Отныне Акутагава будет внимательнее

Акутагава лениво подтянул колени к груди, почувствовав цепкий холод пальцами ног. Достаточно толстое тёплое одеяло казалось тонкой простынью. Своей сонной головой он уже понял, что дует от окна. Поэтому первая мысль после пробуждения была о том, что неплохо бы оторвать руки человеку, который проектировал этот дом. После холода Рюноскэ почувствовал, как сильно болит голова. Было ощущение, что его просто сильно избили табуреткой, но нет таких смелых людей, которые бы осмелились побить его. Тем более табуреткой. И только потом в голове начали всплывать воспоминания о том, что вчерашним вечером он прилично выпил и... что-то ещё. Что-то очень личное. Рюноскэ приоткрыл глаза и, заметив на полу платье, сразу вспомнил. "— Точно." Он неохотно окончательно разлепил глаза и огляделся. Как и ожидалось, кругом разбросаны вещи и постель смята. Всё говорило о близости между ними. Рюноскэ сам своим затуманенным с похмелья сознанием вспоминал обрывками вечер и детально их совместное... времяпровождение. У него до сих побаливала поясница, когда он пробовал потянуться после сна. Но голова болела гораздо сильнее. Акутагава услышал плеск воды в ванной комнате. Обмотавшись покрывалом, тянуться к вещам на полу было лень, он посеменил на звук. Рюноскэ немного приоткрыл дверь, этого хватило, чтобы лицо обдало горячим воздухом. Аккуратно он зашёл внутрь, тихо закрыв за собой дверь. Хигучи не заметила, что кто-то проник к ней. Она сидела к нему спиной, положив голову на колени. С мокрых светлых волос стекала вода, и от звука падающей воды расходилось эхо. Акутагава скинул с себя покрывало и сел напротив неё. Ичиё не заметила. Возможно, она думала о чём-то своём, возможно, задремала. Рюноскэ подался вперёд и дотронулся до её волос. Лениво повернув голову на бок, она приоткрыла глаз и посмотрела на него, нахмурив светлые брови. Хигучи явно была чем-то недовольна. Можно было догадаться раньше, когда на него не обратили внимания даже тогда, когда Акутагава сел к ней в ванну. Обычно Ичиё начинала визжать и кидать в него разными банками, в сейчас сидела спокойно, отреагировала только после того, как он дотронулся до неё. Хигучи полностью повернула голову и в упор посмотрела на него. — Ты на меня сердишься? — Сержусь? — Ичиё задумчиво посмотрела в потолок. — Да, наверное, немного сержусь. Она поудобнее уселась, выпрямив ноги, видимо, хотела что-то сказать, но не знала, с чего ей начинать. Акутагава тоже был не против поговорить, особенно о прошедшей ночи. Было столько эмоций, столько всего крутилось в голове, но мысли никак не структурировались, слова никак не складывались в предложения. — Почему? Тебе не понравилось? — всё, что он смог выдавить из себя. Хотя Акутагаве правда хотелось узнать. — Не в этом дело, Рюноскэ. — В чём тогда? — Ты меня напугал. Я не знала, что мне делать, — Хигучи устроила теперь голову на бортике ванны, — а сопротивляться тебе не хотелось, да и... знаю же, что ты не со зла, да и потом мне приятно было... Рюноскэ её услышал, но не совсем понял ход её мыслей. Теперь уже он хмурил брови и сверлил её взглядом. Не со зла, а просто потому что в его голове была загрузка и анализ полученной информации. — Так я не понял, — Акутагава придвинулся у ней поближе, — скажи яснее. — Просто не поступай так больше, — она тяжело вздохнула и закрыла глаза, — спрашивай хотя бы. Ответ его не устроил, потому что ясностью не пестрил. Рюноскэ сейчас совершенно не хотелось думать, голова была свинцовая после коньяка и других крепких напитков. А когда он напрягал свои извилины, болело сильнее. У него имелось несколько предположений на этот счёт и почти все эти предположения не несли в себе ничего хорошего. Хотя Акутагава предполагал, что Хигучи негативно отреагирует, но на негатив что-то не очень похоже. Она просто выглядит уставшей и лежит, как ленивая тефтеля в ванне. И, видимо, Ичиё чувствовала его неловкость и напряжение, поэтому ответила ему расслабленным голосом. — Если ты так хочешь извиниться, то приготовь завтрак вместо меня.

***

— Где эта тупая сковородка? — Акутагава то и дело хлопал кухонными шкафами. — Будь она проклята. Посуда нашлась только в последнем шкафу, ложки, вилки, лопатка, всё было готово. Осталось только вспомнить рецепт и не напортачить. У Рюноскэ с готовкой было не всё гладко, поэтому этим обычно занималась Хигучи. Она намного быстрее справлялась, у неё редко что-то шло не так. И специй Ичиё сыпала идеально. Не женщина — мечта. Так что если сравнивать Акутагаву с ней, то она выигрывает по всем параметрам. Однако приготовить омлет ему не составит особого труда. Он надеялся. В холодильнике Рюноскэ раздобыл отваренный рис, что уже упрощало ему задачу. Не придётся варить самому. Следом на столе оказались яйца, цукини, лук, приправы, соус и масло. После бешеного шоппинга Хигучи по супермаркету холодильник ломился от обилия еды. Если до этого Акутагава подкалывал её по этому поводу или как-то иначе шутил, то сейчас был благодарен. В противном случае пришлось бы выходить на улицу, смотреть на кислые рожи людей и отрицательно отвечать кассиру на предложение обзавестись картой их магазина. Резать овощи Акутагава не очень любил. Лук в особенности, приходилось открывать окно, чтобы в комнату попадал свежий воздух, и не так щипало глаза. Когда он уже начал обжаривать, то вспомнил, что на одной сковородке этот омлет не пожаришь и придётся искать вторую, более глубокую. Рюноскэ открыл дверцы верхнего шкафа, не надеясь найти там ничего, но эта громадина сама чуть не свалилась ему на голову, он еле успел поймать. Ему хотелось начать ругаться на того, кто сюда её положил, но потом Акутагава вспомнил, что сам это сделал. Когда причина мужских скупых слёз в виде репчатого лука отправилась жариться на адской сковороде, настала очередь цукини проливать свою почти бесцветную кровь на разделочную доску. Кабачок вызывал у мафиози куда больше уважения, чем его предшественник. Жарился он тоже гораздо лучше. Когда на сковороду отправился рис, перемешанный с соусом, и без того тяжёлая посудина потяжелела. Самому Рюноскэ так много было не нужно, он по большей части делал это для Ичиё. У неё аппетит был куда лучше, чем у него. И именно ей Акутагава накладывал больше, чем себе, как бы она не отпиралась. Хигучи потом всё равно съест своё и начнёт таскать у него, так почему бы не положить сразу больше? Уже на другую более глубокую сковороду он вылил четыре взбитых яйца. Четыре на одного человека много, но на двоих в самый раз. Рюноскэ куда проще приготовить один большой и поделить, чем делать два поменьше и психовать, что не получается перевернуть. А перевернуть это нечто действительно сложно. Акутагава с особой тщательностью смотрел, чтобы омлет не пригорел к сковороде и прожарился, прежде чем жарить с другой стороны. Благо, в этот раз ничего не сломалось. Он спокойно смог выложить рис на это подобие огромного блина, облегчённо вздыхая. Дело осталось за малым: подогнуть край, чтобы завернуть начинку, выложить на тарелку и поделить. Дверь в ванную комнату тихо скрипнула, послышались чужие шаги по мокрому полу на сухой пол коридора. Русалка, как любил называть её Акутагава за долгие купания, наконец-то наплескалась, потому что остыла вода, и теперь ползла на запах еды. И снова, как русалка, Ичиё не соизволила одеться до конца. Она выползла с полотенцем на плечах, в каких-то затасканных домашних штанах и без футболки, потому что ей было неохота её искать. А возможно, что Хигучи просто хотела смутить его. Сама она всегда краснела, если Рюноскэ так ходил даже меньше пяти минут. И если честно, то Акутагава правда смутился. — Здорово, — Ичиё заглянула ему через плечо, — у нас будет омлет. — Если я его не испорчу, пока не обольщайся. Она только тихо посмеялась и пошлёпала босыми ногами к холодильнику, вероятно, за соком. Когда Рюноскэ повернул голову в её сторону, то замер, как вкопанный. На спине у его пары красовался забор из красных царапин. Он чуть не выронил из рук лопатку, которой собирался выложить омлет на тарелку, и тактично покашлял в кулак, пряча своё ошарашенное лицо. Хигучи и бровью не повела. Отхлебнула из коробки прилично, подавилась, чуть не выплюнула всё на пол, но выглядела так уверенно и серьёзно, чего не скажешь об Акутагаве. " — Это я так сделал?..." Рюноскэ молча выложил омлет на тарелку и разрезал его. Хигучи уже успела найти где-то футболку и сидела за столом в ожидании еды. Он молча поставил две тарелки на их скромный небольшой стол, а сам отвернулся, чтобы сделать чай. За спиной Акутагава услышал характерное для голодного человека чавканье. — Давно ты не готовил завтрак сам, — Ичиё с удовольствием жевала кусок омлета. — У тебя лучше получается. — Когда как, — она потянулась к стакану чая и сразу отпила половину. Акутагава тоже вскоре сел рядом с ней, то и дело кося взглядом в её сторону. Царапины на её спине не давали ему покоя. Он невольно посмотрел на свои ногти. Ему было странно осознавать, что вот этими коротышками, срезанными почти под корень, можно так разодрать чужую спину... — Я сейчас после завтрака на работу заеду. — Это зачем? — Нужно отчёт небольшой составить, — Хигучи довольно хрустела кабачком, — в основном Накахара-сан доложил о выполнении нашей миссии. Но нам тоже отчитаться нужно. — Давай и я тогда с тобой поеду. — А ты помнишь, что вчера было? — в голосе Ичиё слышались смешливые нотки. Его вообще злило, что она умилялась его пьяному состоянию. Хигучи никогда не смеялась над ним зло, только по-доброму, из умиления или когда он спрашивал общеизвестные вещи, о которых не знал. — Кхм... — Рюноскэ с укором посмотрел на неё, — вообще-то помню. — Только начало, я права? — Нет, — Акутагава как-то подозрительно лукаво улыбнулся, что не укрылось от Ичиё, — я прекрасно помню ночь. Она подавилась рисом и закашлялась, залившись румянцем. Хигучи пихнула его локтем в плечо, стараясь сдержать свой порыв эмоций. Не было похоже, что ей не понравилось, но и в восторге Ичиё точно не была. Акутагава постыдился как-то даже. И её спина... "— Да перестань ты уже вспоминать об этом" — в памяти Рюноскэ самостоятельно всплывала мысль о чужой спине. — Ещё твоя сестра звонила, — Ичиё разорвала неловкую тишину, сменив тему разговора, — ты спал, поэтому я ответила. — Гин? А что хотела? — Не знаю, я просто сказала, что ты спишь, — Хигучи снова отпила немного чая, — она просила передать тебе, чтобы ты ей перезвонил, как встанешь. — Ладно, спасибо, что сказала. Тем временем Рюноскэ не съел и половины, а Ичиё уже залпом допила свой чай и пошла мыть за собой посуду. Она что-то мурлыкала себе под нос и мурлыкала как-то неестественно. Как будто пыталась создать прежнюю атмосферу безмятежности. Очевидно, оба хотели поговорить о том, что произошло вчера, но никто не решался пока что. Да и не имело это сейчас смысла. Хигучи уже помыла посуду, подлетела к нему для поцелуя в щёку и полетела собираться в штаб. Говорить о личном не самое подходящее время. Зная Ичиё, после такого она точно не сможет работать продуктивно и без конца станет отвлекаться. Лучше он позавтракает, быть может, после завтрака доедет до Гин. Они лучше сначала разберутся с делами, а уже потом спокойно поговорят.

***

Хигучи немного раздражённо стучала пальцами по рулю. Попасть в пробку не входило в её планы. Именно в те моменты, когда она хотела быстрее разобраться с делами, всё тормозило её. До штаба осталось доехать каких-то пятнадцать минут, как вдруг машины встали и вот стояли уже чёрт знает сколько. Ичиё написала сообщение Акутагаве, что задержится, заодно и оповестила Хироцу о своём приезде. Пока она торчала в пробке, то могла лучше подумать о произошедшем. Хигучи не совсем понимала, что думает на этот счёт. Вроде бы злилась, а вроде и нет. Хотя сказать, что она злилась, будет не совсем верно. Ичиё просто не ожидала от него такого решительного шага и не была готова. Когда он поцеловал её в машине, то и мысли не было о том, что дома Рюноскэ решит зайти дальше. В новых телах они оба ощущали себя немного скованно, хотя на их быте смена пола не отразилась почти никак. Хигучи проявляла свою нежность, как и раньше, но Акутагава не всегда принимал, как раньше. Поэтому вчерашняя решимость пары сильно обескуражила её. А в спальне Ичиё и вовсе растерялась. Можно, наверное, сказать, что действовала она на ощупь, в прямом смысле. Откуда же ей было знать, как на что Рюноскэ отреагирует? Какой-то "очень умный человек" посигналил, от чего Хигучи подпрыгнула и ударилась головой. Она до сих пор не очень привыкла к уже не очень новому росту. Наконец-то её машина сдвинулась с места на пару метров. Ичиё тяжело вздохнула и приоткрыла окно. Лицо обдало приятной прохладой, показалось, что даже мысли прояснились. На деле же ничего не произошло. В голове у Хигучи крутилось столько всего, о чём хотелось поговорить с Акутагавой, но пока не выдался подходящий момент. Именно поэтому она решила сразу разобраться с работой, чтобы ничто потом их не отвлекало. Телефон в кармане зажужжал. Ичиё обнаружила новое сообщение от Акутагавы. Рюноскэ❤️: " — Раз ты задержишься, то я загляну к Гин. Напиши, если что-то важное будет." Ичиё: " — Хорошо." Раз уж он поехал до сестры, то Ичиё вполне может задержаться. Обычно Акутагавы любили засиживаться допоздна. А значит можно не переживать о том, что ему там скучно дома одному. И нет соблазна начать разговор о ночи через текстовые сообщения. Ичиё: " — Ты же не против поговорить вечером?" Рюноскэ❤️: " — Сам хотел предложить. Но не знаю, как получится. Гин хочет обсудить что-то серьёзное." Ичиё: " — Насколько серьёзное?" Рюноскэ❤️: " — Я могу приехать злой. Ичиё: " — Тогда её буду отвлекать. Напишу, когда закончу." Хигучи отложила телефон подальше и вздохнула. Ей очень не хотелось, чтобы брат с сестрой ссорились. Если они ругались, то ругались конкретно и обижались долго. И Рюноскэ их конфликты переживал очень болезненно, но не подавал виду. Только Ичиё знала о том, какой он ранимый, если дело касалось семьи. И только она могла утешить его в такие моменты. Именно поэтому Хигучи решила заехать после работы к Гин, чтобы забрать её брата обратно с собой. Было у неё ощущение, что добром визит Акутагавы к сестре не кончится.