Глава 20

      К вечеру Гарри был изрядно пьян. Он машинально дошёл до какого-то паба и спустил все имевшиеся при нём деньги на дешёвое пойло. Он не хотел помнить ни эту чёртову пэйви, ни её треклятого дядю, о котором эта тварь решила умолчать, ни Джеймса, который снова начнёт читать ему проповеди, словно он когда-то испытывал потребность в них. Но в первую очередь Гарри не хотел помнить себя. Он больше всего желал исчезнуть, раствориться в воздухе, словно его никогда и не было на земле. Впервые в жизни он действительно боялся.       Под утро, уже немного протрезвев, Гарри вернулся домой. Конечно, ему казалось, что он крался тихо, как кошка за мышкой, но на деле он своим шумом перебудил всех обитателей дома. Первым в холле появился Джеймс и отправил всех обратно в постели. Гарри же хотелось крикнуть, что пускай смотрят, всё равно ему недолго осталось на этом свете… Но произнести что-то членораздельное он не мог.       Джеймс проводил его в постель, заставил выпить стакан воды и поставил таз у кровати. А когда он уже направился к двери, Гарри вдруг сказал:       — Говвври, как-к-к я сволочь. Я-я свлчь… Я в-в дрьме…       — Мы поговорим, когда ты придёшь в себя.       Гарри истерически засмеялся. Всё его тело сотрясалось от нервного хохота, и в конце концов из глаз хлынули слёзы. Он упал на кровать на спину, словно в конвульсиях. Джеймс подбежал к нему, опасаясь за его жизнь, но Гарри лишь продолжал хохотать, а по его щекам текли слёзы.       — Я труп, братец, — неожиданно чётко сказал он. — Я вляпался.       — Господи… — вполголоса протянул Джеймс. — Что произошло?       — Цыганка. Чёртова пэйви! Ты… был прав.       В глазах у Джеймса почернело. Всё смешалось и исчезло, кроме видения Эсмеральды с его братом. Джеймс с такой силой сжал тонкую простынь, что она треснула и порвалась.       Гарри выпил ещё стакан воды и уже почти пришёл в себя. Чёрт! Он сказал «цыганка»!..       — Не… не та, которая… танцует, — робко добавил он. — Не переживай, там… там другая.       — Другая? — переспросил Джеймс не своим голосом.       — Да… И я… У меня… проблемы.       — Это может подождать несколько часов, — Джеймс взял себя в руки и встал с постели брата. — Тебе нужно проспаться.       — Даже ты тут не поможешь, братец. Эта пэйви не так проста.              Когда Гарри проснулся, пробило три часа пополудни. Джеймс, конечно, ещё не вернулся — раньше восьми часов ждать его не имело смысла. Гарри дополз до столовой и плюхнулся за стол. Невозможно хотелось есть, но во рту словно кошки наградили, а кроме того им снова овладело отчаяние. События вчерашнего дня обрушились на него единым потоком, и Гарри тихонько взвыл. Как его только угораздило?..       Он откинулся на спинку стула, и слуга с невозмутимым лицом поставил перед ним миску горячего ярко-жёлтого бульона. От одного запаха желудок болезненно сжался; Гарри накинулся на еду.       — Мистер Монтгомери распорядился о еде для вас и велел передать, чтобы вы дождались его дома. Вам нужно ещё что-нибудь?       — Нет, спасибо, Джон, — поникшим голосом ответил Гарри.       Снова всё, как в детстве. Гарри поморщился. Только это не сравнить с детскими потасовками с соседскими мальчишками, когда самым страшным последствием было сидеть целый день в своей комнате в одиночестве. В этот раз остаться живым уже будет победой.       Пару часов Гарри бесцельно слонялся по дому. Чёртова пэйви наверняка давно всё растрепал своему дяде, и будет истинным чудом, если тот ещё не вычислил Гарри или Джеймса и сейчас не взламывает замок на чёрной лестнице вместе со своими головорезами. Кроме того, Гарри не мог не думать о предстоящем разговоре с Джеймсом. И о том, как он взбесится, когда узнает все детали этой щекотливой истории. Да, Джеймс наверное поможет, поскольку слухи о том, что ирландские голодранцы прикончили брата самого архидьякона Кентерберийского, ему понравятся ещё меньше, чем разгребать последствия необдуманных поступков Гарри. Да, Джеймс поможет, но один Господь ведает, как дорого Гарри обойдётся эта помощь. С другой стороны, лучше Джеймс, чем пэйви…       Гарри вновь чувствовал себя ребёнком, который ждёт, пока кто-то взрослый придёт и всё решит. А ему останется только выслушать очередную порцию нотаций. Нет, нужно хоть попытаться выбраться из этого дерьма самостоятельно!       С этой мыслью он вернулся к себе в комнату и написал две записки, одна из которых предназначалась Джеймсу. Её он оставил в его спальне, а после незамеченным выскользнул из дома и отправился сначала к собору святого Павла, а оттуда — к площади перед тюрьмой Ньюгейт. Тут его расчёт наконец оправдался: сейчас толпа собралась не ради очередного повешения, а из-за выступления Эсмеральды. Гарри затаился в толпе, высматривая, не пришёл ли Джеймс.       Когда цыганка закончила, Гарри подошёл к ней и передал записку. Эсмеральда прочитала её и со страхом и недоверием посмотрела на него, и Гарри решительно кивнул в ответ.