Глава 7

      Драко пытался дышать более спокойно и глубоко, постепенно приходя в себя. Он мечтал о теплых карих глазах, безмятежных улыбках, тихих разговорах. Пьянящий аромат ночи, которую Гермиона провела в той же импровизированной постели, что и он, ошеломлял, а его эрекция была такой же сильной и мучительной, как осознание того, что Драко сделал прошлой ночью.       Действительно ли он признался в своих самых глубоких чувствах тому самому человеку, которого желал?       Он признался. И осознание этого факта давило ему на грудь так, как будто на ней сидел гиппогриф.       Этого не должно было произойти. С того момента, как Драко проснулся один в ее постели прошлым утром, он знал, что им придется поговорить. Чтобы окончательно прояснить, что он никогда не будет обращаться с ней так, как делал это в их юности. Драко размышлял об этом все утро, наблюдая, как спит Грейнджер, что было ужасно, — он это прекрасно понимал, — но не мог отвести взгляд от ее умиротворенного лица.       На короткое мгновение ему показалось, что они вернулись в библиотеку Хогвартса: Гермиона уснула, положив голову на какой-то фолиант, он сидел через стол от нее и с интересом рассматривал девушку. Так продолжалось до тех пор, пока она не подняла голову, и Драко увидел больше, чем когда-либо мог себе представить.       Конечно, он фантазировал. Но даже самые смелые фантазии не могли соревноваться с дразнящим видом Гермионы Грейнджер в мягком солнечном свете раннего зимнего утра. Он позволил себе еще раз взглянуть на нее, прежде чем сбежать из коттеджа, когда на самом деле ему следовало пойти в противоположном направлении, чтобы принять душ.       Салазар. Он был безнадежен, и теперь она это прекрасно знала.       Именно предположение Уизли о том, что Грейнджер и ее дочь находятся в опасности, в конечном итоге заставило его сделать признание — объяснить, что степень его жестокости напрямую была связана с силой его увлечения. Это было важно в тот момент. Чтобы заслужить ее прощение, а не просто просить его. Для себя, для своего сына, который молча стоял рядом со своей подругой, крепко сжимая ее руку, пока Рон ругал Гермиону за прошлое Драко. Роза глядела на него, пытаясь сопоставить мужчину, с которым провела весь день, с мужчиной, которым, по словам ее отца, он был.       У Драко было несколько дней, чтобы сделать все правильно, прежде чем его пребывание в гостях закончится, и они оба вернутся в свою обычную реальность. Но он вообще не хотел уходить! И за эту мысль сильно ругал сам себя.       Наколдовав удобную обувь, Драко решил, что ему необходима пробежка. Он не сможет отменить свою исповедь или перестать мечтать, но, безусловно, сможет успокоить нервы.

***

      Гермиона зарычала в одеяло. Ее кровать была адом, и сколько бы раз она ни накладывала на нее охлаждающие чары, температура не понижалась. Гермиона сняла верх пижамы, когда проснулась, чтобы попить воды; затем сняла шорты, услышав, как открылась и закрылась задняя дверь — Драко тоже не спал. Наложив еще одно охлаждающее заклинание, она перевернулась на живот, прижавшись к теперь уже более прохладному одеялу, и тут же снова уснула, мечтая о серых глазах, следящих за ней сквозь стопки книжек.       Она не знала, как долго длилось охлаждающее заклинание, но проснулась вся мокрая от пота, а на улице все еще было темно. Пряди волос были влажные и слиплись. Гермиона застонала. Все, что она хотела — один раз проспать до полудня, но это оказалось почти невозможным. Убедившись, что дверь в спальню закрыта, она сорвала с себя одеяло и пошла в ванную. Холодный душ наверняка помог бы, а затем она убавит обогрев и уснет в своем адски жарком одеяле. Мирно.       Она устало двинулась сквозь темноту, ее глаза все еще были полуприкрыты. Открыв дверь, она врезалась в голого, очень возбужденного и очень мокрого мужчину с непристойным, хлюпающим звуком!       Сначала ее разум не мог понять, что происходит. Все, что она знала — их тела соприкасались. Разве Драко недавно не вышел на улицу?       Драко застонал, а Гермиона попыталась отпрянуть, но, было слишком темно, и они никак не могли разминуться. Она случайно схватила его за… Мерлин! Что это было?       Гермиона резко подняла руку, случайно задев челюсть Драко тыльной стороной ладони. — Что за… — вскрикнул Драко, отступая назад, его нога поскользнулась на луже, скопившейся под ним, пока Гермиона пыталась забыть о том, что навсегда теперь было выжжено в ее мозгу. Она почувствовала, как его рука поднялась, ища опору, и, естественно, провела по ее груди. Драко тут же отдернул пальцы, но запутался в ее теле окончательно. — Малфой! — вскрикнула Гермиона, двигаясь вперед вместе с ним, ее губы коснулись гладкой поверхности его груди. Он издал странный звук — Малфой боится щекотки? «Очень неподходящее время для подобных мыслей», — отругала себя Гермиона, падая вместе с ним вниз. Душевая занавеска, за которую она пыталась ухватиться, оторвалась и накрыла их сверху. — Перестань двигаться, — простонал Драко, а Гермиона извивалась на нем, пытаясь освободиться от занавески, прилипшей к ее спине. — Ради Салазара, остановись, Грейнджер!       Когда его руки обхватили талию Гермионы, ее соски внезапно напряглись, и она застонала. От удовольствия или от того, что тело предало ее — это невозможно было понять, но в одном Гермиона была уверена: они были так тесно прижаты друг к другу, что Драко точно понял, что она возбудилась.       Он вздрогнул, когда ее рука приземлилась опасно близко к его члену. Они лежали, слившись воедино, тяжело дыша и, как предположила Гермиона, осмысливая то, что произошло. — Я не могу дышать, — наконец прохрипела ведьма, пытаясь оттолкнуться от него, ее рука скользнула по его торсу, а его рука инстинктивно протиснулась между ними, задевая внутреннюю часть ее бедра. — И уже слишком поздно защищать свою честь, Малфой. Я успела везде тебя потрогать.       Он замер, услышав эти слова, и Гермиона смогла слезть с него. Занавеска для душа все еще была на ней. Пока она балансировала на коленях на кафельном полу, ее лицо оказалось в опасной близости от его члена, который она могла видеть теперь гораздо лучше, когда глаза привыкли к темноте.       Мерлин, если до этого она подозревала, что Драко природа одарила гораздо щедрее Рона, то сейчас определенно в этом убедилась.       Малфой вздрогнул, словно раненое животное, когда ее волосы коснулись его бедер, а затем застыл, стараясь слиться с полом. Вероятно, он был так же подавлен, как и она. Гермиона обернула вокруг себя занавеску, зная, что если она могла видеть его, то и он мог видеть ее. — Почему ты голый и мокрый бродишь в темноте? — потребовав объяснений, она отодвинулась подальше от Драко. — А почему ты голая и мокрая? — прохрипел Драко, вставая и возвышаясь над ней. — Я хотела принять душ. — Ну а я принимал душ, — Драко чертыхнулся от резкой боли — края занавески, в которую завернулась Гермиона, сильно хлестнули его по голеням. — В темноте? — фыркнула Гермиона, включив свет и на мгновение ослепив их обоих. — Я не хотел будить тебя, включив его, — Драко пожал плечами и обернул полотенце вокруг бедер, привлекая ее внимание именно туда, куда она не хотела смотреть. — Как ты думаешь, зачем я наложил на ванную заглушающие чары? — О, — Гермиона поморщилась. — Мне показалось, я слышала, как ты вышел из коттеджа. — Я пошел на пробежку, — Драко наклонил голову, в его глазах читался вопрос. — Но теперь я выучил дорогу обратно и смог вернуться. — У меня появилось много вопросов, — нахмурилась Гермиона, ее рука начала сжимать занавеску для душа, которую она придерживала. — Например, почему кто-то бегает в темноте? Или вообще бегает? — Если мы задаем вопросы о том, как именно кто-то оказывается в поединке по борьбе голышом на полу ванной, — протянул Драко, — то почему ты была потной… не говоря уже о том, что голой еще до того, как зашла сюда? — Потому что, по всей видимости, сам дьявол сделал то одеяло, под которым я спала, — простонала Гермиона. — Я побывала в аду. — О, — хотя он изо всех сил старался держать лицо, Гермиона знала это выражение. Оно странно напоминало лицо Розы, когда ее застали за чем-то, чего она не должна была делать. — Ты что-то сделал с одеялом прошлой ночью, когда спал под ним?       Капли воды упали с мокрых прядей Драко и потекли по его скуле, когда он смущенно встретил ее взгляд. — Я забыл тебе сказать. Иногда я накладываю согревающие чары на свое постельное белье, когда сплю. В свою защиту скажу, что простое заклинание Фините положило бы этому конец.       Гермиона посмотрела на него. — Ты спишь на огненных простынях?       Драко наклонил голову, и на его левой щеке появилась ямочка, выдавая его веселье. — Только когда у меня нет другого источника тепла в постели.       Сердце Гермионы дико забилось, и ее пальцы слегка ослабли, прежде чем она снова крепко сжала их, хотя какие-то, недавно пробудившиеся чувства, протестовали.       Как давно она не была рядом с полуголым мужчиной? Последний раз это было за полгода до развода. Значит, почти три года без секса, а Драко Малфой выглядел так… Гермиона облизнула губы, на которых еще чувствовался его вкус.       Он посмотрел на нее и заметил ее пристальный взгляд.       Драко прочистил горло, провел рукой по волосам, показав в движении свой прекрасно очерченный торс. — Понятно, что ты мерзнешь, ты же не дракон, на самом деле, — сказала Гермиона. — Но я должна извиниться за то, что, ну, ты знаешь… — Лапала меня? — Драко ухмыльнулся, мокрые светлые пряди упали ему на лоб, когда он наклонил голову, чтобы посмотреть на нее сверху вниз. — Совсем немного, если честно. — Я не так уж тебя и лапала, — пробормотала Гермиона, и мурашки побежали по ее затылку при воспоминании о части его тела, которой случайно коснулись ее пальцы. Годрик, ей нужно срочно заняться сексом, если этого было достаточно, чтобы ее смутить. — Я просто… не могла этого избежать.       Улыбка Драко стала шире, но он, казалось, решил не говорить ей то, что собирался. — Да ладно, Грейнджер, я обычно догадываюсь, когда женщины делают это специально. И поскольку это действительно не так, позволь мне приготовить тебе кофе, пока ты принимаешь душ.       Гермиона кивнула, забыв о своих планах поспать, а он прошел мимо нее, еще раз окутав ароматом ее средств для ванны.

***

      Мягкий солнечный свет только начал проникать в окна коттеджа, когда Гермиона вздохнула и открыла дверь спальни.       Она подумывала вернуться в постель после душа, но мысль о том, чтобы после произошедшего нужно будет встретиться с Драко одновременно с детьми, одновременно ужасала ее и придавала смелости. В конце концов это произойдет, и последнее, чего она хотела, — чтобы Роза заметила какое-либо смущение одного из них.       Маленький монстр обязательно уличит их, и ни у кого не будет приемлемого оправдания.       Драко, одетый в серые брюки и черную водолазку, стоял у задней двери, сжимая в руках две кружки кофе, и смотрел вдаль. Гермиона на мгновение замерла, любуясь линией его челюсти, словно вылепленной скульптором, и тем, как уверенно были расправлены его плечи. Он удивлял способностью быть разным с людьми. Мягкий и притягательный для Скорпиуса и Розы. Тихий и отчужденный для тех, кого он не знал или кому не доверял. Например, Молли он заставил замолчать, сказав лишь одно предложение. А для нее он был Драко, который прекрасно шутил, пусть и саркастично, но это нравилось им обоим.       Внезапное необъяснимое тепло появилось в ее животе, и Гермиона вежливо кашлянула — как будто это могло объяснить долгие минуты, которые она стояла позади, просто глазея на него. И ей нравилось тайно рассматривать Малфоя.       Он слегка повернулся на звук и протянул ей одну из кружек. — Спасибо, — сухо сказала Гермиона, вспомнив тяжесть и тепло его руки, когда он обнимал ее за талию.       Она почувствовала, как его взгляд скользнул по ее пылающим щекам, опустился ниже, чтобы изучить наряд, который она выбрала. Старый и поношенный зеленый свитер. Гермиона знала, что он не очень сильно ей шел, и закатила глаза. — Я не собираюсь наряжаться только потому, что Малфои, похоже, постоянно одеты, как будто собрались на встречу акционеров, — сказала она, смущенно, отстраняясь от него — от своих мыслей, от его проницательного взгляда. Что угодно, лишь бы утренние события выветрились из ее головы. — Ты часто носишь зеленое, — пожал плечами Драко, отодвигая для нее стул. Гермиона нахмурилась, глядя на его руку, лежащую на спинке стула, чтобы помочь ей сесть. На мгновение она подумала занять другой стул, но он два утра подряд готовил ей кофе, и Гермиона обнаружила, что ей это очень нравится. — Ты умудряешься застать меня врасплох. — Вот в чем дело, — сказала она, позволяя ему осторожно подтолкнуть стул, на который опустилась, и сесть напротив. — Ты заметил. — Тебе идет, — улыбнулся он, не отрывая от нее пронзительного взгляда, подняв кружку, чтобы сделать большой глоток. — Слизеринский зеленый.       Гермиона закусила губу. Смутные воспоминания о ее сне материализовались — его яркие серебристые глаза следили за ней. Она всегда знала, что Драко наблюдал за ней, но теперь она замечала то, что упустила в юности.       Желание. — Это любимый цвет моего отца, — поспешно выпалила она, ее щеки стали горячими, как кофе, который Гермиона пролила на себя, торопясь высказаться. Сказать хоть что-то. Все, что угодно, чтобы перекрыть осознание того, что ей нравится быть желанной этим мужчиной, которого она узнала ближе.       Драко весело усмехнулся и очистил палочкой ее свитер — привлекая внимание Гермиона к тому факту, что он до сих пор почти не использовал ее. Помимо мелких чар, чтобы обеспечить комфорт, она не могла вспомнить ни одного случая, когда Драко использовал магию. — Ты носишь зеленое почти каждый день, потому что это любимый цвет твоего отца?       Гермиона откашлялась, крепче сжав в руках кружку. — Наверное, да. Он в последнее время неважно себя чувствует, и, полагаю, это не имеет особого смысла, но ношение зеленого заставляет меня глубже ощущать наши родственные связи. — Ох, — Драко перестал улыбаться. — Мне жаль это слышать. — Все в порядке. Я думаю, ты, как никто другой, знаешь, каково это, — Гермиона мягко улыбнулась, надеясь, что выражение ее лица скажет больше, чем слова. — Мне было очень грустно услышать о смерти Астории. — Ты знала Асторию? — спросил Драко, его серые глаза расширились. — Я знала о ней, — кивнула Гермиона. — Мы с Дафной Гринграсс три года занимались одним проектом в области Нумерологии, и я слышала кое-что о ее сестре. — А-а, — Драко рассмеялся и вокруг его глаз появились морщинки. — Наверное, это… — Многое говорило о Дафне, да, — сделала вывод Гермиона. — Могу с уверенностью сказать, что я была на стороне Астории во всех ссорах в течение трех лет.       Драко покачал головой, отвлекаясь на то, чтобы налить им еще кофе. Гермиона подумала, что, возможно, это был его способ избежать дальнейших разговоров о покойной жене, и она могла понять это — подобные беседы затрагивали до сих пор и Драко, и Скорпиуса. — Признаюсь, я была удивлена, — начала Гермиона, взяв из его рук кофейник. — Когда я прочитала статью, объявляющую о твоей помолвке, то предположила, что под Гринграсс подразумевается Дафна. Она постоянно говорила о своих чувствах к тебе во время учебы в Хогвартсе.       Драко поднял бровь. — Ты часто говорила обо мне, Грейнджер? — Только потому, что мне пришлось сотрудничать с Дафной ради проекта, — усмехнулась Гермиона, заставив Драко улыбнуться шире. — И определенно не по своей воле. — Я точно знаю, что мои волосы были ее любимой темой, — усмехнулся Драко.       Гермиона хихикнула, воспоминания о том, как Дафна без умолку болтала о его мягких, блестящих волосах, промелькнули у нее перед глазами. — Твои волосы, твое остроумие, твое обаяние. О, Драко такой остроумный; его волосы сверкают, как солнце, а когда он идет, под его ногами сами собой распускаются цветы, а какая у него задница! — Констатирую факт — самая блестящая ведьма нашего времени проводила годы в Хогвартсе, изучая Нумерологию, и при этом говорила о моей заднице, — сказал Драко, ехидно улыбаясь. — Не могу сказать, что я против, Гермси, даже если ты болтала об этом с Дафной, а не со мной.       Гермиона усмехнулась. — О да, Дракула.       Они погрузились в молчание, и Гермиона была совершенно уверена, что он также размышлял, как избавиться от тщательно игнорируемого напряжения, которое возникло между ними после признания Гермионы. — Грейнджер?       Гермиона посмотрела на него и обнаружила, что тонет в его серых глазах. Ее дыхание сбилось, и теперь, при ярком дневном свете, она задумалась о том, чего не учла под покровом ночи. Неужели увлечение, которое он испытывал, когда был мальчиком, сохранилось до сих пор? — Да? — спросила Гермиона, вынырнув из своих раздумий. — Роза что-то сказала о рождественском ужине с твоими родителями, — сказал Драко, — Ты бы предпочла, чтобы мы со Скорпиусом не присутствовали на сегодняшнем празднестве?       Гермиона нахмурилась. — Как хотите. Я не буду заставлять тебя, если ты против. И не позволяй Розе издеваться над тобой или Скорпиусом. Если предпочтешь отправиться в поместье, чтобы навестить свою семью в канун Рождества, тебе следует это сделать. — Если это удобно, — подумав, осторожно сказал Драко, — то да, мы бы очень хотели присоединиться к вам в доме твоих родителей. — Ладно, — медленно произнесла Гермиона, отчаянно пытаясь удержаться, чтобы не открыть рот от удивления. — Сегодня вечером там будет мой папа. Не удивляйся, если он будет вести себя немного странно, особенно при упоминании моего имени. У него болезнь Альцгеймера. — Ох, — Драко сел, судорожно сжимая в руках кружку. — Сочувствую, Гермиона. Гермиона улыбнулась ему. — Спасибо, Драко.

***

      Драко нахмурился, глядя на книгу, которую взял почитать накануне. На обложке красовалось Северо-Шотландское нагорье, а в аннотации описывалась трагическая история запретной любви на фоне суровой зимы. Драко любил почитать что-нибудь волшебное, романтическое и похожее на легенды, поэтому собирался с удовольствием погрузиться в свою первую маггловскую книжку с подобной тематикой, написанную позже 1800-х годов.       Он очень удивился, обнаружив, что глава не закончилась, когда мужчина снял с себя бриджи. Неужели магглы описывали секс в своих книгах? Драко определенно не ожидал такого откровения посреди обычного дня. Он почувствовал головокружение от этой мысли еще до того, как его прервал на середине чтения один не вовремя появившися ребенок. — Драко, — выглянула из-за книги Роза. — Ты можешь подвинуться, пожалуйста? Я должна упасть в обморок на диване.       Драко захлопнул книгу и сунул ее в пространство между подушками, с любопытством наблюдая, как кудрявая девочка забралась на Честерфилд рядом с ним и театрально легла, свесив ноги с дивана, чтобы они не легли ему на колени. — Не очень хорошее утро? — Драко поднял бровь, глядя на Скорпиуса, который забрался в кресло напротив них, и его лицо выражало неподдельный интерес к хандре Розы. Скорпиус ухмыльнулся Драко в ответ. — Нет, — драматично вздохнула Роза и открыла один глаз. — Ты можешь поговорить с мамой? — Провести переговоры? — съязвил Драко. — Мисс Грейнджер хочет научить Розу печь, а Роза не хочет печь, — вставил Скорпиус, когда девочка лишь гневно фыркнула в ответ на его вопрос. — Будет весело, — крикнула Гермиона из главной спальни, где она ранее уединилась. — Мы можем испечь печенье. — А еще мы можем купить печенье, — отозвалась Роза, скрестив руки на груди. — Это несправедливо. Почему всегда пекут девочки? Я никогда не видела, чтобы кто-то пытался научить Луи или Джеймса печь.       Гермиона появилась в конце коридора, с растрепанными волосами после сна, который сморил ее в процессе чтения, как предположил Драко. — Я хотел бы научиться печь, — сказал Скорпиус, вскакивая с кресла при виде Гермионы. — Что такое выпечка?       Гермиона подмигнула Скорпиусу, а затем повернулась к Малфою, который раздраженно покачал головой. — Выпечка — это маггловское тесто, — сказал Драко и вопросительно посмотрел на Гермиону, которая скептически кивнула ему в ответ. Он знал, что такое выпечка! Почему он должен был терпеть ее насмешки? — О, — глаза Скорпиуса загорелись, и он начал снимать запонки, заставив Гермиону широко улыбнуться. — Я всегда хотел узнать, как приготовить кекс. — Скорпиус, ты вообще знаешь, где в поместье находится кухня? — спросил Драко, приподняв бровь. — У нас есть кухня? — Скорпиус был максимально серьезен. — По-моему, я никогда ее не видел. — Как ты думаешь, откуда берется наша еда? — нахмурился Драко, а Скорпиус в ответ пожал плечами. — Я думал, это эльфы наколдовали. — Нельзя наколдовать еду из ничего, — одновременно сказали Гермиона и Драко. — Главное исключение из закона Гэмпа об элементарной трансфигурации.       Роза насмешливо посмотрела на Скорпиуса: — Я же говорила. — Что говорила? — Гермиона, повернулась к дочери, которая перестала изображать обморок, и теперь сидела на диване. — Ничего, — одновременно сказали Роуз и Скорпиус, который избегал встречи с горящим взглядом Драко. — О чем вы говорили? — спросила Гермиона, повышая голос. — Если это снова твои шалости, я накажу тебя до начала занятий в Хогвартсе.       Драко фыркнул. — Очень конкретно, Грейнджер.       Гермиона закатила глаза. — Скорпи, давай испечем печенье и кексы. Обычно Роза говорит мне, какую начинку хочет, но поскольку она не помогает, ты можешь выбрать сам, — сказала она, послав еще один напряженный взгляд в сторону Розы. Той, казалось, было все равно.       Скорпиус подбежал к Драко и протянул ему запонки с гербами Малфоев, в спешке закатал рукава и поспешил за Гермионой.       Роза повернулась к Драко. — Что ты читал? — Ничего, — торопливо ответил Драко. — Невозможно, — нахмурилась Роза. — В книгах есть слова, а слова означают вещи. Они не могут быть ничем. — Эти могут, — сказал Драко, прищурившись под пронзительным взглядом упрямой девочки. — Это одна из маминых книг, к которым нельзя прикасаться? — спросила Роза, ее глаза расширились от радости. — На обложке есть картинки с поцелуями, поэтому я знаю, что мне нельзя их читать.       Драко усмехнулся. — Я уверен, что она не хочет, чтобы ты даже говорила о таких книгах.       Роза пожала плечами. — Почему люди целуются в губы? — Я не тот человек, у которого ты должна это спрашивать, — щеки Драко покраснели. — Тебе стоит спросить у мамы. — Я не хочу ее спрашивать, — тихо сказала Роза, мгновенно погрустнев. — Почему нет? — Драко взволновала глубина эмоций, которые он обнаружил на ангельском лице девочки. — Потому что я хочу знать, почему всех остальных целуют, а ее нет, — сказала Роза драматически громким шепотом.

***

      Роза так и не присоединилась к маме и другу, чтобы испечь арахисовое печенье, приготовление которого захватило Скорпиуса. Он стоял рядом с Гермионой, наблюдая, как она включает духовку, чтобы та разогрелась, и не позволяя ей отходить слишком далеко. Он ходил за ней по пятам, задавая вопросы, и лишь один раз сморщил нос в ответ на предложение Грейнджер съесть сырое тесто для печенья.       Гермиона узнала, что Скорпиус был немногословным мальчиком, но его эмоции никогда не прятались от того, кто обращал на них внимание. Он жаждал материнской заботы, и Гермиона отчаянно желала как-то заполнить эту пропасть. Если бы их отношения с Драко не были столь шаткими, она могла бы спросить его, почему Дафна или его бабушка не заботятся о нем в этом плане.       Возможно, в конце их пребывания здесь, когда они отправятся домой, Гермиона наберется смелости спросить.       Чуть позже в кухню вошел Драко, чтобы сварить себе еще кофе — Мерлин, неудивительно, что этот человек почти не спал, — и Гермиона заметила момент, когда его охватили эмоции из-за восторга на лице мальчика.       Они были очень похожи, на самом деле. Скорпиус и Драко. Оба имели тенденцию скрывать свои эмоции, прячась за усмешкой или задирая нос, и Гермиона с удивлением обнаружила, что теперь, когда она провела с ними время, ей стало проще их понимать. — Пожалуйста, ради бога, Малфой… — пробормотала она, когда Скорпиус вышел из детской спальни в коричневых брюках и белом кашемировом свитере на пуговицах. — Купи сыну джинсы и футболки. — Я обязательно добавлю эти вещи к его подарку на день рождения, — отозвался Драко, пряча книгу обратно между подушками. Ей придется достать ее, чтобы узнать, что же заставило его постоянно краснеть, потому что Гермиона весь день следила за ним, и теперь любопытство переполняло ее. — Ну, мы готовы, — вздохнула Гермиона, садясь рядом с ним. — Роза выйдет сразу после того, как подберет себе образ. — Образ? — уточнил Драко.       Скорпиус протиснулся между ними. — Роза любит устраивать показы мод, — объяснил Скорпиус с озорной улыбкой. — Я как-то сказал ей, что мне нравится ее юбка, и вот к чему это привело.       Гермиона рассмеялась. — Да, это сработало. — Показ мод! — закричала Роза из спальни. — Одну минуточку, — крикнула Гермиона, держа палочку наготове.       Свет погас, и в коридоре появились разноцветные фонари с пламенем внутри, а затем из маленького телефона Гермионы заиграла зажигательная музыка, когда Роза вышла в коридор, одетая в малиновое платье принцессы, пушистые белые тапочки и зеленый кардиган с красным кроликом на спине. — Изысканно, — кивнула Гермиона, когда дочь закружилась для пущего эффекта. — Прекрасно, — захлопал Скорпиус, радостно улыбаясь. Они оба повернулись к Драко, чье лицо расслабилось. — Ты устроила тематический показ?       Скорпиус застонал, закрыв лицо руками. — Да, Драко. — Роза шагнула вперед, ее кудри подпрыгнули. — Ты угадал! Я ведь похожа на принцессу? — Ты выглядишь как самая прекрасная принцесса, которую я когда-либо видел. — Драко торжественно кивнул, получив в ответ долгий, изучающий взгляд. — Честное слово. — Хорошо, Драко, — нежно сказала Роза. — Я доверяю тебе.       Гермиона изумленно уставилась на дочь, которая протянула руку Драко, а тот подался вперед, чтобы искренне пожать ее и торжественно поцеловать. — Я польщен, мисс Роза, — серьезно сказал Драко. Скорпиус наклонился к отцу, его лицо сияло от радости. — Постараюсь никогда не потерять твое доверие, обещаю.       Гермиона моргнула, стараясь не заплакать. В это время из глаз девочки все-таки покатились слезы, она развернулась и убежала назад в комнату, крича, что забыла накрасить блеском губы.       И хотя Гермиона заметила блеск глянца, сверкающий в полумраке, она не стала поправлять Розу, которой нужно было побыть минутку наедине с собой.