Глава 5

      Их перемирие длилось всего пятнадцать минут, что, если честно, оказалось намного дольше, чем Драко ожидал. Кстати, именно столько времени потребовалось их компании из четырех человек, чтобы устроиться в уединенном месте у окна, и Грейнджер поняла, что ей придется сделать заказ и для Скорпиуса, и для Драко — и это произошло только после того, как он попытался заказать перепелиные яйца с трюфелем, которые в заведении не подавались.       Официант удивленно приподнял одну бровь, Драко раздражился, а Грейнджер наградила его одним из своих любимых взглядов в ответ. — Ты бы знал об этом, если бы соизволил прочитать меню, — нахмурилась Гермиона.       Драко встал из-за стола, его руки были липкими от перепачканного джемом куска маггловского пергамента, который, как он теперь понял, и был меню. — Извини, — игнорируя ее насмешку, Драко направился в туалет, чтобы вымыть руки.       Хорошо, что он уже сталкивался с маггловской сантехникой, пока все остальные спали. Драко сомневался, что это кафе, каким бы странным оно ни было, благосклонно отнесется к мокрому полу. А без палочки он бы не смог применить заклинание Эванеско, как сделал этим утром в коттедже.       Гермиона закатила глаза, снимая пальто. Под ним был еще один зеленый свитер, на этот раз с дерзким V-образным вырезом. Гребаный Салазар! Меньше чем за двадцать четыре часа ведьма порадовала его тремя предметами одежды в разных оттенках его любимого цвета, включая очень маггловскую и очень пикантную ночную рубашку, которая произвела на Драко смертоносный эффект подобно Ядовитой тентакуле.       Вернувшись, он обнаружил, что Грейнджер увлеченно что-то рассказывает Скорпиусу, а его ярко-серые глаза завороженно смотрят на ведьму. Для Драко это было довольно странное зрелище: наблюдать, как его сын, который был так похож на него в юности, так открыто проявляет к ней ​​теплоту и привязанность.       Это был тот взгляд, который Драко позволял себе в отношении Грейнджер только мельком, и когда она не смотрит. Вот почему он прибегал к жестоким и совершенно несправедливым насмешкам по поводу ее волос — в конце концов, ему нужна была причина, чтобы объяснить, почему он всегда пялился на нее сзади. Крэбб и Гойл, возможно, и делили друг с другом один мозг размером с горошину на двоих, но, к сожалению, у них было отличное зрение.       Драко двигался медленно, осознав, что маленькая копия Грейнджер — ведь в ней почти ничего не было от Уизли, кроме цвета волос — с любопытством наблюдает за ним. Ее большие карие глаза смотрели с теплом, которого он никогда раньше не получал от глаз подобных оттенков, а сама она застенчиво улыбалась. Улыбку Роза быстро спрятала, но он успел ее заметить, и это тронуло его сердце. Если бы ее волосы были темно-каштановыми, она была бы копией Гермионы Грейнджер в детстве, и его странная школьная фантазия о том, чтобы она посмотрела на него доброжелательно, сейчас осуществилась. — Тебе нравится, как проходит твой день рождения, Роза? — спросил Драко, садясь рядом с ней и снова оказываясь прямо напротив Грейнджер.       Гермиона повернулась, чтобы на мгновение взглянуть на него, прежде чем возобновить свой разговор о рабстве домовых эльфов со Скорпиусом, который с согласно кивал ей в ответ, несмотря на то, что происходило с эльфами у него дома.       Драко был готов поспорить, что в новом году Скиппи предстоит сделать выбор, который кардинально изменит её жизнь — Да, — сказала Роза, широко улыбнувшись. — Мама говорит, что мы приготовим мое любимое блюдо сегодня вечером и нарядим елку.       Когда Драко начал спрашивать, является ли физический труд развлечением для магглов, официант, который так грубо уставился на него ранее, прибыл, неся четыре набора блюд. — Тушеная индейка, куриный клаб-сэндвич, то же самое для папы, и овощная фокачча для мамы.       Драко и Гермиона одновременно посмотрели на него.       Драко ждал, что она поправит официанта привычным поучающим тоном, к которому часто прибегала в Хогвартсе, когда кто-то неправильно отвечал профессору, но все, что Грейнджер сказала, было: «Спасибо». И затем мужчина ушел, веря в истинность самой смелой фантазии Драко.       Он почувствовал, как кончики его ушей стали краснеть, и отвернулся от Гермионы, прежде чем она успела это заметить. — Это апельсиновый сок, — сказала Роза, пока Скорпиус осматривал ярко-желтый стакан, который Грейнджер заказала детям. — Мне нравится тыквенный сок, но это мамочкин любимый.       Драко подавил желание схватить стакан сына и попробовать, что там, сосредоточившись на своей тарелке. Он посмотрел на гигантский сэндвич, который Грейнджер заказала для него, якобы фирменное блюдо — и столовые приборы безвольно повисли в его руках. — Ты не могла заказать мне что-нибудь менее ужасное, Герман? — протянул Драко, наблюдая, как Грейнджер делает маленькие, точные надрезы на своем более аккуратном сэндвиче. — Нет, Дарко, — закатила глаза Грейнджер. — Ты сказал, что у тебя нет аллергии ни на что, и я заказала тебе и Скорпиусу самое популярное блюдо, которое у них есть.       Скорпиус, маленький предатель, одобрительно улыбнулся, и, следуя по стопам дочери этой наглой ведьмы, схватил сэндвич, который был размером с его голову. Он помогал себе руками, засовывая его в рот, примерно так же, как делал с пиццей, заказанной на ужин накануне вечером.       Итальянцы, магглы и волшебники содрогнулись бы при виде этих ужасных блюд.       Он совершил ошибку, снова бросив завистливый взгляд на более разумный по пропорциям сэндвич Грейнджер, и увидел, что она откусила маленький кусочек. Ее глаза на мгновение закрылись, а затем она сделала самое возмутительно-эротичное выражение лица, высунула язык и слизнула соляные кристаллы, оставшиеся на ее пухлых розовых губах, заставив кровь Драко хлынуть в двух противоположных направлениях. — Откуда ты знаешь? — ехидно спросил Драко, надеясь, что она примет его возбуждение за простое отвращение. — Часто приходишь обедать в это прекрасное заведение, да, Грейнджер?       Гермиона снова закатила глаза. — Полагаю, если ты не знаешь, что такое мобильный телефон, ты не знаешь и что такое Интернет? — Какое-то маггловское лекарство? — спросил Драко, проговаривая про себя незнакомое слово, чтобы не облажаться в дальнейшем.       Грейнджер прищурилась. — Твое невежество видно. — Я не невежественен, — Драко не мог сдержать горькую интонацию, несмотря на то, что ее грудь слегка вздымалась, привлекая его внимание к вырезу на джемпере.       И даже если был... Не намеренно.       К кому он мог обратиться по поводу хитростей и знаний магглов? Определенно не к Нарциссе и Люциусу Малфоям. Ни к Пэнси, ни к Тео, чьи обширные познания в магглах начинались и заканчивались маггловским вином, которое, Драко готов был это признать, было немного лучше из-за его многочисленных вариаций.       Кто бы мог подумать, что в подобном напитке ему понравятся нотки ананаса? — Как скажешь, — внимание Грейнджер словно снитч, который лишь мгновение порхал вокруг него, вернулось к детям, продолжавшим хихикать и говорить тихим шепотом, не обращая внимания на искры между родителями.       Драко сердито посмотрел на свой сэндвич, зная, что в тот момент, когда он начнет его резать ножом, тот развалится, но все равно попытался сохранить контроль.       Это было сомнительно.       Он уже это знал.       Его сын и ее дочь позаботились об этом.

***

— Вы любите готовить, мистер Малфой? — Роза опасно балансировала на тележке для покупок, которую Грейнджер попросила его охранять, пока они со Скорпиусом выбирали между двумя яркими коробками с чем-то под названием хлопья, при упоминании которых Скорпиус загорелся.       Видимо, Роза и Скорпиус вместе обедали в школе, и хлопья, похоже, были тем, что они очень любили.       Драко положил на тележку руку, чтобы она не умчалась по проходу. — Я не знаю, и ты можешь называть меня Драко, Роза. — Вы тоже не готовите, Драко? — Роза скривилась от отвращения, ее щеки стали того же темно-розового цвета, как и ее пачка балерины. — У меня никогда не было в этом необходимости, — сказал Драко, рассматривая настоящую сокровищницу ингредиентов, которые Грейнджер собрала за последние двадцать минут. Честно говоря, до этого момента он не имел дела с неприготовленной едой, и сама идея такой покупки его несколько смутила. Как магглы узнают, что покупать, и смешивают это с тем, что у них есть в холодильнике дома? Все это казалось большой головоломкой, и совсем не так заманчиво, как если бы эльф сделал все за тебя.       Эта мысль, конечно, пришла ему в голову за несколько мгновений до того, как Скорпиус подбежал вперед, крепко прижимая к груди коробку чего-то под названием «Коко Попс», с самодовольной ухмылкой на лице, которая была зеркальным отражением улыбки Грейнджер. — Вижу, что сладкоежка — это наследственное, — ухмыльнулась Грейнджер. — Не удалось убедить его выбрать «Витабикс».       Драко открыл рот, пытаясь понять, что Грейнджер только что сказала. Она заметила его пристрастие к сладостям во время их пребывания в Хогвартсе — и запомнила это. В ее голове было воспоминание о нем, не испорченное жестокостью, и он наслаждался этим. Однако, как только он хотел поддразнить ее по этому поводу — ведь некоторым инстинктам трудно не поддаться — она перехватила у него контроль над тележкой и Розой, лишив его радости видеть, как она краснеет от этого признания.       Скорпиус не отставал от нее, как влюбленный щенок.       Естественно, Драко не сильно отличался от своего сына. — Мы будем готовить спагетти с фрикадельками на ужин? — спросила Роза, спрыгивая с тележки. — После пяти лет приготовления одного и того же блюда на ужин в твой день рождения, я вряд ли изменю это правило. Скорпиус, а что бы ты хотел на ужин в свой день рождения?       Драко наблюдал, как весь спектр эмоций промелькнул на лице Скорпиуса, прежде чем он сдержал их, как чистокровный аристократ и истинный Малфой, которым его воспитали. Скорпиус перевел взгляд на Драко, как будто тот знал ответ. — Я не знаю. — Скорп любит твое пюре с курицей, — сообщила Роза. — Ладно, — улыбнулась Грейнджер, поворачивая в следующий проход. — Тогда иди и возьми немного картошки. Нам пора заканчивать с покупками, иначе опоздаем на сегодняшнее мероприятие.       Роза схватила Скорпиуса за руку, и они побежали мимо других посетителей, их смех еще долго раздавался эхом после того, как они скрылись за углом. — Они… — начал Драко, но ни одно слово не могло точно объяснить, о чем он думал.       Они с Пэнси были неразлучны в детстве, их дружба намного превосходила все, что Драко испытывал в этом возрасте, но он не мог вспомнить, держал ли он ее когда-нибудь за руку и бежал так же самозабвенно, как это делали Роза и Скорпиус. Ему было очень радостно и приятно стоять здесь, наблюдая, как его сын живет тем, что для него было бы горячечным сном в его накрахмаленной, неудобной мантии волшебника. — Что именно? — хихикнула Грейнджер, отвернувшись прежде, чем он успел заметить веселье, проявившееся в ее взгляде. — Хорошая парочка? — неуверенно спросил Драко, глядя, как Грейнджер выбирает макароны. — Я тоже так думаю, — сказала она, обернувшись, чтобы посмотреть на него. — Мы тоже могли дружить в детстве.       Драко уставился на свои туфли, и она снова отвернулась. — Все в порядке, Малфой. Ты был не первым человеком, который смеялся надо мной, и, что неудивительно, ты был не последним. — Я… — он нахмурился.       Сказать слово «извини» было недостаточно, и он это знал. Он мог бы сказать: я смеялся над тобой — над твоими волосами и зубами, над твоим статусом крови и над твоим выдающимся мозгом, потому что я компенсировал тот факт, что был околдован разумом, телом и душой с того момента, как ты начала говорить во время нашего первого урока в Хогвартсе.       Это была бы правда. Абсолютно не имеющая смысла.       Потому что он был Драко Малфой, а она — Гермиона Грейнджер.       Может, и говорить-то ничего не надо. А только наблюдать, как Скорпиус взрослеет и становится лучше, и тогда хоть один Малфой будет достоин какой-нибудь Грейнджер. — У меня почти не было друзей в возрасте Розы, — Грейнджер пристально смотрела на него, и он понял, что она уже давно взяла желаемую пасту. Ее пальцы нервно теребили пачку, а она продолжила: — Я знаю, как сильно эти двое нуждаются друг в друге. Роза…       Она нечаянно разорвала упаковку и очень мило смутилась, когда спагетти упали к ее ногам. — Ой!       Драко инстинктивно потянулся, чтобы вытащить палочку из кармана, прежде чем понял, что провел весь день без нее. Он оставил ее в коттедже этим утром, и Грейнджер тоже не взяла свою.       Она опустилась на колени и стала собирать спагетти, а он подошел, чтобы помочь. — Не лишай ее этого, Малфой, — прошептала Гермиона, почти касаясь его коленями и тщательно избегая его рук, в попытках навести порядок в тесном пространстве. — Это я должен тебя просить, — вздохнул Драко, чувствуя боль в грудь от осознания ее власти над ним. — Зачем мне отнимать у него то, что приносит ему столько радости, когда я нахожусь рядом и жалею, что был таким глупым и не испытал этого сам?       Теплый взгляд Гермионы нашел его честные серые глаза, и, несмотря на то, что почти все макароны закатились под проходы, где их было не достать, им удалось разгрести часть того беспорядка, что лежал между ними.

***

— Салазар, Грейнджер, никто не узнает. Это всего лишь крошечное, легкое, как перышко, заклинание, — устало вздохнул Драко, когда его ладони заныли под тяжестью семи пакетов с покупками. — Прости? Ты что, научился лучше себя вести с тех пор, как валялся в грязи и кричал, что Клювокрыл убил тебя из-за крошечной царапины? Потому что тогда никто не поверил, и сейчас никто не поверит в легкость, с которой ты тащишь продукты домой, — сказала Гермиона, следуя по заброшенному переулку, ведущему к коттеджу. — Это была не просто царапина, — проворчал Драко, протягивая руку Розе, чтобы она переложила самую тяжелую из ее сумок с покупками в его ладонь. — Тогда сделай это ради детей. — Па-ап, — протянул Скорпиус позади него. — Я в порядке. Всего-то две сумки.       Драко взглянул на сына, который ни разу не соизволил перенести даже стакан воды из одной комнаты в другую, и улыбнулся. — Ладно.       А не в порядке было кое-что другое. Покупкой и переноской продуктов дело не ограничилось. Вскоре Драко стоял у кухонной стойки и наблюдал за тем, как Гермиона расставляет все по местам. Он возился со своей палочкой, не в силах помочь, так как не представлял, что вообще нужно делать.       Дети разбрелись, бормоча о каком-то Зелибобе, прежде чем на кухне стало тихо, и они остались наедине. К сожалению, это была не школьная библиотека, и Драко начал мучительно подбирать слова. — Выпьем? — спросила Гермиона после того, как он открыл и закрыл рот, ища подходящую тему — погодите. Когда он начал думать о ней как о Гермионе? — Да, — облегченно вздохнул Драко, быстро направляясь к последнему нераспечатанному пакету, чтобы достать продукты, которые они в спешке похватали, пока дети выбирали выпечку. До пяти оставался еще час, но если это устраивало Гермиону, то подходило и ему — он определенно нуждался в выпивке теперь, когда они находились в таком тесном помещении.       Его снова захлестнули видения, в которых она сидела здесь в своей пикантной пижаме, и Драко пришлось вспомнить ту ночь, когда он застал Филча, целующего стол Амбридж, чтобы не разволноваться и снова не сбежать через заднюю дверь. — Джин? — спросил Драко, доставая ярко-зеленую бутылку, которую выбрал для себя, — он попробовал этот напиток на дне рождения Тео несколько лет назад.       Гермиона фыркнула в ответ.       Драко пристально посмотрел на нее. — Что? — Наслаждайся своей хвоей сам, Роко, — хмыкнула Гермиона, игнорируя его попытку налить джин в бокалы и откупоривая бутылку рома. — Некоторые предпочитают более изысканную палитру. — Мило, Гормона, — сказал Драко и покачал головой, осторожно понюхав горлышко бутылки с ромом. — Что ты добавишь туда?       Глаза Гермионы расширились, и ей удалось скрыть улыбку лучше, чем Розе за завтраком. — Пожалуйста, позволь мне познакомить тебя с прелестями Куба либре, Малфой. — Если ты настаиваешь, Грейнджер.       Драко не мог не заметить, как ее улыбка тронула уголок губ, и тут же он тоже улыбнулся.       Куба либре — честно? — у него не было слов, чтобы объяснить, что это такое. Да, это был алкоголь, смешанный с восхитительно шипучим напитком, но в послевкусии присутствовали теплые специи с едва уловимым намеком на цитрусовые. Он почувствовал себя захмелевшим после первого глотка. — Хорошо, да? — ухмыльнулась Гермиона, перегнувшись через столешницу и самодовольно приподняв бровь. — Интересно, — кивнул Драко, отпив еще немного. — Очень насыщенно.       Гермиона фыркнула, прежде чем сделать большой глоток. — А еще достаточно эффективно, чтобы просто напиться и выдержать то, что нас ждет.       Драко нахмурился, услышав, как дети вернулись в гостиную, неся две большие пластиковые коробки, которые он заметил среди вещей Гермионы в спальне. — Роза может быть… невыносимой, — сказала Гермиона, наливая им обоим еще по порции в невзрачные чашки, которые она превратила в большие бокалы с помощью магии. — Особенно, когда у нее не получается добиться желаемого.       Прежде чем Драко успел пристально взглянуть на черный чайник, стоящий прямо за ее спиной, Грейнджер направилась к детям, и он автоматически последовал за ней, ощущая необъяснимое притяжение.       Их отпрыски стояли перед не наряженной рождественской елкой, возвышавшейся на четыре фута над их головами, вокруг их ног были разбросаны украшения, а Роза пристально разглядывала дерево. — Нам нужны зеленые и красные цвета, — сказала она, решительно сложив руки на груди. — Но у нас есть только розовые и белые, — Скорпиус нахмурился, глядя на украшения, которые сжимал в руках. — Мама изобрела чары, меняющие цвет и не стирающиеся со временем, — улыбнулась Роза и повернулась, чтобы выжидающе посмотреть на взрослых, которые расположились по обе стороны дивана, теперь снова преобразившегося в оригинальный Честерфилд.       Драко слегка сдвинулся, чтобы лучше видеть Грейнджер, а та неловко сглотнула. — Правда, Грейнджер?       Гермиона не удостоила его одним из своих взглядов, что заставило Драко лишь склонить голову набок в изумлении. — Я не верю, что Министерство одобрило какие-либо новые заклинания в этом десятилетии.       Она прищурилась. — Откуда ты можешь знать? — Я адвокат, — ухмыльнулся Драко, когда она отказалась встретиться с ним взглядом — впервые, если он не ошибался. — И поэтому я защищаю довольно много людей, которых поймали на использовании не одобренных Министерством заклинаний и чар, так что я действительно знаю, что было одобрено, а что нет — и просто, чтобы ты знала, на будущее, у меня довольно неплохо получается отмазать их, присунув законодателям по полной программе.       Это была грязная двусмысленность, которую он не собирался произносить — спасибо маггловскому рому, — но вид ее румянца, растекающегося по декольте, понравился Драко больше, чем следовало бы, и поэтому он позволил словам повиснуть между ними, не высказав опровержения, которое вертелось на кончике его языка. — Что засунуть, пап? — заинтересовался Скорпиус, но Роза топнула ногой, привлекая внимание Гермионы к рождественским игрушкам, которые требовалось зачаровать. — Ничего, — пискнула Гермиона. — Да, зеленый и красный, я могу это сделать.       Она вскочила на ноги, вращая палочкой так, чтобы распределение цветов было равномерным, а Драко встретил пытливый взгляд сына.       Он не был уверен, что именно искал Скорпиус на его лице, но что бы он ни нашел, это заставило мальчика улыбнуться — настоящей улыбкой, с ямочками, которые Драко видел так редко. Затем он отвернулся, чтобы понаблюдать за тихой перебранкой Гермионы и Розы - девочка обнаружила, что цветовые чары не дают нужного оттенка зеленого цвета Слизерина, который она видела в книге «Хогвартс: История».       Вскоре в комнате зазвучали негромкие рождественские мелодии магглов, а Скорпиус и Роза спорили, как разместить звезды и снежинки на елке, пока Гермиона и Драко принимали участие в украшении, одновременно соревнуясь в том, будет ли елка более гриффиндорской или более слизеринской, поскольку оба выбирали только цвет своих бывших факультетов.       Однако у Розы и Скорпиуса не было подобных мыслей, их спор был совсем на другую тему. — Звезды должны располагаться на верхушке дерева, потому что они всегда выше нас, — сказал Скорпиус, морща нос, глядя на Розу. — Да, но снежинки красивее, поэтому нам придется отдать им первое место — Почему? — Я не знаю, но так говорит моя мама, а мамы всегда правы. — О… Драко тихонько вздохнул, его глаза метнулись к Скорпиусу, который замер, опустив лицо и отвернувшись. Несмотря на все усилия отца сделать его детство счастливым, Скорпиус был лишен возможности шутить про строгость мам, и Драко прекрасно это понимал.       Гермиона замерла, застыв с большим красным бантом в руках, который она торопилась завязать на верхушке елки, прежде чем Драко успеет прикрепить на его место зеленую звезду. Но Роза оказалась быстрее их обоих. Она обняла Скорпиуса, крепко обхватив за талию. — Они могут быть внизу, Скорп. Ты прав. Звезды — причина того, что у нас есть снежинки.       Их дети сблизились из-за травмы, связанной с тем, что рядом был только один родитель, и именно поэтому они так настаивали на воссоединении своих небольших семей.       Не в первый раз в жизни Драко проклинал отца и его склонность к интригам, которые всегда оборачивались против него самого, а теперь и против Скорпиуса.