Глава 22

      Зима в том году выдалась очень холодная. Питер каждый день думал, что не может вспомнить такой холодной, промозглой зимы. И, как назло, его зимняя одежда пришла в совершенную негодность. Так, Питер стоял в соборе святого Павла, раздумывая, куда ему пойти переночевать. Он рассчитывал, что ему заплатят за представление, но не получил ни пенни. Из комнаты на чердаке его выгнали и велели не возвращаться без денег. Питер даже не злился на хозяйку: он и так жил без оплаты целую неделю.       Никаких идей к нему не пришло, и Питер решил идти, куда глаза глядят. Может, удастся забраться на задний двор в какой-нибудь богатый дом и поспать в сарае. Вдруг, через несколько улиц, он увидел перед собой белую козу. В первую секунду Питер удивился — откуда в центре Лондона взяться козе? Да ещё и белой! — но потом понял, что это та самая коза, которую держала цыганка. Он поднял глаза и увидел Эсмеральду. Питеру не хотелось, чтобы она тоже его заметила: ему всё ещё было стыдно за то, что он не дал ей денег.       Питер отступил немного в тень домов, но решил и дальше идти за цыганкой. Вдруг, когда она свернула в очередной переулок, Питер услышал её крик и, зайдя в переулок через пару секунд, увидел две фигуры, которые набросились на цыганку.              — Остановитесь! Помогите! Кто-нибудь!       Он подбежал к цыганке и сгорбленному человеку, и последний наотмашь ударил его по лицу, сбив с ног.              Когда же Питер очнулся, ни сгорбленного человека, ни его спутника в переулке уже не было. Питер поднялся на ноги, голова раскалывалась, а кроме того он вдруг с новой силой ощутил голод. Он осмотрелся и понял, что понятия не имеет, где находится. Потому решил просто идти вперёд. И в соседнем переулке вновь увидел цыганку. Но подойти не решился: на этот раз примешался стыд и за то, что не сумел защитить её. И Питер пошёл за ней.       Постепенно улицы становились у́же и грязнее, заполнялись сомнительного вида личностями. Они сначала просили, потом требовали милостыню, потом — накинулись и сорвали с него шапку. Питер с ужасом едва вырвался от них, но на свою беду попал в самую преисподнюю. В центре небольшой площади горел высокий костёр, вокруг него сидели нищие и держали на коленях размалёванных девок. В воздухе висел тошнотворный запах гари и дешёвого виски.       Питера толкнули, и он едва не упал в ноги какого-то калеки — в нём Питер с удивлением узнал того самого калеку, ворвавшегося на его представление. Тот же, недолго думая, велел повесить Питера, но ему помешал другой калека — видимо, он тоже был одним из главарей. Тот сказал, что чужак всегда имеет право стать одним из них, если пройдёт испытание. Естественно, его Питер провалил с треском: и в прямом, и в переносном смысле.       Оставался последний шанс — что кто-то захочет взять его в мужья. Но и девки, и тётки, и даже одноногая полуслепая бабка отказались.       Питер готовился умереть.       — Я беру его в мужья, — громко произнёс знакомый голос. Это была Эсмеральда.       — Но сестра… Ты не можешь! — возразил первый главарь.       — Вам кажется весёлым вздёрнуть этого человека, а мне — нет.       Над ними быстро провели странный языческий обряд и объявили их мужем и женой на четыре года. В конце главарь притянул Питера к себе за ворот:       — Если рискнёшь её хоть пальцем тронуть — я тебя сам четвертую.       — Что вы, сэр, я никогда, сэр, я даже не думал!..       — Это правильно. Не думай об этом.              Так началась очень странная глава в жизни Питера Барнса.       Ни малейшего шанса хоть на сколько-нибудь романтические отношения с Эсмеральдой ему рассчитывать не приходилось, и не только из-за запрета главаря бродяг: ведь её мысли были целиком заняты каким-то офицером. Так что от отчаяния Питер сблизился с её козочкой, оказавшейся весьма смышлённым созданием. Иногда ему казалось, будто коза понимает, что он ей говорит. Это оказалось весьма кстати: Эсмеральда приметила это однажды и объявила Питеру, что отныне он будет не жонглировать яблоками и не читать народные стишки на грани приличий, а показывать фокусы с Джали. С того дня количество денег, что они собирали на выступлениях, немного подросла, и Питер не чувствовал себя таким уж никчёмным нахлебником.       Но однажды над его головой таки сгустились тучи.       В тот день они с Эсмеральдой как обычно выступали на какой-то площади, когда его плечо вдруг сжали с такой силой, словно хотели добраться до кости, и уволокли в сторону. Питер зашипел сквозь зубы и хотел уже применить всю подслушанную у бродяг лексику, но в этот момент увидел, что этим человеком был его учитель! Тот же устроил ему допрос с пристрастием на тему того, почему Питер ошибается с этими грязными пейви. Ему же не оставалось ничего, кроме как рассказать всю историю своих злоключений и особенно яростно заверить, что ничего между ним и Эсмеральдой не было и быть не может — отчего-то архидьякона это весьма сильно тревожило.       После этой встречи архидьякон пропал. И Питер даже не мог вообразить, что в следующий раз они заговорят в кабаке в Ист-Энде.