Лестрейндж расплылась в жуткой улыбке, от которой у Медеи кровь застыла в жилах. Девушка неудобно задрала голову, чтобы проследить за взглядом Пожирательницы, и увидела уродливые кривые линии шрама. «Грязнокровка». - Мой автограф, - прошипела Лестрейндж, - я оставила его на многих отбросах. Правда, мало кто из них всё ещё жив. Она плашмя приложила лезвие к бледной коже руки Медеи, прямо под шрамом. Лестрейндж стала давить, и кожа натягивалась у острых граней кинжала, грозя порваться. - Что вам нужно? – пискнула Медея. - Хочу знать то, что знаешь ты, маленькая мерзавка, - выдохнула Лестрейндж прямо в лицо девушке. В ту же секунду Медея почувствовала, как сотни ножей вгрызаются в её мозг. Мир покраснел. Медея зажмурилась. Её сознание окаменело, укрепляя ментальные стены. - Что ж, пусть так, - притворно грустно сказала Лестрейндж, - раз легилименция не работает, придётся по-другому. Лезвие резануло под шрамом. По руке потекли тёмные капли, оставляя за собой кровавые дорожки. Капли добегали до плеча и тонули в собравшемся там рукаве. Лестрейндж этого было мало. Она поставила кончик кинжала к краю кривой буквы «Г». Лезвие вгрызлось в рубец, освежая старый шрам. Медея зашипела и дёрнулась, но Лестрейндж схватила её за плечо, не давая убрать руку хотя бы на миллиметр. Медея закусила нижнюю губу, чтобы сдержать стоны боли. По затёкшей руке побежали ровные тёплые струйки, и с каждым новым разрезом их становилось всё больше. Они утопали в ткани рукава, и Медея начинала чувствовать липкую влагу. Когда все буквы шрама были вскрыты, Лестрейндж отступила на шаг, чтобы полюбоваться своей работой. - Что бы мне сделать дальше… - пробормотала Пожирательница, шаря взглядом по телу девушки. Кинжал потянулся к шее Меди, очертил линию подбородка, прошёлся над сонной артерией и остановился в ямке между ключицами. - Что вам от меня нужно? – взвизгнула Медея. - Информация, - хмыкнула Лестрейндж, - расскажи мне всё, что знаешь, и тогда, может быть, будет не так больно. Клинок спустился ниже, обвёл в декольте полукружья грудей. - Я не понимаю, о чём вы говорите, - проскулила девушка. Рана на предплечье горела, но боль заглушал страх. - Конечно, - кровожадно оскалилась Лестрейндж. Кончик кинжала зацепился за ткань. Лестрейндж надавила на рукоять, и ткань заскрипела, расходясь под напором бескомпромиссного металла. Платье в считанные секунды превратилось в распахнутый халат. Холодный воздух пробрался к застывшему в напряжении телу, заставляя соски набухнуть и торчать вишенками на торте. Медея дёрнулась в тщетной попытке прикрыться. Цепи лязгнули, но удержали беспокойные руки девушки, оставив её подвешенной. Медею пробила мелкая дрожь – смесь холода и непонимания. Чего ещё ждать от Пожирательницы? Оскал Лестрейндж стал ещё шире. - Недостаточно, - изрекла она, окатив хищным взглядом беззащитную девушку. Клинок ринулся в бой. Он грыз ткань, превращая одежду в обычную тряпку, валяющуюся в ногах. Медея вздрагивала, не в силах остановить женщину. Когда последние кусочки ткани соскользнули с истощившегося тела девушки, Лестрейндж осталась у неё за спиной и затихла. Медея пыталась обернуться, но задранные руки мешали. Медея чувствовала Пожирательницу. Чувствовала, как её дыхание щекотит кончики волос, как её длинная юбка почти касается обнажённых ягодиц, как её кровожадная аура душит, мешая сделать вдох. Хуже было от того, что впереди глаза натыкались на неподвижные фигуры безликих Пожирателей. Медея не видела их глаз, но чувствовала их похотливые взгляды. Костлявые пальцы впутались в волосы Меди, запрокидывая её голову. - Я дам тебе последний шанс, - прошипела Лестрейндж в самое ухо Медее, - скажи мне, кто из твоих друзей остался на свободе и где они могут прятаться. Тогда, быть может, будет не так больно. - Я ничего не знаю, - пискнула Медея, инстинктивно пытаясь вернуть голову в свою власть, увы, безуспешно. - Что ж, - хмыкнула Пожирательница, выпуская волосы Медеи, - Пожалуй, Круциатус куда эффективнее, но так будет веселее. За спиной Медеи дрогнул холодный свет. Тихий шлепок возвестил, что что-то ударилось о каменный пол. Глухой шаг. Громкий свист. Острая боль обрушилась на спину девушки. Вырвался крик. За спиной раздалась глухая усмешка, но Медея её не услышала. Едва волна боли схлынула, как на неё обрушилась вторая. Мир на мгновение стал яркой вспышкой перед глазами. - Не передумала? Продолжишь строить из себя полную идиотку? – гаркнула Лестрейндж откуда-то сзади. - Я ничего не знаю! – выкрикнула Медея. За словами последовал новый удар. Он выбил из Медея крик и слёзы. Хлёсткие удары сыпались один за другим. Слёзы бежали по щекам, оставляя солёные дорожки. От каждого нового удара перед глазами вспыхивало. Мир всё медленнее возвращал очертания подземелья. Медея кричала. Кажется, она пыталась кричать, что ничего не знает. Её не слышали или не слушали. Силы держать голову вскоре иссякли. Голова девушки опустилась на грудь. Когда мир вернул свои очертания, Медея увидела вязкую лужицу, в которой утопали кончики балеток. «Похоже, кровь.» - вскользь подумала Медея. Её мысли вспыхивали и гасли, перебиваемые новыми ударами. Вспышки проходили всё медленнее. Голос хрипел. Боль становилась странно приглушённой. Возможно это было связано с ускользающим сознанием. - Что здесь происходит? – последнее, что услышала Медея перед тем, как мир потемнел, а чувства пропали.

***

Медее что-то снилось. Что-то неприятное. Что-то тревожное и пугающее. Что-то, что заставило сердце биться чаще и лёгкие - требовать больше воздуха. Что-то, что заставило проснуться резко и в холодном поту. Но стоило только проснуться, как пугающее видение стёрлось из памяти. Только последний образ – жуткая маска цвета плесени с серебряными рунами на щеках – остался напоминанием о кошмаре. Перед глазами возник привычный полумрак комнаты в подвале. На столике возле кровати стоял всё тот же старый светильник, источающий бледный подрагивающий свет. Его окружали несколько пузатых баночек. Память быстро замещала жуть сна жутью реальности. Лестрейндж, подземелье, кинжал, хлёсткие удары. Медея прислушалась к себе. Она ждала боли, но не чувствовала ничего. Возникла глупая мысль, что Лестрейндж всё же пробилась через барьеры окклюменции и просто внушила девушке ту боль в подземелье. Девушка лежала на животе. Пошевелила руками, напрягла ноги. Тело затекло и потребовало перемены положения. Медея опёрлась руками о тонкий матрас и начала приподниматься. Тело быстро подсказало, что произошедшее в подвале всё же было реальностью. Спину жгло огнём, но всё же не так сильно, как могло бы. Было даже терпимо. Шипя от боли, как напуганный котёнок, Медея села в кровати. Под ней комкалось зелёное покрывало – её даже не удосужились накрыть. Вдруг испугавшись собственной наготы, Медея обернула вокруг себя покрывало. Взяла со столика баночку. Пустая. Взяла другую, но и та оказалась пустой. Медея проверила все, но ни в одной ничего не оказалась. Она принюхалась. От баночек пахло заживляющими зельями. Захватив фонарь, девушка зашла в ванную. Спустила покрывало, чтобы увидеть отражение спины в тусклом свете. Тёмные полосы исчертили бледную кожу вдоль и поперёк. Света было недостаточно, чтобы понять, загноились ли раны, кровоточат ли до сих пор. И всё равно выглядело жутко. Девушка натянула покрывало обратно. Умыла лицо холодной водой. В комнате щёлкнула дверь. Кто-то пришёл. Медея замерла, обратившись в слух, но было тихо. Она несмело выглянула в комнату. Малфой хмуро рассматривал пустую кровать. - Уже можешь встать. – констатировал он, заметив бледный свет и более бледное лицо в проёме двери. Медея выставила лампу на столик, вышла из ванной сама. И застыла, не зная, куда себя деть. Ртутный взгляд парня блуждал по осунувшемуся лицу, дрожащим рукам, придерживающим покрывало, босым пальцам, выглядывающим из-под него. - Брось его. – вдруг приказал Малфой, кивнув на покрывало. - Что? – пискнула Медея дрожащим голосом, - Ты с ума сошёл, Малфой? Она так надеялась, что ослышалась. Неужели такое возбуждает Драко Малфоя? Тревожный страх снова заставил уставшее сердце забиться чаще, дыхание перехватило. На хмуром лице возникло непонимание. Через секунду его сменило осознание, а затем и замешательство. - Да я вовсе не то имел… Господи, - вздохнул парень и выставил вперёд руку, - нужно обработать раны, - добавил он. Паучьи пальцы сжимали пузатую баночку, такую же, как и те, что стояли на столике возле кровати. Медея выдохнула, уговаривая сердце сбавить темп. Малфой не имел ввиду ничего такого. Это просто нервы. Она просто себя накрутила. Или её накрутили обстоятельства. Не важно. - Просто сядь и открой спину, - добавил Малфой, открывая баночку. Медея послушно села на кровать. На самый краешек. Малфой встал сзади. Медея медлила, но он молчал. Ждал, пока покрывало по сантиметру опустится на тонкий матрас. Медее было стыдно. Стыдиться было нечего, но деть это чувство всё равно было некуда. Она вздрогнула, когда матрас прогнулся под весом парня. Чуть оглянулась. Малфой встал на кровать коленом, чтобы было удобнее. Снова вздрогнула, когда он коснулся раны где-то на плече. Рану сковал приятный холодок. Дрожащие руки сжимали покрывало у груди, пытаясь удержать самообладание, пока парень накладывал «холодок» на всю спину. Когда он закончил, Медея попыталась снова натянуть покрывало, но Малфой дёрнул его так резко, что едва не вырвал из дрожащих рук, угрожая оголить и грудь. - Не надо, - сказал Малфой до того, как Медея успела вскочить на ноги, - пусть впитается, - добавил он. Медея укорила себя, что совсем об этом не подумала. А ещё целитель! «Нужно взять себя в руки!» Малфой снова появился перед девушкой. Вытирал руки о чёрные брюки. Совсем как ребёнок, подумала Медея. Парень бросил на Медею цепкий взгляд, но сразу смущённо отвёл глаза. - Зайду позже, - бросил он и устремился к двери. - Подожди, - воскликнула Медея, вскакивая на ноги, будто собиралась броситься вдогонку. Нет, он не может так уйти. Он должен что-то объяснить. Малфой застыл, неловко потянувшись к дверной ручке. - Что Лестрейндж от меня хотела? Что им было нужно? - Она разве ничего не сказала? – спросил Малфой вместо ответа, обернувшись. Лицо – непроницаемая маска. - Она сказала, что ей нужна информация. Спросила что-то о тех, кто остался на свободе, - припомнила девушка, - откуда мне знать, кого вы не поймали? Я ведь здесь! – беспомощно воскликнула она, - Какого вообще чёрта, Малфой? Долгую секунду Малфой смотрел в глаза девушке. Наверно тонул в её непонимании и отчаянии. А потом сдался. Щёлкнул пальцами, и в них возник свёрнутый пергамент. Малфой небрежно бросил его на кровать. - Вот, позлорадствуй, - сказал он и ушёл. Медея взяла свёрнутый пергамент. «Ежедневный Пророк». На первой полосе пестрила колдография разрушенного здания. Среди обломков маячили безликие Пожиратели Смерти, тупо опинывая куски стен или потолков. «Вопиющая наглость! Нападение на Центр воспитания рабов!» - кричал заголовок. «Так вот, в чём дело! они поймали ещё не всех!» - поняла Медея. Сопротивление ещё живо! Война продолжается! Они ещё не проиграли! Где-то в груди Медеи зажёгся огонёк надежды.