Глава 8

      Я доверяю тебе.       Драко медленно выдохнул, его сердце глухо забилось в груди, когда обладательница рыжих кудрей выбежала из гостиной — но сначала он заметил слезы, появившиеся в уголках глаз Розы, и услышал, что она что-то пробормотала.       Я доверяю тебе.       Такие простые слова, но за тридцать лет его жизни никто не сказал их Драко.       Ни его родители, когда он решился на Темную метку — хотя это было для него скорее обязательно, чем добровольно. Ни его друзья — они не верили, что он не хочет пополнять ряды убийц и фанатиков. Ни Астория — даже когда согласилась выйти за него замуж и он пообещал, что будет справедлив к ней и своему ребенку. Они не говорили ему о доверии.       У Скорпиуса, конечно, просто не было причин заводить подобные беседы, и все же Драко не осознавал до этого момента, как сильно он жаждал услышать эти простые слова. Их сказал лишь один человек — маленькая дочка Грейнджер.       Он честно не знал, что чувствует по этому поводу.       Драко повернулся к Гермионе, которая старалась не встречаться с ним взглядом, хотя заметила его, не могла не заметить. Она терпеливо ждала, пока дверь спальни закроется, прежде чем убрать магию — маггловские огни снова замерцали, заменив сияющие колокольчики в фонариках. — Она… — начал Драко, но Гермиона заставила его замолчать, бросив красноречивый взгляд поверх головы явно обеспокоенного Скорпиуса. — Она скажет, если ей потребуется сочувствие, — резко высказалась Гермиона. — Роза не любит, когда ее жалеют.       Драко кивнул, его взгляд метнулся к сыну, который внимательно слушал, хотя притворился, что поглощен изучением музыкальной шкатулки. — Я что-то не то сказал? — спросил Драко, не в силах игнорировать ее странный тон.       Взгляд Гермионы смягчился, она повернулась к Драко, а ее рука успокаивающе погладила Скорпиуса по спине, он на мгновение напрягся, затем подвинулся к ней, откликаясь на прикосновение и улыбаясь. — Нет. Просто я знаю, что если буду задавать ей вопросы, она предпочтет не говорить правду.       Драко мог бы спокойно отпустить ситуацию, если бы не чувствовал непреодолимой потребности последовать за Розой и обнять ее. Вместо этого он повернулся к Скорпиусу. — Может, ты знаешь что-то о произошедшей ситуации? — Да, — выпалил Скорпиус и сразу же замолчал, чтобы показать, что больше ничего не скажет.       Драко ждал слов Гермионы, но она прикусила губу, глубоко задумавшись, а потом ударила себя руками по коленям. — Хорошо, — вздохнула она. — Поскольку нам нужно попасть в мою квартиру, чтобы добраться до дома мамы, я пойду вперед и удостоверюсь, что… — Гермиона замолчала и отвернулась, легкий румянец разлился по ее щекам.       Драко ухмыльнулся. Он заметил, что это происходило чаще после событий в ванной — или, может быть, из-за его слов, сказанных накануне вечером?       Они не обсуждали это весь день, но когда он решил все хорошенько обдумать, Гермиона прервала зрительный контакт, тряхнула кудрями и встала. — Ладно, — она прочистила горло, избегая его взгляда. — Если Роза не будет готова через пять минут, Скорпиус, пожалуйста, сходи за ней. — Мисс Гермиона, — сказал Скорпиус, не отрывая взгляда от ведьмы, пока она ходила по гостиной, хватая всякие мелочи и бросая их в свою сумку. — Как вы думаете, достаточно печенья для Санты? — Более чем достаточно, — улыбнулась Гермиона, хватая свое пальто. — Хочешь печенье?       Скорпиус покачал головой, светлые пряди упали ему на глаза. — Я бы хотел, чтобы его попробовал мой папа.       Глаза Гермионы блеснули, и она кивнула ему с широкой улыбкой. — Конечно. Иди и возьми столько, сколько хочешь.       Скорпиус взволнованно вскочил с дивана, а Драко наблюдал за Гермионой, которая смотрела на его сына со странным выражением лица, которое он раньше видел только у своей матери. — Санта? — спросил он, пытаясь отстраниться от странных чувств, наполняющих его грудь. — Ты обо всем узнаешь сегодня вечером, — сказала Гермиона с таинственной улыбкой. А затем она спросила с беспокойством в голосе: — Ты не против провести их обоих через камин?       Драко закатил глаза. — Нет. Но я могу случайно отправить их на Луну.       Гермиона стала возмущаться, а сердце Драко пропустило удар. Салазар, он бы сделал все, чтобы она ругалась на него дольше. — Расслабься, Грейнджер. У твоей дочери есть портативный телефон. Ты узнаешь, если тебе нужно будет прийти и спасти нас. — Правильно говорить мобильный. — Гермиона долго изучала его, прежде чем кивнуть. — Тогда увидимся через пять минут, — сказала она, повернулась, при этом ее нежно-розовое платье мягко зашуршало, касаясь стройных ног, и направилась к камину.       Драко позволил своему взгляду последовать за ней. Он провел несколько часов, вспоминая о том, как Грейнджер прижималась к нему во время инцидента, о котором они оба молчали. И Драко со всей ответственностью мог сказать, что его мысли были не невинны.       И его Окклюменция была, в лучшем случае, средней.       Он все еще мог чувствовать ее тело и то, как она лежала на нем — мокрая от пота. Это было божественно, и он до сих пор помнил ее нежный вздох, когда она провела пальцами по его члену. Это было короткое прикосновение, просто намек на то, как это могло бы быть, но оно преследовало его весь день, а также воспоминание о ее приоткрытых губах в тусклом лунном свете из окна.       Мерлин, все, чего он хотел, это… — Печенье? — спросил Скорпиус, сунув тарелку в руки Драко, лежащие на его коленях. — Спасибо, — пробормотал Драко, глядя на три печенья, которые Скорпиус аккуратно сложил на большой тарелке. — Это все для меня?       Скорпиус закатил глаза. — Мисс Гермиона говорит, что печенье — это как любовь, которой лучше делиться часто и щедро. — Щедро, — задумчиво протянул Драко. — Тогда, возможно, нам следует подождать Розу. Полагаю, третье — для нее?       Скорпиус серьезно кивнул, глядя на то место, где его рукава покрылись густой розовой глазурью от кексов, которые испекла Гермиона. — А где же кексы? — улыбнулся Драко, направив невербальное очищающее заклинание на рукава сына. — Она сказала, что печеньем нужно делиться. — Скорпиус дьявольски ухмыльнулся. — А вот кексы все для меня. — Это… справедливо, — Драко засмеялся, посмотрел на Скорпиуса, а затем на Розу, которая появилась в коридоре, в больших черных солнцезащитных очках.       Драко вопросительно приподнял бровь. Она пожала своими худенькими плечами. — У тебя очень светлые волосы. У меня болят глаза.       Драко ухмыльнулся. До конца этой недели ему придется научить ребенка лгать более уверенно. Если он, Драко Малфой, и знал что-то наверняка, так это то, что Роза Уизли — будущая слизеринка, а всем слизеринцам нужно научиться лгать — и лгать хорошо.       Карман Розы завибрировал, и Драко предположил, что это снова телефон, но она проигнорировала его, подойдя, чтобы забрать последнее оставшееся печенье на тарелке. — За семью. — За семью, — Скорпиус торжественно кивнул.       Драко откусил печенье вместо того, чтобы присоединиться к ним.       Потому что, даже если у него и были некоторые фантазии и заблуждения, столь же грандиозные, как Великая Китайская стена, на самом деле он являлся реалистом.       Частично.

***

— Но ты не замужем, — Драко побледнел. — Я разведена, но не глупа. — Гермиона закатила глаза, отступив вправо, чтобы закрыть ему вид на залитый водой оконный карниз, который он заметил сразу же, как только зашел в чулан, который она называла своей квартирой. — И одинокие женщины так же самодостаточны, как и мужчины. Просто, чтобы ты знал. — Я знаю это! Но ты одинокая женщина с маленькой дочерью, — сказал Драко, паникуя от увиденного.       Да, квартира Грейнджер была прекрасно обставлена, и обстановка была более привлекательной, чем в мэноре, но… он буквально мог слышать соседей через стены — что могло означать только то, что они были слишком тонкими, чтобы обеспечить безопасность.       Драко собирался заавадить Уизли, как только встретит его.       Он обратил внимание, что Скорпиус тоже выглядел встревоженным. — Папа? — Грейнджер, серьезно… — Женщина может жить независимо, если захочет, — Гермиона сердито посмотрела на него. — Незамужняя, замужняя — неважно. — Да, но... — сказал Драко, прекрасно понимая, что с ней, когда она говорит подобным тоном, шутки плохи, ну, что ж, он был Драко, а она Гермиона. — Разве нет других квартир, более подходящих? Маггловских или волшебных? Ты можешь добраться до Министерства по каминной сети откуда угодно, я уверен. — Мне нравится Лондон, а у тебя есть склонность к драматизму. — Гермиона раздраженно посмотрела на Драко, проходя через гостиную к входной двери. — Ты королева драмы.       Драко стиснул зубы, понимая, что слишком привык к ней.       Как? Прошло всего пару дней — и один сомнительный сеанс ощупывания. И все же он сказал то, о чем даже не мог подумать три дня назад. Пока Драко размышлял над этим, он забыл придумать что-то колкое в ответ. — Пойдем, мы опаздываем. — вздохнула Грейнджер, нахмурив брови. Это означало, что она тоже размышляет о последствиях их маленькой размолвки.       Она открыла дверь, ведущую в тускло освещенный коридор, и Драко сдержал гримасу, следуя за Скорпиусом и Розой. Он был уверен, что здание не так уж ужасно, раз Гермиона сочла приемлемым жить в нем, — но это был не тот дом, которого она достойна, по его мнению.       Коттедж, в котором они сейчас жили, был более подходящим. Она заслуживала красивого дома в сельской местности с достаточным пространством для книг и пышным, диким садом, полным зелени, на который она могла бы смотреть каждый раз, когда скучала по отцу.       Драко задавался вопросом, примет ли она его, если он сделает ей такой подарок — от сына ее дочери.       Вероятно, нет, но он подумает об этом позже.       Дом родителей Грейнджер находился в нескольких минутах ходьбы от квартиры Гермионы, но Драко нашел эту прогулку невероятно утомительной.       Пасмурное небо стало темным и опасным, угрожая скорым снегопадом. Но на улицах было более шумно, чем в тихой маленькой маггловской деревне, к которой Драко привык и даже полюбил. Машины проносились одна за одной, несмотря на то, что это был канун маггловского Рождества, религиозного праздника, как ему ранее сообщила Гермиона.       Драко, который знал только основные принципы религии из древних текстов, найденных в библиотеках поместья, не мог связать то, что он читал, с тем, что видел в реальности.       Они шли мимо больших групп шумных магглов, которые стояли на тротуаре возле пабов, попивая алкогольные напитки, несмотря на зимний холод. Их громкий, беззаботный смех и пение вызывали любопытство и страх за Гермиону, которая была ближе всех к ним. — Наступили праздничные дни, — сказала Гермиона, глядя на Драко поверх голов двух детей, идущих между ними.       Роза и Скорпиус, которые решили, что хаоса вокруг маловато, тянули их за собой, взяв за руки, не давая никому пройти и вынуждая людей стоять на обочине и ждать. — Ну, если честно, лондонцам не нужна причина, чтобы выпить вечером; это священная часть любого дня. — Ты тоже стоишь на углу и пьешь пиво, Гермоса? — спросил Драко, кивнув ей, но его взгляд задержался дольше, чем он сам ожидал.       Она споткнулась о вытянутую ногу пьяного и набожного празднующего, быстро выпрямилась, а ее волосы скрыли уже знакомый ему румянец.       Драко запоздало задумался, знает ли она испанский, или знает ли она, что он знает его достаточно хорошо. — Почему интересуешься? Хочешь присоединиться ко мне в следующую маггловскую ночь в пабе, Дракс? — спросила Гермиона, ее голос стал резче и напряженнее.       Он действительно, действительно хотел! И думал, что ответ был написан на его лице.

***

— А вы, должно быть, мистер Малфой, — сказала Джин Грейнджер, приглашая их в свой дом.       В ее очень большой и безопасный городской дом, в котором легко могли бы разместиться еще два человека, — Драко внутренне поморщился.       Если у него и возникали вопросы о том, почему Гермиона и Роза не живут с ней, как это было принято в его собственном мире для незамужних ведьм, он не слишком долго размышлял над ними, чтобы не чувствовать себя неловко.       По собственному опыту он знал, как неловко бывает на следующее утро застать ведьму, побывавшую в его постели, за чаем со своей матерью.       Джин разглядывала его с ироничным выражением лица.       Верно, он должен был остановиться, пока его мысли не улетели слишком далеко. — Миссис Грейнджер, — сказал Драко, пожимая протянутую руку. — Спасибо, что любезно предложили мне и моему сыну остаться у вас. — О, мне это только в радость. — Она кивнула, и ее теплые карие глаза заискрились весельем. — Я очень заинтересовалась происходящим в Котсуолдсе с тех пор, как случайно забрала вашего сына из школы. Гермиона упомянула, что вы теперь все вместе отдыхаете.       Это был не вопрос, но он ясно услышал намек, как и Гермиона, которая убирала их пальто в шкаф позади него.       Гермиона закатила глаза, проходя мимо Розы и Скорпиуса, чтобы поцеловать мать в щеку. — Вечер еще только начался, мама. Я уверена, что к тому времени, как мы закончим ужинать, ты узнаешь все подробности.       Джин усмехнулась и повела их в гостиную.       Драко остановился на пороге, оглядывая минималистичный декор старинного дома, выполненный в простых монохромных тонах. Вдоль одной стены высилась настоящая книжная сокровищница, и, хотя коллекция уступала библиотеке поместья, он почувствовал обиду за Гермиону.       Быстро осмотрев ее квартиру, он понял, что там есть только две полки, отведенные под книги, и это показалось ему неправильным.       Ему просто придется по-маггловски прикончить Уизли, потому что магический способ гораздо милосерднее.       Мистер Грейнджер сидел в мягком кресле из черной кожи, не отрываясь от потрепанной книги, которой был по-настоящему увлечен. Его волосы вились крупными кудрями, и, несмотря на разный цвет, было очевидно, что девочки унаследовали от него свои непослушные локоны. Он продолжал читать, даже когда все вошли, а дети еще и шумно переговаривались. — Дэниел, — мягко сказала Джин. — У нас гости. Ты помнишь мою племянницу Гермиону и её дочь Розу, — она произносила фразы довольно небрежно, но по тому, как напряглась Гермиона, он понял, что была запланированная речь.       Мистер Грейнджер оторвал взгляд от книги, и в его карих глазах отразилось замешательство, но он быстро сказал: — Конечно-конечно.       Он пристально посмотрел на Гермиону, прежде чем Роза подошла к нему и помахала рукой.       Он улыбнулся Розе, закрывая книгу. — О, какие красивые дети. Кажется, я встречал Розу, но не… — Дэниел прервался. — Скорпиус Малфой, сэр, — Скорпиус улыбнулся и махнул ему рукой, прежде чем сесть рядом с Розой на диван у больших французских окон, из которых открывался вид на темнеющую улицу. — А это, должно быть, твой муж, — сказал Дэниел, поворачиваясь к Драко. — Дэниел Грейнджер, рад наконец-то с тобой познакомиться, сынок. И, о боже, он такой красавчик… э-э… — Гермиона, — мягко подсказала Гермиона. — Гермиона. — Дэниел кивнул, бросив на нее извиняющийся взгляд. — Не то чтобы Гермиона не была красивой, вам повезло, мистер… — Э-э, да… — Гермиона покраснела. — Дэниел. Это не… — Драко Малфой, — Драко старался сохранять невозмутимый вид, пожимая руку отцу Гермионы, — и просто… друг. — О, чепуха, — Дэниел махнул рукой, освобождая Драко место рядом с собой на диване. — Я никогда не ошибаюсь в том, что касается пар. И если вы тратите время на то, чтобы ходить вокруг да около, то не стоит… посмотрите на нас с Моникой… — Он нахмурился. — Прости, дорогая, — мы с Джин женаты пятнадцать лет. — Дэниэл улыбнулся жене, и на его лице отразилось искреннее обожание. — Лучшие годы моей жизни, и я думаю, что их было бы меньше, если бы я не набрался смелости и не пригласил ее на свидание. — Тридцать пять, дорогой, — поправила его Джин, стоя в дверях и перешептываясь с Гермионой. — Неужели? — вздохнул Дэниел. — Куда ушло все это время? — В любовь, дорогой, — ответила с мягкой улыбкой Джин. Она направилась к мужу, оставив дочь стоять у двери и молча наблюдать за нежными, интимными жестами ее родителей, которые, по мнению Драко, были ей так же чужды, как и ему. Когда она, наконец, отвела взгляд, он увидел, что в отличие от Розы, которая убежала, чтобы скрыть свои слезы, Гермиона дала волю своим слезам и не стала прятаться.       Драко почувствовал, что мистер Грейнджер по-прежнему пристально смотрит на него, несмотря на разговор. Он медленно повернулся, встретив задумчивый взгляд Дэниела своим любопытным взглядом. — Разум — непостоянная штука. Вот почему мы полагаемся на сердце в том, что важнее всего.       Эти слова были сказаны едва слышным шепотом, предназначенным только для Драко, поскольку внимание Гермионы было приковано к Розе, и он знал, что слова были сказаны вовремя.       Драко не сводил взгляда с Дэниела, слова, о которых он и не подозревал, вырвались у него столь же мягким тоном. — Вы совершенно правы. Не могу сказать, что я религиозный человек, но я учусь верить.       Глаза Дэниела сверкнули, и, хотя Драко не знал, насколько хорошо его поняли, он почувствовал, что отец Гермионы, сам того не осознавая, дал ему свое благословение на следующий шаг. Вопрос был только в том, сможет ли Драко, или, точнее, должен ли он это сделать.

***

Гермиона сидела за круглым обеденным столом, иногда делая глотки из бокала с мерло, и смотрела на происходящее перед ней. За столом было полно людей, это был счастливый стол, семейный стол.       Скорпиус улыбался Джин, смиренно принимая ее веселые укоры по поводу пустой тарелки. Дэниэл, сидящий прямо напротив нее, рассказывал Драко о своем увлечении греческой мифологией, о которой, как она с удивлением отметила, Драко знал немало.       Роза была единственным человеком, который был молчалив и задумчив.       Теперь, когда она сняла очки, — Джин отказалась разрешать ей носить их за обеденным столом, — ее взгляд не отрывался от Гермионы. Гермиона, в свою очередь, гадала, что же видит ее дочь. Когда собственные мысли разгулялись, она приподняла бровь, глядя на Розу, но та лишь покачала головой, прежде чем отправить в рот еще одну ложку. — Прошу меня извинить, — сказал Драко, когда ужин подошел к концу, и Гермиона помогла матери убрать со стола. На предложение помощи от Малфоя она ответила отказом. — Прямо по коридору, первая дверь налево, — подсказала Джин, пока Гермиона накладывала чары незаметности на раковину, где посуда начала сама себя мыть. — Спасибо, дорогая, — она открыла дверцу холодильника, чтобы достать Липкий Финиковый пудинг с карамельной начинкой, который так любила Роза. — Хотела бы я уметь так же ловко колдовать. — Это заклинание, мама, — Гермиона покачала головой и потянулась, чтобы забрать нож из рук матери. — Можно? — О нет, — Джин кивнула в сторону двери. — Иди посиди с папой. У него сегодня хороший день, а ты застаешь их реже, чем я.       Гермиона одобрительно кивнула. Это действительно был один из его лучших дней, и хотя он никогда не вспоминал о ней ни в хорошие, ни в плохие дни, сегодня он был менее враждебен по отношению к ней — за что она была ему безмерно благодарна. — Позови меня, если тебе понадобится помощь, — попросила Гермиона, проходя через открытые двери в столовую.       Отец удивленно уставился на нее. — Гермиона, — подбадривающе подсказала она. — Гермиона, — кивнул Дэниэл, переводя взгляд на детей, увлеченных игрой в «камень-ножницы-бумага». — Я обязательно должен спросить, тебя назвали в честь дочери Елены Троянской или королевы Гермионы? — Дочери Елены Троянской, — улыбнулась Гермиона. — Ах, — он улыбнулся в ответ, и вокруг его глаз появились морщинки. — Знаешь, в юности я считал это имя очень романтичным. Назвать свою дочь Гермионой в честь Джин — самой красивой женщины, которую я когда-либо видел. — Правда? — Гермиона притворилась, что не понимает. — Мы с Джин познакомились, когда я уже была взрослой, но я стала считать ее своей матерью. — Поистине удивительно, как все оборачивается в конце концов, — Дэниел поднял свой бокал с безалкогольным вином. — То, что должно произойти, всегда происходит. — Да, — согласилась Гермиона, наблюдая, как Драко идет по коридору вслед за ее матерью с подносом, на котором стоят кофейник и чашки, и тихо беседует с ней. — Некоторые вещи просто предначертаны судьбой.

***

— Гермиона, дорогая, — сказала Джин, когда дети надевали пальто. Малфой уже вышел через парадную дверь, снова во всем черном, теперь уже в пальто поверх белой рубашки на пуговицах. — Подойди сюда на секунду. Я хочу, чтобы ты кое-что передала своей матери.       Гермиона нахмурилась, проходя мимо отца в коридор, на который указала мама. — С папой что-то случилось? — Этот мальчик издевался над тобой в школе, — заявила Джин.       Глаза Гермионы расширились.       Она никогда, ни разу не называла его имени в присутствии родителей. На самом деле, она заговорила о жестоких поступках Драко только однажды, сказав родителям, что ей бывает трудно в Хогвартсе из-за своего статуса крови. Родители, конечно, не знали, что значит грязнокровка, и кто помог ей выучить это слово в тринадцать лет.       Если мама задавала вопросы, значит, Драко что-то ей сказал, и она не знала, как продолжить разговор, не зная, что именно она знает. — Что он сказал? — осторожно спросила Гермиона. — Немного. До того, как понял, что я понятия не имею, о чем он говорит, — раздраженно вздохнула Джин. — Но до этого момента, я полагаю, он был на пути к извинениям.       Гермиона нахмурилась. Она не получила извинений. — Он испытывает к тебе чувства.       Гермиона закатила глаза. — Кажется, он сказал, что испытывал ко мне чувства.       Глаза Джин сверкнули, и Гермиона поняла, что проговорилась о том, о чем ее мать могла только догадываться. — Нет, дорогая. Этот мужчина испытывает к тебе очень сильные чувства.       Гермиона прикусила губу: — Я думаю, что Рон изменял мне до нашего развода.       Джин всплеснула руками. — Гермиона… — Я знаю, — Гермиона сердито посмотрела на мать. — Я знаю, что мне не должно быть до этого дела. — Гермиона, — вздохнула Джин. — Ты не должна была выходить за этого человека. — Ты говоришь так только потому, что знаешь, чем все закончилось, — фыркнула Гермиона, мысленно ругая себя за то, что вообще заговорила с об этом с мамой. — Нет, — сказала Джин, прищурившись. — Ты вышла замуж, потому что забеременела. Это не повод для того, чтобы выходить замуж. — Я никогда не пожалею… — Гермиона, — Джин заправила выбившуюся прядь волос за ухо дочери. — Ты ведьма, но ты также магглорожденная. Это не взаимоисключающие понятия, точно так же, как быть матерью и женщиной не взаимоисключающие понятия. Тебе не нужно было выходить замуж, чтобы родить ребёнка, и уж точно тебе не нужно быть одинокой просто потому, что ты привыкла быть одна. — Чего бы это ни стоило, Гермиона, — прошептала Джин, ведя Гермиону обратно к входной двери, где Драко ждал их с детьми, а Роза обнимала его.       Он инстинктивно повернулся к ней, его кожа светилась в тусклом свете фонаря на крыльце. — Мне все понравилось.

***

      Они молча шли по узкой тропинке, проходившей через деревенскую рождественскую ярмарку. Скорпиус и Роза держались за руки, хоть это и делало неудобным поедание мороженого. Гермиона позволила им немного потратиться в этот вечер, хотя и помнила о Липком Финиковом пудинге, который они оба умяли за милую душу. Драко отказался, но его взгляд упал на магазин по соседству.       Гермиона чуть не набросилась на Драко, проследив за его взглядом.       Мерлин! Чудо, что этот человек вообще спал. — Не-а, — сказала она, удерживая его. — Это будет седьмая чашка за сегодня. — Ты считаешь мои чашки с кофе? — задумчиво произнес Драко, позволяя ей бесцеремонно толкнуть его вперед. — Да, — невозмутимо ответила Гермиона. — Если из-за тебя я не высплюсь завтра, мне придется рассказать в больнице Святого Мунго, сколько чашек кофе ты выпил, прежде чем я прокляла тебя. — Зачем ты потащишь меня в больницу Святого Мунго, если уже проклянешь? — спросил Драко, слегка повернувшись к ней, чтобы положить руку, как подобает, ей на спину, когда она проходила мимо веселящихся и очень пьяных прохожих. — Разве они могли бы вылечить меня после этого? — Чтобы убедиться, что ты действительно мертв, конечно, Дра-ма-мой, — Гермиона ухмыльнулась. — Потом я сбегу и буду жить, используя Оборотное зелье, до конца своих дней. — Ты часто думаешь о том, чтобы совершить убийство, не так ли, Гермиона? — Я была замужем за Роном, — задумчиво произнесла Гермиона. — В этот период — не часто, а потом, когда мы развелись, довольно-таки много.       Драко скривил губы от отвращения, пристально глядя на детей, которые теперь стояли в нескольких метрах впереди них на пороге киоска, где продавали рождественские шары. — Грейнджер, почему из всех мужчин в мире, волшебников и магглов, ты выбрала Уизли? — на его лице была привычная маска безразличия, но в глубине глаз читалось любопытство, и она знала, что вопрос был задан не просто для поддержания разговора.       Гермиона с трудом сглотнула, вспомнив прощальные слова матери.       Нет. Гермиона вела себя нелепо, как и ее мать, когда решила внушить ей ненужные мысли.       Они явно выпили за ужином слишком много вина.       С другой стороны, у Малфоя, похоже, был лимит в два бокала, который он никогда не переступал, как и те границы, которые он предпочитал соблюдать при общении с ней. Флирт, поддразнивание, признание в том, что когда-то он испытывал к ней чувства, — она была уверена, что если бы эти чувства еще существовали, то он обязательно сказал бы об этом.       Возможно, он и питал отвращение к сонным ведьмам в маггловских ночных рубашках, но уже на пятом курсе он занимался сексом в чуланах для метел в Хогвартсе.       Конечно, если бы он все еще испытывал к ней сильные чувства, она бы это почувствовала.       Разве не так?       Драко Малфой был загадкой, человеком, способным на многое, но он определенно не стеснялся… — Грейнджер, — сказал Драко, обнимая ее за талию и уводя с пути шумной компании молодых людей, которые, похоже, очень весело проводили время в пабе. — Ты в порядке? — спросил он, и в его глазах она увидела расплавленное серебро, в котором медленно тонула.       Нет, она определенно была не в порядке и знала, что собиралась сделать что-то очень, очень глупое.       Блять…